Глава 23. День, сбивающий с толку

Примечания автора ___________ Некоторые вещи для Бакуго были неоспоримыми фактами. Например, он был на девяносто девять процентов уверен, что высадка на Луну состоялась. И признавал, что существует огромная вероятность, что в глубинах вселенной живёт кто-то ещё. Он даже был уверен, что на земле нет правительства, что честно бы относилось к своим гражданам. Но, пролежав без сна пару часов, Бакуго выделил для себя лишь три факта, которые мог подвести под термин “неоспоримые”, лишь три - считайте, что-то типа непреложной истины. Во-первых, Всемогущий - величайший герой из когда-либо существующих. Во-вторых, если бы отцу указали на пылающий огонь и сказали бы, что там находится Кацуки, то тот бы бросился, не раздумывая ни секунды. И последнее, но, ёб вашу мать, не менее важное: он прикончит Киришиму. Ведь всего днём раньше этот придурок припёрся к нему в комнату, и Кацуки разъяснил по пунктам и подпунктам, почему именно им с Пинки нужно быть осторожными, пока это крашенное ублюдочное чмо ныло о том, как сильно не хочет, чтобы будущее действительно случилось - Кацуки был идиотом, если надеялся, что может достучаться до его крошечного мозга через непробиваемый, словно кирпич, череп. И когда розовая придурочная начала скулить и хныкать, как и всегда, Кацуки лишь закатил глаза и принялся искать свои наушники - но, разумеется!, именно в этот момент он вспомнил, что оставил их в своей толстовке. В той, которую отдал Урараке. Так что, Кацуки просто лёг в постель, надеясь, что рано или поздно заснёт и больше не будет слышать эти звуки. Так он думал ровно до того момента, пока не раздался ещё один, смешавшийся с остальными в жуткую, мерзкую симфонию: скрип ебаной кровати этого приблядка, внезапно застучавшей о стену, отбивая ритм для его стонов и мяуканья Пинки, которые, вот неожиданность!, становились всё громче и громче. Он уже подумывал ворваться к ним и заорать, чтоб они заткнулись или, на крайний случай, вели себя потише, но в голове не было ни одного развития событий, что бы не закончилось крайне неловко. В конце концов, он вскочил с кровати, перевернул все ящики поисках запасных наушников - Кацуки знал, ещё одна пара точно где-то была! - и, когда нашёл их, вставил в уши и выкрутил музыку на максимум. В момент показалось, что всё стихло, и Кацуки понадеялся, что теперь сможет лечь без опасений, что кровать лучшего друга начнёт внезапно биться о стену. Однако, на всякий случай он не снимал наушников, даже не уменьшая громкость. Два придурка. Ну вот точно идиотины. То есть, получив живое доказательство того, как они по уши оказались в дерьме, что же они делают в первую очередь? Накидываются друг на друга, словно жаждущий на стакан воды. Ну конечно. Видимо, им это казалось единственным разумным решением. Они трупы. Кацуки сердито вздохнул и перевернулся на живот. По тому, как прошёл этот день, следовало догадаться, что ничего хорошего не случится: сначала этот завтрак со Стервой и её приспешниками, болтающими о будущем - о том самом, которое, как бы, должны защищать! Потом Яомомо своей реакцией открыла всем глаза на то, что Урарака была матерью этой ебанутой и Кенты, затем фотографии, посещение родителей, драка Урараки и Стервы, провальный ужин и та дурацкая девчачья ночёвка, которую эти придурки устроили, - что вообще за херня? А потом, когда он учил готовить Яомомо печенье (Как будто это сложно, ха!), на глаза ему попалась эта уродливая жёлтая кофта Урараки, покрытая таким пластом застаревшей грязи, что даже если она её в отбеливателе замочит - вряд ли сможет отстирать. Сначала он хотел схватить этот ужас и вернуть ей, но никто не видел, так что ему в голову пришла безумная, потрясающая мысль! Он не успел себя отговорить. Яомомо отвернулась совсем ненадолго, так что тоже не знала, как он держит свитер, иначе вообразила бы себе какую-нибудь глупость. И, разумеется, лишь чтобы не случилось недопониманий, он забросил кофту на кухонный шкаф. Внезапно Кацуки ощутил себя полным идиотом, но странная пульсирующая идея не хотела его отпускать. В своей голове он представлял, что мог бы подозвать Урараку, ну, или “случайно наткнуться на неё” и подогнать ей свою толстовку, чтобы таким образом осуществить свои больные фантазии. Но вот только когда это вселенная вертелась по его плану, а? Урарака слишком быстро осознала, что её кофта исчезла, начала выискивать, расспрашивать всех, а тупая староста даже предложила создать новую - точно такую же! - так что Кацуки был вынужден отказаться от тщательно продуманных действий и чуть ли не в лицо ей швырнуть эту ебаную толстовку, прекрасно понимая, что его так называемые “друзья” воспримут это, как очередной повод поиздеваться над ним. Он снова вздохнул и разочарованно застонал в подушку. Честно говоря, он не ожидал, что Урарака так легко её возьмёт. В принципе, не ожидал и того, что все угашенные с планеты, по счастливому стечению обстоятельств, собранные в одной комнате, попытаются забраться к ней в эту злоебучую толстовку и будут обнюхивать её, словно щенки. Но Стерва, притянувшая к себе Урараку, чтобы обняться с ней, как с большой плюшевой игрушкой, стала последней каплей. Да что за херня с этой девчонкой? Только что она посыпала Урараку отборным потоком ругани и пыталась её головой пробить стену, а спустя секунду прижимается к ней и строит мордашки для фоток, как идиотка. И, еб вашу мать, как же они были похожи, когда эта Бешеная не корчит рожи… Кацуки почувствовал, как телефон в его руке коротко завибрировал. Он вздохнул, перевернулся на спину- наверное, Старуха написала. В конце концов, она же хотела пообщаться со Стервой. Бакуго поднял глаза на часы над кроватью. 00:12. Он не понимал, что его удивило больше: то, что он до сих пор не спал, или то, что в такое время ему написали родители. - И в такой час ты решила позвонить, Старушенция? - проворчал он себе под нос, приподнимая телефон. Живот резко скрутило. 