Гоава 9"Шелковый треск"

Глава 9 Шелковый треск ______________________________________ Осень 1996 года Идея записать песню вместе с Юргеном до последнего момента казалась Юре чем-то несбыточным. Он был уверен, что они потратят часы, пытаясь сделать из его набросков что-то приличное, затем всё выбросят и разойдутся по своим делам. Но когда они далеко за полночь вернулись из студии, Юра вдруг понял, что вечер, наполненный музыкой, новыми идеями и страстными обсуждениями, пролетел незаметно. В результате на клавишах синтезатора лежали два листа: текст и ноты будущей песни. Юра и мечтать не мог, что когда-нибудь встретит человека, который с ходу поймёт его язык, сможет так легко считать образы из его головы. Но Юрген оказался именно таким человеком. Через неделю из их набросков в студии появился пробный трек, а ещё через неделю Юра уже держал в руках диск с готовой записью. Он не мог в это поверить. «Ты не будешь против, если я использую эту песню в своем следующем альбоме?» спросил Юрген. «Твоё имя будет указано. К тому же ты мог бы помочь мне с парой других песен. У меня есть ещё тексты, к которым я так и не нашёл подходящего звучания...» «С удовольствием», обрадовался Юра, но в следующую секунду его одолели сомнения: «Я могу хотя бы попробовать...» Однако всё оказалось проще, чем он думал. Стихи Юргена идеально ложились на музыку Юры, а теперь, когда он знал голос Юргена и его манеру пения, результат уже звучал в его голове. Совместная работа стала для Юры убежищем, его лекарством. Его наброски вдруг начали обретать смысл; в его воображении появился новый инструмент контратенор Юргена, и синтезатор больше не вызывал у него отторжения, наоборот, снова стал притягивать его своей магией. К августу было создано ещё пять треков, которые Юрген включил в свой самостоятельно продюсируемый альбом. Возможно, они не станут знаменитыми, но зато у Юры появился реальный результат его творчества, которым он мог гордиться. «Смотри, что у меня есть», с гордостью показал он свой шедевр Йонасу. «Ого, молодец!» ответил тот, но без особого энтузиазма. Юра был настолько окрылён успехом, что не заметил этого. «А как у тебя с поиском работы?» Юра не хотел возвращаться в консерваторию. «Я подумываю писать музыку для торговых центров...» сказал он. «Разве это не слишком мелко для человека с твоим образованием?» «Ты говоришь как моя мать», обиделся Юра. «Но, птенчик, никто же не слушает эту музыку в торговых центрах. Её может написать любой дурак». «Зато это лёгкие деньги». «Это хотя бы хорошо оплачивается?» «Наверное, нет», с сожалением ответил Юра. Но Юрген был другого мнения: «Ты набираешься опыта и зарабатываешь. А ты думал когда-нибудь о работе над рекламными роликами? Я хочу устроить небольшую вечеринку в честь выхода альбома. Смогу познакомить тебя с нужными людьми, вдруг что-то получится». За ужином дома Юра уточнил у Йонаса: «У нас ничего не запланировано на пятницу, верно?» «Почему? Ты снова хочешь променять меня на Юргена?» «Мы будем не вдвоём, он устраивает вечеринку». «Тогда я могу пойти с тобой, если ты не против». «Почему я должен быть против?» обрадовался Юра, не привыкший, что Йонас сопровождал его к друзьям. только спрошу у Юргена». «Я В маленькой квартире было почти не протолкнуться. Йонас сидел рядом с Юрой на диване, пил один коктейль за другим, не сводил глаз с Юргена и задавал странные вопросы: «Где вы познакомились? Он с тобой флиртовал? Ты рассказал ему обо мне?» Юра чувствовал себя несчастным весь вечер он не мог ни угодить Йонасу, ни нормально пообщаться с другими гостями. Тем не менее, Юрген познакомил его с продюсером рекламных роликов, который уже на следующей неделе позвонил Юре. Работа, которую тот предложил, не была сложной: Юра должен был вызывать у зрителей определённые эмоции, а он прекрасно знал, как добиться этого с помощью музыки. Свой первый заказ музыку для рекламы духов Юра выполнил за одни выходные. Продюсер остался доволен и предложил