Глава 9. Разговор, два теста и много моти

Просто скажи что-нибудь уже. Кацуки сделал ещё один глубокий вдох, изо всех сил стараясь придерживаться своей стратегии: он будет молчать, пока она не заговорит. Последние несколько раз, стоило ему просто подышать в её сторону, Урарака рычала в ответ и бросалась на него, словно львица, выпустив когти, явно готовая вырвать ему кишки. Неа. Он не собирался говорить. Он не… собирался говорить. Кацуки прикусил губу, сдерживая поток раздражённых оскорблений, что уже сидели у него на языке. Он молча последовал за ней после скромной просьбы поговорить - Урарака отвела их немного в сторону от общежития, а он шёл позади, изучая её силуэт и пытаясь предугадать, о чём же она, возможно, хотела бы вести разговор. В последний раз, когда она «говорила» с ним – почти полностью вывалила на всё, что было у неё на сердце. Оглядываясь назад, Кацуки не переставал зло поражаться тому, как ему вообще удалось попасть на такое представление. Самая Счастливая Девочка в классе внезапно взбесилась? В какой вселенной это вообще случилось? Почему раньше Кацуки не задавался этим вопросом? А потом его взгляд скользнул от идиотской подранной кофты Урараки к её объемным бёдрам, и воспоминания об их первой драке, когда он оказался сверху, внезапно накрыли его. Он раздражённо отвернулся – если бы его мозг мог перестать мысленно возвращаться к её заднице и ногам, то было бы просто великолепно. В конце концов, она остановилась рядом со скамейкой и, убедившись, что поверхность не мокрая, села на неё, жестом веля сделать то же самое – между их телами она поставила небольшую коробочку. И вот в течение следующих десяти минут она не произнесла ни единого грёбанного слова и оставалась недвижима, лишь рассеянно теребя порванные рукава своей отвратной кофты. Дул лёгкий ветерок, теплее, чем вчера, но всё равно прохладный. Кацуки вздрогнул. К чёрту холод. К чёрту холод, дождь, ветер, снег – всё это мерзкое дерьмо. Он скорее вспотеет, как собака, чем когда-либо снова замёрзнет. - Я должна извиниться перед тобой, - голос Урараки был тихим, однако всё равно застал Кацуки врасплох. Он не ожидал её слов, и уж точно не думал, что она начнёт с этого, поэтому искоса глянул на неё, но Урарака смотрела на свои руки, спрятанные в жёлтых застиранных рукавах, - я… Кацуки ждал продолжения, но она снова замолчала. Давай, просто выложи уже. Она громко протяжно вздохнула. - Я не знаю, с чего начать, - призналась Урарака и почесала затылок, - просто это всё так… так глупо. Мне так стыдно за себя, - с её губ сорвался тихий нервный смешок, хотя она выглядела совершенно спокойной, - сегодня утром со мной говорила Исцеляющая Девочка – сказала, что ты приходил в лазарет, пока я спала, и что был в ужасном состоянии. Я… - она нервно хохотнула, - я не знаю, как тебе удалось провести целую ночь без лечения, я… я едва смогла добраться до её кабинета вчера. Она… Она была довольно… резкой. – Урарака поморщилась при воспоминаниях об этом. Кацуки смотрел прямо перед собой. Пока что ему было абсолютно плевать на то, что девушка говорила, и это истощало и без того тонкий пласт его терпения. Даже часть с Исцеляющей Девочкой не стоила его внимания, так что он надеялся, что она перейдёт к делу быстрее, чем он решит, что их разговор бессмысленен, и просто свалит. - А… прости, я, наверное, уже наскучила тебе, - она снова слабо рассмеялась, - прекрасно знаю, что ты не любишь болтать попусту. Я… - и вот она опять замолчала. ПРОСТО, БЛЯТЬ, СКАЖИ УЖЕ. - Я правда не хотела тебя так сильно бить. Мне правда… правда… очень жаль за то, что я с тобой сделала. Кацуки резко повернул голову и рявкнул: - Чего? – его гордость взревела, а гнев поднялся из глубин души, словно отходящий от спячки дракон. Кто кого побил? И это после того, как она только что призналась, что едва могла ходить после того, как он наподдал ей? Идя наперекор своему твёрдому намерению заткнуться, он открыл рот, готовый яростно прояснить ситуацию и любезно напомнить ей, кто он, блять, такой, но она оказалась быстрее. - Я не хотела тебя бить, но я очень хотела сделать тебе больно, - она не отрывала взгляда от своих запрятанных рук, чёлка закрывала лицо, защищая от пристального взгляда Кацуки. - Это, блять, одно и то же, - выплюнул он слишком громко и агрессивно для сложившейся ситуации. Похуй, он выскажется, - и да, хочешь верь, хочешь – нет, но я вроде как догадался, потому что ты совсем не скрывала свои намерения прикончить меня. Если ты позвала меня, чтобы сообщить очевидное, то нет смысла оставаться, - он раздражённо поднялся на ноги, пожалев о потраченном времени. Разве это не он утром решил покончить со всем этим дерьмом? Всем её дерьмом? Оставалось сделать только одно, и он знал, что именно – просто уйти. Вы двое правда подрались? Бля. Ой, бля. Бля, бля, бля. К чёрту этого пацана с его щенячьими глазками. Бесконечно расстроенный Кацуки застыл на месте, прям как идиот, не в состоянии избавиться от этой картинки испуганного лица парня при мысли о том, что его отец и любимейший герой подрались. Кацуки всё ещё не понимал, правда заботится о нём, или нет – но, в конце концов, они знакомы всего лишь два с половиной дня. Нельзя ни к кому привязаться за такое короткое время. Даже если этот «кто-то» - точнейшая копия отца Кацуки и кричит так же, как его мать. Даже если этот «кто-то» ненавидит людей, как и сам Кацуки, и обожает чили, как и сам Кацуки. Даже если причуда этого «кого-то» удивляет, согревает, ослепляет, разрушает. Он цокнул языком и раздражённо вздохнул, вновь сосредоточившись на происходящем в настоящее время. - Я хотела… избавиться. Я не знаю, что именно произошло… Я понимала, что нет в этом смысла, что это нерационально, но мне было так… так приятно, - она подняла голову и посмотрела на Кацуки, и её глаза наполнились раскаянием, - ненавидеть тебя было так приятно. Что. Нахер. Кацуки скрестил руки на груди и посмотрел в ответ,и выражение, застывшее на его лице, очевидно выглядело не очень обнадёживающим, потому что Урарака медленно продолжила, теребя рукава своего грёбанного свитера. - Я не ненавижу тебя по-настоящему… это, скорее… больше похоже на проецирование других эмоций на тебя, или что-то такое? Я… Когда мы вернулись с каникул, я хотела тренироваться, чтобы стать сильнее, и мне хотелось сделать что-то, чтобы выложиться по полной и опустошить себя раз и навсегда, просто чтобы… расслабиться – и улучшить свои навыки, и ещё доказать самой себе, что я вовсе не настолько бесполезная, какой оказывалась абсолютно всегда. И я пыталась тренироваться с нашими одноклассниками, но… Я и с Тсу пыталась тренироваться, но она так пристально смотрела, спрашивала меня снова и снова, всё ли со мной хорошо, потому что… Она моя подруга, так что, думаю, что она просто… знала… что что-то не то. В итоге я начала избегать её, потому что не могла по какой-то причине ни с кем поговорить о… о том, что случилось с… - она замолчала и с трудом сглотнула. И, глубоко вздохнув, заставила себя продолжить, - я пыталась тренироваться с Иидой, но это было точно так же, как с Деку, и они не хотели выкладываться на полную. Они оба предложили вместо спаррингов выполнить упражнения, но, как бы я ни старалась, это не приносило мне того облегчения, которого я хотела. Так что в середине месяца я решила, что хочу попробовать потренироваться с тобой – мне просто показалось, что ты один из немногих, кто не станет сдерживаться и пойдёт на всё ради победы, - она нервно взглянула на него, прежде чем снова уставиться на свои рукава, - но я не могла к тебе никак подобраться – Киришима отнимал всё твоё время на тренировках, и когда ты освобождался, а я думала, что могу подойти и спросить тебя, ты просто… - она щёлкнула двумя пальцами, - …исчезал. Она вздохнула и разочарованно почесала затылок. - А потом Айзава заставил нас на втором курсе пройти Тест на Знание Опасных Причуд, а я так нервничала, я… я думала о всяком, на что не следовало тратить ни секунды своего внимания, вот и получила смехотворно низкие результаты… А потом Юэй объявила о спортивном фестивале, и что в этом году победитель получит сто тысяч йен – ты хоть представляешь, как сильно моя семья нуждается в деньгах? Это почти столько, сколько зарабатывает мой отец в удачный месяц, когда работает каждый день, и вот Юэй готов просто… просто отдать эти деньги тому, кто одержит верх, и… У нас нет ничего! Похороны высосали из семьи последние гроши! Если бы я не знала, что моя учёба – единственный шанс для нашей семьи выбраться из той ямы, где мы сейчас распластались, я бы давно бросила Юэй и нашла работу, чтобы помогать им. Кацуки сузил глаза, но промолчал. Он и правда не знал, что всё так плохо, но ему было плевать, даже когда она рассказала. Хорошо, что она не была совсем непроходимой идиоткой и хотя бы понимала, что оставаться в Юэй – наиболее выигрышная позиция, а после закончить учёбу и найти себе работу со стабильной высокой зарплатой в качестве поддержки. - И перед тем, как я поняла это, внутри было неспокойно, - теперь она смотрела в пустоту, продолжая теребить эти несчастные рукава. В голове Кацуки промелькнула мысль: вот почему она ходит в этом уродливом дерьме. Урарака просто не могла себе позволить купить новый свитер, каким бы дешёвым он ни был, - я больше не чувствую голода, так что не могу как следует питаться, у меня проблемы со сном, ведь всё, о чём я думаю: «Мне нужно победить на спортивном фестивале в этом году, мне нужно победить на спортивном фестивале в этом году». И если я всё же засыпаю, мне… - она снова замолчала, будто что-то встало у неё поперёк горла, и когда продолжила, голос её звучал сдавленно, - мне снились… сны. Я поняла… Я поняла… Что всегда оказывалась в страшных ситуациях, и просто… просто… не могла никому помочь, потому что… потому что… Нет, не только мой дядя, но и Сэр Ночноглаз тоже… И, хотя я думала, что всё уже позади, но оно нахлынуло на меня снова, и я опять у входа в убежище Якудза, и Рюкю снова отдаёт мне приказы, а я… я просто застыла на месте, не в силах ни двинуться, ни думать, ни сделать хоть что-нибудь. Пока все носились вокруг, я просто была… бесполезна. Кацуки неосознанно расправил плечи. Тема снов затрагивала и его. Ему пришлось пройти через очень болезненную фазу ночных кошмаров, где его раз за разом затягивало в чёрно-фиолетовые дыры порталов, где всегда на затылке сжималась ледяная рука, а в горле булькала мерзкая жижа – и постоянно это были самые разные ситуации. Но конец всегда был один и тот же: он беспомощно наблюдает, как его герой теряет все свои силы ради его защиты, и превращается в пепел прямо на глазах. Кацуки довольно хорошо понимал, как это мучительно для неё, потому что для него всё было ровно так же мучительно: он каждую ночь боялся ложиться спать, задаваясь вопросом на регулярной основе, какой же именно кошмар сегодня подкинет ему его мозг. Урарака глубоко и прерывисто вздохнула. - По словам Исцеляющей Девочки, я до сих пор не оправилась от шока из-за произошедшего в октябре в прошлом году, и вместо того, чтобы взглянуть правде в глаза, я просто накапливала эмоции внутри себя, и вот оно вырвалось из-под контроля, когда я услышала о… - она покачала головой и посмотрела на Кацуки, пытаясь растянуть губы в слабой, совсем невесёлой улыбке, - И с другой стороны стоял ты, возвышаясь над всеми нами, а твоя причуда становилась сильнее с каждым днём, и тебя хвалили все наши учителя. Ты получал хорошие оценки так легко, будто просто собирал цветы в поле, учился и развивался быстрее, чем кто-либо из нас мог бы представить. Больше, чем когда-нибудь ещё, я захотела с тобой потренироваться, я… Это стало почти что навязчивой идеей. Я даже готова была пойти в игровой зал – как будто у меня были деньги! Наверное, если бы мы пошли, я бы просто осталась ждать вас у входа, как идиотка. Мне казалось, что ты был моим единственным шансом. Что если бы я тренировалась с тобой каждый день, то стала бы сильнее, выиграла бы спортивный фестиваль, получила бы деньги и отдала бы своим родителям, и вот всё вернулось бы на свои места, наконец позволяя мне обрести покой! – она