00:12 1 Новое сообщение от Урарака [Сегодня, 00:12] Эй, Бакуго, спишь? Кацуки вскочил и почувствовал, как сердце решило пробить его грудную клетку. Почему она написала ему? Она ему никогда не писала. Чего она хотела? Почему не спала? Сердце замерло и тяжелым камнем обрушилось вниз: неужели что-то стряслось? Он вытряхнул из ушей наушники и бросился к двери, уже готовый бежать на улицу - и столкнулся лицом к лицу с огромными испуганными глазами Урараки, всё ещё не снявшей его толстовку. Нелепую и слишком громоздкую на ней. В её руках была раскрытая раскладушка, подсвечивающая снизу лицо, и на миг Кацуки застыл от неожиданности. - Что? - шёпотом спросил он, - Что случилось, зачем написала? Она пожала плечами с робкой улыбкой и захлопнула телефон. - Мне не спится. Кацуки посмотрел на неё и почувствовал, как у него дёрнулась бровь. - Тебе не спится, - медленно повторил он, стараясь не распалять затихший на время вулкан ярости, - Тебе не спится, и поэтому ты написала мне. - Я стучалась несколько раз, - шёпотом ответила она, отводя глаза в сторону, - но ты не слышал. Так что я решила отправить сообщение. Если бы ты не ответил, я пошла бы к себе. - Ну, тебе всё равно придётся пойти к себе, потому что я ложусь спать, - прошипел он, разворачиваясь в свою комнату. Её лёгкая улыбка исчезла, Урарака закусила губу. - А. Я… Да, я поняла, - под этот жалкий лепет она опустила голову, - что ж… Тогда спокойной ночи. Она ни на шаг не двинулась. Твою ж. - Почему не можешь уснуть, - неохотно, сквозь зубы, спросил Кацуки. Прямо сейчас он был не готов - минимум до завтрашнего утра он не хотел быть с ней наедине. И почему она каждый раз все его планы переворачивала вверх тормашками? Урарака не смотрела ему в глаза. Её голос оказался таким тихим, что пришлось приложить усилия, чтобы услышать короткий ответ: - Мне… приснился кошмар. Ну, приплыли. Кацуки снова вздохнул и помассировал переносицу. Прогонять её после этого признания - преступление против человечества. Он мельком оглянулся, проверяя состояние комнаты, но та, как и всегда, оказалась в безупречном порядке. - Я думал, что это всё это прекратилось с… с того дня перед спортивным фестивалем, - прошептал он, отступая в сторону, чтобы она могла зайти. - Я тоже, - Урарака подавленно вздохнула, - Я тоже. Она осмотрелась. Её взгляд оббежал комнату, задев несколько плакатов на стенах, книги и аккуратно сложенную на стуле униформу. Урарака слегка улыбнулась, когда заметила фигурку Всемогущего на полке над столом. А когда она взяла её в руки, чтобы получше рассмотреть, Кацуки пришлось прикусить себе язык, чтобы не рявкнуть что-нибудь и не вырвать статуэтку из её рук. Её присутствие в этой комнате разрывало его на части, и не получалось никак понять, радуется Кацуки или злится от того, как она изучает обстановку. Но кое-что можно было сказать наверняка: её присутствие ощущалось слишком остро, и казалось, что по шее медленно ползает толпа насекомых. - Наверное, глупо было надеяться, что за одну ночь они просто исчезнут, - пробормотала Урарака, поставив фигурку Всемогущего на полку не с той стороны - потом придётся поправить. Кацуки пожал плечами, не зная, что ещё она хочет от него услышать. В моменты, когда он внезапно собирался с силами, чтобы что-то сказать, в его мыслях внезапно выскакивали из ниоткуда Киришима и Очкарик - а этот тут откуда? - с взглядами, буквально орущими ему что-то типа “Не испогань всё”, и в итоге приходилось держать рот на замке. - Я поговорила с Михо, - добавила Урарака, пряча руки в огромные карманы. Толстовка была ей настолько велика, что почти полностью закрывала шорты. Кацуки приподнял бровь. - И? - Ничего такого, - Урарака пожала плечами, - она милая. Кацуки прищурился. - Милая? Она милая? - из каждого слова так и сочился сарказм, - у меня есть множество эпитетов для этой Стервы, и “милая” в этот список не входит. Урарака хихикнула, словно он шутки тут шутил, и повернулась к нему с улыбкой - сердце от её этих выкрутасов пропустило удар. Да возьми ты себя в руки, придурок! Она медленно пересекла комнату и запрыгнула к нему на кровать, сбросив с ног розовые тапки, внезапно пробуждая в Кацуки его привычную злость. - А ты удобненько устроилась, - пробормотал он сквозь зубы. Руки в карманах сильно вспотели. Она тихо рассмеялась, поползла назад, пока спиной не упёрлась в стену, и вытянула ноги, пригласительно похлопав рядом с собой. - Садись, - мягко прошептал её голос. - Пошла ты! - испуганно выпалил он вслух. Воображаемые Киришима и Иида вздохнули и закрыли ладонями лица. Урарака закатила глаза и пожала плечами. Её маленькие ноги задрыгались туда-сюда, словно дворники на лобовом стекле. - Как хочешь. Так что? Почему ты не спишь? На этот беззаботный вопрос Кацуки отвёл взгляд и проворчал: - Поверь, тебе лучше не знать. - С тобой не интересно, Бакуго! - она громко фыркнула и надула щёки, совсем как Кента. Её взгляд упал на тяжёлую золотую медаль за победу на спортивном фестивале - у неё, кстати, была точно такая же, - и яркая улыбка расползлась на губах, - Можешь думать, что я ненормальная, но из-за всего произошедшего из головы почти вылетело, что мы победили. Представь… Мы победили! Выиграли спортивный фестиваль! Юхуууу! - шёпотом воскликнула она, размахивая теперь ещё и руками. Кацуки невольно улыбнулся её дурачествам и покачал головой. - Ага, да, мы победили, - он махнул рукой, - но у нас впереди ещё следующий год. Урарака закатила глаза. - О следующем годе подумаем как-нибудь в следующем году. Давай лучше отметим! - Интересно, как? - медленно спросил Кацуки, - Или мне напомнить, что мы следующие четыре дня будем в общаге? - Ну, мы не будем устраивать ничего грандиозного, даже на улицу не выйдем, - ответила она, подтаскивая колени к груди, - Мы можем… Не знаю, можем приготовить немного моти или других вкусностей? - Ага. Думаешь, я такой тупой? Не поверю, что это - первое, что пришло тебе в голову. - Не понимаю, о чём ты, - глупо улыбнулась она, - моти - это вкусненько. - Попроси Яомомо, она сварганит. - Но я не хочу от Мо… - она запнулась и прикусила губу. Урарака натянула толстовку поверх ног, чтобы выглядывали только ступни, и спрятала лицо в воротнике - но даже по оставшемуся лбу Кацуки заметил, как оно порозовело. - Не хочу, чтобы готовила Момо, - повторила она приглушенно, - хочу твоих. Кацуки потребовалось целых пять секунд, чтобы догнать и обработать смысл данного запроса. И пытаясь сдержать волну пылающего жара, охватившего его грудь, воскликнул: - Пардон, это ты так отвесила мне комплимент?! Да я хуже ничего не слышал! Никогда! Урарака зажмурилась, накрыла голову капюшоном и с громким вздохом свалилась на бок, теперь напоминая большой черный камень. - Ну почему ты такой? - с раздраженным смешком простонала она, - Я тебе тут вон что сказала, а ты просто… Он хмыкнул и подошёл к кровати, протянув руку. Урарака подняла глаза, озадаченная его странным выражением на лице, но когда Кацуки схватил шнурки капюшона и сильно затянул, оставляя только небольшую щель для носа - взвизгнула от неожиданности. - Бакуго! - она рассмеялась и попыталась развязать его бантик. - Цыц, ты что, хочешь перебудить всё общежитие? - прошептал Кацуки в ответ, не в силах сдержать улыбку. Он легко шлёпнул её по лодыжке, - Брысь. Пока она боролась с её… его толстовкой, Кацуки забрался на кровать, доползая до самой стены, и глубоко вздохнул. Да, наверное, можно выделить чуть-чуть времени, чтобы приготовить ей