Юре долгосрочное сотрудничество. Гонорар был скромным, но Юра брался за любую работу, и к зиме он накопил достаточно денег, чтобы купить хороший компьютер. Новый год начался удачно: один лейбл обратил внимание на альбом Юргена и подписал с ним контракт. Больше всего они хвалили треки, которые Юрген написал вместе с Юрой, и тогда Юрген предложил записать целый совместный альбом. Юра был уже по горло завален работой, но отказаться от такого предложения он, конечно, не мог. Ведь сотрудничество с Юргеном было для него делом сердца, он отдавался этому целиком и полностью. Но двойная нагрузка вскоре дала о себе знать: у Юры начались проблемы со спиной, а перегруженный ум не давал ему уснуть по ночам. Однако он игнорировал сигналы переутомления и, что хуже всего, начал игнорировать Йонаса. По ночам, когда Йонас начинал целовать его шею и стягивать с него футболку, Юра снова и снова извинялся: «Я ни на что не способен, извини. Завтра я буду в форме, хорошо?» Долго так продолжаться не могло. Юра надеялся, что через пару недель у него появится передышка, но терпение Йонаса лопнуло раньше. Он только что вернулся из командировки, как тут же взорвался при виде квартиры: «Здесь что, бомба взорвалась?! Как ты вообще можешь жить в таком бардаке?» Йонас отсутствовал всего пять дней, но Юре, который почти не отрывался от работы, они показались всего лишь часом. Квартира действительно выглядела ужасно: на полу валялись скомканные нотные листы, диван утопал под горой грязного белья, кровать была перевернута, а в раковине громоздилась гора грязной посуды. Юра сразу же начал с чувством вины собирать кофейные чашки и нести их на кухню, но Йонас распахнул окна и продолжил ругаться: Это так сложно навести порядок? Я понимаю, что ты занят, но всему есть предел. Это ты называешь пониманием... Юра, отмывая посуду. пробормотал Что ты сказал? крикнул Йонас из гостиной. Йонас, извини, я работал, как сумасшедший. Я всего лишь прошу тебя не превращать мою квартиру в свалку! - Ах, твою квартиру. Я думал, ты говорил, что это наша... Юра с раздражением бросил тряпку в раковину и схватил метлу. Когда порядок был более-менее наведен, Юра собрал свои ноты и начал одеваться. Куда ты собрался? спросил Йонас, следуя за ним в коридор. Пойду к Юргену, покажу ему свои новые идеи. - Я только и слышу: Юрген... Ты проводишь с ним больше времени, чем со мной. Мы не виделись целую неделю, я скучал по тебе! - Я это заметил, огрызнулся Юра. «Тогда переезжай к своему Юргену, раз он для тебя так важен!» Юра выпрямился, сощурился с презрением и прошипел: - Да пошёл ты! с этими словами он с грохотом захлопнул за собой дверь. Всю дорогу к Юргену он сдерживал кипящую внутри злость, проглатывая её во время работы. Но день закончился так же паршиво, как и начался. Хм, это звучит как-то плоско и безжизненно, сказал Юрген, когда Юра сыграл ему припев. Может, я придираюсь, но ведь мы оба хотим, чтобы альбом получился идеальным. Давай попробуем что-то другое. Конечно, Юра с трудом проглотил горький ком в горле. Я устал, может, поэтому у меня не получается выложиться на полную. Всё будет хорошо. Поезжай домой и отдохни пару дней. Это не горит. Юра совсем не хотел возвращаться домой, где его ждали только обвинения и осуждающие взгляды. Но куда ещё ему было идти? Когда он открыл дверь квартиры, его встретил запах жареной рыбы. На идеально бело накрытом столе стояли открытая бутылка вина и их любимые бокалы. Ужин для примирения, объявил Йонас. Он поставил на стол тарелки с пастой и лососем, крепко обнял Юру и нежно прошептал: - Прости, дорогой. Я не хотел тебя обидеть. Я просто устал с дороги... Вся злость тут же улетучилась. Мне тоже жаль, Йонас. В тот вечер Юра впервые за долгое время отвлёкся от мыслей о заказах и песнях, которые предстояло переписать с нуля. Под утро они даже занялись любовью, но Юра был не в настроении тревожные размышления вновь вернулись. Работа с Юргеном была совершенно другой по сравнению