фыркнула на себя: - какая же я глупая. «Чертовски верно», - лишь в последнюю секунду Кацуки прикусил язык. - И когда перед воротами открылся портал, ты снова среагировал самый первый, а я стояла в стороне. Ошарашенная. К тому моменту, как я смогла двинуться, ты уже расправился с Кентой, даже если он не был злодеем. И он… - её улыбка стала чуть искреннее, стоило ей вернуть на Кацуки взгляд, - ты с ним так резок и груб, а он остаётся очаровательным. Такой застенчивый и милый… все девочки и Аояма согласны с тем, что он вызывает просто невероятное желание… ну… заобнимать его, знаешь? Она хихикнула – Кацуки раздражённо нахмурился. - Тц. Обнять. Вот же бред – как будто это ему нужно! Хорошая такая трёпка – вот, что ему правда нужно, - он всё ещё помнил это «пошёл нахер», произнесённое утром, и до сих пор не мог с этим смириться, - к тому же этот маленький паршивец в состоянии уничтожить всю школу, если очень постарается. Она пожала плечами. - Ты тоже. Думаю, как и сказал Айзава, яблоко от яблони недалеко упало. Я не видела его причуды, так что нужно попросить его показать, - тень промелькнула в её глазах, а улыбка исчезла, - он ходит вокруг, и всем рассказывает про меня из будущего. Говорит, что я Номер Три, что я принадлежу к Не Знаю Какой Группе героев, хвалит меня, и – насколько я понимаю, - он мой большой поклонник, но просто… как? Как это могло произойти? Я так далека от той идеальной старшеклассницы, какой хотела стать, так что не могу представить, насколько же я далека от той идеальной героини. Просто кажется, что это невозможно и… недосягаемо, знаешь? Как может так измениться мир, чтобы я стала тем человеком, которого он описывает? Он ненадолго помолчала. - И я… у тебя такой прекрасный ребёнок, и, вроде как, у него есть сестра… Ты – Герой Номер Два, у тебя крепкая счастливая семья, словно… словно тебе удалось получить всё то, о чём мечтает каждый взрослый, как какой-то пустяк, и… Я не могу не задаться вопросом, может быть… не знаю…  таким смущающим и пугающим вопросом, но… знает ли он, есть ли… есть ли семья и у меня? Или я просто настолько погружена в свою работу героя, что у меня не было никакой личной жизни? Она посмотрела на группу учеников, бредущих вдалеке, они болтали, смеялись и, видимо, направлялись в свои общежития. - Как бы то ни было, эти четверо своим появлением дали мне прекрасную возможность заговорить с тобой. После того, как мы посмотрели то интервью, и ты ушёл в свою комнату, я последовала за тобой и постучала пару раз, но ты не ответил – наверное, просто не слышал из-за музыки. Я решила подождать, пока ты выключишь, и поговорить, но ты уже сбежал в душ. И я взяла книжку, чтобы подождать снова, и, наконец, спросить, не хочешь ли ты потренироваться вместе. Я подумала, что это прекрасный предлог, потому что ты уже был под давлением, и не смог бы отказать. Но напротив, единственный, кто не сумел держать себя в руках – это я. Она вздохнула и потёрла ладонями свои щёки отчего они стали ещё розовее, чем были до этого. Урарака выглядела просто чертовски уставшей. - Я набросилась на тебя, мне было так больно, меня так разозлили твои слова. И без того было неловко из-за того, что меня по ночам слышат, а ты ещё преподнёс это так, будто… будто я сошла с ума… будто я мешаю всем, и это просто… уничтожило меня изнутри. Так сильно хотелось вырыть яму и спрятаться там до конца времён. А потом ты напал, и я просто… Я потерялась. Никогда ещё не чувствовала себя настолько бешеной и неуправляемой. Всё было, как в тумане, но единственное, о чём я могла думать тогда – как же сильно хотелось, чтобы ты страдал. Я так хотела, чтобы тебе было больно, как и мне, и даже больнее. Я так хотела, чтобы ты узнал, каково это – рухнуть на самое дно и чувствовать, как вокруг тебя рушится твой мир, - она всхлипнула, её карие глаза наполнились слезами, - мне так жаль, Бакуго. Она прижала рукава к глазам, спрятав в них половину лица, и продолжила слабым и дрожащим голосом: - Я сражалась изо всех сил, но ты всё равно победил меня. Ещё никогда я не была в ярости настолько, что всё остальное потеряло смысл. Единственное, что, кажется, имело значение, - повторить. Сразиться с тобой снова, сражаться до тех пор, пока я не сдамся, пока ты не сдашься, пока всё не исчезнет. Потому что пока я дралась с тобой тем утром, я ни разу – ни разу! – не подумала о дяде, об оценках, о спортивном фестивале или о чём-нибудь ещё. Как же это было прекрасно, и я… Я была готова на всё, лишь бы снова окунуться в эту безмятежную пустоту. И мы подрались снова, и снова всё исчезло… но ты, похоже, даже близко не был к своему пределу. И как бы сильно я ни била тебя, сколько бы трюков ни перепробовала, сколько бы ни атаковала, ты просто вставал, отряхивался, и возвращал мне вдвое больше. Она покачала головой, убрав рукава от лица, и обхватила плечи руками, словно защищаясь, а её глаза расширились от ужаса, словно она вспомнила что-то – и Кацуки прекрасно понял, что именно. - И потом ты раз и навсегда доказал мне, насколько я далеко от тебя, и сделал то, на что не осмеливалась даже я – хозяйка причуды невесомости, - ты поднялся высоко над землёй, - её голос затих и шёпотом она добавила, - …так высоко. Кацуки стиснул зубы, раздражение жгло и щекотало его изнутри, словно чешуя разворачивающейся змеи. Когда она повернулась к нему лицом, её глаза наполнились страхом. - И я думала, просто… Я думала, что ты знаешь, что делаешь – и как бы мне ни было страшно, я продолжала так думать… Но ты отпустил меня, и следующее, что я помню, это как ты… я посмотрела вниз, и увидела, как ты, закрыв газа, упал… а затем исчез в облаках. И я пыталась тебя догнать, старалась не шевелиться - как в фильмах, знаешь? Но я не могла – ты летел слишком быстро, и, как бы я ни старалась, как бы ни кричала, ты не открывал глаза, и… и когда ты наконец очнулся, ты продолжал падать, и… и… снова, ещё один раз, ты сделал то, что спасло тебя. Если бы не это, я не смогла бы для тебя ничего сделать, и ты бы… как мой дядя… ты бы… - она, заикаясь, замолчала и крепко зажмурилась. Её тело дрожало, хотя на улице было тепло, и тяжёлое дыхание слышно, наверное, за версту. Они молчали вдвоём: Урарака изо всех сил старалась сдержать свои эмоции, Кацуки переваривал всё, что она рассказала ему только что. - Так вот, что у тебя в голове, ха, - он едва сдерживал нарастающую гневную дрожь в голосе. Урарака открыла глаза, и впервые в них Кацуки увидел настоящий ужас, обращённый к нему – страх не перед ним, а перед его словами, - ты действительно идиотка. Ты правда думала, что всё это пришло ко мне само собой? Что я просто просыпаюсь, и нахожу хорошие оценки под подушкой, а пока я сплю, моя причуда становится сильнее? Как мило, спасибо большое, что смотришь на меня и весь труд, вложенный в это дерьмо, свысока. Он не мог сказать, что же взбесило его больше: то, что она приняла его за боксерскую грушу и/или за козла отпущения, или то, что она, как и все остальные ученики на протяжении всей учёбы, пришла к неутешительному выводу, что Кацуки просто гений. Урарака открыла рот, а после закрыла огорчённо его. - Это не… Это не то, что я имела в виду… Бакуго, это не то, что я имела в виду! Я… - Избавь меня от грёбанных оправданий, - прорычал он, - Хочешь стать сильнее? Тогда ты знаешь, что делать. Но, блять, не приходи ко мне со своими проблемами и не обвиняй в них меня, особенно, когда я нихера не могу с этим сделать. Это, ебать, что за бред? Да, я сильный, чертовски сильный, но я заслужил это – я работал ради такого результата! Потому что я знаю, что есть и другие сильные упыри, и если я буду смотреть на них свысока, если я не заставлю себя вывернуться наизнанку ради победы над ними, то рискую потерять всё, ради чего я работал, всё, что имеет значение! Кацуки сделал шаг вперёд и встал перед ней, не убирая с груди скрещенных рук. - Ты проиграла мне, как маленькая сучка, но это потому, что я разбираюсь во всей этой херне лучше тебя. Это не значит, что ты слаба, это значит, что я знаю чертовски много, а ты – нет. Так что вместо того, чтобы сжиматься в комочек и рыдать на полу, постарайся сделать что-нибудь. И… - Кацуки замолчал, не зная, стоит ли ему продолжать. Он подумал о том, что сказала ему Исцеляющая Девочка. Что же именно ей должно помочь встать на ноги – да, то, что он тут наговорил, это, конечно, классно, но что ему реально нужно было сказать? Или, скорее, что бы он хотел услышать в ответ, когда чувствовал себя слабаком и неудачником, когда думал, что весь этот кошмар, который произошёл тогда с ним и с его окружением, случился лишь из-за него? Он резко вздохнул и осторожно, глядя в сторону, продолжил: - Твой дядя мёртв. И Сэр Ночноглаз тоже. С этим ты абсолютно ничего сделать не можешь. То, что в этот момент ты была рядом, в лучшем случае было совпадением, а в худшем – неудачным стечением обстоятельств. Я не могу просто запретить тебе себя винить, потому что это бессмысленно. Тебе лишь нужно… подождать. Позволь времени залечить эти раны. Урарака на мгновение замолчала. Он снова посмотрел в её сторону и заметил, как она вытирает слёзы с щёк. - Я знаю, - раздался её сдавленный хрип, - это просто… я не могу избавиться от чувства, что… как будто было хоть что-нибудь, что я могла бы предпринять, и… продолжаю мучить себя этим, но всякий раз, когда я перестаю об этом думать, эти мысли вспыхивают в моей голове в момент, когда я жду этого меньше всего, и… - И ты не знаешь, что с ними делать или как избавиться, - закончил Кацуки, - Да. Я знаю. Она сморгнула последние слёзы и посмотрела на него. - Откуда? Откуда ты знаешь? – словно бы умоляла его ответить. Кацуки хмыкнул и засунул руки в карманы. Это не та тема, о которой хочется говорить. - После Камино я… - он сердито вздохнул. Ну и какого чёрта он начал объясняться? – Мне казалось, что я тоже виноват в том, что случилось, когда Всемогущий… сражался в последний раз. Урарака посмотрела на него с широко распахнутыми глазами: - Но… Но это не так! Ты не имеешь никакого отношения к этому, ты же даже не участвовал в… - Как и ты, тупица, - резко оборвал он её. Речь шла сейчас не о Кацуки, - неужели до тебя ещё не допёрло? Всё это чувство вины и прочая хуйня – это не рациональность, это не оправдания, это просто… это просто сидит тут, - он ударил себя кулаком в живот, - и это не пройдёт, пока ты просто… пока ты не признаешь, что ни черта не получилось бы сделать, какой бы сценарий ты себе ни представлял. Независимо от того, сколько «если» и «но» ты используешь! Уйдёт не день, даже не месяц, однако… мало-помалу оно начнёт исчезать, пока однажды мысли о произошедшем не перестанут причинять боль. Она молча смотрела на него, в глазах бушевало противоречие. Ей не стоит ждать, что он продолжит, потому что он закончил. Кацуки совсем не привык так много болтать, особенно о чувствах, особенно - не о своих. Но Урарака лишь глубоко и ровно вздохнула, вытерла нос рукавом и снова шмыгнула. - Да, - а после уставилась в пустоту, выглядя немножко решительнее. Она кивнула сама себе, - Да. Хорошо. Кацуки сузил глаза и хмуро уставился на неё. - Эй, скажи спасибо, - и он реально это и имел в виду – он не станет бегать по кампусу и произносить мотивирующие речи каждому встречному-поперечному; здесь он сделал что-то себе несвойственное – и, если честно, он справился просто охуительно. Но Урарака в ответ запрокинула голову и расхохоталась так, будто он только что рассказал ей самый смешной анекдот на свете. - Эй, я серьёзно! – заорал Кацуки. Так вот, что чувствовал Айзава, когда к нему клеилась про-героиня Улыбка? Его это бесило так же? Урарака продолжала смеяться, вытирая напоследок глаза. - Прости, прости, - хохотнула она, а затем сделала ещё один вдох, и посмотрела на него, а её лицо просветлело, - Спасибо, - она улыбнулась ему, и это выглядело так искренне с этими её круглыми розовыми щеками и тёплыми карими глазами, что Кацуки почувствовал, как тревожно-быстро заколотилось сердце, и ему пришлось отвести взгляд, когда он почувствовал, как жгучий румянец поднимается по шее и переходит на щёки. - Тц. Да, как скажешь, - он вытащил руки из