немного моти. А потом ещё и Кента подключится - уж этот говнюк найдёт способ прикопаться, если не дать ему попробовать. Твою мать, да он даже заплакать может! А ведь в последнее время на плече у Кацуки кто только не рыдал. - Ты поговорила с родителями? - пробормотал он, наблюдая, как Урарака выбирается из плена. Она снова села рядом, и их внезапная близость вогнала его в сразу несколько степеней неловкости - серьёзно, какого хера ей внезапно понадобилось подсесть так близко, что предплечья почти касаются? Он мельком посмотрел на неё и почувствовал, как болезненно подпрыгнуло в груди сердце. Её щёки покраснели от волнения, а короткие волосы растрёпанно торчали, словно она только что проснулась. Пиздецки милая. - Да, - тихо, после глубокого вздоха, ответила она. Её руки снова оказались в карманах, а взгляд блуждал где-то между их ногами, - Что ж, они не передумали. Но согласились с твоим предложением отложить, предложили накопить на колледж. Кацуки нахмурился и глупо повторил: - На колледж? Но ты же не собираешься в колледж, какой в этом смысл? - он несколько секунд изучал её лицо, - Или собираешься? Урарака снова вздохнула. - Я не знаю… Я не хочу. Ну, то есть, с таким вариантом я не смогу быстро стать героем, и люди забудут обо мне, если я исчезну с радаров после Юэй. Но с другой стороны… У моих родителей не было возможности учиться, так что для них важно, чтобы я получила образование. И ещё Всемогущий учился в колледже, а у него, как видишь, всё сложилось довольно неплохо. - Да кому нужны фантазии твоих родителей? Ты же не для них живёшь, а для себя, - резко ответил Кацуки. Это прозвучало холоднее, чем он рассчитывал. - Всё не так просто, - хмуро прошептала она, - кто оплачивает мою учёбу? Кто платил за мою квартиру до переезда в общежитие? Кто лез из кожи вон ради меня, несмотря на финансовые трудности? - она снова тяжело вздохнула, - я не могу просто отмахнуться от их желаний только потому, что “живу не для них”, так нельзя. Всё, что я делаю - я делаю для них. Чтобы они могли лучше жить и, наконец-то, смогли хотя бы немного отдохнуть. Кацуки с сомнением посмотрел на неё. - Но разве у тебя нет своей мечты? Твои родители уже прожили свою жизнь, теперь твоя очередь - наслаждайся молодостью, пока можешь. - Возможно, для других это так, - тихо кивнула Урарака, - но не в моём случае. Эгоизм - роскошь, которую я не могу себе позволить. Которую я не хочу себе позволять. Он раздражённо цокнул языком. Какая же упрямая! - Это не эгоизм, это… - на секунду повисла тишина, пока Кацуки обдумывал слова, - Ладно, может и эгоизм, но здоровый. Всё равно нельзя полагаться на мнение родителей, когда принимаешь свои собственные решения, иначе потом тебе это ой, как аукнется. Урарака пожала плечами. Она просто… Она просто, еб вашу мать, пожала плечами. Как будто хотела ему невербально сказать “как тебе угодно, ваше великодолбаёбство”. Чёртова женская снисходительность и упрямство. Однако, Кацуки пропустил это мимо своего внутреннего цензора, припоминая, что у него были вопросы и поважнее. - А Всемогущий учился в колледже в Америке, - продолжил он шёпотом, сердито прищурившись, - Тоже хочешь свалить за границу? Урарака резко повернулась на него, выпучив глаза. - Что?! Совсем с ума сошёл? А как же мои родители, а друзья? И вся моя жизнь здесь… Я никогда не смогу просто взять и оставить всё это позади! Нет, ну, в целом, это было бы здорово… И, должно быть, это невероятный опыт - просто с ума сойти, но… Одной и без друзей… Да, наверное, это было бы необыкновенно, но… скорее в отрицательном смысле. А есть ли вообще смысл? Она вопросительно всмотрелась в его лицо, и Кацуки в ответ лишь приподнял бровь. - Поспешу успокоить: несёшь херню, смысла - ноль. Урарака фыркнула и закатила глаза, пробормотав: - Н-да, ты - что-то с чем-то, - она вытащила руки из карманов и продолжила громче, - Я имела в виду, что не готова оставить всё, что у меня есть… И людей, которые меня окружают. Кацуки уже открыл рот, чтобы ответить, но что-то мягкое (и странным образом шершавое) на его коже напрочь выбило все мысли из головы. Сердце бешено заколотилось, он посмотрел вниз и застыл:их руки были совсем рядом, а мизинец Урараки покоился на тыльной стороне его ладони. Он снова поднял на неё широко раскрытые глаза, и глубоко внутри него взбесилось неконтролируемое пламя гнева - хотя, может, это было какое-то иное, приятное чувство? Конкретно этот момент он раскрыть не мог, но одно было ясно точно: его охватила дикая паника. Урарака не шевелилась… она даже в глаза ему не смотрела! Просто пялилась в свои коленки, а лицо наполовину спрятала в воротнике толстовки, и в этот раз Кацуки знал наверняка, что она покраснела до самых кончиков ушей. Но когда он провёл пару поразительно долгих секунд в тишине, не переставая таращиться, Урарака зажмурилась и потянула руки к карманам. - Живо дай сюда свою грёбанную… - испытывая странную злость, Кацуки схватил её ладонь до того, как она оказалась где-то в куче ткани, но сделал это не так осторожно, как хотел бы, и пробормотал, - какого хуя всё приходится делать самому. Кацуки сглотнул и уставился в стену напротив, неловко сжимая её руку. Он яростно водил глаза туда-сюда, очерчивая ими комнату: гардероб, ящики, стол, фигурка Всемогущего. Бля. Блять. БЛЯТЬ. Реально неловко. Ещё хуже, чем просто “неловко”. Итак, он взял её за руку - и что дальше? Что, бля, делать-то, чтобы между ними не было этого напряжённого молчания, а? Он даже сердце своё ебучее не мог остановить, и ладони потеть начали, ёб вашу мать. И он держал её руку. Значит, она, наверное, тоже чувствует. Блять. БЛЯЯЯЯЯТЬЬЬЬЬЬЬ. В ладони внезапно ощутилось движение - её мизинец нежно прошёл зигзагом по грубой коже, заставляя пульс участиться просто до бешеных значений. Как подло. Словив внезапную дозу смелости, он опустил глаза на соединённые руки - сердце болезненно ударилось в груди, - и поднял их на уровень глаз. Большим пальцем Кацуки прижался к одному из её пальцев в месте, где виднелась маленькая мягкая подушечка, и присмотрелся, изучая розовую выпирающую кожу. Ощущение было точно таким же, как он и помнил: приятным, расслабляющим, вызывающим привыкание. Он сжал губы в тонкую линию, сердце гулко отдавало в ушах - в голову пришла ну просто идиотская мысль. Он уже как-то раз провернул такое несколько дней назад во время фестиваля, но тогда она отдёрнула руку. Хотя, он не то, чтобы обратил внимание, он тогда ещё не ёбнулся от того, что по уши втрескался в неё. Попробовать? А мужества хватит? Но что, если она отстранится? А вдруг это переходит все её границы, и она к такому не готова? Есть только один способ узнать. Стиснув зубы, Кацуки лёгким движением потянул её