с механическим написанием звуковых дорожек для рекламы. Она требовала тонкости, эмоций. Юра днями сидел за клавишами, подбирая подходящие аккорды, оттачивая мелодии, экспериментируя с разными стилями и инструментами, но Юрген снова и снова качал головой и менял всё. За месяц до дедлайна из запланированных двенадцати треков были готовы лишь восемь, и Юра начал сомневаться, стоит ли продолжать совместную работу. Но Юрген упорно настаивал: Никто не может так хорошо понять меня, как ты. Незадолго до сдачи сроки стали такими сжатыми, что Юра проводил целые дни в квартире Юргена, а однажды даже остался на ночь. Когда он позвонил Йонасу, чтобы предупредить, тот ответил лишь равнодушным: Как хочешь. Но, вернувшись домой на следующий день, Юра столкнулся с очередным скандалом. Моё предложение переехать к Юргену всё ещё в силе, бросил Йонас ему в лицо, едва он зашёл в дверь. Йонас, можем мы сейчас это не обсуждать? У меня абсолютно нет сил. А у меня нет сил терпеть твои интрижки! Какие интрижки? Даже если бы я хотел тебе изменить, у меня просто не было бы на это энергии. То есть ты не изменяешь мне только потому, что устал? Не переворачивай мои слова! Юра раздражённо направился в спальню. Юра изо всех сил пытался сосредоточиться на работе, но шум из гостиной действовал на нервы. Каждый раз, когда кто-то заходил, чтобы поздороваться, или Йонас, уже навеселе, пытался затащить его обратно на вечеринку, раздражение Юры только росло. Юра, оставь это на завтра! умолял Йонас, заглядывая в комнату. Ты же знаешь, как я ждал этого вечера. У меня дедлайн, Йонас! — резко ответил Юра, не поднимая глаз от компьютера. Пожалуйста, дай мне закончить. Ты всегда с этим своим дедлайном! Йонас сердито захлопнул дверь. К полуночи Юра уже не чувствовал пальцев от напряжения, но всё равно упрямо продолжал работать. Гости расходились, смех в гостиной стихал, и вскоре наступила тишина. Закончив последнюю правку, он наконец откинулся на стуле, ощущая опустошение вместо удовлетворения. Выйдя в гостиную, он обнаружил Йонаса, лежащего на диване с пустым бокалом в руке. Стол был завален остатками закусок и бутылками. Всё закончил? — устало спросил Йонас, даже не повернув головы. Да, ответил Юра, стараясь, чтобы голос звучал мягче. Прости, что всё так получилось. Прости? Ты вообще помнишь, когда мы в последний раз проводили вечер вместе, без твоей работы?- Йонас поднялся, его глаза были полны упрёка. Ты как будто не видишь, что я пытаюсь сохранить нас, а ты просто уходишь всё дальше. Юра почувствовал, как внутри всё сжимается, но ответить ему было нечего. Вместо слов он начал убирать со стола, надеясь, что этот маленький жест хоть что-то изменит. Работа не двигалась ни на миллиметр. Отчаявшись, Юра сорвал наушники, выбежал из комнаты, прошел мимо гостей на вечеринке и озадаченного Йонаса, схватил с вешалки пальто и выбежал на улицу. Его ноги несли его бесцельно по улицам, пока они не остановились перед знакомой дверью. Юра посмотрел вверх и узнал окно Юргена, освещенное теплым светом. Юра? Что ты здесь делаешь? Что-то случилось? Нет, ничего... Вот в чем дело, ничего не происходит. Я ничего не могу сделать, простонал Юра, отчаявшись. Заходи. Я не помешаю? Конечно нет. На кухне Юргена царил такой же беспорядок, как и в голове Юры. Почему-то это заставило его почувствовать облегчение. Напряжение покинуло его, разноцветная посуда, яркие обои и скатерть, бирюзовый халат Юргена с розовыми цветами сакуры все слилось в единую Фиолетовую пятно и поблекло, как будто выгорело на солнце. Так же, как и талант Юры. «Выгорел», - тупо повторил он в мыслях. Это из-за нашего альбома? Альбом, ревность Йонаса, эта дурацкая рекламная музыка. Все, что я делаю, кажется мне бессмысленным, а то, что мне нравится, другие считают бесполезным. - Такие фазы бывают у каждого музыканта... Кто я вообще такой музыкант? Я играю с самого детства, а не могу даже минутный трек сделать. Эту работу нельзя недооценивать. Но и