карманов и хлопнул ладонями, - ладно, подъём. - Что? Зачем? – удивлённо уставилась на него Урарака, не прекращая улыбаться. Кацуки закатил глаза. - Ты ведь хотела стать сильнее, не так ли? Отлично, поднимайся. Мы поспаррингуем. - Бакуго, я… - улыбка сошла с её лица, - я правда не думаю, что это хорошая идея! На этот раз Исцеляющая Девочка определённо сообщит Айзаве и больше не согласится лечить нас, если… - Может, блять, успокоишься? – рявкнул он на неё, отступая на несколько шагов назад и вытягивая руки, - я сказал, что мы будем спарринговать, а не драться. Я не дурак, и завтра хочу проснуться без синяков. Мы не будем бить всерьёз, просто небольшая тренировка, - когда она заколебалась, Кацуки сердито посмотрел на неё, - я не собираюсь торчать здесь весь день в ожидании твоего решения, и ещё учти, что, судя по твоему вчерашнему выступлению, тебе не помешал бы мой совет. Она надула щёки, явно раздражённая, однако, когда она наконец поднялась, на её губах вновь заиграла застенчивая улыбка. - Да ладно, я была не настолько плоха. - Плоха – это слово, даже приблизительно не описывающее, какой ты была, - да, она действительно была плоха. - Даже при условии, что Исцеляющая Девочка сообщила мне, что ты прискакал к ней в кабинет на костылях? - Эй, когда я сказал, что не хочу драться, я не имел в виду, что ты не можешь меня спровоцировать на это. Давай, продолжай в том же духе, - он прищурился и поджал губы, но, очевидно, Урараку это не впечатлило, и она с лёгким смешком приняла боевую стойку, и Кацуки прорычал: - наконец-то. Её глаза больше не напоминали пылающую преисподнюю, но в карей глубине по-прежнему плясало жаркое, очень жаркое пламя. - А теперь подходи и нападай на меня. Она не бросилась на него, как вчера, а сделала три больших шага, сокращая дистанцию, и быстро нанесла слабый удар правой рукой. Это было не чтобы причинить боль, не чтобы попасть в цель, а чтобы запустить череду ударов. Кацуки легко отразил его ладонью правой руки и точно также не вложил в это движение никакой силы – лишь столько, сколько было необходимо, чтобы оттолкнуть её кулак. Урарака тут же ударила левым и сделала шаг в сторону, уворачиваясь от меткого удара Кацуки. Оттолкнув его руку, она хотела перехватить другую, чтобы заблокировать удар, но парень схватил её запястье, резко подняв над её головой, но вместо ожидаемого падения он невольно придал ей ускорения, и за счёт инерции Урарака раскрутилась вокруг оси и ударила его ногой. Кацуки едва успел остановить ступню у своей груди и оттолкнул её в сторону, заставив Урараку снова повернуться, а сам отступил на шаг. - Неплохо, - признал он с довольной улыбкой. И драка, и спарринг с ней сильно отличался от боя с Киришимой. С покрашенным в красный другом ему приходилось избегать ударов любой ценой и наносить максимальный урон за короткое время. Это была грубая сила без использования уловок – в отличие от Урараки, не такой непробиваемой, но чертовски хитрой. Он ожидал, что она сделает что-то определённое, но вот она отвлекает, манипулирует, заставляя думать о его преимуществе, и пинает в живот, удивляя настолько, что невольно Кацуки задумывается, откуда, блин, её нога вообще появилась в этом пространстве. Урарака расслабилась и улыбнулась ему: - Правда? - Не зазнавайся, - предупредил он. Кацуки ответил ей тем же, увеличив скорость ударов, отталкивая назад всё дальше и дальше, и заставляя реагировать всё быстрее. Но Урарака легко за ним поспевала, как и ожидалось, кстати, и пару раз даже ставила его в затруднительное положение, и длилось это до тех пор, пока он не притворился, что хочет схватить её за правую руку, но вместо этого ударил локтем в лицо. Она, кажется, насквозь видела его планы, потому что успела перехватить локоть. И, следуя логической цепочке, она должна была бы использовать это движение, как возможность раскрутить его и вывернуть за его спиной руку, но по непонятной причине, явно недошедшей до ума Кацуки, эта уникальная возможность была успешно упущена, и Урарака замешкалась, позволив не только выбраться из её хватки, но и сильно толкнуть её в грудь, обхватить за живот правой рукой и ударить по лбу левой. Урарака отшатнулась и схватилась обеими ладошками за лоб. - Ай! – наигранно возмутилась она. Кацуки закатил глаза. Он мог бы отбросить её на землю, и даже тогда она не издала бы ни звука – пока, не дай Бог, он не ущипнул бы её слишком сильно. - Что за чёрт? – прорычал он, - почему ты запнулась? Тебе удалось меня подловить, но это не имело смысла, если ты не завершила приём. - Подловила? – она просияла снова. - Ты можешь… не могла бы ты включить свою голову хотя бы на три секунды и послушать, что я тебе говорю? – раздражённо прорычал он. Урарака хихикнула и потёрла лоб. Ну, по крайней мере, она, кажется, чувствовала себя лучше – возможно, что даже повеселела. - Я думала, что это была обманка, и ты позволил бы мне развернуть тебя, чтобы ударить в живот локтем. - Слишком много думаешь. Результат общения с ебаным задротом Деку, - выплюнул он, не стесняясь добавить к имени этого мелкого засранца ещё больше яда, - Даже если бы я так поступил, у тебя всё равно не будет такой роскоши, как время на заминки в бою. Иногда это может вылиться в ошибки, - перед его глазами всплыло испуганное лицо пацана, когда Кацуки напал на него в самую первую встречу, - но в большинстве случаев быстрая реакция даёт тебе преимущество. Она яростно закивала и снова сжала кулаки. У неё перехватило дыхание, а Кацуки начал слишком сильно потеть. Ему придется максимально контролировать себя, чтобы не взорвать ничего, когда это не нужно. Урарака снова приблизилась, блокируя его удары, и с каждым движением она становилась всё смелее – прошло некоторое время, пока Кацуки не понял, что шаг за шагом отступает под её выпадами. От разочарования он стиснул зубы, и с силой схватив её кулак, быстро ударил в живот. Но не успел он опомниться, как она перехватила его запястье, потянула к земле и ударила его – снова - головой по лбу. Настала его очередь отшатнуться и схватиться за пострадавшую черепушку: - Ай! – взревел он, - Какого хера! Мы же договорились не сильно! И хватит, блять, избивать меня своей головой! Она рассмеялась, и от этого звука сердце Кацуки снова тревожно запульсировало. - Прости, прости! – о нет, она совсем не выглядела огорчённой, - Просто иногда ты такой предсказуемый! Кацуки опустил руки и зарычал, свирепо глядя на неё: - Ну-ка повтори. - Нет, подожди, - она отчаянно замахала руками, - я не это имела в виду, просто… ты часто используешь одни и те же движения, знаешь? Так что очень быстро можно запомнить и предугадать. - Именно это и означает «предсказуемый», - прорычал он. Кацуки уселся на траву, скрестив ноги, и опёрся подбородком о ладони, а локтями о колени, - так вот как этот ебаный ботаник постоянно возникает в моей жизни, - проворчал он скорее себе, чем Урараке. Думай, думай, думай. Думай хорошенько. Если даже Урарака считала его предсказуемым, то другие тоже могли бы прийти к этому – и вот он уже пренебрёг важным недостатком. Ему необходимо было что-то придумать до завтрашнего утра – Кацуки не мог позволить себе и близко подойти к стадиону, если не был уверен на сто процентов, что перемелет в кашу всех остальных придурков. - Эм… – Урарака всё ещё стояла в нескольких шагах от него, вновь неловко теребя рукава своей кофты из-за небольшого удивления от его внезапной сутулости и отсутствия реакции, - Бакуго? Всё в… - Тихо! – он ткнул пальцем в её сторону, даже не посмотрев туда, - я думаю. Было кое-что, что работало на Деку, когда они дрались – это скорость. Если быть достаточно быстрым, то даже у ебаного ботаника не будет ни секунды на раздумья. Но если с Деку было довольно просто разобраться, потому что он больше полагался на расчёты и размышления, чем на рефлексы – их у него просто не было, - и достаточно было быть быстрее, чем его дохуя умный мозг, но что делать с остальными? С Двумордым, который вполне мог атаковать с двух сторон и легко удерживать Кацуки на расстоянии? С Черноглазой, которая вполне могла бы подплавить и растворить его до основания, если бы попала на него кислотой? С Хвостатой, для которой любой бой больше напоминал игру в го, где у неё в запасе лежало четыре, пять, или даже шесть продуманных ходов? Сейчас он мало что мог бы сделать. Кацуки придётся полагаться на свою скорость и импровизировать. Он поднял голову, заглянув в растерянное лицо Урараки. Кстати о скорости… - Эй, Урарака, - он встал и протянул к ней руку, обращённую ладонью к небу, - Примени на мне эту свою парящую херню. - Эту парящую… - она удивлённо уставилась на него, - ты говоришь о моей причуде? - Да, о ней. Применяй. Она продолжала смотреть на него, явно утопая в смущении, и спросила медленно, словно боясь ответа: - Зачем именно тебе она нужна? Кацуки закатил глаза. - Я хочу снова попробовать взлететь. Ты каждый день этим занимаешься, и у тебя всё нормально получается, так что это не должно вызывать трудностей. Урарака нахмурилась, теперь выглядя чуточку обиженной. - К твоему сведению, даже просто парить довольно сложно. Это требует много времени и практики. - Просто сделай это, ладно? – нетерпеливо прищёлкнул языком Кацуки, и Урарака вздохнула, медленно подняв свою руку. - Ладно, ладно, но… для начала просто попробуй парить, хорошо? Нельзя научиться бегать, если не умеешь ходить. - Бред, моя мама всегда говорила, что я побежал раньше, чем научился ходить. Я просто слишком крутой для вас, лузеры. Урарака задержала руку в воздухе и громко рассмеялась: - Может, не надо принимать всё, что говорит твоя мама, за чистую монету, Бакуго? - Ты намекаешь, что моя мать мне солгала? – возмущённо уставившись на неё, прорычал Кацуки. А она даже не задумалась. - О да – я думаю, что это очевидно. Он насупился, раздражённо цокнул языком, и наконец пожал протянутую руку, возвращая её внимание к своей мозолистой ладони – четыре подушечки коснулись там, а пятая – вытянутых пальцев. На секунду он полностью погряз в ощущении этих маленьких подушечек на своей коже. Они были мягкие, но в то же время твёрдые, податливые, совсем немного шершавые. Его обуяло любопытство, и он схватил руку, чтобы рассмотреть её поближе. Подушечки были круглыми, ярко-розовыми, слегка выпирали за пределы её кожи. Нахмурившись, Кацуки нажал пальцем на одну из них: она была тёплой, нежной, слегка шероховатой по краям. Те же действия он повторил с подушечкой на мизинце, затем на большом пальце. На ощупь они были почти одинаковыми, может, слегка мягче или твёрже. Он потёр ладонью одну из них, но толстая, израненная десятком лет взрывов и тренировок кожа не могла передать всё, что он хотел бы почувствовать, поэтому пришлось перевернуть руку, и погладить ими тыльную сторону ладони. Ощущения приятные и слегка грубоватые, словно антистрессовая игрушка. Ему стало интересно, как же это чувствовалось бы на другой, более чувствительной коже – скажем, если провести ими по предплечью или щеке. - Э-э… Бакуго? - М? – он поднял голову, и сразу заметил две вещи. Во-первых, теперь лицо Урараки было ярко-красным от корней волос до самого края выцветшей горловины кофты. Во-вторых, он парил в воздухе. Сразу же позабыв обо всех этих подушечках, Кацуки отпустил её руку и взволнованно принялся анализировать своё положение. Верно. Так, именно этого он и добивался, - так, что мне делать? – он повернулся к Урараке, взволнованно смотрящей на свою руку, - Эй, Урарака! Что мне делать, чтобы правильно парить? – такое выражение есть вообще? Правильно парить? Она посмотрела на него, всё ещё красная, и, заикаясь, пробормотала: - А… э… Ну, эм… Попробуй… Попробуй, эм… Покрутиться? Кацуки посмотрел на неё и фыркнул. Покрутиться? Серьёзно? Он почти решил забить на её пройдись-потом-беги базу, но, в конце концов, решил попробовать. Попробовать повернуться в воздухе, как делал это обычно на земле, но в итоге просто яростно завертелся в воздухе, словно червь, которого вытащили из грязи. - О, твою мать! – прорычал он и выпустил небольшой залп из правой ладони, ожидая, что это откинет его назад. Вместо этого его резко швырнуло