Глава 7"Шелест бархата"

Глава 7 Шелест бархата ______________________________________ Июнь 1995 года С тех пор как Юра месяц назад рассказал родителям правду, он ничего не писал. Но из-за приближающихся экзаменов это было приемлемо. Учёба забирала все силы, занимала все мысли и не оставляла времени ни на что другое. Выходные он проводил в постели, вставая только на совместные приёмы пищи с Йонасом, которые они чаще всего ели в молчании. По вечерам они смотрели фильмы, на которых Юра не мог сосредоточиться. Сначала Йонас злился, но вскоре, казалось, перестал замечать Юру вовсе. Пока однажды вечером Юре неожиданно не стало лучше почему, он и сам не понял. Внезапно он обнаружил, что вполне способен пойти в клуб и даже танцевать. Глаза Йонаса засветились, и он не отпускал Юру весь вечер. Но уже на следующий день всё снова стало, как прежде. Теперь, если Юра выходил с Йонасом, он был лишь его тенью, сидел в углу с бокалом и молча наблюдал. Алкоголь, который раньше поднимал настроение и развязывал язык, теперь только затуманивал разум. Но Юру это устраивало. Только Йонас скоро устал от этого. Он и сам пил немало, когда они выходили, но когда Йонасу пришлось во второй раз за неделю буквально дотащить Юру до дома, его терпение лопнуло: - Тебе бы стоило немного сбавить обороты, воробушек, сказал он. Обычно нежное прозвище сейчас прозвучало резко. Надо знать, когда хватит. Но Юра не воспринял его всерьёз. Он не считал, что пьёт слишком много. Да, может быть, чуть больше, чем другие. Но ведь ему становилось лучше, так почему бы и нет? Музыка в его душе долго молчала. Но два месяца спустя судьба наконец свела его с двумя людьми, которые должны были помочь ему выбраться из творческого тупика. В тот день, когда он познакомился с Анной, Юра чувствовал себя совершенно опустошённым и мечтал на несколько дней запереться в своей комнате и просто ничего не делать. Но у Йонаса, который полностью ушёл в мир политического активизма, были на него другие планы: Сегодняшнее мероприятие важно. Объяснить людям что-то и доказать им это совсем непросто. Но когда я вижу тебя в зале, я точно знаю, зачем прикладываю столько усилий. Ты моя мотивация, моя семья. Я хочу, чтобы у нас были те же права, что и у всех. После такой речи Юра просто не мог сказать «нет». И вот через несколько часов он сидел в зале, полном ЛГБТ-активистов. Некоторое время он слушал пылкие речи и жаркие дискуссии соратников Йонаса, но вскоре шум стал для него невыносимым. Он незаметно выскользнул во внутренний дворик, развалился в стоявшем там пляжном шезлонге, достал из кармана пачку сигарет и закурил. Юра чувствовал, как злость внутри него нарастает. Йонас почти не замечал его весь вечер. Зачем он вообще здесь? Да, в последние месяцы они почти не проводили времени вместе. Но почему именно он всегда жертвовал своими интересами, ходил на эти скучные мероприятия, в то время как Йонас не побывал ни на одном его концерте в консерватории, не говоря уже о других музыкальных событиях? Вся жизнь Юры крутилась вокруг Йонаса: их разговоры всегда сводились к политике и активизму, их друзья были людьми Йонаса, их быт планировался по его расписанию, а последнее слово оставалось за ним. Интересы Юры, его внутренний мир всё это вообще не учитывалось. Необычное шуршание вырвало его из мрачных мыслей. Юра обернулся и увидел высокую молодую женщину в синем бархатном платье. На её голове были несколько дредов, обмотанных вокруг остальной коротко стриженной головы. Она грациозно устроилась на другом лежаке, вытянула длинные ноги в массивных ботинках и спросила, нет ли у него зажигалки. Её бархатный низкий голос мгновенно заворожил Юру. Он кивнул и протянул зажигалку, защищая пламя рукой. Спасибо, сказала она, протягивая ему руку. Анна Вайс. Юра пожал её руку и тоже представился. Он не мог оторвать от неё глаз: в её облике было что-то магическое. Она воплощала декаданс. Её движения то были грациозными, то резкими, голос то мягким, то грубоватым. Бархатное платье, переливавшееся синим и чёрным, хотелось потрогать. Все в облике Анны от экстравагантной прически и яркого макияжа до старомодной одежды и массивных украшений было необычным. Тебе мешает мое присутствие? поинтересовалась она. Нет. Мне просто нужно было немного передохнуть от политических дебатов. Понимаю, улыбнулась Анна. У тебя необычное имя. Откуда ты? Из Украины. Но я уже давно живу в Германии. Интересно. Они разговорились. Как оказалось, Анна тоже была музыкантом, но занималась не классической музыкой, а электронной. У Йонаса было много друзей-художников и музыкантов, но ни с кем из них Юра не чувствовал такой лёгкости в общении, как с Анной. Они болтали, как старые знакомые. Когда спустя больше часа Йонас наконец появился и сказал, что пора домой, Юра даже немного расстроился.

