Глава 17. Пара фотографий

День Кацуки ещё даже не начался, но уже адски хотелось, чтобы он поскорее закончился. Как только он проснулся, сразу заметил, что на телефон ему пришло сообщение от матери: “не нужно звонить, мы приедем. Увидимся, засранец”. Класс. Как же он, блять, этого ждёт. (нет). Затем он почувствовал, как его переполняет злость от одного только воспоминания об этом вчерашнем разговоре с Киришимой, и, раз уж этот отвратительный вечер всё-таки закончился, можно было уже и спуститься вниз - либо за ним бы заявились эти клоуны. Потом он подумал, что нужно готовить завтрак, и с разочарованным стоном зажмурился. В коридоре он неосознанно прислушался к тишине. Ни единого крика не нарушало покой общежития. Ну, во всяком случае, он всё ещё может спокойно позавтракать на своём излюбленном местечке, подставив лицо утреннему солнцу. Ну, по крайней мере, он на это рассчитывал. Но, когда, еб вашу мать, его желания имели хоть какое-то значение? На первом этаже он обнаружил Кенту - завернувшегося в плед на диване, - какого-то измученного, но вполне себе бодрого. Красные глаза смотрели в пустоту, руки держали полупустую кружку. - Ты, бля, серьёзно? - прохрипел Кацуки. Он был в том же месте и в том же состоянии, что и Урарака несколько дней назад. И казалось, что парень сейчас начнёт болтать о всякой ерунде, трепать языком обо всё, что сейчас было у него в голове, но, когда Кацуки ушёл на кухню, мелкий не сдвинулся ни на сантиметр. Даже не сказал ни слова. Так что Кацуки приготовил себе завтрак и просто порадовался тому, что ему не придётся заботиться о пацане с самого утра. Да, его это устраивало. (нет). Как бы сильно он ни жмурился, спиной всё равно чувствовал эту ледяную атмосферу уныния. И с сердитым вздохом он проглотил завтрак и пошёл обратно к себе - только, бля, для того, чтобы на чёртовой лестнице понять, что пора бы уже идти готовить. То есть, когда он вошёл в комнату и остановился у кровати, мысленно окрестил себя полным идиотом, так что, ругаясь и ворча проклятия себе под нос, Кацуки вышел и закрыл за собой дверь. Он спустился, протопал через всю гостиную и встал прямо перед Кентой. - Ну и? - как же его это бесило. Почему же ему было не всё равно? Почему его это волновало? Кента удивлённо посмотрел на него. - А? - Ты мне не акай, что с лицом? - Кацуки искренне старался подавить бурлящий, поднимающийся из самых глубин гнев - и всё потому, что пиздюк надул свои розовые щёки, вызывая в памяти образ ещё одной круглощёкой шатенки. Впервые после их с Ураракой победы на Спортивном фестивале они столкнулись лицом к лицу, и единственное, о чём мог подумать Кацуки, так это “как я, мать твою, не замечал этого раньше?”. Такие же хмурые глаза, такие же торчащие волосы - порода Бакуго налицо, - но во всём остальном, куда ни глянь, была Урарака. От обеспокоенного выражения до опущенных плеч. От круглых щёк до мягкого взгляда. Блять. Он почти не спал, сотни тысяч мыслей бешено метались в его голове, мешая ему уснуть. Из-за новых ебаных правил даже нельзя было выйти проветриться, так что нужно было хоть как-то отвлечься. Для этого он потренировался, принял душ, сделал домашку, снова потренировался, снова сходил в душ, вызубрил всё, что написал на последнем уроке современной литературы. Потом он взял наушники и врубил музыку так, что, кажется, она могла взорвать ему уши - потому что, несмотря на все объяснения термина “забота о ближних”, ебаный Киришима, видимо, ничего не понял, учитывая, что блядский голос Пинки становился громче и громче. Громче. Громче. Не получалось это игнорировать, так что Кацуки даже перестал пытаться. Да нахуй её, эту Черноглазую ебанашку, своим мяуканьем она вот вообще не помогала ему перестать думать. И невозможно было сказать, что же именно было хуже: представлять Урараку без сознания на больничной койке с маской на лице, без которой она не в состоянии просто дышать, и десятки трубок, измеряющих её замедляющийся пульс, воткнутых в её фиолетовую кожу, гниющую в местах, где её коснулись лезвия - ее бесчувственное, умирающее тело; или воображать её под собой, всю раскрасневшуюся, растрёпанную, с улыбкой на губах и кольцом на пальце - у неё гладкая кожа, она нетерпеливо тянет руки, чтобы притянуть к себе ближе, готовая принять его, чтобы зачать гребаного ребенка. Кацуки казалось, что он сходит с ума. И пришлось смириться с тем, что нужно как-то перестать об этом думать, если он не хочет двинуться окончательно… и, разумеется, когда он уже почти очистил свой разум от этой херни, сознание подкинуло ему образ Урараки - застенчивая улыбка, затуманенный вожделением взгляд. Да, спасибо, что ему удалось в какой-то момент заснуть и не попасть ни в кошмар, ни во влажный сон, однако, когда Кацуки встал, пришлось тащиться в душевые, чтобы хоть как-то успокоиться. Дикая жажда проснулась где-то глубоко внутри уже выходила из-под контроля, а сам Кацуки ещё не совсем отошёл, так что вряд ли бы сумел её подавить. И вот он сталкивается с охеренно сильным мелким выродком, живым воплощением того, что могло бы случиться (реально случилось), если бы хотя бы одна из его вчерашних мыслей была воплощена в жизнь. Блять. Кента отвёл глаза и выдохнул, поморщившись. - Да ничё такого. - Не знал, что я учил тебя врать в твоём времени, - холодно ответил Кацуки и скрестил на груди руки, - слушай. Я не буду спрашивать снова, так что если хочешь рассказать, то валяй, пока эти инфузории спят. Ну или не говори и забей. Кента приложил большой палец к левой ладони и медленно провел по линии. - Всякий раз, - почти шёпотом начал он, - всякий раз, когда я во что-то влезаю, всё заканчивается плохо. Словно… словно я не могу ничего с собой поделать. Как-то я забыл свою сумку в кафе, и ты хотел забрать её по дороге домой. В итоге какие-то злодеи отправили тебя на несколько недель в больницу. Потом у меня были неприятности в школе, так что вмешалась Михо, и вам пришлось несколько раз идти к директору. Вы из-за этого так сильно поссорились… Никогда не видел такого. Вы не разговаривали целых две недели. И ещё тогда, когда Михо ушла в Юэй… Он вздохнул и покачал головой, натирая линию на ладони всё сильнее. В его глазах было слишком много отчаяния, слишком много вины. Он выглядел разбитым. - И теперь это. Прямо как… как… почему это постоянно… Почему я не могу побыть героем хотя бы раз? Почему я не могу просто… быть как ты? Или Михо? Или Мама? Почему я… - в его глазах мягко заблестели слёзы, - почему я такой? Почему я не могу спасать людей вместо того, чтобы постоянно втягивать их в свои проблемы, сеять хаос везде, где только можно, и беспокоить всех вокруг, как сейчас? Слёзы беззвучно капнули и покатились по щекам. Он шмыгнул носом, пытаясь вытереть их рукавом, но это было бесполезно - почти сразу на их месте появлялись новые. - А в этот раз я втянул во всё это ещё и Ашидо с близнецами, - его лицо исказилось раскаянием, - их родители тоже, наверное, места себе не находят, и… Это же мои единственные друзья, первые, кто… я… я не хочу, чтобы они прекратили со мной дружить! Но как их винить? Из-за меня моя мама… - Ладно, хватит скулить, - прервал его Кацуки, закрыв ладонью его рот, - заебали оба уже своим “это всё моя вина”, хотя нихрена не сделали. Объясни-ка, как ты связан с двумя пришибленными на голову злодеями, которые придумали какой-то идиотский план, чтобы собрать вокруг себя других злодеев, чтобы убить кого-то, но в итоге тупанули и переместили по ошибке вас четверых? Кента отодвинул его руку от лица. Слёзы всё ещё катились по его щекам, несмотря на хмурый уверенный взгляд. - Ты не поймёшь, - вздохнул он, - ты же не знаешь, что значит лажать. Ты п-просто прирождённый герой. - Эй, вы, бля, задолбали. Оба, - рыкнул Кацуки, - я знаю, что я потрясающий, но не бог же! Так что естественно, что и я совершаю ошибки, и проиграть тоже могу. Посмотри на вчерашние соревнования, я же не смог победить в первых двух этапах. Кента раздражённо фыркнул. - Пап, ты занял первое место. Кацуки закатил глаза - ну да, не лучший пример. - Окей, ладно, а что у тебя там в вашем времени, а? Как думаешь, насколько я сейчас чувствую себя крутым героем? Ты - похищен. Стерва - тоже в прошлом. Урарака - в больничке, чудом выжила, - он цокнул языком, - не вижу ничего крутого. Кента не успокоился. Наоборот, его лицо скорчилось от вины еще сильнее. Кацуки вздохнул - почему ему снова нужно повторять всё это?! Весь в Урараку, серьёзно. Особенно их роднило то, как мастерски они заставляли Кацуки проговаривать всю эту херню. - Ты видел наши старые спортивные фестивали? - Кацуки порылся в кармане в поисках телефона, - наш первый год? Кента покачал головой и вопросительно поднял бровь, вытирая слёзы. Кацуки набрал в поисковике запрос и бросил ему телефон. Кента подпрыгнул, чтобы поймать, но он выскользнул из его рук и упал на диван. Парень схватил его, озадаченно уставился на видео и нахмурился. Сначала его глаза удивлённо расширились, потом наполнились замешательством. - Что… - он закусил нижнюю губу, но не смог скрыть улыбку, а после перевёл глаза на Кацуки. Тот раздражённо смотрел на него сверху вниз, уже жалея о своих действиях. Кента посмотрел на экран, громко фыркнул и рассмеялся, когда увидел, как Всемогущий пытается нацепить на Кацуки медаль, но в конце концов просто запихивает её ему в рот, словно собаке, - какого чёрта? Что там произошло? Это что тебя так разозлило, что пришлось повязать? Он рассмеялся ещё громче, щёки снова округлились и порозовели. - Двумордый бился вполсилы, - ядовито плюнул Кацуки в ответ, выхватывая из его рук телефон, - ему было алмазно поебать на соревнования, он просто залез в свой кокон из гребаных проблем и сидел там, как нюня, вместо того, чтобы выйти против меня