вперёд, словно камешек из рогатки. Послышался резкий крик Урараки позади, и внезапно Кацуки свалился на землю. Он развернулся вперёд и выпустил ещё один микро-взрыв в траву, заставив подпрыгнуть своё тело так, словно только что делал сальто, и аккуратно приземлился на обе ноги, слегка скользнув в сторону, чтобы сохранить равновесие. Кацуки ухмыльнулся от мысли, что вроде как освоился немного после вчерашней драки. Научись ходить, прежде чем бегать, идиот. - Бакуго! – Урарака подскочила к нему. Она не выглядела счастливой, - ты совсем с ума сошёл? Ты вообще думаешь, что делаешь? - Давай ещё раз, - приказал он, игнорируя протесты и держа раскрытую ладонь перед собой, - я хочу попробовать вращаться на месте со взрывами без полёта. Она скрестила руки на груди. - Ты сначала научись поворачиваться без причуды, и только потом можешь её использовать, если получится! – попыталась она урезонить его, но Кацуки уже было не остановить – его гениальная идея стала целью, которую ему захотелось достичь, - ну, по крайней мере до тех пор, пока она не добавила: - если не послушаешь, я больше не буду использовать её на тебе. Я не могу – и так уже достаточно вреда причинила. Кацуки стиснул зубы, чтобы не дать язвительным словам сорваться с его языка. Урарака снова сжала его руку, и он опять изумился ощущению подушечек на своей ладони – это было такое забавное! – перед тем, как поднялся в воздух. - Не поворачивайся резко всем телом, - посоветовала она, когда Кацуки снова попытался крутануться в воздухе, - начни с головы, как будто тебя кто-то окликнул сзади, потом поверни плечи, и остальное тело само последует за тобой. Кацуки нахмурился, сомневаясь, рабочий ли это метод, но, когда попробовал, его тело медленно, почти естественно развернулось и мягко закружилось. - Ты!.. Ты смог! – в её голосе слышалось смехотворное удивление. - Конечно, смог, ты за кого меня принимаешь? – прорычал он, продолжая вращаться. Теперь, когда он научился контролировать себя, он мог бы добавить парочку взрывов. Однако, Кацуки усвоил урок, и знал, что любой, даже крохотный залп, отбросит его в сторону, подобно катапульте. Нет, ему надо было подобрать взрыв такой силы, чтобы сохранить относительно устойчивое положение и остаться на одном месте – ему нужно научиться удержать себя от вращения по своему желанию. Это мог сделать лёгкий толчок. Так. Давай. Лёгкий толчок. Лёгкий. Толчок. Небольшой взрыв, треснувший в его руке, был слишком мощным, и пришлось запустить ещё один такой же с другой стороны, чтобы развернуться на месте и не отлететь в какую-то сторону. Но теперь он вращался так сильно, что даже показалось, как лицо готово оторваться от черепа. - Опусти меня! Опусти меня! – она развеяла причуду, и Кацуки, как кукла, опустился на землю, всё ещё кружась и спотыкаясь, пока сила тяжести не победила, и он не оказался на животе, тяжело дыша. Урарака прыснула, хихикнула, прикрыла рот рукой, но затем громко расхохоталась. Кацуки перевернулся на спину и бросил на неё убийственный взгляд. - Ты хули ржёшь? – рявкнул он, но Урарака не ответила, продолжая ухохатываться, как дура, протягивая ему руку, чтобы он попробовал ещё раз. Он пытался снова и снова, крутился, падал, игнорировал идиотский смех Урараки, пока, наконец, у него не получилось. Он обеими руками попробовал менять направления, умел поворачиваться, останавливаться, менять скорость вращения, и всё это – не теряя контроля. Когда Урарака опустила его в последний раз, Кацуки чувствовал, как же близко тошнота подступила к глотке. Да, подобные трюки не лучшим образом влияли на его желудок. Кацуки упал на задницу, подтянув к себе колени и локтями уперевшись в них, и попробовал сделать глубокий вдох, игнорируя дерьмовое ощущение в горле. - Ты всё? – мягко спросила Урарака. Он кивнул, не слишком уверенный, что может сейчас говорить, - Ладно, хорошо. Потому что… Я тоже хотела попробовать кое-что. Её тихий и осторожный голос вновь разжёг в нём любопытство. Кацуки нахмурился, поднял свою голову, и пронаблюдал, как Урарака села на корточки. Её огромные карие глаза были направлены на него, словно она искала в его взгляде что-то, что могло бы утешить её. Затем глубоко вздохнула, прикрыв свои веки. На секунду – на одну безумную секунду! – в голове Кацуки заверещали все пожарные сирены, и он задался вопросом, нахера же она всё это сделала. Но в ответ Урарака широко раскрыла свои ладони и обрушила в ударе на землю, отчего мир вокруг содрогнулся, и всё, - вообще всё, даже они сами, - поднялось в воздух. Кацуки с изумлением наблюдал, как камни, пыль, насекомые, листья и травинки плавно подлетают над землёй, леветируя, словно в космосе. Ровно семь секунд. Столько прошло, перед тем, как глаза Урараки распахнулись в панике, и она сомкнула подушечки пальцев. - Опустить. Они рухнули на землю, Урарака повернулась на бок, широко распахнув от внезапного ощущения глаза и согнувшись в талии. Её вырвало. Это было единственной вещью, которую Кацуки в данный момент не хотел ни слышать, ни наблюдать. - Блять, - простонал он, чувствуя, как тошнота резко усилилась и повернулся на бок, - блять, блять, блять, бля… Когда они оба закончили опорожнять свои желудки, они вместе поднялись, неловко подошли к скамейке и молча сели на неё: сначала Кацуки, затем Урарака. Слишком тихо для спарринга, закончившегося не так уж и плохо. - Это… было довольно неловко, - пробормотала она, в очередной раз теребя рукава своего уродливого свитера. - Просто… не надо, - простонал Кацуки, обхватив руками голову, - нам не надо об этом говорить, - они, блять, и не говорили. Кацуки взглянул на коробку, лежащую между ними, и вспомнил, что утром эта коробка был у пацана, и он страстно желал её подарить Урараке. - Что в коробке? – спросил он хриплым слабым голосом, готовый любой ценой сменить тему. Она посмотрела на маленький презент и улыбнулась, взяв его в руки. - Это пирожные. Кента передал мне несколько штук утром в лазарете – разве не прелесть? Кацуки почувствовал, как его лицо ещё сильнее нахмурилось. Он холодно спросил: - В смысле, пирожные? Разве этот маленький гадёныш не просил его сегодня утром приготовить моти? И если он радостно бегает вокруг, раздаривая девчонкам пироженки, цветы, и прочую шелуху, то зачем Кацуки теперь готовить для него? Он даже не мог понять, зачем вообще предложил ему что-нибудь испечь – но это лицо, это грёбанное заплаканное лицо! Кацуки был так зол, что просто хотел, чтобы парень перестал рыдать. - Да, кажется, они с Сато, видимо, пекли кексики, пока мы… э-э… - она неловко почесала щёку, - в общем, они украшали кексы, и он эти сделал для меня. Урарака открыла коробочку и показала четыре кекса, покрытых розовой, чёрной и белой глазурью. На одном даже неровно было написано «Уравити». - Да ладно! – яростно закричал он. Вот и всё, этот мелкий говнюк не получит сегодня ни единого моти. - Да не завидуй, Бакуго, - хихикнула она, поднося к носу кекс с розовыми, чёрными и белыми полосами, понюхала его, и на её губах расцвела улыбка, - пахнет вкусно! - Да подавись ими, - плюнул он, кипя от злости и… ну, да, это была зависть. От злости и зависти. Урарака снова рассмеялась. - Да ладно тебе, не будь таким. Вот, держи этот! – она положила кексик обратно в коробку и взяла другой – розовый с белым кружком посередине и двумя большими чёрными точками, - на нём две чёрные точки, прямо как на твоём костюме! - Я-не-хочу, - прорычал он, выхватывая кекс у неё из рук. Кацуки осмотрел его, прищурившись так, словно этот кусок теста в любой момент мог стать змеёй. Кто, блять, этот ваш ебаный Сато? Он поднёс кекс к лицу – сука, пахло действительно вкусно, - Тц. Нахуй. Она с энтузиазмом откусила от первого попавшегося: - Попробуй, они правда вкусные, - она сразу стала выглядеть счастливее, стоило ей сжевать весь кекс в два укуса, взяла новый – на этот раз чёрный с кучей розовых точек – и безжалостно набросилась на него. Кацуки уставился на две крупные чёрные точки на своём, который, вообще-то, был не его, потому что этот мелкий пиздюк даже не удосужился сделать для него хотя бы один. Да, ебать, то есть было совершенно нормально – звать его Папой даже после тысячи просьб так не делать, приклеиваться к нему и утром, и вечером, и жаловаться на каждую мелочь в его бестолковой голове, преследовать его на обеденном перерыве и даже расплакаться, чтобы затем послать нахер – но сделать один единственный ебаный кекс? Чёрт, неееееееет, о чём он вообще думает, это слииииишкооооооом, просить о подобном! На секунду Кацуки подумал о том, чтобы раздавить несчастную выпечку в руке – он всё равно ненавидел кексы. Если уж на то пошло, они были как младшие братишки-торчки тортов, неудачники на самом дне топа кондитерских изделий. Но, с другой с другой стороны, его только что вырвало, так что было бы неплохо перебить неприятное послевкусие хоть чем-нибудь. Он отправил кексик в рот и принялся сердито жевать. Класс. Это было вкусно. И теперь кексы окончательно мертвы для него. Он поднялся с лавочки и схватил свою спортивную сумку. - Ты куда? – спросила Урарака, широко раскрыв глаза с таким видом, словно он только что объявил, что больше не желает её видеть. Ну что за драма. - Я собираюсь найти этого кондитера, испечь моти для мелкого неблагодарного куска дерьма, и заставить их есть до тех пор, пока они либо не признают, что мои моти лучше этого мусора в коробке, либо пока их не вырвет, - яростно рявкнул он. Никакой драмы больше, премного благодарен. Лицо Урараки засияло, как ёлка на Рождество. - Моти? Ты будешь готовить моти? – Кацуки не ответил и отвернулся, не желая повторяться, - Стой! Подожди! Странное ощущение дежавю захватило Кацуки. Прямо как когда утром парень побежал за ним, стоило его проигнорировать. - Знаешь что? Ты бы вписалась в их компанию, - всё ещё кипя от гнева, прорычал он, когда Урарака догнала его, - да у тебя с этим мелким тааааак много общего – вы оба ходите за мной по пятам и делаете всё возможное, чтобы выставить меня грёбанным идиотом. Плюс, если тебя не будет рядом, он станет просто невыносимой занозой в заднице и будет говорить о тебе весь вечер. Уравити то, Уравити это – словно ты центр чёртовой вселенной. Урарака хихикнула. - Ну, если мне нужно быть рядом, то, думаю, ничего не поделаешь, - радостно согласилась она – даже слишком радостно. – А можно мне тоже моти? Вот оно. Кацуки застонал. - Если хватит. Если нет – не повезло. – он резко остановился, вспомнив кое-что. Прокручивая прошедший вечер в голову, он думал обо всём, что она сказала, и о том, что он ей ответил, даже о том, что ляпнул вчера, не зная всей ситуации – одна половина его слов была ложью, другая – тем, о чём он даже не задумывался Кацуки посмотрел на неё, когда она тоже остановилась и озадаченно улыбнулась ему, - Урарака. Бля. Ой, бля. Ну и как он планировал продолжить? Кацуки отвернулся, уже злясь на самого себя за то, что открыл свой грёбанный рот. - Что? – ну конечно же, её голос снова был мягким и нежным – почему она просто не могла облегчить ему задачу и наорать! Кацуки глубоко вздохнул, сжимая и разжимая кулаки, челюсти ходили ходуном, словно он готовился к битве. Затем он повернулся к ней, пристально оглядел и, подавив свою ревущую гордость, яростно выплюнул: - Прости, что назвал тебя слабой . Она уставилась на него с отсутствующим выражением лица, а после снова рассмеялась. Какого чёрта она хохочет? Он только что извинился – извинился! – и она веселится над этим! - Это единственная вещь, которая заставила тебя попросить прощения! – она снова расхохоталась и положила руку на сердце – как раз туда, где сходилась её прелестная грудь. Обычно, Кацуки мог бы точнее угадать её соблазнительные формы, но не сейчас, ведь этот грёбанный свитер!.. скрыл всё, что можно, - всё нормально. Мне достаточно и того, что ты позволил мне выговориться, и… я рада, что ты был рядом. Он краем глаза посмотрел на неё, когда они возвращались в общежитие. На дне её карих глаз пряталась густая глубокая тьма и печаль, но теперь они не были так заметны, да и сама Урарака снова смеялась и искренне улыбалась. Кацуки знал, что она снова натянет маску, как