руку, и прижал её пальцы к своей щеке. Послышался тихий вздох. Он почувствовал, как дрогнула ладонь, словно её пытались вырвать из слабой хватки, но внезапно передумали. Ощущение маленьких кошачьих подушечек на коже внезапно затмило весь окружающий мир, и он понял, что ему это нужно на регулярной основе. О да, расслабиться после всего, что на него за эту неделю свалилось, не помешало бы… - Почему… - слабым голосом проблеяла она, и прочистила горло, - Почему ты всё время пытаешься потрогать мои фасолины? Последние несколько дней - зачем? Кацуки пожал плечами. - Они мягкие, - хрипло ответил его собственный голос, - Мягкие, шершавые, пухлые. Так успокаивает. И… завораживает. - Завораживает? - выдохнула она едва слышно. Кацуки кивнул. - Они такие мягкие и милые, но столько раз успешно отправляли мою задницу к облакам. Такие крошечные… Как в них помещается столько силы? Он посмотрел на неё, и взгляды столкнулись. Широко раскрытые карие глаза на пунцовом лице. - Не знаю, - одними губами ответила Урарака. Кацуки почувствовал, как дрожащие пальцы на щеке медленно, слишком медленно, скользнули к подбородку, и этим манёвром она так захватила его внимание, что очнулся он только когда его лицо оказалось в плену маленьких ладоней с оттопыренными мизинцами. Последняя мысль едва сумела добраться до затуманенного разума, и взгляд метнулся к её губам - Урарака их плотно сжала. В карих глазах отражалось столько эмоций, что он едва мог их уловить: страх, желание, нерешительность, любопытство… предвкушение. Кацуки застыл. Не может быть… Не может быть, чтобы это было взаправду. Да ну, не может быть - скорее всего, он неправильно понимает её настроение, наверное, он вообще не так трактует её намерения, или, чего уж греха таить, вероятнее всего, его ввела в заблуждение безрассудная, дикая страсть, приходящая от одной только мысли, какой обворожительной она становилась, когда их лица разделяли считанные сантиметры… Урарака не отрывала взгляда от его лица. Она медленно повернулась к нему всем телом, свозя одеяло ногами, и села на колени. Её брови приподнялись, и рот открылся, словно от желания что-то сказать, но в итоге Урарака закрыла его, прикусив губу. Глаза продолжали изучать его. В голове стало пусто. Следовало что-нибудь сказать. Надо было, по крайней мере, что-то сделать! Но разум отказывался раздупляться, и тело не реагировало ни на что, кроме тепла её ладоней и мягких шершавых подушечек на коже. Её губы расслабились, выделяясь на фоне красного лица светло-розовым пятном… Кацуки они казались мягкими и влажными. Он с трудом сглотнул и провёл языком по своим - сухие, как ёбанный кактус. Урарака наклонилась, и в её глазах появилась решимость, прекрасно дополняя тот хаотичный ураган, состоящий из остальных эмоций. Она была так близко, что вряд ли ей было уютно. Она приблизилась настолько, что Кацуки мог даже не мечтать оттолкнуть её, настолько, что ему не удастся уже отступить, так близко, что вся непринуждённость испарилась. Что происходит. Её лицо было в десятке сантиметров от него. Кацуки уже мог видеть неровности её кожи, чёрные прожилки и пятна в карих глазах, каждую из ресничек, почти не заметные веснушки на маленьком носу… Её взгляд скользнул от его оцепеневших глаз вниз, к губам. Она почти закрыла их - и находилась так близко, и запах был таким сладким… Была так близко - пахло цветами, карамелью и корицей… Так близко… Веки Кацуки тоже начали опускаться… Она была так близко… - Ах, Эйджиро… Эйджиро! Урарака распахнула глаза и, наконец, обратила своё внимание на что-то ещё, кроме его лица - на стену, к которой они прижимались. Кацуки моментально пришёл в себя. Он внезапно резко вздохнул и мягко отодвинул её от себя, отодвигаясь к краю кровати - сердце гремело в ушах, как военный барабан, а руки сами собой сложились у лба, словно в молитве. Да. Кацуки молился, чтобы комнату этой паскуды прямо сейчас пробило молнией. - Что… Что это… Кто это… - бормотала Урарака в попытке выдавить из себя вопрос, но не могла подобрать подходящих слов. - Вот, почему я не сплю, - прорычал Бакуго, чувствуя, как через слова капает бешенство. Ладони сильно вспотели, руки дрожали. Он физически ощущал, как приливает к коже кровь, как пульсируют ладони. Внезапная горячая ярость, накатившая, словно волна, оказалась настолько сильной, что в какой-то момент он уже уговаривал себя успокоиться. То был не просто гнев - это ядерная смесь отчаяния, страха, досады и шока, разбавленная возмущением, неверием - и всё это аккуратно упаковано в ярко-красное клокочущее в горле и бурлящее в груди безумие. - Это… - начала было Урарака, но пискнула от слабо ударившей по стене кровати и подпрыгнула. Кацуки вскочил на ноги. Он почти заставил себя сделать глубокий вдох и собрал оставшиеся крупицы своей выдержки, чтобы нахуй не разъебать эту стену. Кацуки подошёл к окну и резко обернулся, стараясь не смотреть на Урараку. - Тебе лучше… Лучше вернуться в свою комнату, Урарака, - прошептал он напряжённо, прикладывая все усилия, чтобы не заорать - ЧТОБЫ НЕ УБИТЬ КОГО-НИБУДЬ. Ей потребовалось несколько секунд для переваривания информации, а затем она вздрогнуть, спрыгнула с кровати и покраснела ещё сильнее. Кажется, ещё немного - и Урарака взорвётся.. - Я… Да, да, мне… Я… Мне… - она отступила назад и споткнулась об обувь Кацуки, едва не грохнувшись на пол, - Точно! Я… Пойду в общем… Добрых снов… Урарака рванула из комнаты так шустро, что даже не закрыла за собой дверь. Кацуки громко яростно выдохнул сквозь зубы и схватился за волосы, на лбу запульсировала вена. Что… Что. Что только что было. Как… Как… Она почти поцеловала его. Урарака. Почти. Поцеловала его. Теперь не оставалось вообще никаких сомнений, чего она хотела, особенно после её раскрасневшегося лица и неловких поползновений. Но почему? Почему он, почему сейчас? Ну да, талантливый человек талантлив в любой сфере, но… По какой причине? Особенно неожиданно, что это произошло всего спустя двое суток после того, как внезапно сам потерял от неё голову. Кацуки резко втянул воздух, глаза в неверии распахнулись. А может… Может, она с самого начала что-то к нему испытывала? А что, если она им восхищалась с момента… А что, если она влюбилась в него? Твою мать, а что, если реально влюбилась в него? Эта мысль промелькнула совсем быстро, и в груди сжался тугой комочек. Кацуки выпустил волосы из пальцев. А если к нему это не имело никакого отношения? Вдруг он ей не интересен, и влюблена она не была - вдруг это на неё так подействовала встреча с будущими детьми? Может, то, что он оказался в эпицентре последних событий, внезапно нашло в ней отклик, и наложилось на семейные проблемы? Чёрт, всего четыре дня назад она набросилась, как