и выложиться на полную. Если он просто позволил мне победить - то какая же это, нахуй, победа? Ему казалось, что Кента захочет его переубедить, но тот только расхохотался, болезненно придерживая свои бинты. - Прямо как Михо! - он вытер последние слёзы с уголков глаз, - в том году… в том году она заняла первое место потому, что Тойя боялся, что случайно навредит ей, она же только-только отошла от серьёзной травмы. И в итоге на протяжении всего награждения она не прекращала на него пристально зыркать, а когда он её поздравил с победой - вцепилась ему в шею! Её за это отстранили от занятий на целую неделю и заставили принести публичные извинения за то, что опозорила Юэй на телевидении этой дракой. После этого они с Тойей не общались почти два месяца. Он усмехнулся и покачал головой и устало потёр руками лицо. - Ну да, я понимаю. Победа ведь - не просто стать первым. И точно не самое главное, - однако, несмотря на эти слова, его голос звучит не так уверенно. - Что? - наверное, даже ослик Иа не смог бы понять его меланхолии, - ну нет, победа определённо - самое главное, но её нужно заслужить. За неё нужно бороться. И нельзя обесценивать её, просто подарив сопернику, как делают это некоторые мудаки, - Кацуки быстро набрал запрос в поисковике, - но я не об этом, так что заткнись и смотри. Он снова бросил ему телефон, но на этот раз Кента умудрился его поймать. И, всё ещё улыбаясь, он посмотрел на экран. Выражение его лица медленно сменилось замешательством, и Кента снова посмотрел на Кацуки. - Тебя похитили? Кацуки застонал и засунул в карманы руки. - То видео, которое я тебе только что показал. Оказывается, злодеи тоже его видели и решили, что я мог бы стать для них лучшим напарником - нужно просто подобрать правильные слова. Кента удивленно уставился на него. - Но… Но ты… ты же герой! Один из величайших героев, которых когда-либо видел мир! Один из сильнейших! Как… как… и ты… - он рассмеялся, - ты же не злодей! Ну, я не отрицаю, что ты постоянно орёшь и материшься, но человека с плохим характером и злодея разделяет целая пропасть! - Думаю, эти придурки просто не видят разницы, - пробурчал он, отводя взгляд, - они напали на наш класс, с десяток человек отправили в больничку. И некоторым даже пришлось отлеживаться, потому что их травмы были слишком серьёзными. А меня привязали к стулу цепями, и для безопасности закрыли мои руки в каменный блок. Двадцать четыре часа они приходили ко мне один за другим, рассказывали, как же плохо общество относится к такому мусору, как они. Как я. Что люди отреклись от них, а герои просто лицемеры, которые скоро отвернутся и от меня. Они включали телевизор и показывали мне всякие сюжеты от репортёров, где все эти бездари говорили, какая я на самом деле потенциальная угроза. И когда за мной наконец-то пришли герои и полиция, этот мужик… Кацуки резко вздохнул. Воспоминания о том злодее вселяли ужас. - Всемогущий сразился с ним и победил. Из-за этого он потерял свою силу. Нападение на два класса, разгром про-героев, исчезновение столпа общества - Всемогущего, - и последовавшая за этим брешь в защите порядка, что в итоге привело к росту преступности. И всё это из-за того, что я не смог контролировать себя одну ебаную минуту экранного времени. Кацуки уставился на парня, который смотрел на него блядскими вытаращенными сочувствующими глазами. - Пап, это же не твоя вина, ты же не… - Я в курсе, - раздражённо оборвал его он, - и я знаю, что не виноват. То же самое я сказал Урараке, когда она заистерила в прошлый раз - и вы оба уже должны вбить это в свои пустые бошки. Вы не ответственны за действия других, особенно, когда это касается грёбаных злодеев. Усвоил, шкет? Кента растерянно опустил взгляд на ладонь, его большой палец в очередной раз замер на белесой линии, пересекающей его кожу. - Не знал, что ты тоже… ты никогда не говорил нам… - и ещё минуту он молча глядел вниз. А потом резко вскинул голову, - погоди-ка, чт… что… что ты имеешь в виду под “Урарака в больнице”? Я ничего не говорил… я никогда ничего не… кто вообще говорил об Урараке? Я же не говорил об Урараке, так какое… какое отношение она… к… ну… чего? Кента нервно рассмеялся, его лицо и уши быстро покраснели. Кацуки приподнял бровь и уставился на него. - Серьёзно? - вырвался измученный вопрос, - я, по-твоему, такой тупой? Улыбка Кенты погасла, он громко сглотнул, беспокойно перебирая ногами. - Как… Когда ты… - Н-да, когда же? - задался тем же вопросом Кацуки. Голос сочился сарказмом, и он склонил набок голову, словно бы предаваясь напряжённым мыслям, - Когда ты демонстрировал те же подушечки на ладонях, что и у неё? Или, когда ты хвалился тем, как любишь её со всей этой приблудой и прочей хернёй? Наверное, когда из будущего явилась эта Стерва с точной копией её лица, хотя… нет, знаешь, что? Может быть, вчера, когда эта долбанутая что-то вякнула, что вы возвращались за шлемами в агентство Урараки, чтобы я отвёз вас в кино. Ну, если только это не одно большое совпадение, что я езжу на мотоцикле, а моя жена - темноволосая кареглазая женщина с подушечками на пальцах, думаю, без проблем можно предположить, кто же твоя, чтоб её, мать. Кента молча посмотрел на него с круглыми, как ебаные тарелки, глазами и красным от непонятных эмоций лицо. - Пожалуйста, только не меняй будущее, - панически зашептал он, - я… да, я так много жаловался и ругался, но… у нас… у нас всё хорошо, правда! У всех нас, у четверых! У нас… у нас всё нормально, всё просто классно! И… мы очень друг друга любим, и ещё нам весело и, ну, да, вы не так часто рядом, как хотелось бы, но ты… ты всегда стараешься приготовить нам что-нибудь, а Мама не против погулять и сходить в кино с нами и… и мы даже хотели собаку! - его лицо было таким, словно он использовал свой самый действенный аргумент, который припас только на крайний случай, - так что… ну пожалуйста… пожалуйста, не меняй будущее, умоляю! Он упёрся ладонями в колени и поклонился, но почти сразу же раздался протяжный стон боли - Кента моментально выпрямился и схватился за бок. - Ты, блин, угомонишься?! - сердито рыкнул Кацуки, подталкивая его плечо, чтобы спиной тот откинулся на диван, - с чего мне что-то менять? - Любое твоё решение может всё изменить, - напряжённо прохрипел Кента. Он зажмурился от боли, - даже одна только мысль типа “ни за что на ней не женюсь” разрушит мою реальность. Кацуки поджал губы и цокнул. В геометрической прогрессии росло его раздражение, сердце разгонялось всё быстрее. - Такой мысли не будет, - буркнул он. И почувствовал, как его лицо заливается краской. Кента открыл глаза, и, несмотря на болезненные хрипы, лицо его сияло отчаянной надеждой. - Нет? - Я что, бля, неясно выразился? - рявкнул Кацуки, - а теперь поднимай жопу с дивана и вали на кухню. Мне надо сделать завтрак. Готов поспорить, что эти уёбы придумают какую-нибудь херню, и вот совсем не хочется, чтобы мне настучали по башке за то, что я не выполнил их идиотские требования. Кента судорожно, но облегчённо вздохнул, всё ещё держась за бока. - Да, ладно… Только помоги мне… Подняться, а то я… я не могу… Кацуки вздохнул, но протянул ему руку. Лёгкий разряд пробежал по коже, стоило ему почувствовать под ладонями шершавые подушечки - воспоминания, как он перебирал кончики пальцев Урараки, с каждой секундой заставляли сердце биться чаще и быстрее. Он задавался вопросом, согласится ли Урарака дать ему свои подушки и сегодня - нет, вопрос был не в этом, ведь она разрешит. Она была вне себя от радости, когда Кацуки сказал, что ему плевать на деньги за спортивный фестиваль. Так что она согласится на всё, о чём он попросит. Вопрос был в том, сможет ли он найти в себе достаточно мужества взять её руку в свою и не слечь с сердечным приступом или - ещё хуже! - со стояком. Честно говоря, если бы у него был выбор, он бы предпочёл самую болезненную остановку сердца. И хотя сегодня может быть не самый идеальный день, но он хотя бы пройдёт в окружении этих нелепых придурков, но вот завтра… завтра они с Ураракой останутся наедине. Наедине. Блять. Кацуки медленно поставил Кенту на ноги - он искренне пытался при этом не сделать ему ещё больнее, - и вдруг с его коленей упали книга и очки. - Это что? - Кацуки наклонился, чтобы их поднять. Книжка была толстой, это, блин, был скорее кирпич, чем роман (или чё это?). И взглянув на обложку, он изумлённо выгнул бровь. “Всемогущий: становление легенды”. Странно. Кацуки никогда не слышал о такой, хотя был уверен, что прочитал всё, что можно было найти, на эту тему. Он перевернул её, чтобы посмотреть на автора - Мидория Изуку. Ой, да ну нахуй. - Ты мне дал её, когда я поступил в Юэй, - ответил Кента, всё ещё восстанавливая дыхание, - я её не выложил из сумки, так что она переместилась с нами. Её написал Дядя Деку, и ты забрал себе бесплатную копию для меня. Там даже посвящение есть. Поморщившись, Кацуки неохотно открыл книжку и на форзаце увидел стройные ряды слов. Ну, разумеется, этот ебаный ботаник не мог уместить все свои мысли в одно предложение, так что решил написать пару абзацев.

Кенте, преодолевшему все препятствия, что поставила перед тобой жизнь. Как настоящий герой, ты продолжил двигаться вперёд, остался верен себе и сохранил своё сердце чистым от любых обид.

Поздравляю с поступлением в Юэй, не ожидал меньшего от ребёнка Каччана. И даже если бы ты был моим собственным сыном, я бы не смог гордиться тобой ещё больше - больше просто некуда.

Однажды ты станешь прекрасным героем, самой яркой звездой на нашем небосклоне, и надеюсь, что в этой книге ты найдешь то же вдохновение, что сподвигло твоих родителей и меня - что сподвигло всё наше поколение стать лучшими героями, которыми только можно было стать.

С любовью,

Дядя Деку.