только появится хотя бы один их одноклассник, но сейчас она вообще в норме?.. Перед его глазами вспыхнуло её лицо из воспоминаний вчерашнего вечера – опустошённое, искажённое горем. «Да,» - подумал он, - «Она в норме.» Она может съесть столько моти, сколько захочет, но только при условии, что больше никогда не станет делать такое лицо снова. Ни при нём, ни при ком-либо ещё. Никогда. --- Как только они вошли в забитую общую гостиную, толпа придурков накинулась на Урараку, как будто они не видели её не несколько часов, а несколько лет, причём групповую атаку возглавляли Деку и Четырёхглазый. Кацуки отошёл в сторону прямо перед тем, как их совместный залп попал прямо в цель, и направился на кухню, где обнаружил – ой, как неожиданно! – пацана, сидящего в очках на носу за столом с опрятными раскрытыми учебниками, а на его лице прослеживалось стойкое хмурое сосредоточенное выражение. Как только парень услышал шум, он сразу поднял голову и взглянул поверх очков, как всегда это делал грёбанный старик, и стоило ему увидеть Урараку, как лицо посветлело, стало мягким и приветливым, а потом он взглянул на Кацуки, и вновь нахмурился. - Чё? – громко и излишне агрессивно рявкнул Кацуки, бросив свою спортивную сумку на пол, - снова хочешь меня обматерить, мелкий засранец? Или ты решил сначала заставить меня потратить драгоценное время на тебя, а после побежать и угостить её грёбанными пирожными? – он указал поверх плеча на Урараку. Парень озадачено приподнял свою бровь. - Чт… Пирожными? – а после, видимо, до него дошла, и он нахмурился сильнее, - кексы? Ну так ты же ненавидишь кексы, ты всегда говорил, что они на самом дне топа кондитерских изделий. - Да, блять, не в этом дело! – рявкнул Кацуки на него, с грохотом поставив на столешницу рядом с раковиной большую банку клейкой рисовой муки, которую так же зло вытащил из кухонного шкафчика. - Ты тоже хотел? - Хера с два я бы захотел! Не вкусные ни на грамм, да я чуть из-за них не блеванул! – ну, как сказать. Зависит от того, в каком порядке были совершены эти действия. Парень нахмурился ещё сильнее - уже даже сморщил нос. - Как ты… Откуда ты вообще взял их? - Ну… Она заставила меня сожрать один! – Кацуки сердито ткнул пальцем в маленькую темноволосую девчонку, которую всё ещё окружали назойливые шумные идиоты. Пацан посмотрел сначала на него, потом на Урараку, потом снова на него, и его напряжённый взгляд смягчился, и смущённая слабая улыбка легла на губы. - Так вы помирились? - Не твоё собачье дело. И вообще, почему ты не тусишь с другими ублюдышами? – и добавил, когда парень склонил голову набок, задумчиво покусывая ручку, - Дикобразиха с Чипом и Дейлом, не? - А… Хахаха, Чип и Дейл. Ну, близнецам плевать на домашку, которую нам тут задают, потому что они думают, что мы скоро вернёмся обратно, а Хана просто хочет побыть с мамой и побольше повеселиться. А я лучше сейчас сделаю, а то потом, думаю, слишком устану, и не смогу сосредоточиться. К тому же, если Юэй давал нам домашнее задание здесь, в прошлом, то и наш Юэй узнает, что с нами всё нормально, и мы всё еще получаем должное образование. А если они спросят нас о домашке, - он постучал ручкой по тетради, - то я, если что, уже всё сделал, - он поморщился, - а ещё мне не нравится с ними работать. Близнецы постоянно отвлекаются, а Хана ужасно шумная. Кацуки пристально посмотрел на него, когда тот опустил глаза в книжку и продолжил писать, не обращая внимания на окружающий хаос. Хороший мальчик. Он цокнул языком и достал остальные ингредиенты – сахар, крахмал, пасту из красной фасоли и перец чи… - Ты снова? – Кацуки посмотрел на подозрительные пробелы в его запасах перца, затем повернулся к парню. Красные глаза угрожающе вспыхнули. Пацан же вытаращился на него, и можно было почти что услышать, как шевелятся шестерёнки в его мозгах, пока он раздумывал, соврать или нет. - Я взял всего пару штук, - наконец признал он тихим голосом с застенчивой улыбкой. - Кач-чан! Нет. Нет нет нет. Он пиздец как не хотел иметь с ним никаких дел. Кацуки повернулся к Деку, за которым по пятам шли Очкарик, Жаба и Черноглазая – последние вдвоём крепко обнимали Урараку, - потом шли трое ублюдышей-детей, затем его компания друзей-идиотов и, по какой-то причине, завершал эту процессию Половинчатый. Кацуки вытащил из какого-то ящика излишне длинный остро заточенный нож и свирепо уставился на Деку, втайне надеясь, что тот поймёт, как же ему впадлу тратить на него своё время. - Я занят. Какого хера тебе нужно? Деку посмотрел на нож, неловко сглотнув, и затем, заикаясь, произнёс: - Ну… Э-э… Урарака сказала, что ты хочешь приготовить ей и Кенте моти? Кацуки резко обернулся на Урараку. Ну что за невинная улыбочка! - Вот как? - прорычал он, - ну, что ж, я передумал. - Что? – парень посмотрел на него с таким ужасом, будто Кацуки только что отказался от него. - Не-не-не-не! – Урарака оттолкнула от себя руки девчонок и подбежала к столу, усевшись рядом с пацанёнком, - видишь? Я уже сижу. И мы будем вести себя хорошо, не будем тебя беспокоить – клянусь! Правда, Кента? Парень густо покраснел, слегка втянул в плечи свою голову, повернулся к Кацуки и энергично закивал. Он прищурился, глядя на улыбку Урараки, на умоляющее лицо пацана, и слегка загасил свой гнев, который так отчаянно пытался взять над ним верх. - Тц, - Кацуки повернулся к ним спиной и положил нож рядом с пастой из красной фасоли, - не мешайтесь под рукой. - А как же мы, Пап? – Соевый опять улыбнулся своей наитупейшей лыбой. - Да, давай, не оставляй своих приятелей без сладкого! – поддержал Пикачу, укладывая руки на плечи Кацуки, - Мы все любим моти! - Отвали! – рявкнул он в ответ, стряхивая его с себя. - О, стойте! Мы можем устроить ещё один конкурс, как тот, с кексами! – Черноглазая подпрыгнула на месте, - например, вместо украшений можно вырезать что-нибудь на моти! - Да, попросим у Сато. Уверен, что у него уж точно найдётся то, что нам нужно! – добавил Киришима, ударив кулаком по раскрытой ладони. - Сато… Эй, Киришима! – крикнул Кацуки, с внезапной яростью вспомнив об этом парне, - иди и зови сюда этого человека-Кекса, скажи ему, что я прикончу его моими моти. - Этого я ему не буду говорить, но я позову его к нам! – счастливо ответил Киришима и кинулся к лестнице, и за ним же бросились Черноглазая, Долбанутый и Соевый. - Пойду переоденусь в домашнее, - сказала Урарака, вскакивая со своего места, - Кента, я сейчас вернусь, так что займи моё место! Парень пробормотал что-то и снова уткнулся лицом в книгу. - Я с тобой, - Жаба последовала за ней, а на её лице было что-то, отдалённо напоминающее улыбку – почём ему знать, - такое чувство, что мы давно не разговаривали. Девчонки ушли, весело переговариваясь, а Очкарик и Двумордый встали чуть поодаль, решив пообщаться с Дикобразихой и близнецами-придурками. Оставив Кацуки с ебаным. Деку. Который так и пялил своими горящими глазами. - Так здорово, что ты решил устроить что-то такое для всего класса! Давай хорошенько постараемся для конкурса! Как же так получается, что этот задрот доводит до бешенства абсолютно любой своей фразой? Если бы я сосредоточилась на развитии своей причуды, вместо того, чтобы мечтать о Деку, тогда, может быть… Новый приступ гнева вспыхнул в глубине его души. Кацуки всегда думал, что Урарака – просто личная группа поддержки для Деку, но теперь, глядя на сияющее табло этого ебанного ботаника, он понял, что за её чувствами могло скрываться нечто большее. И это «нечто» просто помешало ей улучшать свои навыки – так было и с Кацуки. Этот грёбанный зеленоголовый всегда притворялся слабым, выставлял себя тупым, но, когда наступали моменты реальных испытаний, он преображался. Ничто больше не имело значения – он бросался вперёд, оставляя позади всех. В этом для него не было различий между друзьями и врагами. И, видимо, Урарака, настолько сильная и задиристая, насколько только можно, тоже попала в его сети. Кацуки сжал кулаки. - Съеби, Деку, - прошипел он сквозь зубы, - Я серьёзно, тебе лучше свалить в течение трёх секунд. Деку не показался удивлённым, да его даже не застигли врасплох эти слова. Его лицо выглядело лишь, возможно, немного разочарованно. - Да, я, эм… - он почесал затылок с неловкой улыбкой, - я пойду проверю, как там Урарака, и вернусь. - Да нахер ей не сдались твои проверки, - раздражённо прорычал Кацуки ему вслед. - Это что сейчас было? - Кацуки обернулся и увидел, как потемнело розовое личико пацана, - почему ты так набросился на Дядю Деку? - Дядю… Да почему бы тебе хотя бы раз не заняться своими ебучими делишками, Краснощёкий? – рявкнул он на парня, - Дядя Деку – ты, блять, серьёзно! Так этот придурок украл у Всемогущего звание Героя Номер Один, а у меня – мою будущую семью? Дальше ты мне скажешь, что он ещё и с твоей матерью развлекается по выходным? Знаешь, что, на самом деле хорошо, что ты сказал мне об этом, потому что теперь этот ебаный ботаник ко мне и на пол шага не подойдёт – я позабочусь, чтобы его в моей жизни никогда больше не было, как только я закончу Юэй! Пусть с ним ебётся его семья! Парень озадаченно посмотрел на Кацуки и нахмурился, словно задаваясь вопросом, что же с ним не так. - Пап… - он оглянулся, чтобы убедиться, что никто не слышит, а затем облокотился на стол и тихо произнёс: - Пап. У Дяди Деку нет семьи. Ни жены, ни детей – никого. Его мама внезапно скончалась от рака за некоторое время до моего рождения, а потом умер Всемогущий, и… - Что? Всемогущий умер? – у Кацуки отвисла челюсть. Шок парализовал его. Парень прикусил губу, словно сказал то, чего не следовало. - Ну, в конце концов, он был уже довольно старым… И… Ну, у Дяди Деку были серьёзные отношения с главой Хатсуме Криэйшн – компанией поддержки, но… Как и Всемогущий, он решил, что не может рисковать, и связывать себя с кем-то – слишком опасно. И поначалу, когда мы с Михо родились, он пытался и с нашей семьёй порвать, но вы с Мамой не дали ему. Всегда звали его на дни рождения, Рождество. Новый год, на всякие другие праздники, не только из-за дружеских отношений, но и потому что ему больше не к кому идти. У него почти нет выходных, но, когда свободное время появляется, он гостит у нас дома, потому что не хочет быть один. И когда… когда… - казалось, сам не ведая того, парень схватил свою левую руку и привёл большим пальцем по ладони, очерчивая на ней линию, - когда… Кое-что… случилось, он… он был рядом с нами, и с тобой тоже. Ты его позвал в первую очередь, потому что тебе нужно было, чтобы он позаботился… об этом… до приезда мамы. И он оставался в Японии столько, сколько нам было нужно, даже отказывался от работы с высокой оплатой только потому, то хотел убедиться, что у меня… у нас… все хорошо, - затем он сурово посмотрел на Кацуки, - мы – это всё, что у него есть. Кацуки стиснул зубы, разрываясь между возмущением от осознания того, что этот ботаник прочно влез в его жизнь, и осознанием, чем же пришлось ему пожертвовать, чтобы стать Номером Один. Смог бы Кацуки отказаться от всего этого? Был ли Деку сильнее в этом плане? - Тц. Ебаный ботаник… - он повернулся к пацану спиной, схватив весы и пару мисок, чтобы взвесить ингредиенты, - и чё, мы с ним лучшие друзья, или что-то такое? Он вздрогнул от одной этой мысли. - Ну, не знаю… наверное? – тихо ответил тот, - Ну, не лучшие друзья, но, по крайней мере, друзья? Хорошие друзья. Ты даже купил ему телефон и забил туда наши номера, потому что тебе надоело постоянно спрашивать у секретаря или попадать в его голосовую почту, когда Мама просила позвать его в гости. - Да кто, чёрт возьми, эта женщина? – раздражённо рявкнул Кацуки. Парень не слишком часто упоминал о ней, но каждый раз она, по его описанию, выглядела, как пипец какая заноза в заднице, - нет, знаешь что? Я не хочу знать. Не хочу, и не особо-то нуждаюсь. Кацуки с лёгкостью отбросил эту мысль. Всё же, он уже знал о своё будущем слишком много. Гораздо больше того, сколько ему хотелось – так что знать о том, кто же сумел его связать и заставить отказаться от мечты о семье, лелеемой с самого детства, у него вот вообще не возникало желания. - А я бы тебе всё равно не сказал, - пробормотал