разъярённый дракон, и тогда он ни сном, ни духом вообще не был о её трудностях. А влюблённый или, хотя бы, восхищённый человек так себя не ведёт. Кацуки принялся расхаживать по комнате взад и вперёд, повторяя маршрут хаотичных мыслей в его голове. Что, если она влюбилась? А если нет? Что, если хотела его? А если просто поддалась моменту и атмосфере? Что, если планировала его поцеловать? Что, если это был спонтанный поступок? Что, если она сожалеет, что так и не вышло? Что, если она сожалеет, что вообще захотела? Он замер на месте, словно вкопанный, когда споткнулся обо что-то - блять. Розовая тапочка Урараки. Кацуки поднял её и вторую, которую случайно запнул под кровать, и направился к двери. К чёрту все эти “что, если” и в жопу ожидание. Он прямо сейчас вернёт ей злоебучие тапки и спросит, какого хера это было. Кацуки схватился за дверную ручку, сердито дёрнул её, чувствуя, как стучит в ушах сердце, - и в момент, когда дверь открылась, в комнату ввалилась Урарака, неуклюже врезавшись ему в грудь. Они отскочили друг от друга, и мысли шестерёнки в голове резво оценили ситуацию: видимо, она открыла дверь в тот же момент, что и он. - Да что ты тут забыла?! - хрипло и яростно зашипел он. - Прости! - раздался в ответ смущенный писк, и Урарака прижала руки к груди, словно обожгла их, - Я… Я прошу прощения… От всего сердца! Я только хотела… - она заметила свои тапочки, сердито зажатые в его правой руке, - Эм… Вот… эти… Мои… Я просто… Недолго думая, Кацуки сунул их ей в руки, стараясь не задеть её грудь, и отступил назад одним широким шагом, чтобы стоять как можно дальше, но чтобы это не было странно. - Вот. Класс, ты с тапками. А теперь сдрисни, - шёпотом заорал он. С ладоней капал пот, лицо обжигала горячая кровь. Урарака крупно вздрогнула, спешно обуваясь, и затем, не говоря ни слова, вылетела из комнаты. Как только дверь за ней закрылась, Кацуки вспомнил, что, вообще-то, хотел сначала её допросить - не прогонять. Он снова вцепился в волосы, в гневе затопал ногами и зашипел на себя, просто не в силах поверить, что нахуй забыл обо всём, когда увидел её лицо. И вдруг дверь снова открылась, и Урарака вошла обратно… Нет, она, скорее, споткнулась, и одна из её тапок снова слетела с ноги. Кацуки медленно расцепил пальцы, но руки всё ещё остались в воздухе возле головы, словно его держали на прицеле. Урарака открыла рот, закрыла и, глубоко вздохнув, уставилась на него. Её лицо всё ещё было красным, щёки надулись, брови делали её лицо чем-то между мордой испуганного хомяка и решительного котёнка. Она стояла, широко расставив ноги, будто хотела наброситься на него, и снова открыла рот. - Баку… - Ту-ут… Ах! Эй!.. Эйджи… О, аах… Её глаза снова округлились и она обернулась на стену. - Это… Мина? - пропищала она, и если бы не вся эта ситуация, то её отвисшая челюсть была бы отличным поводом посмеяться. Кацуки закрыл глаза, глубоко вздохнул и помассировал переносицу. - Урарака, уйди. Он не открывал глаза. Просто ждал, пока не услышал, как закрылась дверь. Когда в комнате стало пусто, он провёл рукой по лицу и вздохнул ещё глубже, чем до этого. После этого Кацуки огляделся, и, ёб твою мать, первое, что увидел - грёбанная розовая тапка Урараки, которую она снова случайно оставила у него. Он яростно схватил наушники, всё это время преспокойно лежавшие на кровати, и, не забывая приправлять каждое своё движение красочными ругательствами, воткнул в уши и сел за стол. К кровати он не подойдёт ещё минимум полчаса. В жизни Кацуки были три факта, которые мог подвести под термин “неоспоримые”: Во-первых, Всемогущий - величайший герой, был, есть и будет. Во-вторых, если с Кацуки что-то случится, то его отец никогда не оправится от этого. И третье: Киришима и Пинки - ебанные трупы. --- Если Кацуки думал, что неловкой была вчерашняя ночь, то - ХА! - он просто не ведал, что наступит утро. Напряжение между ними за завтраком, наверное, можно было резать ножом. Вся массовка решительно проголосовала против готовки Урараки, поэтому она просто накрывала на стол, убирала со стола и отвечала за мытьё посуды. Кацуки позаботился о завтраке, но вместо того, чтобы облегчить друг другу жизнь и спокойно заниматься своими делами, они то и дело сталкивались, по несколько секунд стоя в нерешительности, как два идиота, не зная, в какую сторону отступить - вправо или влево. Ну и, вишенка на торте, - разумеется! - из всех возможных людей, которые могли увидеть их маленькие звездопляски, почему-то, - как всегда!!!!! - это оказались Соевый, Долбанутый и Двумордый, совершенно не скрывающие понимающие взгляды и самодовольные ухмылки. Как ни странно, Киришима и Пинки к завтраку не спустились. И, честно говоря, Кацуки подозревал, что они ещё даже не встали. - За что нас отправляют в школу в субботу? - проныл Виноградный Изврат в полуночном состоянии. - Нам уже выделили полноценный выходной, плюс день спортивного фестиваля, так что мы уже пропустили два дня учёбы! Нам повезло, что наши преподаватели согласились провести сегодня уроки, - возмущённо ответил Очкарик. - Повезло-повезло… - проворчал Соевый, - не совсем точное слово. - То есть, по сути своей, мы будем весь день торчать на уроках, как и в нашем времени? - уточнила Бигфут, всё ещё читая свою гигантскую книгу - третий день уже, видимо, это что-то чертовски увлекательное! - Именно! - подтвердил Очкарик. Его голос звучал как-то слишком громко… Хотя, если учитывать, что он всегда звучит как-то слишком громко, то не было ничего удивительного, - Мы с Яойорозу проводим вас после того, как отведём первогодок. Думаю, Тенмей-кун и Тойя-кун будут в классе 3-В, а Михо - в 3-А. - Можешь отбросить это “кун”, напоминаю, что я старше, - холодно заметил Красавчик и прищурился. - А… Прошу прощения, это скорее привычка, чем желание задеть, - кивнул Четырёхглазый. Яомомо удивлённо уставилась на Симпатягу. - Остынь, - пробормотала Стерва и шлёпнула парня по боку. Кента, сидевший между ней и Бигфутом, мрачно мешал в тарелке рис. Он уже выглядел не так плохо, как перед первым занятием, но и до счастливо-блаженного вчерашнего выражения лица ему было ой, как далеко. - Открывай рот и жуй, засранец, - рявкнул Бакуго, когда тот принялся складывать рис в ровные кучки. Кента удивлённо посмотрел наверх, а затем долго и протяжно вздохнул, подперев рукой щёку. - Нам обязательно идти? - едва слышно проворчал его голос. - Ладно тебе, Кента, ты ж крутышка! - произнесла весело Бигфут, наконец отрываясь от книги. Она потянулась к его развязанному галстуку и принялась вязать, судя по всему, морской узел, - Да и кто знает, может, ты встретишь в своём классе кого-нибудь приятного к общению. - Они шумные и громкие, - ответил он ей, и, когда