- Вот же дрянной ботан, - буркнул Кацуки, захлопнув книгу, - вот заведи себе детей и перестань носиться с чужими. - А мне нравится! - Кента выхватил книгу у него из рук, - это много для меня значит. Я переживал из-за моих результатов на вступительном экзамене. Да и вообще, ты даже не представляешь, на что готовы люди ради простого жеста от Дяди Деку! - Да и хер с ним, - с каждой секундой настроение становилось всё хуже. Кацуки направился на кухню и взгляд его случайно упал на очки, которые так и остались в него в руке. Из любопытства он нацепил их на нос и почувствовал, как почти сразу заболели его глаза. Он огляделся в них, - Какого хера… Как ты в них ходишь вообще? Он снял их и осторожно положил на столешницу перед входом на кухню. Кента пожал плечами, медленно проковыляв к нему. - А как ты без них ходишь? Кацуки раздражённо рыкнул и подождал, пока парень дойдёт до стола - только после этого он направился на кухню. - Что будешь готовить? - спросил Кента, усаживаясь и морщась от каждого движения. - Тс, я думаю, - ответил Кацуки. Он пролез по шкафчикам и открыл дверцу массивного холодильника. - Они правда придумают что-нибудь странное? - Обязательно. У этих придурков нет совести. - Тогда составь список, - предложил Кента, натянув очки обратно на нос и открыв книгу, - и если у тебя нет желания готовить рис или омлет, то я не откажусь от хлопьев и сока. Близнецы любят блинчики, Тойя предпочитает традиционный японский завтрак, Ашидо ест с утра побольше и посытнее. Михо ходит по гостям чаще, чем я, так что она ест всё, что не прибито гвоздями, но… - он вздрогнул от отвращения, - я как-то побывал на завтраке у Ашидо, и потом меня час мутило. Представь, что тебе накладывают килограмм жареного мяса в семь утра. И после этого нас называют странными! Кацуки мельком глянул на него, и странное чувство удовлетворения от того, что мелкий больше не выглядел таким пришибленным, заставило его усмехнуться. - Ну да, Пинки всегда была чудной, а Киришима каждое утро есть всякую херню, так что не удивительно, - заметил он и достал из шкафчика первую попавшуюся коробку с хлопьями, а из холодильника - бутылку нераспечатанного молока. Кента хмыкнул, но через секунду ахнул: - Что? Я же не… Чего? - Хватит. Думать. Что я тупой. - медленно произнёс Кацуки, свирепо сверкнув глазами, и поставил перед ним коробку с хлопьями. И когда вернулся к холодильнику, добавил: - в первый же день я это понял. Девчонка слишком очевидная. Последовала небольшая пауза, и вдруг… - Знаешь, а ты намного умнее, чем кажешься, - заявил этот мелкий пиздюк, гордо именующий себя его сыном. Лицо искривилось от ярости. - Чё нахер?! - рявкнул Кацуки, - Знаешь что? Пошёл к чёрту, вертай взад. Он попытался дотянуться до коробки, но Кента схватил её раньше. - Не-не-не-не! Беру свои слова обратно, ладно? Только оставь мне покушать… хорошо? Пожалуйста, Пап? - сквозь стёкла очков на него смотрели красные умоляющие, почти что щенячьи глаза. В тот же миг его желудок громко сообщил о том, на чьей он стороне в этом споре, и Кента смущенно улыбнулся, - я вчера не ужинал. Кацуки сузил глаза и медленно отступил. - Не пытайся острить, колючий бурундук. Сам себе можешь сделать завтрак. Он вернулся, чтобы закрыть холодильник. И когда сзади не раздалось ни звука, Кацуки обернулся на него. Пацан стоял на месте и смотрел, словно кот, который уже планирует нашкодить. Секунду он колебался, потом медленно начал покачиваться на стуле. Одновременно с этим его рука метнулась в сторону, и Кента вздрогнул, зашипев от боли. - Ты… Сиди и не рыпайся! - Кацуки огляделся в поисках миски и ложки. И когда он направился к Кенте, тот больше не морщился, нет! - он улыбался и как хороший мальчик ждал, когда посуда сама придёт к нему. Кацуки остановился и злобно сощурился, - только что ты… - Знаешь, - его пакостная ухмылка стала ещё шире, - на самом деле мне о-очень больно. Думаю, будет лучше, если я не буду двигаться. - А я думаю, что ещё лучше тебе будет, если ты вообще питаться нахуй перестанешь, - плюнул в ответ Кацуки, - Ну что, как насчет небольшой диеты? Это же полезно для очищения тела и разума. Разве такому мелкому избалованному засранцу не нужно немного прочистить мозги? - Да ладно! - рассмеялся он, сцепив перед собой руки и чуть склонив голову, - я проголодался! Дай мне из чего поесть, а я, так уж и быть, сам положу себе хлопья. - О, так я ещё и должен был насыпать их тебе в миску? - тонна сарказма, - а Ваше Ебаное Высочество не желает, чтобы я ещё и с ложечки Вас покормил? Кента усмехнулся и закатил глаза. - Не стоит так драматизировать. - “Драматизировать”? Я дра… А что за тварь только что пыталась выиграть “Оскар” за лучшую мужскую роль первого плана, а, подскажи-ка, придурок? - Ну, ты же повёлся, - пожал он плечами. - Чё вякнул? - Я сказал: “Пожалуйста, очень-очень прошу тебя, Первый среди первых, лучший Герой и Папа, самый крутой ученик Юэй, смилуйся и дай мне тарелку и ложку”, - громко воскликнул Кента и сложил в умоляющем жесте руки и глядя на него поверх очков с лукавой улыбкой. Кацуки снова прищурился, цокнул языком и положил перед ним ложку, опустил миску - он сделал это достаточно близко, чтобы ему не пришлось тянуться и бередить свои травмы, но достаточно далеко, чтобы он нахуй не выёживался. - Тц. Мелкий невыносимый говнюк, - Кацуки развернулся. - Да-да, тоже люблю тебя, - радостно ответил Кента, насыпая со звоном хлопья в миску. Кацуки вздрогнул и резко повернулся к нему, чувствуя, как бешено заколотилось в груди сердце. - Чего?! - о, щёки тоже вспыхнули, - Когда, блять, я тебе… Чё?! Чё???!! Не смей… Сука… просто не… не… нахуй.не.говори.так! Кента поднял голову, и его улыбка смягчилась, стала теплее, излучала больше любви. И он выглядел вот прям точь-в-точь, как Ура-ёбаный в рот-рака. - Да, как скажешь, - усмехнулся он и схватил книгу, поправляя очки, - пардон. Кацуки не мог сдвинуться с места, всё его тело тряслось от… ну, хер с ним, он не знал, что это было. Ни черта не понимал. По какой причине эти слова так точно попали ему в самое уязвимое место? Он не мог ответить, так что вместо этого яростно развернулся и, продолжая бормотать ругательства себе под нос, достал из холодильника всё необходимое, с силой захлопнул дверцу. - А можно мне немного апельсинового сока? - Пошёл нахуй, Кента! НАХУЙ, СЛЫШИШЬ?! - взорвался Кацуки, больше не в силах сдерживаться. Но несмотря на то, как ему полегчало, он почти сразу пожалел о своей же грубости, так что в бешенстве схватил стакан из какого-то шкафчика, достал бутылку сока из холодильника, дошёл до стола и грохнул ими со всей силы. А после вернулся на кухню и ещё сильнее захлопнул ебаный холодильник. Послышался странный звук - блядский Кента хихикал. Вот же маленькое подобие человека, ещё немного, и я клянусь!.. Некоторое время они просто молчали. Кацуки сердито готовил всё, что только приходило ему в голову: тесто для блинчиков, омлет, болтунью, чай, рис, рыбу в бульоне, молоко для горячего шоколада, горку хлеба для тостов, масло и джем, бекон, варёное мясо - всё, что только могло оказаться в меню на сегодняшнее утро. Кента молча читал книгу, и с каждой страницей этого огромного тома его лицо мрачнело всё сильнее. Раздалось “Динь!“ и кто-то вышел из лифта. - Доброго утречка! - слишком бодро прокричала девчонка, и, обернувшись, Кацуки увидел её огромные руки и массивные ноги. Удивительно, как с этим образом сочеталась лёгкая, пружинящая походка, - Надеюсь, я не опоздала, а то у вас очень вкусно пахнет! Кента, не отвлекаясь от книги, слегка кивнул ей. - Доброе утро, Иида. - Да ладно, Кента, я же просила звать меня Тенмей, - передразнила она его. Одновременно с этим она подошла к нему, взъерошила его волосы и локтем облокотилась ему на голову, поворачиваясь к Кацуки с широкой радушной улыбкой, - Утречка, Бакуго. Вас всего двое? Кента кивнул. Бакуго отвернулся от неё, глухо простонав в ответ. - А, да, кстати, кто-то приходил, принёс ваши вещи, - пусто заметил Кента, - они возле двери. Не глядя, он указал в сторону телевизора (который был не возле двери), и мелкая девчонка хихикнула. - Ладно, ладно, ты погружён в чтение, уважаю, - она пошла в противоположную сторону, направляясь в сторону входа в общежитие, и, несмотря на то, что она исчезла из поля зрения Кацуки, несложно было догадаться о её местоположении - тихая мелодия раздавалась в тишине особенно отчётливо. Когда она вернулась, в массивных руках была ещё одна книга. - Честно говоря, я не помню, куда мы их забросили, когда прошли через портал, - радостно сообщил её голос где-то рядом с Кентой, - так что думала, что потеряла все ученики. - А тебе не всё равно? - рассеянно ответил Кента, - Иида же не оставит тебя из-за этого после уроков, разве нет? - Очень хороший вопрос, - усмехнулась она, - он либо купит мне новых, либо отругает за беспечное отношение к школьным принадлежностям. Кацуки остановился, и половинки головоломки с громким стуком сложились в единую картину. - Иида? - повторил он, оборачиваясь на Кенту, - этот Очкарик-ботаник - твой препод? Так вот, чего ты такой нервный рядом с ним. Кента поднял на него сердитые глаза и тихо пробормотал: - Он страшный. Ведёт у нас современную литературу. А ещё из-за того, что он знаком с нашими родителями, он следит за нами особо пристально. Кацуки цокнул языком и уставился на девушку в больших круглых очках. Где-то он уже видел эту самодовольную мину, но где именно - вспомнить не получалось. - Ну, он очень беспокоится о вас четырёх, - почти шёпотом ответила она, - Он думает, что был за вас в ответе, но не смог уберечь. - Что? - удивлённо вскинул брови Кента, - но… мы были уже за воротами школы, когда открылись врата, так что ответственность уже была не на школе, нет? Бигфут пожала плечами. - Как будто ему от этого станет легче. Это он сообщал вашим родителям о произошедшем, так что, разумеется, они все очень волнуются. А твой Отец и Мама Ханы шумели больше всего. - Неужели ты вообще не думаешь, что он разозлится на тебя за то, что ты прыгнула в воронку с Михо и Тойей? - Кента со вздохом уставился на свою ладонь. - Не, всё нормально, - фыркнула она в ответ, заправляя за ухо короткие волосы и поправляя очки, - он знает, что они ненормальные, так что я в этой компании в роли надзорщика. Он надеется, что я пригляжу за ними, позабочусь и уберегу от смерти, тюрьмы и иных неприятностей, улавливаешь? - Ага, - Кента усмехнулся, тоже поправил очки и продолжил читать. Бигфут повернулась к Кацуки и слегка улыбнулась. - Я прошу прощения, что прошу об этом, босс, но сохраните всю эту историю с “учителем Иидой” в секрете. Нельзя рассказывать о нашей реальности слишком много. И я знаю, что вы это прекрасно понимаете. Кацуки цокнул и раздражённо отвернулся. - Тц. Если вы не хотите, чтобы о будущем знали, то не надо об этом будущем рассказывать. Она хихикнула и начала читать свою книгу. - Вы - мужская версия Михо, - весело добавила она, - даже для родственников у вас