закрывать глаза на реальность тоже нельзя. Не изводи себя, Юрген положил обе руки ему на колени. Чего ты хочешь от своей профессии? У тебя есть цель, которая что-то значит для тебя? Цель? - Юра горько усмехнулся. Может, когда-то она была, но я забыл её. Тогда пора вспомнить. Что было для тебя важным? Я хотел писать хорошую, академическую музыку, вдали от мейнстрима. Стать известным композитором. Войти в историю... снова усмехнулся он. Это звучало ужасно нелепо. Юрген тоже рассмеялся, но добродушно: Хочешь сказать, что неакадемическая музыка чем-то хуже? Она не хуже, она просто другая. Я знаю, я не это имею в виду. Но то, что я сейчас делаю, не продвигает меня вперёд. Попробуй брать более крупные и сложные заказы фильмы, сериалы. Но они требуют ещё больше времени и сил, так что на собственные проекты остаётся мало. Креативность требует времени и пространства, но из неё ты черпаешь новую энергию. Нужно найти баланс. - Я думал, что наш альбом даст мне эту энергию. Но я чувствую себя полностью опустошённым... Ты написал его, и это главное. Слушателей не интересует, сколько раз у тебя были неудачи, они видят только результат. Чем дольше они разговаривали, тем легче становилось Юре. Юрген встал и поставил воду для чая. «У тебя есть что-нибудь покрепче? Вино?» спросил Юра. Юрген молча вышел в гостиную и вернулся с бутылкой рома. Он разрезал грейпфрут и откупорил бутылку. Юра осушил свой бокал и закурил сигарету. Для сложных задач нужны эмоции. Думаю, в этом моя проблема. - У тебя проблемы с эмоциями? удивился Юрген. Я думал, ты влюблён. Юра хотел что-то ответить, но слова застряли у него в горле. Он списал это на дым и ром. Дома, наоборот, слова полились рекой. Конечно, Йонас обиделся, а когда почувствовал запах алкоголя, то стал ревновать. Юра устал придумывать всё новые оправдания и, наконец, сказал правду: В отличие от тебя, он меня понимает. От тебя я ни разу не слышал ни одного слова признания моей музыки. Тебя она совершенно не интересует. И, кажется, я сам тебя тоже больше не интересую. После этого Йонас целую неделю не разговаривал с ним. В первые дни Юра даже наслаждался тишиной, но вскоре его начали мучить угрызения совести. Они помирились, но вскоре появился новый повод для ссор - пристальное внимание Йонаса к тому, сколько Юра пьёт. Йонас словно одержим этим: он даже начал считать бокалы, которые Юра выпивал на вечеринках. Тогда я вообще больше не буду с тобой никуда ходить, заявил Юра после очередного допроса. Чрезмерный контроль только провоцировал его пить больше назло. По крайней мере, так Юра объяснял себе, почему выпивал дома, пока Йонас гулял со своими друзьями. Но это тоже в итоге привело к ссоре. Тем вечером Юра выпил бутылку вина, и Йонас устроил ему разбор: Только алкоголики пьют в одиночку. Как долго это будет продолжаться? Юра отмахнулся: Если строго говорить, алкоголиком можно назвать любого, кто хотя бы раз в неделю выпивает пиво. Ты прекрасно понимаешь, о чём я! Перестань на меня кричать! И воспитывать меня! вспыхнул Юра. Внезапная смена настроения выбила Йонаса из колеи, и он тихо сказал: Птенчик, ты изменился. Что с тобой происходит? Юра и сам не знал, как и что объяснить Йонасу. Тот продолжал смотреть ему в глаза, ожидая ответа. - Я делаю тебя несчастным? Нет, Йонас... Это я сам. Мне так надоело постоянно быть вымотанным и подавленным. Моя жизнь совершенно вышла из-под контроля: мы только и делаем, что ссоримся, с музыкой ничего не выходит, а взять себя в руки я не могу. Я просто запутался. Но от того, что ты напиваешься, лучше не станет, - Йонас непривычно нежно провёл рукой по его волосам. Ты прав, Юра грустно улыбнулся. Мне просто нужно собраться. Я веду себя так, будто таскаю камни, хотя мне нужно всего лишь немного писать музыку. Он заставлял себя ежедневно часами сидеть за клавишами, но как только его пальцы касались инструмента, внутри что-то будто вопило в протесте, словно клавиши окружало непреодолимое силовое