парень, снова возвращаясь к книжкам. Лишь миг они сидели в уютно тишине, пока пацан делал свою домашнюю работу, а Кацуки доставал почти готовое тесто для моти из пароварки, лишь миг! И следующее, что они оба поняли, - что они смотрели друг другу в глаза с абсолютно одинаковым раздражением, когда внезапно кухню заполнила орущая и беснующая толпа несносных идиотов. Киришима, Соевый, Пикачу и Черноглазая вернулись из комнаты Кекса, и притащили его с собой, но он остался поболтать в гостиной с Четырёхглазым – неизвестно, почему же, чтобы привести одного человека и принести пару вещей этим придуркам понадобилось аж двадцать минут, - и теперь все весело бегали вокруг Кацуки, разглядывая тесто в миске в его руках и комментируя свой восторг. Парень перед ним был окружён своими идиотами: Дикобразиха умоляла дать списать, Ваниль издевался над ним за то, что он вообще начал делать задания, а Клубника заявлял, что каждый используемый им метод – херня собачья, и всё надо переделать. Парень одними губами произнёс «Убейте меня», и Кацуки с трудом сдержал ухмылку. - Я хочу попробовать! – закричал Долбанутый, - Я люблю тесто для моти! - О, да, я тоже, даже если его ещё не доготовили! – взволнованно добавил Киришима, - ну, Бакуго, дай нам капельку! Долбнутый попытался потянуться к миске, и Кацуки пнул его по рёбрам, свободной рукой удерживая на расстоянии лоб Пинки. - Отвалите, оно ещё не готово! Клянусь, если хоть один тронет тесто, то не увидит даже тени моти! - Чегооооо! Как жестоко, Бакуго! - Нууууу же, просто дай мне списать пару заданий по матеше! – голос Дикобразихи был таким громким, что Кацуки слышал его даже сквозь возгласы Киришимы, - ты же всё равно закончил, а я, если помнишь, не шарю за цифры! - На твоём месте я бы не стал списывать у него, потому что половина формул либо неуместны, либо бесполезны, либо совершенно неправильно написаны, - прокомментировал Клубника, с презрением глядя на записи. - Если тебе что-то не нравится, то не обязательно сообщать об этом, - процедил парень сквозь зубы, крепко сжимая тетрадь, чтобы мини-Пинки не выхватила её. - А как ты собираешься стать лучше, если я не буду указывать тебе на твои ошибки? - Просто дай взглянуть! Всего лишь маленький единственный взглядик! - О, добавишь пасту из красной фасоли? - Перец чили? Будет перец чили? - Я не понимаю, зачем тебе вообще нужна домашка, мы же всё равно не останемся тут. Какой же задрот! - Но я ненавижу перец чили, от него во рту горит! А ты не можешь добавить что-то другое? Ну, например, яблоки можно, или персики. -О, персики как вариант. -Вот что, давай ты мне одолжишь тетрадку на пять минут, а потом я верну, ладно? -я вырежу божью коровку на моти. -почему эта формула, если можно решить уравнение напрямую? Как тупо. -блин, ну просто дай нам немного теста, так хочется попробовать! Сдохните. В течение трёх секунд произошло несколько последовательных событий: первое - Кацуки оттолкнул лоб Пинки и поставил миску на стол, а окружающие придурки не заставили себя ждать, набросившись на неё. Второе - как раз, когда он разминал свои ладони, готовый кинуться на всю эту кучу с кулаками, он заметил, как парень жестом велел закрыть глаза, а затем положил свои руки друг на друга, так, что мягкие подушечки касались запястий. Кацуки заметил это, всё понял и вовремя успел закрыть глаза. Третье - он даже сквозь темноту век увидел мощную, ослепительную вспышку света, за которой последовали крики и глухие удары. Когда Кацуки открыл глаза, Соевая Морда и Киришима лежали на полу, Черноглазая держалась рукой за стол, а Долбанутый очень быстро моргал и ныл. Прямо на его глазах Клубника и Ваниль отскочили от парня и упали, свернувшись клубочком и громко мыча, а Дикобразиха положила голову на стол, снова и снова повторяя «ЗАЧЕЕЕЕЕЕМ». Каждый из них руками закрывал глаза. Кацуки хохотнул и одарил парня злобной улыбкой, чувствуя странное удовлетворение, когда пацан ответил ему ровно таким же выражением лица. - Не плохо, шкет, - он протянул ему кулак, а у парня щёки стали совсем круглыми от улыбки, когда он ударил по его кулаку своим. - Что здесь стряслось? – Четырёхглазый застыл на входе в кухню, встав в позу тюремного надзирателя: его руки уперлись в бока, а ноги были широко расставлены в стороны. Позади него, сбитые с толку, стояли Урарака, Деку, Кекс и Хвостатая с Двумордым. Последний смотрел на лежащих на полу близнецов с таким выражением, словно те, по меньшей мере, умерли. - Кто… - начал он тихо, но его взгляд уже остановился сначала на Кацуки, а потом на парне, заставив его съёжиться. - Бакуго! Что всё это значит? – Очкарик сердите сверкнул стёклами своих окуляров. - Они меня заебали – я с ними разобрался, - ответил ему Кацуки с ухмылкой. Он заметил, как пацан краем глаза глянул на него, и послал ответный взгляд, когда развернулся, чтобы взять миску с тестом, так и говорящий: «Подыграй и не болтай лишнего». - Что значит «разобрался»? – спросил Кекс, за несколько шагов добравшись до Соевой морды и присев перед ним на корточки. - Бакуго, больной ты ублюдок, - тихо проворчал Клубничка. - Что ты сделал с ними? – Половинчатый присел на корточки и протянул к Ванили руку, но не коснулся – ладонь просто зависла над белой макушкой. - Просто показал небольшую вспышку, они в норме, - огрызнулся он, закатывая глаза. Киришима протяжно прорычал, забрался обратно на стул и повторил за Дикобразихой «Зачееееем». - Ты совсем с ума сошёл? – Половинчатый больше напоминал бомбу замедленного действия, таймер которой только что начал обратный отсчёт. Он подхватил под руки Клубнику и помог ему сесть, прежде, чем повернуться к его белому двойнику, и сделать то же самое. - Бакуго, твоё поведение абсолютно непростительно! Я действительно в тебе разочарован. Ты причиняешь боль своим одноклассникам, а также младшим ученикам. О чём ты только думал! Тебе должно быть стыдно за… - Ребята! – голос Хвостатой заглушил Четырёхглазого, щёлкнув в воздухе, словно кнут, - Все знают, что у Бакуго сложный характер, но он всё равно приложил усилия, чтобы приготовить всем моти, чтобы мы все вместе могли насладиться последним вечером перед фестивалем. И вместо того, чтобы кричать и сеять хаос, мы должны помочь ему, а не мешать. А теперь все, кто хочет участвовать в конкурсе моти, пожалуйста, сядьте за стол. Если не хватит стульев, то я принесу еще несколько. Бакуго, если ты не против, я приготовлю чай к сладостям. После небольшой паузы Очкарик прочистил горло: - Эм… Я понял. Всё так, однако это не давало право использовать свою причуду вне официальных занятий. Пожалуйста, воздержись от этого в будущем. Кацуки прищурился на Хвостатую и увидел, как она пересекла кухню с высоко поднятой головой, а затем опустилась на колени перед Соевой Мордой. - Серо, всё хорошо? - Неееет, - простонал он с пола, - он ослепил меня! - Ясно, - ответила она ласково – это было слишком ласково, - Может быть, тебе лучше сразу отправиться спать, а делать моим вместе со всеми? Ты уверен, что сможешь завтра участвовать на фестивале? - Нет, я в порядке! – он поднялся на ноги, быстро и напряжённо моргая, и положил свои руки на стол, - эм… Это было… Уф…. - Отлично. Тогда, Серо, присядь, пожалуйста. - Кента… я думала, что ты отличаешься от своего отца, - прохрипела Черноглазая, медленно усаживаясь рядом с Киришимой, и прикрывая глаза от яркого света его рукой. Все расселись по местам – об этом Хвостатая лично позаботилась. Посадила даже Двумордого, который, вроде как, успокоился после её слов, но всё равно смотрел на Кацуки так, словно любая мелочь заставит его взорваться на месте и сжечь тут всё, а потом заморозить. Урарака подвинула место Дикобразихи на одно сиденье и села рядом с пацаном. - Кента, ты же знаешь, что нельзя позволять отцу делать такое, - хихикнула она, - так что попробуй в следующий раз урезонить его! Парень встревоженно посмотрел на Кацуки, снова повернулся к Урараке, и его лицо стало пунцовым. - Я… Эм… Да, но, эм… ты знаешь, он же такой упёртый, что даже если я ему что-нибудь и скажу, он всё равно не станет слушать, так что… Кацуки сердито зыркнул на него. О, так вот как всё было? То есть он прикрывал его, а этот неблагодарный маленький засранец только что ударил его ножом в спину? Парень бросил на него испуганный взгляд, словно говоря: «Да ты сам сказал подыгрывать». К Кацуки подошла Хвостатая. - Так, что тебе ещё понадобится для следующей партии? Наверное, нужны ещё ингредиенты, чтобы на всех хватило, да? – невинно спросила она, наполняя чайник. Кацуки прищурился ещё сильнее, настолько, что они превратились в две щёлки. - Прекрати нести чушь, - рявкнул он, но так тихо, чтобы никто точно не смог подслушать их разговор, - я знаю, что ты не самого высокого обо мне мнения. И знаю, что ты точно не стала бы меня защищать, если бы в твоей голове не было какой-то ерунды. Выкладывай. Чё нужно? Она нахмурилась и наклонилась немного вперёд. - Я хочу научиться готовить моти. Либо ты учишь меня, либо разбираешься с Иидой и Тодороки самостоятельно. Что же выберешь, Бакуго? Кацуки уставился на неё с открытым ртом. Да что не так с девчонками в этом классе? Если одна хотела его избить до самой смерти, а вторая принялась шантажировать, то что будет дальше? Жаба начнёт к нему приставать и лапать его? - Ладно, - прорычал он в ответ, пододвигая к ней компоненты будущего блюда, - взвесь это. Она создала небольшой блокнотик и ручку, чтобы записать точную информацию, которую ей вверял Кацуки, а он в это время подошёл к столу, где сидели все эти придурки, и отодвинул Долбанутого, освобождая место на столешнице для подноса и пергаментной бумаги, которые густо обсыпал картофельным крахмалом, прежде чем выложить на них тесто. - Ясно, крахмал нужен, чтобы тесто не прилипало, - прокомментировала Хвостатая, в глубокой задумчивости перемешивая сахар, рисовую муку и воду, - как находчиво. Кацуки только закатил глаза, взял в руки скалку, точно так же обсыпал её мукой, и начал равномерно раскатывать тесто. - Бакуго, ты, мелкий… - простонала Дикобразиха. Видимо, она называла парня по фамилии только тогда, когда была либо расстроена, либо напугана, как это было два с половиной дня назад. Она всё ещё прижимала ладони к глазам, но когда отвела их в стороны, её чёрный белок был странным образом налит кровью – теперь она напоминала не инопланетянку, а демона, - ты не мог просто попросить нас заткнуться, как это сделал бы любой нормальный человек? Парень самодовольно усмехнулся. - Тц. Если тебе больно от такой мелочи, то ты и твои родаки ещё слабее, чем я думал. Она подняла на него глаза, и её золотые радужки сверкнули абсолютным холодным гневом. Она зло прищурилась, явно обдумывая какой-нибудь обидный ответ, а после, видимо, придумав, наклонилась и тихо ответила: - Твои родители трахались, чтобы зачать тебя, - улыбка пацана мгновенно исчезла с губ, - не один раз, не два, а до изнеможения. Подумай об этом, когда посмотришь на свою мамочку в следующий раз. Четырёхглазый ахнул, Урарака и Пинки захихикали, Киришима, Кекс, Соевая Морда, да Чип и Дейл в придачу, просто покатились со смеху, а пацан в ужасе уставился на неё. - Зачем ты сказала мне это?! – взвизгнул он, схватившись за голову руками, и резко начал ею трясти, - Ааааа… Нет-нет-нет-нет, я не хочу даже представлять себе. - Эй, Кента, скажи нам, кто твоя мама? – с улыбкой спросил Деку, пока Кацуки забирал со стола поднос, чтобы поставить в холодильник. - На сколько ставить его? – поинтересовалась Хвостатая, держа в руках блокнот с ручкой. - Пожалуйста, не говорите сейчас о моей маме, - простонал парень, обхватив руками голову, и уперся лбом в столешницу. - Вот, что ты получишь, если ещё раз посмеешь заикнуться о моих родителях, - злобно плюнула Дикобразиха. - Всё нормально, Кента, всё нормально, - хихикнула Урарака, ласково поглаживая его по голове, и пацан тут же напрягся от её прикосновения. - На пятнадцать минут, - Хвостатая быстро записала число на листочке, и поставила миску с новой порцией в пароварку, - Нет, нет, накрой полотенцем, а то… - Конденсат будет капать на тесто, ну конечно! – перебила она его, ударив кулаком по