слишком схожий сердитый взгляд. Помню, как познакомилась с ней на вступительных для поступивших по рекомендации. Она неслась, словно ураган, и даже я со своей причудой не могла её догнать. А потом она подошла ко мне и сказала: “О, какие большие чудные руки, смахнёмся?” - Михо никогда в таком контексте не скажет слово “чудные”, - оторвался Кента от книги. - А никто и никогда не пытался с точностью цитировать Михо, - хохотнула она, заставив Кенту усмехнуться. - Так вы с ней подрались? - Издеваешься? Я, стоящая между двумя лучшими школами для героев во всей Японии, должна была упустить свой шанс из-за какой-то придурочной? Я ещё даже не выбрала тогда, поступать мне в Юэй или в Шикецу! Шикецу. Всё встало на свои места. - Ты дочь той девчонки! - выпалил Кацуки, и только через миг вспомнил, что ему, вообще-то, насрать. Реально, по-настоящему насрать на то, как задрот-Очкарик умудрился уломать хоть какую-то девушку. Но с другой стороны, он хотел бы знать, правильны ли его догадки, а раз никого вокруг не было, то можно было не скрываться, - Та, Большегубая из Шикецу, которая говорила, как инопришеленка, и создавала иллюзии. Бигфут и Кента удивлённо уставились на него и переглянулись. - Знаешь, он очень-очень умный, - заметил Кента так, словно Кацуки был не в пяти метрах от его ожидающей расправы жопы, - я удивлён. Думаю, он даже может быть умнее Михо. - Честно говоря, я не ожидала такого, - добавила Бигфут, озадаченно оглядываясь на Кацуки. - Да идите нахуй, - простонал Кацуки. Зачем он вообще влез в это. В этот раз вся вина лежала лишь на нём и его блядском неуёмном любопытстве. - Эй, слушайте, я понимаю, что уже просила вас… - Если хочешь что-то там ещё побубнить о том, чтобы я не особо распространялся об этом, то побереги дыхание, - резко оборвал её Кацуки, чувствуя, как растёт внутри него раздражение, - вообще поебать на Большегубую и её сердечные дела. Просто хотел удостовериться, вот и всё. - О, да? Правда не заинтересованы? А мне казалось, что вы хорошие друзья, - надула губы Бигфут, - а вы знали, что мама Кенты все эти годы думала, что моя - шпионка Лиги злодеев? Она ей до последнего не доверяла, пока мы с Михо не стали лучшими подружками. - Для того, кто хочет, чтобы о будущем знали поменьше, ты удивительно болтливая, - процедил он сквозь зубы. Она хихикнула. Сзади раздался “Динь!”. - Она и правда похожа на него, - еле слышно усмехнулась мелкая в сторону Кенты, а из лифта вышли первые одноклассники. Кацуки громко вздохнул. Когда же это закончится… — - О. О, я поняла. Всё лицо - от корней волос до самой шеи, - залил горячий румянец. И когда Кацуки увидел, как Урарака осторожными, неловкими движениями направляется в сторону стола, даже не потрудившись хотя бы чуть-чуть открыть глаза, его дыхание участилось. Её вид наталкивал на мысль, что ещё немного, и она закроет глаза, окончательно проваливаясь в сон. И он мог бы переживать за то, что она сейчас просто грохнется ни с того ни с сего. Или, чтоб её, он мог бы рассердиться, что она продрыхла всё утро, оставив ему честь разбираться с готовкой завтрака для этих придурков. Да, мог бы, но единственная мысль от взгляда на неё - растрёпанную, заспанную, покачивающуюся из-за проблемы с равновесием, - вызывала в нём совершенно иные чувства. Так вот, как она выглядит, когда только-только просыпается. Он отвернулся от стола прежде, чем кто-то успеет заметить его состояние. Попытки привести мысли в порядок ни к чему не привели, ведь в его голове уже ебаный ураган, херова неразбериха, сопровождаемая гулким тактом сердца в ушах, и всё, блять, от мысли, что он мог бы самым первым видеть это лицо по утрам, мог бы прогнать весь её сон и заставить её волосы растрепаться куда сильнее… Стоп. Стоп-стоп-стоп, ради всего святого, просто, БЛЯТЬ, СТОП. Он схватил нож и принялся нарезать все попавшие под руку фрукты. И это несмотря на то, что он уже нарезал на весь класс 2-А. Да даже на класс 2-Б хватит, но он продолжал и продолжал крошить их, словно не замечая. Ему необходимо было чем-то занять руки, чтобы отвлечься от бомбы, разорвавшейся прямо позади. Да, надо быть поосторожнее с ножом, но лучше он отрежет себе палец, если это поможет ему прекратить представлять все эти странные действия с Ураракой - касания, объятия, поцелуи. - Доброе утро, Бакуго, - зевнула она прямо рядом с его плечом, и Кацуки подпрыгнул от неожиданности, совершенно не обращая внимания на взгляды и шепотки за столом. - Чё так поздно?! - рявкнул он, пытаясь излить свои чувства самым лучшим способом - ором. - Время десять утра… - простонала она, всё же приоткрыв глаза. Одной рукой Урарака почесала голову, и её пальцы запутались в коротких торчащих прядках. Второй она подцепила кусочек яблока. Кацуки впился в неё взглядом, и почувствовал, как его пальцы дрогнули от желания дотронуться до её волос и пригладить их. Или коснуться её ладони, чтобы почувствовать нежные подушечки кожей. Или чтобы провести кончиками пальцем по оставленным подушкой отметинам на её круглой розовой щеке. Как же это крипово, когда же это закончится. Он быстро отвёл глаза и крепче сжал нож, а его сердце заколотилось в груди так громко и быстро, что было бы странно, если бы она не слышала. - Хватит жрать всё подряд! - пробубнил он, и снова принялся нарезать фрукты, да так быстро, что кусочки яблок разлетались вокруг него каждый раз, когда лезвие стучало по доске. - Да чего ты вредничаешь? - буркнула она, надув губы, и огорчённо вздохнула, - Мне приснилось, что Исцеляющая Девочка отрастила мне волосы. И мне все говорили, что они очень красивые, гладкие и шелковистые. - Урарака, мы не будем снова это обсуждать, - отрезал он, и вся злость на секунду испарилась, - они отрастут нахер, так что харе ныть. На, - он сгрёб стопку тарелок, сунул ей в руки. Разряд тока пробежал по коже, когда её подушечки коснулись тыльной стороны его ладони, - сделай что-нибудь полезное для общества. Накрой на стол. Она снова зевнула, не возражая, и повернулась к притихшему столу, вовсе не обращая внимания на десяток любопытных глаз. Кацуки направился к столешнице, игнорируя Ленточное уёбище с его тупорылым насмешливым лицом и ухмылку Полудурка, забрал лист со списком и бегло пробежал по нему глазами. Ну, разумеется, Двумордый записал туда холодную собу - единственное, бля, блюдо, которое Кацуки не подготовил. Всё остальное, вроде, уже было, так что он удовлетворённо хмыкнул - рис, рыба, яйца, кому-то захотелось хлопьев, и почти всем нужны были чай и тосты. Лишённые воображения амёбы. Он поднял глаза и глянул на Урараку, которая шла как раз позади Кенты, и увидел, как она замерла, её невыспанные глаза внезапно расширились, и её руки ослабли - тарелки выпали. Сама она покачнулась, отклонилась в сторону и полетела головой вниз. Никто не успел понять, что происходит, как Стерва резко развернулась, вскочила на ноги, случайно опрокинув стул, и ухватила Урараку за руку. Рывок - Урарака в её железной хватке. Карие глаза встретились, и на секунду, на одну лишь жуткую секунду Кацуки заметил, как дикий, бурлящий ужас исказил лицо светловолосой фурии. И как только эта секунда прошла, страх сменился на ярость, гнев и отвращение. Стерва оттолкнула испуганную Урараку. - Эй, ты чё, вообще под ноги не смотришь? - прошипела она. А после посмотрела наверх на парящие под потолком тарелки, - И как это называется, а?! Если ты не можешь даже три ебаные тарелки поставить на стол, то сядь и не маячь, пусть этим займутся те, кто своими десятью пальцами делает хоть что-то полезное! Она сердито собрала все тарелки, вовсе не обращая внимания на растерянные лица сидящих за столом учеников 2-А и на ошарашенную Урараку, которая недоумённо почесала затылок, явно не понимающая, испытывать ей смущение за слабость, или злость за этот внезапный выпад. Кацуки отступил в сторону кухни. Он не хотел просто наблюдать, как какой-нибудь глупый прохожий, но и любопытство, чем же закончится этот диалог, не позволяло вмешаться. - Отпустить, - пробормотала Урарака, когда девушка собрала все тарелки, прокашлялась и натянула на губы улыбку, - Ты Бакуго Михо, да? Приятно познакомиться! Кента много о тебе говорил. Кента спрятал вспыхнувшее лицо в ладонях, делая вид, что погружен в книгу, а когда Урарака пересекла комнату, вздрогнул, чувствуя, как сестра прожигает его взглядом. - Вот как, - низко, угрожающе прошипела она. О да, это определённо была угроза. Стерва схватила стул, рукой подняла его, с громким хлопком её причуды поставив на ножки, и быстро обошла стол, швырнув каждому по тарелке, избегая взгляда Урараки. Холодно сквозь зубы она выдавила, - Мы ведь виделись вчера, Щекастая? Знаешь уже, кто я, так что нет необходимости в представлении. Урарака моргнула, явно не ожидая такой холодной реакции. Красавчик прочистил горло и повернулся к Бигфуту. - Полагаю, самое время продемонстрировать твою причуду, Иида? - видимо, это была попытка разрядить повисшую над столом неловкость. Деку сел рядом с Птицеголовым и Пряничным Человеком - как его, бля, Саро? Мато? Что-то такое… Сато? - а Очкарик подкатил инвалидное кресло с Лягушкой и сам уселся рядом с Клубничкой. Бигфут удивлённо уставилась на Красавчика, Четырёхглазый так резко повернулся к ней, что его очки съехали на кончик носа. - А, ну, - беззаботно согласилась она, насмешливо надув губы, - ладно, без проблем. Она раскрыла свои огромные ладони и положила их на стол, выставляя напоказ. Все наклонились вперёд, чтобы рассмотреть поближе - на них было по пять металлических колец, впаянных в кожу. Четыре располагались по сторонам, пятое, самое большое, оказалось в центре ладони. В центре колец было чёрное пространство, наверное, отверстия, и металл за счёт такого контраста ярко блестел в свете утреннего солнца. Девушка усмехнулась. - Боюсь, у меня не особо впечатляющая причуда. В ладонях и ступнях у меня двигатели, вот почему они такие большие. После её слов повисло короткое молчание, а Соевый озадаченно склонил голову набок. - И всё? Стерва фыркнула, закатила глаза и проворчала. - Нет, она просто ленивая жопа. Эти движки позволяют ей достичь невероятной скорости без отдачи. Двигатели на руках дают ей ещё и подниматься в воздух, а ещё ими можно неплохо так приложить в бою. - Не ленивая, - возразила Бигфут, подперев подбородок рукой, - просто ждала, пока малый люд представит меня. Стерва сердито глянула на неё и растянула губы в злостном оскале - она забрала тарелку, которую успела положить перед Бигфутом. - А как насчёт того, чтобы не есть сегодня, а, мелкая гадина? - Как-то не очень Плюс Ультра получится, родная, ведь завтрак - самый важный приём пищи, - ответила ей Бигфут, словно это был лучший, блять, аргумент на свете. - Говоришь так, будто это лучший, блять, аргумент на свете, - хохотнула Стерва. Чё за нах… - Спойлер, это не так. Или ты объясняешь, в чём суть твоей причуды, или ты сегодня голодаешь. - Ну кушать хочется. - Пожуй дерьма, Тенмей. Пожуй. Дерьма. - Ладно! - Бигфут закатила