***

После выпускных экзаменов в консерватории перед Юрой встал вопрос, в каком направлении двигаться дальше. Когда он попросил совета у Анны, она только пожала плечами, укутанными в тонкий шарф: Ты должен слушать своё сердце, оно покажет путь. Но моё сердце молчит, в этом-то и проблема. Я пишу, но кажется, будто моим мелодиям чего-то не хватает. В профессиональной литературе часто говорилось, что работа композитора заключается в том, чтобы воплощать чувства в музыке. Но что делать, если ничего не чувствуешь? Юре оставалось лишь опираться на своё теоретическое знание при написании музыки, хотя душа оставалась безучастной к результату. Однажды вечером Анна взяла Юру с собой на джем-сейшн и представила ему Юргена. Его высокий и худой силуэт был облачён в экзотическую шёлковую рубашку с драконами, а светло-голубые глаза на бледном лице казались отрешёнными. Юрген представился певцом и рассказал, что сам сочиняет свои произведения, представляющие собой смесь классической оперы и электронной музыки. Когда слегка подвыпивший Юра спросил, как именно можно представить себе эту абсурдную смесь, Юрген мягко улыбнулся и достал диск со своим первым альбомом, который он выпустил самостоятельно. Юра был уверен, что ему не понравится, но всё же сразу же включил запись дома. Голос Юргена высокий и тонкий, как он сам, разлился по комнате, словно тонкая дымка от ароматической палочки. В звуковом полотне, сотканном из арий и ритмичных битов, с трудом можно было различить не только слова, но и сам язык. Юра слушал, заворожённый, не понимая, что чувствует. Что это за кошачий концерт? послышался голос Йонаса из спальни. Выключи это! Юра убавил громкость и отправился в спальню к Йонасу. Тот поцеловал его в губы и сказал: Похоже, ты отлично повеселился, птенчик. Но мне не нравится, когда ты пьёшь без меня. - Ты же сам не захотел идти. Ты же знаешь, что мне скучно с твоими друзьями. С привычным движением Йонас хотел взъерошить ему волосы, но Юра увернулся и проворчал: - Сколько раз тебе говорить, что я не собака! Йонас не заметил его раздражения и снова начал жаловаться на музыку, которая тихо доносилась из гостиной. Юра отвернулся к стене, решив не ссориться из-за мелочей. Но на следующий день он пошёл к парикмахеру и подстригся коротко. В последующие дни он слушал диск Юргена снова и снова, каждый раз открывая для себя что-то новое, что его вдохновляло и восхищало. Когда через несколько дней он встретил Юргена у Анны дома, он с воодушевлением поделился своими впечатлениями. Юрген, явно польщённый, в ответ спросил: А что ты пишешь? Хочешь нам что-нибудь сыграть? Анна приглашающе указала на свой синтезатор, и Юра неохотно исполнил пьесу из своего последнего незаконченного произведения. Ему было сложно побороть свою сковывающую застенчивость он никогда раньше не показывал свою музыку кому-то, кто мог бы её профессионально оценить. Юрген слушал внимательно, время от времени машинально рисуя в воздухе завитки, которые попадали в такт. Когда музыка затихла, он ещё некоторое время молчал, задумчиво глядя вдаль. Юра неловко пробормотал: Это, наверное, не твоё, да? Я больше по классике... А ещё это не закончено... Юрген перебил его: У тебя ещё что-то есть? Да, конечно... Тогда сыграй ещё! Да, конечно... Тогда сыграй ещё! Юра исполнил более старое произведение, одно из своих любимых. Через несколько минут Юрген вскочил и воскликнул: - Чувак, это потрясающе! «В первом чувствуются решимость и упрямство, а во втором разрыв, драматический конфликт. Они звучат совершенно по-разному, но в то же время есть что-то общее», сказал Юрген. «Я вдохновился своим парнем, он активист», — сказал Юра, прежде чем успел подумать, как Юрген воспримет эту информацию. Однако тот только коротко кивнул и попросил: «Сыграй ещё раз оба». Юра начал сначала и вдруг услышал пение: сначала тихое напевание, которое становилось всё увереннее и громче, пока в конце он не начал различать отдельные, бессвязные слова. Оживлённый, Юра продолжал играть, добавляя новые элементы из своих набросков, пока вдруг с удивлением не понял, что импровизирует. Когда он отнял руки от клавиш, он услышал, как Юрген сказал: «Давай что-нибудь вместе запишем». Юра был уверен, что предложение Юргена просто случайная идея, о которой он забудет на следующее утро. Но через несколько дней тот действительно позвонил: «Ты уже что-то планировал на выходные? Я написал пару строк. Мы могли бы встретиться и немного поимпровизировать». В субботу Йонас снова собирался на одно из своих активистских мероприятий. «Ты не будешь злиться, если я не пойду с тобой?» спросил Юра. «У тебя что, есть дела поважнее?» «Я хочу записать кое-что с одним знакомым». Йонас нахмурился: «С каким знакомым? Вы будете вдвоём?» Юра закатил глаза и обнял Йонаса: «Ты что, ревнуешь?» «Во-первых, я не думаю, что Юрген гей, а во-вторых, у нас чисто деловые отношения», сказал Юра. «Ага», - пробормотал Йонас недовольно.