красную удавку, наконец, затянули - неловко провёл пальцем между воротником и шеей, - задают кучу вопросов и болтают без продыху. - Но ты ответил почти на все наши вопросы, - прочавкал Долбанутый. - Ага, но это другое, - пожала плечами Дикобразиха, хмуро глядя в сторону лестницы. Очкарик прочистил горло и повернулся к Бигфуту. Его плечи были решительно расправлены, а очки сияли ярче, чем обычно. - Кстати, Тенмей, если тебе не сложно, ответь, пожалуйста, на пару вопросов, - прогремел он. В этот раз голос был до невозможного бесячим, - И, разумеется, в случае, если мои вопросы будут угрожать вашему времени, не стесняйся прервать меня, или можешь не отвечать. Бигфут удивлённо улыбнулась. - Как скажешь, бро. Валяй. Придурки подняли головы и в ожидании уставились на Очкарика. - Отлично. Мне… Очень любопытно узнать о твоей матери - как и всем остальным, - быстро добавил он, оглядываясь по сторонам, словно готовый защищаться. Ага, как будто кто-то сейчас вскочит со своего места и заорёт что-то типа “Ну что за чудак, никому ведь не интересно подобное!”. - Имеет смысл, - кивнула Бигфут, жестом предлагая ему продолжить. - Точно. В целом, меня заинтриговала её причуда. У неё тоже двигатели в теле? Или, может, физические мутации? Какие ещё могут быть причины у того, что ты уснаследовала лишь мою причуду? Кацуки на мгновение замер и обернулся, внезапно заинтересованный этими размышлениями. Бигфут закрыла книгу и весело обдумывала его вопрос. - М-м… Нет, у неё ничего нет на теле. Разве что, проколотые соски - это считается? Как по команде, Долбанутый, Соевый и Виноградный Изврат выплюнули всё, что было у них во ртах, а Звукачка настолько резко вздохнула, что подавилась рыбой. Очкарик стоял неподвижно, расправив плечи и вытаращив глаза, будто его током шибануло. - Проколоты? - прохрипел Виноградный Изврат, вылупившись на Бигфута, - Проколоты? За спиной Очкарика Кацуки увидел, как Урарака кусает губы, чтобы сдержать улыбку, и продолжает собирать со стола пустые тарелки. - Но… Но… Погоди, - пробормотал Четырёхглазый, нервно поправляя очки, - Возможно, я что-то не так понимаю… У меня сложилось впечатление, что твоя мать - про-герой? - О да, именно так, - ответила Бигфут, закладывая руки за голову. Яомомо в этот момент несколько раз похлопала Звукачку по спине, чтобы та, наконец, перестала задыхаться. - И… Она известна? - Просто знаменитость, - Очкарик, в ответ на это, кажется, немного расслабился, - Ну, она разок стала злодейкой, но не по её вине. И теперь её знает вся Япония - хотя большая часть мужской аудитории знакома с ней исключительно по фотографиям из ежемесячных публикаций. - Злодейкой? - в ужасе переспросил Очкарик. - Фотки? Какого рода? - Пикачу лёг на стол и едва не пополз по нему. - Фото с места действия? - предположила Яомомо, очевидно пытаясь помочь второму старосте прийти в себя. - С места действия… Ну, как сказать, - неопределённо ответила Бигфут. - Какие-то непотребства? - выпалил Соевый, встав и упёршись руками в стол, будто выступал на политических дебатах, - Грязь и чернуха? - Да нет, профессиональные фотографии, - покачала Бигфут головой, - Хочу добавить, что очень востребованные. Если мама устраивает фотосессию, то надо купить копии до продаж, а то они разлетаются - моргнуть не успеваешь! - Подожди… почему… её геройские фотографии пользуются таким спросом? - внезапно заговорил Очкарик, обливаясь потом. Видимо, снова обрёл дар речи. - Ну, некоторые фото - коллекционные, а некоторые выпускают ограниченным тиражом, - вмешался Деку, неловко улыбаясь старосте, - Уверен, что и у мамы Тенмей так же, да? - Ага, - Бигфут весело подмигнула Деку, - продолжай себя убеждать в этом. - Но это же профессиональные снимки? - нахмурилась Яомомо, а Долбанутый и Изврат уже пыхтели, как паровозы, - Мы с Ицукой из 2-В участвовали в фотосессии в прошлом году на стажировке, и обе были в геройских костюмах. - А, ну на фотках она действительно в своём геройском костюме. Очкарик, кажется, вздохнул с облегчением. Незаметно Стерва поднялась с места и начала помогать Урараке убирать со стола. - А, вот оно как… Какое облегчение… - Точнее, в большей его части, - продолжила Бигфут с такой ухмылкой, что Очкарик побледнел, а Урарака не сдержалась и громко прыснула, - Но не стоит волноваться, лайкра примерно как в её оригинальном костюме, и такая же облегающая. Во всяком случае, воротник стоит. И ещё молния в районе декольте - эта молния сводит людей с ума. Кацуки тоже фыркнул от одного вида своих растерянных одноклассников и этого очкастого болвана. Он выглядел так, словно сейчас взорвётся. - Хватит мучить беднягу, - хохотнула Стерва, подхватив огромную гору тарелок, - Эй, Уравити, это куда? - Положи в раковину, я помою, - весело прощебетала Урарака. Кацуки проглотил раздражённый рык. С каких это пор блондинистое чудовище зовёт её “Уравити”? Только вчера она орала и божилась, что иначе, как “Вруньей вместо Щекастой” больше не назовёт. - Эй-эй-эй, Иида! - Изврат захохотал, его голос и тело дрожали, и он зажал руки между бёдрами, выпучив безумные от похоти глаза, - Ты врал нам? Притворяешься таким законопослушным, но на деле вон как всё вышло! А книги у тебя в шкафах - порнушка, а? На самом деле тебя нужна горячая и смелая женщина, а? - Совершенно нет! - закричал Очкарик, внезапно вскакивая и размахивая руками, словно робот, - Наверняка всё это - большое недоразумение! - У твоего “недоразумения” соски проколоты, - сурово заметил Соевый, словно участвуя в очень сложных и важных переговорах. Четырёхглазый нервно поправил очки и снова развернулся к Бигфуту. - Тенмей, а можешь хотя бы намекнуть, кто твоя мать, как-нибудь… по-точнее? - Лады. Итак… Какие тебе нравятся девушки? - спросила она, лукаво надув губы. Этот вопрос, видимо, в край озадачил Очкарика, и он снова сел, подпёр кулаком подбородок, весь такой задумчивый и серьёзный! - Ну… Я никогда особо не задумывался над этим. Но мне кажется, что идеальный партнёр будет ответственным, серьёзным, усердным и элегантным человеком. Бигфут ухмыльнулась. - Дааааааа… А теперь представь себе полную противоположность, босс. - Да ладно, не драматизируй, - вмешался Красавчик. Очкарик снова окаменел, - твоя мама не оказалась бы на своём месте без серьёзного подхода к работе. - Я и не сказала ничего о работе, - поправила его Бигфут, подняв огромные руки, - Но вот только в голове у неё определённо шаром покати. Ты вообще представляешь, сколько раз она забывала отвезти меня в школу в детстве? Всё время. Она забывала. Каждый. Раз. - Звучит примерно как “безответственный родитель”, - заметил Обезьяна. И это был второй раз, когда Кацуки слышал, как он высказывается о воспитании детей. Неужели этот парень