глаза, выпрямилась на стуле и поправила очки на носу, - И что вы хотите знать? - Я сказала, чтобы ты им рассказала, ленивая, жирная… - Какой скорости можешь достичь? - спросил Очкарик. Он так нервничал, что вытянулся по струнке, и двигал только головой, словно бревно неповоротливое бревно. Бигфут удивлённо посмотрела на него. Она явно не ожидала, что Четырёхглазый вообще заговорит с ней. - Эм… Ну, - она неуверенно улыбнулась, - зависит от использования рук или особых приёмов типа обратного ускорения. Без этого я могу поддерживать постоянную скорость около 75 миль в час. Во время спринта можно разогнаться до ста четырёх миль в час. С обратным рывком можно преодолеть расстояние трёх футбольных полей за несколько секунд одним прыжком. Если подключить руки, то можно даже не касаться ногами земли. Раздалось одобрительное "оооо". - Как долго держится твой Обратный рывок? Его можно и на ногах, и на руках активировать? А разница в размерах центрального двигателя и окружающих его как-то влияет на использование причуды? Как ты сохраняешь равновесие с такой скоростью? Как выглядит траектория твоего движения? - отчаянно размахивал руками Очкарик. Однако, в какой-то момент он понял, что пора бы уже остановиться, и слегка покачнулся. Положив руки на стол, он сжал кулаки, - прости, я ведь даже не представился. Кацуки закатил глаза и вернулся на кухню. Предполагалось, что он один из умнейших в этом классе, но в это же время этот придурок считает, что родная дочь не знает, как его зовут. Ладно. Предполагалось, что этот парень умный, но он хотел представиться своей дочери. Верно. Несмотря на то, что это выглядело довольно логично… что за бред. Кацуки достал тесто для блинчиков из холодильника и поставил на плиту сковороду, краем уха прислушиваясь к тому, что происходит за спиной. - Я… - Я знаю, кто ты, - со смешком перебила его Бигфут, - а насчёт твоих вопросов, что ж… Обратный Рывок можно использовать сорок секунд на руках и пятьдесят - на ногах. Если я со своим геройским костюмом, то этот приём доступен каждые десять минут за счёт охладителей. И да, размер двигателей действительно влияет на причуду, потому что центральный - самый мощный из всех пяти, - она указала на внутреннюю сторону своей ладони, - а баланс… ну, это всегда было очень сложно, но нужно сказать спасибо за помощь Придурочной. - Иди нахер, - привычно отбила Стерва, даже не оглядываясь, и направилась на кухню. Она закончила расставлять тарелки, но прежде, чем скрылась в проёме кухни окончательно, она обернулась на Урараку и резким жестом велела ей сесть на освободившийся стул. Кацуки, прищурившись, смотрел, как эта Бешеная приближается, а Урарака в это время, чуть поколебавшись, села рядом с Кентой, который продолжал прятать своё красное лицо под руками. - Где грёбаные стаканы? - рявкнула Стерва, даже не взглянув на Кацуки. - В ебаном шкафчике для посуды, - так же ответил он. Она закатила глаза и, наконец, посмотрела на него, как на дебила. - В каком именно? - А ты не хочешь, мать твою, попробовать открыть пару дверок, чтобы найти их самостоятельно, а? - зарычал он, подливая в пожар её гнева керосин, - Я тебе не папочка, чтобы всё за тебя делать! На секунду она замерла, пусто моргнув, и с её лица сошла тень злости, открывая болезненное замешательство - каждая испуганная округлая черта принадлежала Урараке. А затем он вновь увидел яростное, непоколебимое выражение, и, открывая один за другим ебаные шкафчики, она в гневе шептала сама себе: - И правда, ты мне не папочка. И слава богу. - Да, это база, - весело прощебетала Бигфут позади, большим пальцем указывая в сторону кухни, и они с Красавчиком залились смехом, - Бакуго - ненормальные! Кацуки и Стерва одновременно обернулись на коротышку и в унисон, совершенно синхронно рявкнули ей: - Нахер пошла! - и только после этого они повернулись друг к другу с одинаковыми яростными лицами - словно Кацуки стоял напротив зеркала. Весь стол взорвался хохотом. Кацуки цокнул, раздражение перекипало уже - и уж точно не успокаивал тот факт, что эта истеричка точно так же цокнула одновременно с ним, - так что он просто вернулся к блинчикам. Этим ублюдышам лучше позавтракать и свалить к чертям, потому что его и без того не бесконечное терпение было на исходе. - Извини, но можешь рассказать, как именно Бакуго… Михо помогла тебе с твоей причудой? - задал очередной вопрос Очкарик, пока остальные ржали с произошедшей между этой Стервой и Кацуки клоунадой. Бигфут заправила короткую прядь за ухо и поправила съехавшие очки. - Ну, как бы глупо это ни звучало, я никогда не думала о гимнастике и акробатике, пока она не предложила мне позаниматься. Ну, хотя, она скорее предложила сходить на боевые искусства, если точнее. И вы не поверите, как же мне это помогло улучшить контроль над причудой! Стало легче прыгать, бегать, подниматься на ноги. Я придумала несколько новых движений, и как будто передо мной открылся целый мир! Никогда не думала, что мои руки и ноги можно использовать, как оружие, но ведь так очевидно, что попадание раскалённым двигателем может нанести нехилую травму противнику! - она покачала головой и усмехнулась, - и ещё я не думала, что смогу летать. Я… Честно говоря, всегда подражала тебе и дяде Тенсею, так что руки я использовала обычно для дополнительного ускорения. А когда Михо об этом узнала, она сделала то, что у неё выходит лучше всего: она попыталась меня убить. - Что?! - Да почему вы все, блять, так драматизируете… - вздохнула Стерва, закатив глаза. - Михо, - серьёзно произнесла Бигфут, но почти сразу её тон смягчился, переходя в нежную улыбку, - ты выбросила меня из окна здания Полигона Бета. - Что?! - Четырёхглазый удивлённо смотрел то на неё, то на Стерву, и его голова забавно вращалась, как у робота со сбоем. - О, меня тоже! - вмешался Красавчик с глупой улыбкой. - И вы оба живы и здоровы, не правда ли? - раздражённо огрызнулась она и обошла стол, чтобы расставить стаканы. - Мне кажется, ты опять упускаешь самое главное, - заметил Красавчик. - Заткнись, Той-чан. Я же прыгнула с ней, разве нет? - Я-то не могу менять центр тяжести, так что меня тогда это не сильно успокоило. - Я бы тебе помогла в случае чего, дура. - О-о, как мило, родная! Вместо того, чтобы упасть и разбиться, я бы разогналась и влетела в какое-нибудь здание - я же именно так мечтала начать свою учёбу в Юэй! Спасибо моей дорогой подружке. - Вы, нытики, лучше бы сказали спасибо, а не хныкали, как дети малые, - выплюнула Стерва, проходя мимо Кенты - по пути она успела погладить его по голове. - Но не кажется ли тебе, что лучше было сначала попробовать на земле, а уже потом прыгать с десятого этажа? - приподняла бровь Бигфут. Стерва то ли фыркнула, то ли усмехнулась. - Ха! Это путь слабаков. Нужно научиться бегать прежде, чем сможешь ходить. - Мне не нравится возражать тебе, но, кажется, обычно всё ровно наоборот, - заметил Красавчик. - О, а Бакуго так же говорил! - захихикала Урарака, и сердце Кацуки внезапно подпрыгнуло, упало, сделало сальтушку и решило попытаться выбраться из груди любым возможным способом - одновременно с этим блинчик, который он переворачивал, едва не свалился с лопатки на пол. Кацуки быстро заглянул за плечо и увидел, как ебаная половина стола наблюдают за ней, причем часть ухмыляется, а другие смотрят с таким страхом, словно она сообщала, как гуляла с маньяком. Бляяя. Ну, конечно, она же просто не может промолчать и позволить всей этой истории кануть в небытие. - Вот как, - Киришима хихикнул, и Кацуки попытался всеми своими силами дистанционно убить его. Ах ты, мелкая подзаборная предательская шавка, если ты скажешь ещё хотя бы слово!.. - А когда это было? Киришима повернулся к нему, их взгляды пересеклись, и в ответ на его самодовольную ухмылку Кацуки одними губами произнёс: “пизда тебе, дружище.” - Нихера ты не шаришь, Той-чан! - слишком громко воскликнула Стерва. - А что потом? - Очкарик, очевидно, был встревожен, - Ни один учитель не остановил её? Ты же чуть не пострадала! - Да блин, она бы не пострадала! - раздражённо рыкнула та. А Бигфут усмехнулась и с мягкой улыбкой посмотрела в её сторону. - А потом я полетела. И это было лучшее, что я делала в жизни. Просто… - она откинулась на стул и развела руки в сторону, закрыв глаза, - никогда раньше не чувствовала себя такой свободной. И не могла поверить, что никогда даже не задумывалась об этом, - она открыла глаза и со смехом положила руки на стол, - и мы с Тодороки некоторое время пытались понять, что у неё там в мозгах. Это было ещё на первом году обучения, когда он поделился своим травмирующим опытом. Ой, у нас был целый блокнот с записями! - О, реально? - Каминари выглядел так, словно наконец-то справился с отчаянием, охватившим его от этих новостей, - а он у вас с тобой? - Неблагодарные мелкие гады, - пробормотала Стерва, возвращаясь на кухню. - Нет, она узнала о нём, - вздохнула Бигфут. - И отправила его в космос, - добавил Красавчик, - он сейчас летает где-нибудь рядом с луной. - С ней неинтересно! - заключила Бигфут, заложив руки за голову. - Пошли нахер! Просто… просто… ПОШЛИ НАХЕР! - они захихикали в ответ на её злобное возмущение. - Нет, серьёзно, надо что-то делать её контролем гнева, - произнёс Красавчик, и вместе с Бигфутом они уставились на Стерву - она раздражённо ходила по кухне, открывала и закрывала дверцы шкафчиков прямо перед лицом Кацуки, заставляя его медленно (быстро) но верно (бля) выходить из себя. - Может, прекратишь?! - наконец взорвался он, когда Стерва хлопнула очередным шкафчиком, - ты совсем тупая, или твоей извилины не хватает, чтобы найти две ебаные ложки и одну блядскую кружку????? - Ты чё нахуй вякнул?! - рявкнула она в ответ, видимо, не ожидая, что Кацуки вообще осмелится с ней заговорить, а, тем более, в таком тоне, - Слушай сюда, подонок, мне насрать, что тебе там нащебетал Кента, но ты не мой отец. Так что не думай, что можешь своим длинным острым языком что-то мне тут выговаривать, и засунь его себе в жопу! - А мне, по-твоему, не похер, кто я тебе? - заорал он в ответ. Ярость взяла над ним верх, достигнув своего предела. Она, словно лава, не помещающаяся больше в вулкан, взорвалась, обжигая перенапряжённый мозг, - Ну, у меня для тебя есть новости, сопля, мне похер! И скоро ты исчезнешь отсюда, а я продолжу жить, как и жил всегда. Не знаю, кем ты себя возомнила нахуй, но ты, видимо, не знаешь меня, если думаешь, что можешь просто так влезть мне под руку и орать мне в лицо, так что у тебя есть ровно три секунды, чтобы съебаться, или получишь то, о чём так умоляла вчера! Он опустил сковороду, расправив плечи, глядя на бешеную девку, которая опустила голову, словно бык, готовый к нападению. Эта мелочь уж точно не имела ничего общего с Кентой. Пока пацан благоразумно не бесил его - во всяком случае, слишком сильно, - эта психованная болт клала на все рамки дозволенного. - Эй, не начинайте! - закричал Кента, и в его голосе слышалось отчаянное