раскрытой ладони, - как сообразительно, Бакуго. - Эй, дай мне хотя бы договорить, - поморщился Кацуки. Она закрыла пароварку и установила маленький кухонный таймер на пятнадцать минут. - Как насчёт того, чтобы попробовать угадать? – предложил Долбанутый, всё ещё потирая горящие глаза, - не думаю, что будет сложно. - Да, давайте просто поймём, что здесь унаследовано не от Бакуго, - добавил Киришима, обведя рукой парня, чтобы показать, что имелось в виду под «здесь». - Итак, что мы видим? – Черноглазая сделала голос немного глубже, словно было главной героиней детективного криминального шоу. - Мм… Ну, во-первых, он ниже Бакуго, - начал Соевый, скосив глаза на главный объект изучения, который, в свою очередь, продолжал прятать голову в руках, но всё равно было видно его ярко-алые кончики ушей, - а ещё волосы каштановые. - И нос у него посимпатичнее! – заметила Черноглазая, коснувшись своего носа. - Чего ты там лепечешь нахуй, Черноглазая? – прорычал Кацуки, нарезая крошкой перец чили на кухонном столе. Однако, он всё ещё был в полной готовности подорвать что-нибудь своими руками, чтобы не дай бог эти твари не забыли, от кого они бегали раньше, и почему. Кацуки положил немного пасты из красной фасоли в отдельную миску, и добавил кашицу из чили, перемешивая получившуюся массу пальцами. - У меня есть имя – Ашидо! А-ши-до! Запоминай имена своих друзей, мать твою! – фыркнула она, уперев руки в бока. - И щёки ещё, - весело добавила Жаба, - такие розовые, прямо как у Очако! - О, а если это Урарака? – внезапно хлопнул в ладони Долбанутый. Все повернулись к Урараке. Её рука всё ещё покоилась на колючих волосах парня, а сама она обернулась на ребят, не понимая, почему все замолчали. Она моргнула. - А? Внезапно комнату наполнили взрывы смеха, заставившие Чипа и Дейла подпрыгнуть на своих местах от неожиданности, а Кацуки нахмуриться. - Да, ну конечно же, как будто Урарака когда-нибудь будет с Бакуго! – взревел Соевый, схватившись за бока, словно это была самая невьебенно смешная шутка в его жизни. - Каминари, не говори таких вещей! – Пинки одновременно и смеялась, и ругала его, - Бедняжка-Очако, это было бы просто ужасно! - Какого хуя?! – закричал Кацуки, швырнув в неё полотенцем, - да любая была бы рада быть моей женой, идиотка! - Ну, Бакуго и правда очень хорошо готовит, - отметила Лягушка,приложив к подбородку палец, - наверное, в этом на него можно положиться, ква. - Вот, блять, именно! - Да никто бы и близко не подпустил бы к нему Урараку, - засмеялся Киришима, указывая на Кацуки большим пальцем, - я уже представляю посты по всему интернету о том, насколько же у них токсичные были бы отношения, если бы они были вместе! - Представьте, у них бы реально родились дети! – Соевый уже рыдал от смеха на пару с Долбнутым, а терпение Кацуки постепенно возвращалось к отметке «ноль», - только… только представьте… какими бы они были странными! Ваниль расхохотался во все горло, а Клубника с Дикобразихой захихикали. - Да, Бакуго, представь-ка, - произнёс белоголовый, хлопнув парня по спине, - представь, какими бы они были странными! Разве это было бы не ужасное сочетание? А? Что думаешь об этом? Красное лицо выступило из-за ладоней, и такие же красные глаза холодно посмотрели на ванильного ублюдка. - Ты, кусок… - Заткнулись нахуй все, пока я каждого не прикончил! – взревел Кацуки, - Да я мог бы получить любую девушку, если бы только захотел, уёбки, уяснили?! - Да, но только не Урараку, - заверил его Пикачу, и при этом он выглядел так, будто был уверен в своих словах на тысячу процентов, - я готов поспорить на что угодно. Знаешь, что? Да пусть все собравшиеся здесь будут свидетелями, и будущие детки тоже: если Бакуго когда-нибудь женится на Урараке, то я назову первенца в его честь – и девочку, и мальчика! - Какого хера я должен хотеть, чтобы моё имя ассоциировалось с твоей дерьмовостью? – выплюнул Кацуки, а остальные за столом опять захихикали. А Дикобразиха ещё и таращилась на Долбанутого: - Это зачем ты так искушаешь вселенную и ставишь имя первенца на такую глупость? - Позволь Дядя Каминари даст Вам совет, юная леди: когда делаешь ставки, ставь только на то, в чём ты уверена, и что в твоей голове выглядит, как единственное разумное решение, - он подмигнул ей, и она громко рассмеялась. - Спасибо тебе огромное за такой совет! Я навсегда его запомню. - Послушай, Кента, я давно хотела спросить, - начала Урарака, нервно посмеиваясь. Она убрала руку с его волос, и он нахмурился и надул щёки из-за этого, - Кажется, ты много знаешь обо мне, так что, эм… Я хотела узнать… у меня ведь… тоже будет семья? Парень посмотрел на неё с нечитаемым выражением лица, а затем перевёл взгляд на свою левую ладонь. - Да. - А, - она улыбнулась расслабленной, теперь уже непринуждённой улыбкой, - а у меня есть дети? - Да. - Как хорошо, Очако! Ты и классная героиня, и Мама! – Пинки обменялась с Ураракой широкой улыбкой. - Они хорошие? - Нормальные, думаю, - парень пожал плечами. - А сколько их? - А сколько ты бы хотела? – он склонил голову набок, не отрывая глаз от своей ладони. Большим пальцем другой руки он провёл по невидимой линии на ней. - Я-Я не знаю, - хихикнула она, слегка краснея, - наверное, одного? Ну, или, наверное, лучше двух, потому что быть единственным ребёнком в семье довольно одиноко. - Ясно, - пробормотал он, и лёгкая улыбка на миг осветила его лицо. - И… Я замужем? Или как у Мины? - Замужем. - И он хороший? - Да, он довольно крутой, - ещё одно пожатие плечами, а затем слабая ухмылка, - он водит мотоцикл. - Вау, как круто! – восхитился Киришима. Кацуки раздражённо цокнул языком и посмотрел на таймер: три минуты, восемнадцать секунд. Любой дебил мог сесть на мотоцикл, ничего особенного в этом уж точно не было. - Мотоциклы – опасный транспорт, они являются причиной трети ДТП, Урарака, имею это в виду, пожалуйста! – как ни странно, Кацуки был рад, что в кои-то веки Четырёхглазый был на его стороне. - А как его зовут? – с энтузиазмом спросила Черноглазая. - Дальше, - вмешался Клубника. Черноглазая, Соевая Морда и Долбанутый с Киришимой все вместо простонали: - Ну блииииин! – чем застали врасплох Кацуки и Хвостатую, но точно не Двумордого. Как раз в это время запищал кухонный тамер. - Достань тесто из пароварки и сделай то же, что и я, - сказал Кацуки, но внезапно понял, что она уже начала вникать. Работать с ней оказалось намного приятнее, чем он думал в начале, когда она только подошла. Ей не надо было повторять дважды или снова и снова показывать, как делать, и пока она была рядом – все идиоты не барагозили и сидели смирно. Поставив свой поднос в холодильник, она принялась внимательно наблюдать, как Кацуки нарезает колбаску теста на маленькие ружочки и выкладывает их между слоями пищевой плёнки. - Мы хотя бы знаем его? – не сдавался Деку, ему не терпелось узнать побольше о личной жизни Урараки. - Дальше. - Так не интересно, Хиро! – пожаловалась Черноглазая. Клубника поморщился. - Почему ты продолжаешь называть меня по имени? – пробормотал он, явно раздражённый этой фамильярностью. Дикобразиха уставилась на него, а Черноглазая захихикала, и сладко протянула: - «Тодо-тян» тебе больше по душе? Двумордый поморщился. - Знаешь, зови меня Хиро. - Да, я так и подумала. Но лучше вернуться к важным вещам: кто муж Урараки? Не успел никто ответить, как парень поднял голову из-под своих рук. - Почему ты так хочешь узнать о других? Почему не было ни одного вопроса о том, кто её отец? – он указал подбородком на Дикобразиху, и девушка кинула на него просто убийственный взгляд. - О, да, у тебя родители не в браке, да? – спросил Соевый, склонив голову набок. Она закатила глаза и сухо ответила: - Это не имеет значения. И я не собираюсь говорить, кто мой отец, - последовала широченная улыбка, - я предоставлю вам возможность самим об этом подумать. Кацуки поднял глаза и уставился на её невероятно острые зубы, дебильную улыбку во весь рот и чрезмерно весёлое поведение в целом. Нужно быть непроходимым идиотом, чтобы не сложить два и два. Таким же непроходимым, как и её отец. Он всё ещё не знал, то ли его просто бесил, то ли глубоко задевал тот факт, что Киришима не рассказал ему об их с Пинки отношениях. Они оба идиотины, но, по крайней мере, должны были понять, насколько же тонкие стены в общежитии, и какими громкими они могут иногда быть. Не то, чтобы он слышал что-то по-настоящему ужасное, но трудно было не уловить хихиканье Пинки, особенно если после этого следовали указания на те места, где бы она хотела ощутить руки своего ненаглядного. А почему, они думают, у Кацуки появилась привычка врубать музыку на полную, стоило ему зайти в свою комнату? - В любом случае, не хотите поболтать о спортивном фестивале? – невинно пробормотала она, поставив локоть на стол под свой подбородок. Что ж, по крайней мере девчонка была умнее их обоих – возможно, она унаследовала от каждого по гену ума, и теперь у неё их было целых два. - Уу, давайте не будем, а то я начинаю нервничать, - Пинки вздрогнула. - Вы будете наблюдать за фестивалем с трибун? – спросил Половинчатый, впервые открыв рот после вспышки и её последствия. Ваниль надулся, Клубника застонал. - Нет, нам запретили посещать стадион, пока будет идти спортивный фестиваль. Нам придётся остаться здесь и смотреть состязания по телевизору, как и всем остальным неудачникам в стране. - Что? Но… Почему? – Деку выглядел встревоженно – как бы весело было, если бы его заставили ждать в общаге и наблюдать за тем, как Кацуки побеждает, по телевизору. - Я думаю, они всё ещё подозревают, что на самом деле мы – злодеи, - проворчал парень, глядя на руку Урараки на столе, - но они сказали, что нам можно будет прийти после церемонии награждения. Что, в общем-то, не имеет смысла, но лучше, чем ничего. - Не могу поверить, что вот так и пройдёт мой первый спортивный фестиваль, - проныл Ваниль, откидывая волосы назад. - Да, полный отстой, чел, - только и смог, что посочувствовать, Долбанутый, - мне всё ещё интересно, как, по-вашему, будет проходить в этом году? Снова три этапа? На этом моменте Кацуки отключился от разговора. Предположения придурков его не сильно интересовали, поэтому он сфокусировался на том, чтобы закончить со сладким вместе с Хвостатой. В какой-то момент он начал отвлекаться, отводя глаза, а когда возвращался к подносу, замечал, как его только что приготовленные моти просто исчезают один за другим! Да он уже был готов грохнуть их чёртов стол, когда заметил, что грёбанная Урарака просто отправляла их в полёт каждый раз, стоило Кацки отвернуться, чтобы развеселить пацана. - На, - Кацуки поставил тарелку с двумя большими моти перед Кексом, который, очевидно, уже задумывался о том, что же он здесь забыл. И потом с умеренной жаждой убийства плюнул, - Пробуй. Прищурившись, он следил за тем, как здоровяк, поколебавшись и слегка вспотев от нервов, осторожно откусил кусочек – за этим так же следил целый стол. Неверяще, Кекс уставился на моти в своей руке и повернулся к Кацуки с широко распахнутыми глазами: - Это реально вкусно! Как могли три слова вызвать такой переполох – никто не сможет ответить на этот вопрос, но уже через секунду половина придурков набросилась на поднос, растащив все моти – это стоило того, как в конце каждый из них ожидаемо схватился за горло и закашлялся, заставив Кацуки расхохотаться до слёз. - Какое же слабачьё, - прорычал он им с ухмылкой, - а разве вы не должны были устроить конкурс вырезания по моти или чё-то такое? И только парень радостно жевал моти, понимающе похлопывая Урараку по спине. Все присутствующие вытянули просто тонны воды, с нетерпением ожидая, когда же будет готова партия Хвостатой, но Кацуки уже начал ощущать усталость по всему телу и жгучее желание лечь спать пораньше. К тому же, ему нужно было кое с чем разобраться – это не давало ему покоя ещё с утра, когда он только проснулся после этого дерьмового сна. Так что он убрал всё, что использовал, по полкам и вышел из кухни. - Пап, ты куда? - Это всё ещё не твоё собачье дело, - ответил Кацуки, даже не оборачиваясь. Он уже дошёл до лестницы, когда шаги начали торопливо приближаться