считал себя обладателем священного права на критику отцов и матерей? - Да не волнуйся, малыш, - рассмеялась Бигфут. Она поднялась с места и взглянула на Очкарика так, что невооруженным глазом было очевидно, как ей нравится эта беседа, - Ты быстро к ней привыкнешь. - Быстро? Насколько быстро? Что это значит? О чём ты? - прогремел Четырёхглазый, и всё его существо панически затряслось, словно стиральная машина. - Всё будет хорошо, Иида, всё будет хорошо, - похлопал его по плечу Деку. Все вышли из-за стола, непринужденные беседы наполнили комнату. Ребята из будущего собрались вокруг Яомомо, а Очкарик, всё ещё вне себя от информации, которую получил, говорил очень, очень громко - ещё громче, чем обычно. - Михо, пойдём, - позвал её Красавчик. Он схватил свою сумку и поправил воротники близнецов. - Секунду, - ответила Стерва, относя со стола посуду. - ЭЙ, Бакуго, так какой ответ на вчерашнюю загадку? - внезапно вспомнил Долбанутый, закидывая на плечо спортивную сумку, - Как называется группа медуз? - Не скажу, - ответил Кацуки и засунул руки в карманы. Его путь лежал в сторону кладовки. - Ну скажи! Или дай какую-нибудь подсказку! Ухмыльнувшись, Кацуки прошёл мимо и дал ему такую оплеуху, что Пикачу упал на диван. - Эй! Какого хрена! Соевый и Ванилька громко расхохотались. - Вот тебе подсказка, - хмыкнул Кацуки. Он открыл шкаф и со стоном засунул руку, пытаясь нащупать пылесос, не отрывая глаз от Урараки - она забирала кучу стаканов у Стервы. - Иди, Михо, я сама справлюсь. - Точно? - Стерва прищурилась, - Тут чуть-чуть осталось. Я могу всё унести и пойду. Никто не умрёт, если я приду не за полчаса до звонка. Урарака ей игриво улыбнулась и мягко оттолкнула её: - Не надо, я справлюсь! Иди с другими, а то вляпаешься в историю, если будешь бродить по кампусу одна. Стерва вздохнула, но тоже улыбнулась. - Ладно, как скажешь, не надо мне угрожать. Увидимся после занятий, - её лицо внезапно стало серьёзным, - не ходи одна… И не попадай в неприятности, ясно? Тебе ещё предстоит стать Уравити, а то у Кенты сердце остановится, если с тобой что-то случится. - Эй! - воскликнул Кента, и его щёки покраснели. Он судорожно сжал в руках ремень от кожаной сумки. Стерва его проигнорировала и направилась к своим друзьям, по пути намеренно прибавляя голос: - До вечера, Папашка! Кацуки почуствовал, как от злости запульсировали вены на лбу, и обернулся. - Пошла нахер! - закономерно вырвался из него яростный крик, и он направился обратно в общую зону с двумя пылесосами. - Ага, как тебе угодно. - Эй, кто-нибудь видел мою маму и… эм… Киришиму… Красного бунтаря? - послышался голос Дикобразихи. Она озиралась по сторонам с потерянным видом, перебирая в руках красные кончики своих, теперь уже, коротких волос. Серо пожал плечами. - Не наблюдал их всё утро. Может, они поздно легли? Может, они вообще не ложились, придурок. - Увидимся, пап, - пробубнил Кента, и страдальчески прикрыл глаза - ну, ебать, как будто если его сейчас хоть кто-то просто коснётся, то он отключится. О, но, несмотря на это, он нашёл в себе силы улыбнуться грёбанной Урараке и помахать ей рукой, - До встречи, Уравити! - Пока-пока, всем пока! - расплылась в яркой улыбке она, словно провожала их не в школу, а в другую страну, - Пока! Пока! - Пока, Папуль! - крикнул Соевый, размахивая руками, как долбаёб, но Стерву, кажется, это очень позабавило, - Хорошего тебя дня приборки! Милавити, чем бы ты там ни занималась - продолжай в том же духе! Ты просто класс! - он подмигнул Урараке. - Пока-пока, Папочка! - включился Долбанутый, прыгая вокруг всех остальных и вызывая у них смешки, - Приготовь нам сегодня что-нибудь вкусненькое на ужин! - Пошёл нахер! - рявкнул Кацуки, кажется, его ярость только что преодолела рекордно высокую отметку, - просто… Пошёл нахер! Клоуны, которых он называл друзьями, продолжили вести себя, как тупые обезьяны, пока не переступили порог общаги - как же всем вокруг было с этого весело… Стадо тупых баранов. Очкарик и Жаба плелись позади со скоростью полудохлой лягушки на костылях. Кацуки цокнул языком и раздраженно отвернулся от них, а то при одном взгляде на эту картину в голове всплывало то утро, когда ему самому пришлось с костылями бегать до медпункта - спасибо внезапному бешенству Урараки. Эти двое уже добрались до выхода, когда внезапно лифт издал своё коронное “Дзинь!” и открыл миру растрёпанных, неопрятных Киришиму и Пинки. - Иида, ПОДОЖДИ! - взревел Киришима, так резво забегая в кухню, что едва не снёс стол, - Подождите нас! - Вы опаздываете! - крикнул он в ответ, отчаянно размахивая рукой. Второй он придерживал Жабу, - Вы уже должны были выйти со всеми на улицу! - Да, мы в курсе! Ой, Очако, стой-стой-стой, дай мне этот кусочек рыбки, - прохрипела запыхавшаяся Пинки. Она схватила с тарелки в руках Урараки рыбу, не обращая внимания на застывшее лицо подруги. Киришима оглядел стол в поисках хоть чего-то съестного, но Урарака и Стерва уже всё убрали. Поэтому, когда этот гадёныш повернулся к нему с умоляющим взглядом, Кацуки почувствовал, что долгожданная груша для битья наконец-то подъехала. Гнев, с таким трудом сдерживаемый всю ночь и утро, найдёт выход! - Иди нахер! - медленно прошипел он сквозь зубы, не дав Киришиме возможности вставить слово, - Иди нахер, нахер, иди. Ты. Нахер. - Бакуго! - Киришима упал на колени и сложил руки перед собой, - Ну же, дай мне хоть что-нибудь… - А может стоило подумать о своём завтраке раньше, гондон? - перебил его Кацуки, скрестив руки на груди с такой силой, что, казалось, ещё немного, и мышцы, не выдержав давления, прорвутся сквозь кожу. - Извини, я проспал! Я просто… не услышал утром будильник, вот и… - Ой, так ты не слышал будильник, да? - прорычал он в ответ, склоняясь к нему и прилагая нечеловеческие усилия, чтобы не сорваться и не заорать - разговор не должен был достигнуть ушей Очкарика и Жабы, - Как, ёб твою мать, печально, Киришима! Хотя бы потому, что я нахуй слышал твой ебанный будильник, а ещё я слышал кучу других вещей, которые предпочёл бы не слышать никогда! Его последние слова уже были сердитым скрежетом. Киришима озадаченно уставился на него, приоткрыв рот, а затем его лицо внезапно вытянулось. Стоявшая рядом с Ураракой Пинки тоже застыла, не донеся до рта рисовый шарик. Её лицо за пару секунд стало тёмно-лиловым. - Скажи мне, еблан, - нарочито спокойно процедил Кацуки, склонившись к своему окаменевшему другу. Как же приятно было видеть отчаяние в его глазах! - кто живёт через стенку, а? Кто? Киришима несколько секунд не двигался, словно осознание ситуации просто перезагрузило его мозг. Затем он моргнул, и внезапно его лицо стало таким красным, что почти слилось с его крашенными волосами. - Да… Да! - пробормотал