беспокойство. - Заткнись, Кента! - рявкнули они одновременно, снова вызвав взрывы смеха - и ещё больше распалив гнев друг друга. - Ой, ты реально хочешь этого, Папашка? - рыкнула она, и изломанная ухмылка скривила её губы, - Потому что учителей тут нет, остановить нас некому! Не плачь потом, когда я тебя разнесу в пух и прах. Лицо Кацуки исказилось от ярости. - Бакуго, забей, ты ещё не приготовил нам завтрак, - нахмурился Киришима. Он уже поднялся с места, чтобы встать между ним и Стервой, но Кацуки, не отрывая взгляда от этой светловолосой высокой, как и он сам, бляди, настойчиво посоветовал: - Не лезь, Киришима! - Бакуго, - позвала Урарака, заставив его сердце замереть. Он неохотно повернул в её сторону голову, наблюдая, как она поднялась с места, - ты и так влип, не усугубляй. - Ха? - фыркнул он невесело, - Опусти-ка свою задницу на стул, ты не хочешь вмешиваться. Лицо Урараки дрогнуло, её взгляд потемнел от ярости - и в тот же момент на Кацуки нахлынула лавина, едва не сбив его с ног. Воспоминания о её безумных, точно таких же глазах всего пару дней назад во время их драки, о её движениях и ранах, с которыми он провёл целую ночь. К этим мыслям внезапно добавилась ещё одна - о том, как же схожи их со Стервой лица, особенно сейчас, с этой затаённой, мрачной угрозой, и теперь в его голове вместо какой-то ерунды снова был бесконечный, леденящий душу полёт, приближающаяся земля и… всё то, что он так хотел навсегда забыть, выдворить из своего сознания. Кацуки почувствовал, как гаснет его гнев, тает, словно лёд на солнце. Под одним единственным сердитым взглядом Урараки он, кажется, протрезвел. - Нет нужды быть таким грубым, Бакуго, - в это же время холодно произнесла она, - я просто хотела помочь. Ты же сам говорил, что… О нет. И она свалилась на пол. - Уравити! - в ужасе ахнул Кента. Пинки и Невидимка, чтоб их, захихикали, а Бигфут и Пряничный Человек встали, чтобы поднять Урараку. Видимо, Кента не особо думал (вообще в принципе) и развернулся, чтобы спрыгнуть к ней со стула, - Ты в пор… О нет. Он схватился за бока и, болезненно поморщившись, упал на пол. - Вы все, что, издеваетесь?! - взревел Кацуки. - Что там, нахер, происходит?! - одновременно с ним заорала Стерва. Она застыла на месте и впилась взглядом в глаза Кацуки, но тот безумный огонёк в глубине её тёмных зрачков уже исчез. Цокнув языком, Кацуки вышел из кухни и направился к этим двум недоразумениям, которым, по какой-то причине, повезло выжить несмотря на теорию эволюции Дарвина. - Тебе же чёрным по белому сказано было не рыпаться! - рявкнул он на Кенту, который уже успел встать на колени и, обхватив себя руками, тяжело дышал, - А ты… Нельзя было просто спокойно посидеть на жопе ровно? Вам обоим! Не так сложно! Он схватил Кенту за плечи и рывком поднял его на ноги. Красные глаза широко раскрылись. - Ой бля, - прошипел он, оскалив от боли зубы. Стерва остановилась, как вкопанная, ошеломлённо уставившись на брата. - Ты только что… - её лицо внезапно просияло, и она сделала к нему ещё два шага, чтобы взъерошить и без того торчащие в беспорядке волосы, - ты проматерился, Кента? Нам придется сделать ещё и для тебя баночку с ругательствами! Ой, вот Мама узнает - расплачется! Она коротко рассмеялась, но на секунду на её лице промелькнула болезненная печаль - и её улыбка всего на миг показалась несчастной. Но всего миг - потом она вздохнула, снова возвращаясь к холодному, непроницаемому выражению лица и обернулась к Урараке. - Щекастая, ты что, даже на ногах стоять не в состоянии? - Пряничный Человек уже усадил её на стул, который любезно отодвинула Бигфут. - Я не виновата! - огрызнулась Урарака, то ли смущённо, то ли раздражённо, а затем протянула руки и закатала рукава своей желтой уродливой кофты, выставляя напоказ темнеющие синяки, - постоянно теряю равновесие и падаю! Не могу контролировать это. Встаю, думаю, что всё нормально, а уже через секунду мир начинает вращаться, и я натыкаюсь на стену - но это не стена, а пол. Опять. Она надула щёки и сердито фыркнула - от этого её короткие волосы смешно подпрыгнули. Кацуки притворился, что очень занят усаживанием Кенты на стул, чтобы скрыть своё лицо от всех. Эту дурацкую обиду на самого себя за то, что в очередной раз посчитал её чертовски милой. Урарака хитро глянула на Стерву. - И у меня есть имя - Урарака Очако. Не нужно прозвищ. Краем глаза Кацуки заметил, как дёрнулось лицо Стервы. - Ещё одно движение, и я тебя привяжу, - тихо пригрозил он Кенте. Мелкий кивнул, его тяжёлое дыхание никак не приходило в норму, а лицо и губы побледнели. В это время Стерва внезапно глубоко и спокойно вздохнула. Она схватила чей-то пустой стул и поставила его рядом с местом Очкарика. - Тенмей, махнёмся местами. Бигфут вздохнула и надулась. - А ты ничего не забыла? - Встань, - уставилась на неё Стерва. - Попробуй-ка ещё раз. - Ха-а, - она вздохнула и закатила глаза, - Пожалуйста. - О, ну да, так уже лучше! - улыбнулась Бигфут и спокойно села рядом с нервничающим Четырёхглазым. Большая часть одноклассников уже не обращала внимания на происходящее - они болтали и смеялись, обсуждая то спортивный фестиваль, то родительский день. Стерва села рядом с настороженной этим пересадочным балаганом Ураракой и, скрестив руки на груди, широко расставила ноги. - Ладно, - она вздёрнула подбородок, смотря сверху вниз, - итак. У-ра-ра-ка. Кацуки уставился на них и скорее почувствовал, чем увидел, как съёжился Кента. Урарака несколько секунд смотрела на блондинку, ожидая продолжения, но когда его не последовало, откликнулась: - Что? - Ну, - Стерва пожала плечами и ответила так, словно это её донимали разговорами, - мне нечего сказать. А тебе? Красавчик напротив них прикрыл ладонью лицо, скрывая смешок. Кента ссутулился и покраснел. Че происходит? - Я… эм… - Урарака посмотрела на Кацуки, затем на Кенту, - да не то чтобы… мне… ну, тоже нечего. Стерва цокнула языком. - Тц. Какое разочарование, - она ещё сильнее сузила глаза, наклонилась вперёд, поставив руки на колени, и остановилась лишь тогда, когда их с Ураракой лица разделял лишь десяток сантиметров. - Михо, что ты делаешь? - пискнул Кента. Как же он хотел, чтобы это закончилось, просто по лицу видно. - Эм.. я… тебе что-то нужно? - неловко переспросила Урарака. - Уууугу, - Стерва ещё раз пристально вгляделась в неё, - но мне нет смысла говорить с тобой об этом сейчас. Ты не сможешь мне противостоять, так что я просто раздавлю тебя. Как букашку. Урарака моргнула. И внезапно облегчённо вздохнула. - А! Ты хочешь сразиться! А я-то гадала! - она тихонько рассмеялась и с вызовом усмехнулась Стерве в лицо, - Ладно. Давай, Михо! В этот раз озадаченной выглядела Бешеная. - Ты не против? - недоверчиво повторила она, откидываясь назад, и снова скрестила руки на груди, - но ты же понимаешь, что у тебя шансов ноль против меня? Я - третьегодка, моя причуда сильнее, а ты восстанавливаешься после травмы. Я не делаю поблажек, вкуриваешь? Урарака рассмеялась - видимо, её такое не впечатлило. - Ну, если ты и правда дочь Бакуго, то я не сомневаюсь в твоих способностях. Но, как старшая, я не имею права отступать, да? Только дай мне немного прийти в себя, скажем, до конца дня. Моё равновесие немного устаканится, и мы с тобой поспаррингуем. Как тебе? И она улыбнулась ей своей фирменной улыбкой а-ля “я-скоро-начну-блевать-радугой”, вот только на этот раз Кацуки вместо отвращения почувствовал, как в груди стало горячо, и ебаные бабочки, чтоб они сгорели все нахуй, щекочут его сердце. Да какого черта ты… - Не МОЖЕТ БЫТЬ! - взвизгнула Пинки, яростно хлопнув ладонями по столу так, что зазвенели тарелки и стаканы. Кацуки вздрогнул, почувствовал, как вспыхнуло лицо. Неужели, спалился? Он обернулся, и облегчённо понял, что она обращалась к Красавчику. - Нет, серьёзно, - весело ответил он, - они у меня в сумке. - А, кстати, наши сумки принесли, - ответила ему Бигфут, махнув рукой в сторону входа, - они там. - Тогда покажите! - завизжала ультразвуком Невидимка, её одежда запрыгала по полу, - Хочу посмотреть, КАК ЖЕ Я ХОЧУ ПОСМОТРЕТЬ НА НИХ!!!! - Что у вас здесь? - спросила Урарака, наклонилась, и дебильная старая кофта отвисла, открывая внушительное декольте. Кацуки отступил на шаг, позволяя Стерве пройти мимо него на кухню, и сам последовал за ней, пока его лицо совсем не взорвалось. Он засунул вспотевшие ладони в карманы штанов, вытер и глубоко вздохнул, пытаясь унять бешено бьющееся сердце и отогнать безумные мысли, носящиеся по голове в такт стучащей в ушах крови. - У него есть фотки! - ответила Пинки, в нетерпении подпрыгивая на месте, - их фотки! Где они маленькие… с родителями! Сердце Кацуки на секунду остановилось. И снова забилось с бешеной скоростью. - Чё?! - Красавчик удивлённо уставился на него, - Ты серьёзно покажешь им? А тебе не надо держать ебаное будущее в секрете?! Красавчик пожал плечами. - Покажу им только то, что они и так знают. - Зачем ты с собой носишь фотографии? - удивилась Бигфут, поднимаясь с места. - Люблю, когда значимые для меня вещи всегда под рукой, - просто ответил он. - Чушь собачья, - фыркнула Стерва, вернувшись с кухни с кучей тарелок, - ты их носишь с собой, потому что Шотто-сан их носит с собой. Брови Двумордого дрогнули, стоило ей произнести его имя. - Будь добра звать меня Тодороки, Бакуго, - тихо и холодно сказал он. Стерва повернулась к нему и, неожиданно для всех, одарила его такой же милой ослепительной улыбкой, как и Урарака совсем недавно. - Нет, я буду звать тебя Шотто-сан. Я всегда тебя так звала, а знаешь, почему? - она рассмеялась, и Половинчатый не успел ей ничего ответить, как она продолжила, - потому что это смесь “Шото” и “Ото-сан”! - она снова весело захохотала, будто вспомнила что-то очень смешное, - я провела с тобой половину своей жизни. В три года я ходила и говорила всем вокруг, что у меня два отца! Думаю, у всех вокруг останавливалось сердце… Знаешь, я дочь, о которой ты так мечтал, но которой у тебя не было. Она с важным видом кивнула. Красавчик фыркнул и сложил руки на груди. - Он не хотел никаких дочерей… Ему не нужны никакие дочери. У него есть мы, и этого более, чем достаточно. - Продолжай убеждать себя в этом, Той-чан, - хихикнула она, а затем повернулась к Половинчатому и одними губами прошептала: “ты любишь меня больше всех!”. Кацуки сердито посмотрел на Двумордого, а тот уже смотрел на него. Как это, вашу мать, они так сблизились, что его дети называли этого придурка своим вторым отцом?! - Ну, может я тоже любимчик у твоего отца, а ты просто этого не знаешь, - добавил Красавчик, вздёрнув подбородок. - Неа, его любимец я, - буркнул Кента. Видимо, ему такая ситуация не нравилась, - Я его сын, это место уже занято! Я любимец. Единственный. Незаменимый. - А тебя это вообще не касается, мелочь пузатая, - игриво ответил ему Красавчик с дразнящей улыбкой, - он очень меня любил, когда мы были детьми. Я даже был первым братом Бакуго! А потом появился ты… - он цокнул языком и драматично покачал головой, - …и я стал никому не нужен! Стерва закончила расставлять посуду и треснула его по затылку. - Хватит лезть к моему младшему брату, тупица. Кента весело хихикнул, а Клубничка и Ваниль уставились на него. - Что там с фотками? - сердито воскликнула Невидимка. - А, точно. Иида, где сумки? - Я сейчас принесу, - ответила Бигфут, проходя мимо него и Стервы. Красавчик проводил её взглядом, и смотрел он явно дольше, чем было необходимо. Стерва толкнула его в бок локтем, и, когда он глянул на неё, почти беззвучно произнесла: “Иди”. Паника отразилась на его идеальном лице, и он судорожно тряхнул головой - “Нет!”