к нему. - Пап, подожди! Он вздохнул, засунул руки в карманы и развернулся к парню в очках – всё ещё в очках. - Ну что ещё? – рассердился спросил он, - ты-таки съел свои острые моти, вы все стали друзьяшками с твоей драгоценной Уравити, даже хотите устроить своё дурацкое соревнование. Ну чего тебе ещё надо, старик? Парень нахмурился – его явно обидели эти слова, - и засунул руки в карманы, подражая Кацуки. - Я просто хотел пожелать тебе удачи на завтра. Вот и всё. Не нужна мне удача, - Кацуки цокнул языком, - я достаточно усилий приложил, чтобы не нуждаться в чём-то настолько ненадёжном и случайным, как удача. Иди и желай это тем, кому кроме удачи и положиться не на что. Он подумал, что пацан сейчас ещё сильнее нахмурится, что уйдёт, не сказав ни слова – да даже может со слезами на глазах, но точно не ожидал, что тот усмехнётся и почешет свой затылок. - Ну разумеется ты сказал бы это. Ну, ладно, - и он ушёл. --- Вернувшись в блаженную тишину своей комнаты, Кацуки сел на кровать и достал телефон, залезая в не самый длинный список контактов. У него было всего несколько номеров – записаны были только те люди, которые имели для него какое-то значение: его родители и близкие родственники, те, кто был связан с Юэй, пара номеров из агентства Бест Джинс, его врач и некоторые одноклассники. Долбанутый и Черноглазая решили, что у них не тонка кишка добавить все 19 номеров ему в контакты, но Кацуки удалил больше половины, оставив только тех, кто-либо не беспокоил его, либо создали бы слишком много проблем, если бы он их удалил: Пикачу, Пинки, Соевый и Киришима, разумеется, относились ко второй группе лиц – они прислали ему дохерищу сообщений, обидевшись, что он, всё-таки стёр их из своей контактной книжки, однако Кацуки не стал тратить время и читать это. Ещё он сохранил номера Хвостатой и Очкарика - на случай, если ему понадобятся однажды старосты, - Двумордого и Деку - держи своих единственных четырёх друзей близко, а придурков, которых собираешься прикончить, ещё ближе, - Звукачки и Урараки. Он наконец нашёл номер, который долго выискивал, и нажал на значок зелёной трубки. Тууууу… Тууууу… Туу- - О, какая честь, Кацуки Бакуго вспомнил, что у него есть мать. Кацуки закатил глаза – его уже выбесил этот разговор, - и проворчал: - Ты не можешь просто сказать привет, как любая другая мать? - Ты не можешь звонить чаще, как любой другой сын? - Мне нахер не сдалось звонить тебе каждый божий день, Старуха. - О, вот как? Но как насчёт того божьего дня, когда перед твоей школой из будущего вывалился мелкий сопляк, а, идиотина? Обычно Кацуки огрызался в ответ и продолжал эти словесные баталии, но сейчас он внезапно понял, что из открытого для ругательств рта не вылетает ни слова. - Кацуки? – он вздохнул, закрыл глаза и потёр переносицу, но внезапно его заставило подпрыгнуть сердито и громко раздавшееся из трубки: - Кацуки! - Твою мать, я здесь! – взревел он в ответ, вскакивая на ноги. - Тогда отзывайся на своё грёбанное имя, когда тебя зовут, мелкий засранец! - А я что делаю?! - Это ты мне должен сказать! Что, блин, за тишина? Что у тебя там творится? Что-то произошло? - Нет, ничего не произошло, просто, ну, знаешь, у меня же раз в неделю кто-то вываливается из будущего! – произнёс он голосом, просто сочащимся сарказмом. - И ты не можешь разобраться с этим? Превратился в тряпку, или что? - Да, что ж, извини, если я не могу справиться с такой, по твоему мнению, легкотнёй, как шастающий за мной по пятам мальчик-подросток, постоянно зовущий меня папой, при этом являясь точной копией моего Старика! Она ненадолго замолчала. - Точной копией? – в её голосе слышалась улыбка, и казалось, что она, на удивление, довольна тем, что он сказал. - Да, он как… Он просто вылитый отец! Да у него даже очки есть, мам! - Скинь фотку. - Ну, он сейчас не со мной. - Так найди его и отправь мне чертову фотографию! Зачем мы купили тебе телефон, если ты даже не пользуешься им! - Да не вы купили, а Дедушка! - Ага, и угадай, кто его об этом попросил, и кто может прийти и заявить об этом во всеуслышание прямо посреди спортивного фестиваля? Кацуки расправил плечи. Она могла. - Ты этого не сделаешь… - Скинь. Чёртову. Фотку. - Ладно, я скину! Чёрт! - И хватит нахер сквернословить, мелкий кусок дерьма! …А, да, это Кацуки. Да, у него всё хорошо, он должен прислать нам скоро фотографию того мальчика… Мальчика, помнишь, из будущего, мы смотрели пресс-конференцию в прошлый раз… да чёрта два я узнаю, хорошо ли он там кушает… - Просто дай ему грёбанную трубку! - Я ЖЕ СКАЗАЛА ТЕБЕ ПЕРЕСТАТЬ, НАХЕР, РУГАТЬСЯ, Дорогой, смотри сам, он немного не в духе, и не знаю, кто его в этот раз ужалил в задницу… - Кацуки закатил глаза и едва сдержал рёв, его ладони вспотели от невыносимого желания выплеснуть свой гнев. - Кацуки? - ЧЕГО? - Привет, сынок, как ты? Он сделал несколько глубоких вдохов чтобы успокоиться после предыдущего разговора. - Я… - ещё раз глубоко вдохнул, - Я… я… - и просто продолжал дышать. - Кацуки? - Я не знаю, ладно?! – закричал он, - я не знаю! Я… Я!.. - Мы можем что-нибудь сделать? – голос отца сейчас звучал слишком мягко. Лучше бы он разозлиться, лучше бы он кричал, пока не охрипнет. Лучше бы… Лучше бы… - Я не знаю, пап… Я не знаю, и я не могу даже допустить хотя бы одну чёртову мысль, потому что завтра спортивный фестиваль и я не могу всё снова испортить, не могу! - Что ты имеешь в виду, Кацуки? Ты же выиграл в прошлом году. И мы гордились тобой, мы… - Этот Половинчатый ублюдок позволил мне победить! А когда я попытался поднять его, чтобы продолжить грёбанный бой, они усыпили меня и приковали цепями к чёртовой сцене! Как это можно называть победой? Ну как?! - Ты слишком строг к себе. - Нет, именно таким я и должен быть! Ты не понимаешь, в реальной жизни ни один злодей не откажется использовать причуду против меня, не станет сдерживаться или бить вполсилы! И мне нужно быть готовым к этому, мне нужно быть готовым к завтрашнему дню, но я… я… - Ты снова слишком много думаешь. Тот мальчик… Ты же о нём переживаешь, да? Передавали, что ты напал на четверых детей, появившихся из портала. Но, может быть, твоя атака была направлена на него? Кацуки молча стоял посреди комнаты. Как и всегда, его отец с удивительной точностью ударил по больному месту, и мысли, которые Кацуки так долго старательно отгонял от себя, теперь снова всплыли на поверхность. - Я не раздумывал ни секунды, и… они оказались не грёбанными злодеями – они были обычными подростками» И если кто и был злодеем, так это я! Я не… - Остановись. Кацуки встал, как вкопанный, даже не закрыв рта. Отец не кричал, у него был спокойный, не резкий голос. Сказанные слова были наполнены лаской, теплом и любовью, и это убивало его ещё сильнее. - Послушай, Кацуки. Ты – не злодей. В тебе нет ни капли зла, потому что мы с твоей матерью сделали тебя идеальным. Нет ничего, что бы ты не мог сделать, ведь у тебя дух настоящего героя. Ты никогда не сдаёшься и всегда выкладываешься на все сто, за какое бы дело не принялся бы. Так что даже если на тебя наденут намордник и посадят на цепь, это всё равно не изменит ни того, кто ты, ни того, как мы гордимся тобой. Кацуки почти видел, как он улыбается телефону, и снова сел, стиснув зубы, едва сумев прорычать сквозь ком в горле: - Не обязательно быть настолько чертовски слащавым, блин. - Что ты там пробормотал? Кто там сказал, что ты не герой? Отдай мне эту херню обратно… - голос его матери из далёкого резко превратился в рёв у его уха, - Эй, Кацуки, если кто-нибудь будет поносить тебя, просто скажи мне, и я нанесу ему небольшой визит… И если ты, паршивец, посмеешь слушать, что там говорят другие, я клянусь! Я подвешу тебя за задницу к потолку нашего подвала! - Что за грёбанная угроза?! – закричал он в ответ, вскакивая на ноги. Ладно, он бы никогда не признался ей лично, но он почувствовал облегчение от того, что снова мог кричать. - А где моя грёбанная фотка?! - Прошло всего пять минут, как бы я… - КАЦУКИ, ПОШЁЛ И СДЕЛАЛ ЧЁРТОВУ ФОТОГРАФИЮ, ПОКА Я НЕ ПРИШЛА ТУДА САМА И НЕ ПОДЖАРИЛА ТВОЮ ДОХЛУЮ ЗАДНИЦУ! - ЛАДНО, Я УЖЕ ИДУ, ТВОЮ Ж! Кацуки чуть не взорвал дверь на выходе из своей комнаты и бросился вниз по лестнице, громка ругаясь и просто кипя от злости. Он даже до стола не успел зайти, как все придурки повернулись в его сторону, своими глупыми лицами наблюдая, как он топает ногами и орёт. Насколько мог заметить, Хвостатая уже доделала свои моти, и они уже начали на них что-то вырезать. - Старик! – крикнул он, и парень подпрыгнул от неожиданности, поворачиваясь в его сторону, чтобы понять, в чём дело. На его носу всё ещё были очки. Кацуки поднял телефон, сфоткал и отправил. Он уже собирался уходить, когда в трубке раздалось очень громкое «Эй, Кацуки, включи видео!» - Он на громкой связи? – послышался вопрос Хвостатой. - Эм… Я так не думаю, - захихикал Киришима. - Да какого хера я должен включать?! – заорал Кацуки в свой телефон. - ПРОСТО ВКЛЮЧИ, ГОСПО… - ЛАДНО! Он нажал на кнопку с такой силой, что чуть не разбил стекло, а после швырнул телефон пацану в центр толпы придурков. Парень повернул телефон вертикально, слегка нахмурившись в экран, а затем его лицо просияло, словно рождественская ёлка: - Бабушка! Дедушка! - Добрый вечер, юноша. - Ооооу, Масару, посмотри, какой он красивый! Как же он похож на тебя! Посмотри, какие волосы… и очки!.. И ПОСМОТРИ НА ЭТИ ЩЁЧКИ, МАСАРУ! Наверное, это было самое огромное ебаное унижение для Кацуки за всю его жизнь. Парень хихикнул, его лицо ещё никогда не было таким круглым. - Какие же вы молодые! Не считая тебя, бабушка, ты всё такая же красивая, как и обычно. - Это мой малыш! ТЫ СЛЫШАЛ, КАЦУКИ?! - Заткнись, Старуха! – рявкнул он в ответ, не обращая внимания на осуждающие вздохи и шокированные лица. - Как у тебя дела, Кента? Тебе нравится в прошлом? - Да что за идиотские вопросы?! - Заткнись, Кацуки! - Как вы узнали, как меня зовут? И еще… ещё, Кента вам… нравится? - Мы смотрели конференцию. У тебя очень красивое имя, Кента. - Да, оно… оно пишется на кандзи, как «здоровый» и «большой». Так что, эм… да… - А какая у тебя причуда? - Я… Я могу создавать звёзды! Выделяю водород, и… Ну, процесс немного сложный… - Водород? Он же горючий? - О, так ты можешь ещё и взрывать, как и наш Кацуки, в дополнение к основной причуде? - Если я окажусь рядом с источником тепла или огнём, то да. - Просто великолепно, Кента! - Ты настоящий Бакуго, правда, красивый дьяволёнок? - Может, нам постараться приехать к тебе? В конце концов, мы не знаем, как долго вы ещё здесь пробудете, а то если мы не увидимся, придется ждать, когда же Кацуки вспомнит про свою мать. Парень засветился от счастья. Кацуки покраснел от смущения. - Отдай! – он выхватил телефон из рук парня, не протестующего, а лишь смиренно кричащего вдогонку: - Пока, бабушка! Пока, дедушка! - Кацуки! КАЦУКИ, ВЕРНИ ЕМУ ГРЁБАННЫЙ ТЕЛЕФОН! - Пошла нахер! Мне всё равно пора, так что я вешаю трубку – и не пытайся мне перезванивать, а ещё, слышишь, не смей завтра объявиться здесь! - Спокойной ночи, сынок, сладких снов. - Кацуки, ты труп! - Ты получила свою чёртову фотку? Так оставь меня в покое! - Тебе лучше не отвлекаться и победить завтра! - Как будто я собирался проиграть! - Чертовски верно! А теперь вали спать, чем раньше – тем лучше! - Я, БЛИН, В КУРСЕ! - НУ ТАК ИДИ! - ИДУ! - И СПОКОЙНОЙ НОЧИ ТЕБЕ, МЕЛКИЙ ГОВНЮК! - ВОТ ИМЕННО, СПОКОЙНОЙ НОЧИ, СТАРУШЕНЦИЯ! Кацуки повесил трубку и замер на месте, тяжело дыша и сердито глядя на телефон в своей руке. Он сжимал его так крепко, что несчастная техника была просто в опасной близости к трещине или взрыву. А когда он осознал, что стоит в полной тишине, он обернулся и увидел, как все за столом, не двигаясь, огромными глазами смотрели на него – за исключением парня, который с радостно вырезал что-то на моти, болтая ногами. - Как же много я сейчас понял, - внезапно заявил Соевый. - Пошёл нахер! – рявкнул Кацуки. Он развернулся и направился обратно в комнату, даже не обращая внимания, насколько улучшилось его настроение, даже не обращая внимания, насколько легче ему стало. В ту ночь никакие кошмары его не беспокоили.