поле. : Я не хочу, я не могу! Но Юра упрямо продолжал играть, даже если знакомые ноты звучали для него, как скрежет ногтей по стеклу. Когда он наконец сдал свои работы, он не испытал ни малейшей радости или облегчения, на которые надеялся. Он чувствовал себя опустошённым. Йонас снова уехал на несколько дней, и вид пустой, тихой квартиры делал Юру только печальнее. Вместо того чтобы бессмысленно сидеть перед телевизором, он отправился туда, где мир в последний раз казался ярким, тёплым и уютным. Юрген открыл дверь и нахмурился, увидев подавленное лицо Юры. Что случилось? Я сдал свои композиции на заказ. Можно я переночую у тебя? Плачу звенящей валютой, Юра поднял пакет, в котором три бутылки звякнули друг о друга. - Твой любимый ром. Юрген сделал приглашающий жест, и крылья его кимоно шелестнули: Тогда следуйте за мной в кабинет, молодой человек. Юра вошёл в болезненно знакомую комнату, сел в кресло и неожиданно для себя произнёс: Что-то со мной не так. Я так и подумал. Ты пропадал целый месяц, Юрген поставил на кофейный столик стаканы и чипсы. Рассказывай. Я даже не знаю, с чего начать... Лучше всего с начала. Юра кивнул, сделал несколько глотков рома и рассказал о своём каминг-ауте перед родителями, о своём подавленном состоянии и парализующей усталости, которая последовала за этим. Юрген слушал внимательно, и когда речь зашла о конфликтах с Йонасом и его ревности, он снова нахмурился. Йонас единственный, кто заставляет меня что-то чувствовать: страсть, боль. В последнее время скорее второе... Юрген сделал большой глоток и впервые за последний час произнёс: Ты уверен, что это тот тип отношений, который тебе нужен? Этот простой и логичный вопрос поразил Юру до глубины души. Отношения с Йонасом были единственной постоянной величиной, основой его жизни. Я люблю его, пожал он плечами. Думаешь, любовь должна выглядеть так? Юра не знал, что ответить. Он вылил остатки из первой бутылки в бокалы. И вдруг его пронзила мысль: Я знаю, как выглядит настоящая любовь. Иначе? Может быть... тихо ответил Юра. Любовь к Йонасу тоже Ионасу настоящая, просто другая, не такая, как первая. Спокойнее, может быть. Мы больше не подростки, чувства уже не кипят, как раньше... Раньше... эхом повторил Юрген, прищурившись лукаво. - А какая она была, твоя первая любовь? -Для этого нам понадобится ещё как минимум одна бутылка. - Она у нас есть. Когда Юра начал рассказывать о Ласточке, это было похоже на то, как он вытягивает нити из ещё незажившей раны, разрезает швы маленькими хирургическими ножницами и наблюдает, как кожа расходится, обнажая всё, что внутри. Оттуда он вытаскивал обрывки воспоминаний. Он видел перед собой мать, которая сообщала ему радостную новость, и слышал, как сам простонал, насколько ему надоел этот лагерь. Потом первый сбор, суета, противный голос заместительницы начальника лагеря, противный пионерский гимн, противный советский флаг, всё противное! И вдруг: ищущие серо-зелёные глаза, которые взволнованно блуждали над детскими головами, прямой нос, сжатый в тонкую линию рот... Володя. Его заставили вести театральный кружок, а меня в наказание участвовать. Он мне сразу показался ужасно раздражающим: такой правильный, такой предсказуемый, такой послушный... Юра сделал паузу. ...и самый красивый человек на свете. Я влюбился по уши, сам того не осознавая. Никогда бы не подумал, что такое возможно. Но это было так, и главное взаимно. Всё было как в фильме: тайные встречи, бабочки в животе, волнение... И конец был тоже, как в кино, до ужаса драматичный. Юрген слушал, затаив дыхание, и в конце сказал: - Ты должен написать об этом музыкальное произведение. Я хочу его спеть. Юра рассеянно кивнул. Всё ещё мысленно вернувшись в лето 1986 года, он чувствовал больше, чем за последние годы. Радость, восторг, захватывающую нежность. Удивительно, но где-то глубоко в нём эти чувства всё ещё жили. Видимо, их нельзя было найти на душных улицах Берлина, они остались там в Ласточке.