. Она сердито посмотрела на него, её глаза расширились от возмущения. И одними губами она повторила с нажимом: “Пошёл. Живо.”. И он ответил ей ещё одним решительным и стойким “Нет.”. - Если ты сейчас… - прошипела Стерва, схватив его за футболку и попыталась подтолкнуть к двери, но он вывернулся, умудрившись при этом обхватить её сзади за шею. Она рыкнула и резко ударила по его локтю, ослабляя захват, и затем, повернувшись к нему лицом, подняла ладони на уровень глаз. Он вздрогнул, и огромный ледяной щит за секунду разорвал с громким треском его футболку - он успел ровно за мгновение до того, как Стерва запустила свою причуду. - Какой же ты медленный, Той-чан! - тихо возмутилась она. - А ты слишком самоуверенная, - ответил он стряхивая лёд с волос и плеч, - в следующий раз твоя ошибка обернется моей победой. - Мечтай. - Одежда! - завизжала Звукачка, словно никогда в жизни не видела обнажённого человеческого торса. - Уже, - ответила Яомомо и вскочила со стула с готовым комплектом одежды. Видимо, она готова была создавать одежду для Красавчика весь божий день. - Какие вы энергичные, - рассмеялась Мина, - прямо как вы с Бакуго, да, Киришима? - Ты хотела сказать, Эйджиро, да, Ашидо? - насмешливо ответил ей Соевый. - Нет-нет, Киришима в самый раз, - невозмутимо хмыкнула она, а Киришима растерянно почесал затылок, желая сохранить самообладание. - Эй, Тодороки, а где… Что тут происходит? - Бигфут остановилась в проходе и сначала посмотрела на порванную одежду Красавчика, а потом на покрытую кусками льда Стерву. Оба вздрогнули, - Ало, меня не было пять секунд! А вы уже успели подраться?! - Не стоит беспокойства, - ответил Красавчик, устроившись на голове Стервы локтем, словно она была ебаным подлокотником. - Весь кампус Юэй - не место для демонстрации своего дурного поведения, придурки, не позорьте школу своими необдуманными поступками! - ого, её очки сверкнули точно так же, как и у Четырёхглазого, удивительно. - Ну, что сказать… ты же знаешь нас, мы любим время от времени хорошенько… - Стерва с широкой ухмылкой ударила кулаком Красавчика в рёбра, - …побуянить. Он издал приглушённое “ух”, но улыбка с его губ так и не сошла. Он вздохнул и напряжённым голосом выдохнул: - Во внутреннем кармане моей сумки тёмно-бордовый альбом. Тот самый. - Поняла. И хватит. Драться. - она развернулась, - ребята, вы же не дети. Когда она скрылась из виду, Красавчик с силой ударил Стерву локтем по голове, оттолкнув её, а она попыталась пнуть его в живот. - Грёбаный трус. - О, нет-нет-нет, Михо, не тебе меня судить! - презрительно фыркнул он, - А давай в следующий раз, когда рядом пройдёт Блондинчик, ты скажешь хотя бы два слова без запинки? И вот после этого разберёмся с моей ситуацией, м? - он вздохнул и повернулся к Яомомо с ласковой улыбкой, его голос смягчился и наполнился теплом, - спасибо. Красавчик стянул через голову то, что осталось от предыдущей вещи и бросил в ту же кучу, что и предыдущую. - Пошёл нахер, Той-чан! - прошипела она. Её круглые щёки покраснели, - да это совсем другое! - Ты-то моя хорошая, просвяти-ка, чем же отличаются наши с тобой проблемы? - он скрестил руки на груди и склонил голову набок с язвительной насмешкой. - А что за Блондинчик? - спросила Невидимка. Пинки вместе с ней наклонилась к столу за очередной сплетней, - Что за персонаж? - Да так, один парень, в которого она втрескалась в начальной школе, - хохотнул Красавчик, и отскочил - за долю секунды, что чудом спасло его от сильного болезненного удара, - а что? Разве не правда? - Нашла! - объявила Бигфут, торжественно демонстрируя всем тонкий маленький альбом. - Бакуго, - позвал Двумордый, и Кацуки оторвался от представления, где Стерва играла главную роль. Он хмуро уставился на Половинчатого, - Когда ты приготовишь нам завтрак? Уже довольно поздно, и, думается мне, Айзава будет недоволен, если ты не можешь выполнить даже одно-единственное его поручение. Тем более, что к большей части из нас скоро приедут родители, а общие комнаты не прибраны. Когда планируешь этим заняться? Кацуки почувствовал, как кровь закипает в венах, и потребовалось собрать все свои силы, чтобы не взорвать этому гандону лицо. - Вот же еб… - Давайте сначала на фотографии посмотрим, а уже потом позавтракаем, - нетерпеливо бросила Невидимка, - хочу-хочу-хочу! - Ладно-ладно, - Красавчик забрал из массивных рук Бигфута альбом и пролистал пару страниц, - не это… не это… Ммм, нет, наверное, эту тоже нельзя… о. Он вытащил фотографию и положил её на стол, но не успел никто увидеть, что на ней, как Пинки схватила её и приклеилась с Невидимкой к ней. - Оооооооооу, - произнесли они в унисон, словно уже таяли от увиденного, и Пинки пискнула: - ну что за милашки! Смотри, Киришима! - она передала карточку Киришиме, за ними внимательно наблюдали Соевый и Долбанутый. - Хана, это ты? - Киришима широко улыбнулся. Дикобразиха наклонилась поближе и кивнула. - Ага, Хеллоуин. по-моему, первый, который мы провели с Кентой и близнецами. Мне очень нравился этот костюм! - она забавно хихикнула. Киришима передал фото Пикачу и пустил её по кругу. - А как давно вы знакомы? Дикобразиха на миг задумалась. - Ну, с близнецами мы с самого детства тусили, потому что проводили много времени у дяди Шото, - вместе с Двумордым удивился еще и Киришима. “Дядя”? - с Кентой мы тоже иногда играли, но он был таким застенчивым, так что никогда от родителей не отходил. Мы нормально познакомились, когда его перевели, и он в середине третьего года средней школы пришёл к нам. - В середине года? - удивилась Звукачка. Она трогательно улыбнулась, когда посмотрела на фото, - а почему только в середине года перевели? Кента вскинул голову, его глаза расширились от паники, но, видимо, близнецы этого не заметили. - Ну, над ним в прошлой школе издевались и… - ТОДОРОКИ! - рявкнул Кента так неожиданно, что Урарака и все, кто сидел рядом, подпрыгнули от неожиданности. Кацуки хмуро перевёл глаза на парня, складывая всю полученную информацию и те проблески странного поведения, которые он заметил за Кентой до этого, в одну картину. - Кента, над тобой издевались? - с беспокойством спросил Деку - ебаный Деку, ну разумеется, он, как никто другой, чувствовал необходимость влезть в это. - Не хочу это обсуждать, - раздражённо ответил Кента, ссутулившись на стуле. Он втянул голову в плечи, выглядя так, словно хочет кого-нибудь убить, и проводил большим пальцем по ладони нервным жестом. Стерва взяла на кухне чудом уцелевшее от техасской резни Кацуки яблоко и кинула его в сторону Кенты. Когда тот его поймал и перевёл на неё озадаченный взгляд, она беззвучно прошептала ему “прекрати”. Кента вздохнул и откусил от яблока кусок. - Ну, короче, - продолжила Дикобразиха, кинув свирепый взгляд в сторону Клубнички - благо, тому хватило совести виновато опустить глаза в стол, - мы тогда подружились и все вместе готовились к вступительному экзамену в Юэй. - А вы тоже поступили по рекомендации? - спросил Соевый. Ваниль покачал головой. - Мы с Хиро ленились, так что у нас были не особо высокие результаты в средней школе, и этого не хватило на рекомендацию. У Бакуго просто было плохо и с оценками, и с посещаемостью в конце второго и начале третьего года из-за… ну, скажем так, смягчающих обстоятельств, а Хане нельзя было. - Что? Почему это? - Пинки нахмурилась. Дикобразиха вздохнула, недовольная тем, как диалог свернул не в ту сторону. - Потому что школа не хотела создавать видимость поощрения определённого вида поведения. И если Пинки не поняла, то Киришиме не нужно было повторять дважды. - Потому что твои родители не состоят в браке? - тихо спросил он, и его глаза смотрели с таким отчаянием, словно он надеялся, что она отрицательно покачает головой и выскажет какую-нибудь другую, совершенно пустяковую причину. Дикобразиха пожала плечами. - Ну, никто и не ждал, что они согласятся дать мне рекомендацию. Уже то, что я там училась, было чудом - то, что я хоть куда-то поступила! В начальной школе я не посещала занятия, потому что перед родителями все двери были закрыты. Даже в детский садик меня не смогли устроить. Тяжёлое было время. - И как вы справились с этим? - спросила Яомомо. Она и сочувствовала, и не могла скрыть осуждения. - Забавно, что именно ты меня об этом спрашиваешь, - улыбнулась Дикобразиха, - не знаю, что вы там друг другу наобещали, но благодаря какому-то там вашему договору с моими родителями, меня учил Дядя Шото - с самого детского сада и до конца начальной школы. Все взгляды обратились к ошарашенному располовиненному лицу. - И когда подошло время идти в среднюю школу, мои родители искали, куда меня примут, несмотря на обстоятельства, и снова ничего не нашли. Никто не хотел брать меня, и теперь у них был прекрасный повод отказать - я не получала “структурированного” образования. Поэтому мой отец пришёл к вам и умолял вас вмешаться, и… - она легко рассмеялась, - вы показали моим родителям школу, где учился Тойя. Туда же должны были поступить близнецы. И вы поддерживали меня - никто из руководства тогда не смел сказать слова против, учитывая, каких блестящих успехов достиг Тойя и как сильно они хотели ещё одних Тодороки. В течение всего дня ты лично намёками давала им понять, что никуда им уже не деться, и если не поступлю я - не поступят и близнецы. Дикобразиха радостно улыбнулась ошеломленной Яомомо. Урарака рассмеялась, глядя на фото. - И вот так я поступила в одну из престижнейших средних школ Токио. - Ага, а ты думала! - фыркнул Клубничка, сложив на груди руки с высокомерной ухмылкой, - Никто не говорит “нет” Креати. Пока они болтали, до Кацуки дошла фотография. С карточки на него смотрели четыре малыша - все в костюмах. И какими бы мелкими они ни были, невозможно было не узнать их. Чип и Дейл словно приклеились друг к другу, оба в идентичных комбинезонах, до ужаса походящих на костюм Деку. Девочка улыбалась и тянула свои крошечные ручки навстречу фотографу, её крошечные рожки - Дикобразиха! - выглядывали из чёрной копны детских локонов, а синий костюмчик - точная копия костюма Половинчатого. На земле рядом с ними сидел очень, безумно круглый, розовощёкий Кента. Он выглядел сонным и напуганным, в его руках был пустой пакет для конфет, а темная одежда - мини-версия костюма Урараки. - Ты, мать твою, серьёзно? - прорычал Кацуки и поднёс фотку к лицу Кенты. Кента взглянул на картинку и мягко улыбнулся. - А что? Это мой любимый комбез, и я ходил в нём постоянно. Я спал в нём, ходил в магазин, ходил в парк… - Ага, да, мысль уловил, - сердито огрызнулся он. - Бакуго, не ревнуй, думаю, что у него когда-то и твой костюмчик был, - рассмеялась Урарака. - Не, не было, - ответил Кента, снова уставившись на Урараку с таким обожанием, словно она была его собственным персональным солнцем, - ведь ты всегда была для меня самой лучшей. Кацуки закатил глаза и бросил фотку тому, кто стоял ближе всего. Мелкое трепло. - Боже, Мина, смотри! - пропищала Невидимка, указывая на другую фотографию. Пинки выглядела так, словно собственноручно отказалась от части своей жизни. Красавчик продолжал пускать по кругу карточки, и уже пять штук успели пройти половину стола. Пинки взглянула на фото, и её поблекшие глаза округлились. - Это?.. Что?.. К… Как?! - Вообще без понятия! - А дайте-ка глянуть? - попросил Киришима, и его глаза тоже округлились, - Ого, какого хрена, Бакуго? - Чё тебе? - раздражённо плюнул Кацуки. Киришима посмотрел сначала на него, потом на фото, потом снова на него, потом снова на фото, и только после этого, наконец, передал её дальше. - Ну… э-э… Ты изменился - нечего сказать. Кацуки получил следующую фотографию, на которой Красавчику было лет пять или шесть, он был в костюме вампирёныша и прятал под плащом братьев. Все они смеялись. Он пожал плечами и отбросил фотку в сторону. - Так-так-так, похоже, кое-кто вырос из своего вечного ”злобно-подросткового” амплуа, - произнёс насмешливо Соевый. Пикачу расхохотался. Урарака протянула к центру стола фото, которое держала в руках. - А это кто? - она указала на светловолосого парня. И под аккомпанемент смеха тодорочьего идеального отродья щёки Стервы снова покраснели. - Не твоё собачье дело! - Это Блондинчик, - ответил за неё Красавчик, - он старше нас на два года, а в том году присоединился к нам на праздниках со своими родителями. - Это как будто не настоящее имя, - задумчиво произнесла Урарака, взглянув на фотографию, и, склонив голову, она добавила: - как будто кого-то мне напоминает. Она нахмурилась и украдкой взглянула на Долбанутого, а затем быстро передала фото Кацуки, сдерживая улыбку. “Да,” - подумал Кацуки, - “определённо кого-то напоминает.” Блондин стоял между мелких версий Стервы и Красавчика, причём последний счастливо улыбался. Зато мелкая Истеричка выглядела так, словно её приговорят к расстрелу, если она не будет самым злым человеком на планете. Всё лицо и руки у нее были в пластырях и царапинах, а светлые волосы растрепались и торчали так, словно минимум неделю она бегала по лесу. Лицо у нее было такое же круглое, как у Кенты, но красное, а в огромных карих глазах отражалась смесь напряжения, паники и гнева. Костюм на ней - пародия на Киришиму. Клыки на его маске сделали длиннее и ярче, и вот они заняли половину её лица. Тот парень между ними… он выглядел достаточно весёлым, его руки лежали на плечах обоих, а на светлых волосах чёрным росчерком виднелась молния - не как у Пикачу, но, очевидно довольно схожая. Он выглядел спокойнее, чем Долбанутый, а чёрные глаза лучились искренним счастьем. Невозможно было не понять, чей он сын. Кацуки тоже посмотрел на Долбанутого. Ну конечно, этот тупица не то, что на фото - он бы и в реальности, если бы перед ним поставили ребёнка, не признал бы. Невольно Кацуки взглянул на Урараку - то ли обеспокоенную, то ли злую. Ну, да, здесь есть ещё одна точно такая же, не замечающая того, что маячит перед носом. Буквально. - Ой, как мило! - прощебетала Урарака, увидев следующий снимок, - Смотри, Бакуго! Его сердце пропустило удар. Слишком опасно было слышать, как она зовёт его к себе ближе. Дрожащий от едва сдерживаемой злости - на себя, придурок, - он сел на пустое место рядом с ней, где сидела Бигфут, и посмотрел на фото. Стерва кричала - у неё не хватало двух передних зубов, - а за ней пара взрослых ног. Рядом был Красавчик. Он смотрел со страхом и удивлением. Позади него на корточках сидел повзрослевший Двумордый, набрасывая на маленькие плечи огромное пальто. Волосы у него были короче, зализаны, а в уголках глаз виднелись морщинки. С какой-то странной эмоцией он смотрел в камеру. - Тодороки, ты такой настороженный! - звонко рассмеялась Урарака и передала снимок Двумордому. Так вот, кому Кацуки всё это время скидывал фотки. Если до этого было немного насрать, то теперь злорадство от такой детской пакости приятным бальзамом легло на его избитую трудностями дня душу. - Это было как раз перед тем, как меня похитили, - пояснил Красавчик, с довольной улыбкой взглянув на карточку, - думаю, уже тогда были какие-то волнения, потому что вокруг нас уже усилили охрану. Урарака ахнула, и Кацуки снова взглянул на неё. Секунду он смотрел на её профиль: милый изгиб носа, блеск карих сияющих глаз, румянец на щеках - красота и гармония её лица завораживали. И от этого сердце болезненно сжалось. А когда она повернулась к нему, когда её большие глаза пересеклись с его, карамельными отблесками отражая падающее солнце, дыхание перехватило. - Смотри, Бакуго! - её слова, как ни странно, вернули его с небес на землю. Он послушно перевёл взгляд на картинку… - ЧЁ ЗА ХЕРЬ?! - весь стол взорвался. Он выхватил фотографию из её рук. Хеллоуин закончился, из-за тёплой одежды создавалось ощущение наступившей зимы. Сбоку сидела Яомомо, на её руках лежали спящие близнецы, а она счастливо улыбалась в камеру. А с другой стороны стоял… Сам Кацуки. Только старше, и вообще другой. Волосы короче, почти выбриты на висках, а на левой стороне огромный шрам рассёк кожу его головы - тёмно-розовые отвратительные линии загрубевшей кожи. На щеках была щетина, челюсть намного острее, чем сейчас. Всё его тело было больше, просто огромным, и мышцы было видно даже сквозь толстый слой чёрного свитера и пальто. В его объятиях сидели совсем маленькие копии Кенты и Стервы. Оба радостно смеялись, и если Стерва пыталась выбраться из его хватки, то Кента, наоборот, изо всех сил цеплялся за него - как за спасательный круг. И своими глазищами смотрел снизу-вверх с любовью и абсолютным, ничем не разбавленным счастьем. Но больше всего его смущало его собственное лицо. Тому, кто фотографировал, он адресовал теплую, восторженную улыбку. Никакого недовольства, никаких оскалов… Он выглядел так, словно его застали врасплох в моменте, когда он смеялся, и, видимо, это было лучшее время в его жизни… - Улыбайся почаще, - тихо сказала Урарака, рассматривая фото, - тебе очень идёт. Кацуки впился в неё разъяренным взглядом, искренне задаваясь вопросом, осознает ли, что делают с ним её слова. Он глухо застонал и отвернулся, чувствуя, как лицо заливает краской. И, вроде как, он ждал следующих снимков, но от ухмылок и ожидающих взглядов (по списку:) Пинки, Киришимы, Соевой Морды, Пикачу и кого-то ещё на секунду промелькнула мысль, что нахер ему эти ебаные фотки не нужны. Он схватил следующую, пока Урарака отвлеклась на Кенту, чтобы показать ему ту, где Кацуки улыбался, как идиот… И душа покинула тело. Снова Хеллоуин. Снова Кента в своём Уравити-комбинезоне, он с поднятым кулаком, с яркой улыбкой, смеющийся, восхищённый, смотрящий вверх на… Урараку. И она просто прекрасна. Каштановые волосы отросли - как он и говорил, - и они такие длинные, достигли лопаток и изящными кольцами обогнули её. Она слегка подпрыгнула, подняв собственный кулак в воздух, и тоже смеялась. Её взгляд, полный обожания и любви, был направлен на Кенту, и одета она была в тот же костюм, что и мальчик, так что они были двумя половинками одного целого. А на левой руке блестело золотое кольцо. Кацуки подскочил с места так резко, что стул отлетел назад. - Не-а, - громко рыкнул он, направляясь со снимком к Красавчику. Лицо ощутимо горело. - Эй, Бакуго! Я ещё не посмотрела! - воскликнула ему вслед Урарака. - Поверь мне, тебе и не нужно, - рявкнул он в ответ, шлёпнув фотографией по груди Красавчика, игнорируя его сердитый взгляд, - некоторые вещи знать совсем необязательно. Не обращая внимания на смешки за спиной, он вернулся на кухню. Достаточно. Хватит. Он не вынесет. Ещё немного, и он либо свихнётся, либо взорвёт всё вокруг. Его сердце и так билось слишком быстро - ни разу оно не билось с такой скоростью, кроме как при опасных ситуациях, - и прямо сейчас он чувствовал, что нахождение между Ураракой и даже не одним, а целыми двумя его отпрысками, - самая настоящая опасная, блять, ситуация. - Эй, Бакуго, - позвал Пикачу, проходя на кухню. За ним следовал Киришима. И - вот же суки, - на их лицах сияли самодовольные ухмылки. - Отъебитесь, - рыкнул Кацуки, даже не глядя на них. Эти придурки развлекались тем, что выставляли его дураком. - ОЙ, да ладно тебе, не злись! - рассмеялся Киришима, - ты бы видел своё лицо! Просто бесценно! Эти придурки притворялись его друзьями. И они же ржали с него, как ёбаные кони, так что Кацуки задумался, с какой силой можно их ударить, но чтобы его не исключили. - Эй. Все трое повернулись ко входу на кухню, где на них злобно уставилась Стерва. В её руке была пара снимков. - Вижу, вам особо весело, - медленно начала она, - фотки такие смешные, да? В таком случае у меня есть ещё несколько. Она ударила фоткой по груди Киришимы так же, как Кацуки до этого сделал с Красавчиком, и, когда Киришима посмотрел на неё, улыбка исчезла с его лица - словно солнце скрыло чёрной тучей. А на ней Дикобразиха морщилась на камеру, с отвращением высунув язык, пока за её спиной очень, очень, ОЧЕНЬ крупная версия Киришимы держала на руках - ну, кто бы мог подумать! - Пинки, и её розовые локоны мягкими волнами струились по плечам. Что ж, видя их страстный поцелуй, Кацуки мог понять мелкую. - И одна для тебя, - добавила Стерва, поворачиваясь к Пикачу. Тот вздрогнул и повернулся к ней, оставляя Киришиму наедине со своими мыслями. Стерва протянула ему фото, где она с Красавчиком были в компании светловолосого парня, - есть мысли, кто это? - Эм… - Ладно, может так понятнее будет, - перебила она его и показала другой снимок. Половинчатый. Пинки. Урарака. Все они держали на руках по малышу - Красавчика, Дикобраза и Кенту, - а рядом стоял сам Долбанутый, и его волосы были собраны в небольшой хвостик, а рука, словно самая надёжная защита, лежала на плече маленького мальчика. Они оба смеялись. Пикачу уставился на фотографию. - Хочешь знать, как его зовут? - тихо спросила она. И наклонилась к его уху прежде, чем он успел дать ответ, громким шёпотом - чтобы услышали все на кухне, - сообщая: - Джиро Кацуки. Она громко расхохоталась. Да, шокированные лица Киришимы и Долбанутого действительно выглядели смешно. - Оставьте Папашку в покое, - отрезала она, собрав у них фотки, и добавила перед тем, как окончательно уйти, - а то я расскажу вам о вашем будущем больше, чем вы хотите услышать. Повисла тишина. Кацуки вздохнул, оглядывая потрясённых друзей. Что ж, по крайней мере, теперь они в одной лодке.