он, поднимаясь с колен и ковыляя на выход, - Я… Не думаю, что… Знаешь, я, пожалуй, не буду завтракать и… И мы уже опаздываем, так что… Ещё увидимся, Бакуго… Урарака… - Киришима, обернись! - воскликнула Урарака, но было поздно. Идиот с размаху влетел в стену. Пинки и Урарака вздрогнули и сочувственно зашипели, но Кацуки лишь громко презрительно фыркнул. - Так тебе и надо, - и даже шага не сделал, чтобы помочь ему подняться. - Бакуго, какой ты грубый! - нахмурилась Урарака. - Ты сейчас прикалываешся? - прорычал он, приподняв бровь, - После такого ночного шоу? - Подождите, что? Ты сказал ей? - взвизгнула в панике Пинки и с ужасом посмотрела на Урараку, - Ты всё знаешь?! - Нахуя мне кому-то что-то рассказывать? - сплюнул Кацуки, и на секунду задался вопросом: а почему Урарака так на него уставилась? Да ещё и краснеть начала… Пинки перевела подозрительный взгляд на Кацуки. - Так… Погодите-ка, откуда тогда она может знать, если… Блять. - Да свали ты уже отсюда! - сердито заорал Кацуки. Осознание того, как же сильно он прокололся, разогнало его сердце просто до сверхзвуковой. Самое последнее, чего он бы хотел - чтобы розовая пигалица начала разнюхивать, как же Урарака узнала о том, как она трахалась с его лучшим другом всю ночь напролёт. Пинки прищурилась на Урараку - а у этой щёки всё краснее и краснее, пиздец! - и медленно попятилась из кухни, не отрывая от подруги глаз. - Мы обязательно обсудим это позже, - угрожающе пообещала она, засовывая в рот впечатляющий кусок хлеба. - Ашидо, поторопись! - позвал Иида, придерживая дверь для Лягушки. Пинки бросилась к ним, и вчетвером они вышли из здания. Дверь громко захлопнулась, эхом отзываясь в ушах. И, внезапно, Кацуки осознал, что между ним и Ураракой повисла удушливая тишина. Сердито покачав головой, он взял один из пылесосов и притащил его в самый центр комнаты, пока Урарака, закатив рукава толстовки, принялась мыть посуду. В какой-то момент Кацуки понял, что снова пялится на неё, и включил питание. Просто нужно сосредоточиться на выполнении поставленной задачи. Эта ситуация задела его с самого начала гораздо сильнее, чем могло показаться. Ну не должно было быть так - вся эта херня… его запутала и расстроила. И, определённо, он не должен был обдумывать это в каждую свободную минуту. Но вчера, вчера ночью… Кацуки стиснул зубы и резкими движениями пропылесосил между диванами. Его сердце его же предало, учитывая, как оно отреагировало на малейшую мысль о том, что случилось - точнее о том, чего так и не произошло. И чем больше он думал об этом, тем меньше в этом оставалось смысла. Кто, чёрт возьми, вот так, ни с того ни с сего, целует кого-то? Разве момент был подходящий? Самый разгар учебного года в Юэй на непростом пути к статусу героев будущего, когда нигде не может быть безопасно, а под боком детки из другого времени - и она просто целует его? Но, надо быть честным, Кацуки не предпринимал попыток её остановить - он покачал головой, перебираясь на другую сторону гостиной. Если бы ебанные Киришима с Пинки не были такими шумными, тогда он бы позволил Урараке закончить начатое. Неужели Кацуки бессилен против неё? А может, его сломило беспокойство на её лице? В этом же его слабость? Он так крепко сжал ручку, что стоило немалых усилий утихомирить причуду. Нет. Нет. Твою мать, нет. Он не слабак. Может, когда-то в прошлом - но теперь Кацуки показал, на что способен, сотни, нет, тысячи раз. Конечно, он ещё и вполовину не такой крутой, каким планирует быть, но усердно работает над этим - намного усерднее, чем любой другой в этой грёбанной Юэй, и всё ради того, чтобы стать сильным героем, который всегда будет побеждать. Героем, способным переплюнуть Всемогущего. Вот, к чему он стремился. Не драться с Ураракой, не получать в очередной раз наказания, пока другие продолжают работать, и не красть ночами её поцелуйчики. Он молча закончил пылесосить, с каждой минутой заводясь всё сильнее, осмотрел свою половину комнаты. Урарака в этот раз зачем-то захотела внести свою лепту - ну так пусть! Однако, в момент, когда пылесос утих, он почувствовал такую распирающую его злобу на всё происходящее вокруг, что на секунду захотел сбежать из общаги и отвлечься от этого бедлама. Вот только не мог. Потому что был наказан. Он потащил пылесос за собой и направился к лифту. - А… Бакуго, подожди! Ну, ёб вашу мать, конечно. Кацуки повернулся и свирепо уставился на Урараку, которая радостно бежала в его сторону, вытирая мыльные руки полотенцем - а чтобы их сполоснуть ей бы понадобилось целых две секунды! Но нахуя? Почему всё вокруг неё всегда превращалось в хаос и беспорядок? Кацуки поджал губы, рассматривая её: пышные короткие волосы, розовые круглые щёки, круглая милая попка, которую закрыла просто всеобъятная по сравнению с её тельцем толстовка, и из-за этого казалось, что Урарака бесформенная. Сердце забилось, как военные барабаны, и гнев вспыхнул в нём за долю секунды - лишь от того, как много власти она имела над его телом и мыслями. Намного больше, чем было у него. - Какого хера тебе нужно? - прошипел он сквозь зубы, и от его хватки ручка пылесоса была в опасной близости к кончине. Урарака секунду рассматривала его лицо, и вот уже её счастливая улыбка гаснет, как первый снег на солнце. Под его пристальным взглядом она сразу как-то сжалась. - Э-э-э… Она потеребила подушечки на пальцах от внезапной неловкости, и большие карие глаза забегали из стороны в сторону. Урарака прикусила губу. Когда она снова посмотрела на него, Кацуки заметил в её глазах какой-то нерешительный вопрос - видимо, его реакция застала её врасплох. - Я, эм… - Она прочистила горло и опустила взгляд на свои босые ноги, нервно перебирая пальцами подушечки на руках, - Ну, я… А, да, я тут вот… Кажется, я забыла тапочку у тебя в комнате ночью, когда, эм… Урарака замолчала и почесала затылок. В какой-то момент она даже перестала дышать, краснея от кончиков ушей до самого края толстовки. И, просто вне себя от очередной волны ярости на собственное тело, Кацуки отметил, как начали гореть щёки, шея, торс - и как сердце ни на секунду не замедлилось, отбивая в ушах барабанную дробь. - Да, она у меня, - ответил он, стиснув зубы так сильно, что почти было больно, - принесу позже. Если это всё… Кацуки повернулся к ней спиной и нажал на кнопку. Неожиданно две маленькие ладони схватили его за локоть. - Подожди… Нет! Не всё! Постой! - она сказала это так быстро, что едва удалось разобрать, - Я… послушай, насчёт вчерашнего… точнее,сегодняшнего… Ну, чисто технически, была ночь, но мы всё ещё не спали, а если это было заполночь, то, значит, всё-таки, сегодня… - Ближе к сути! - рявкнул он. По руке пробежали мурашки от её шершавых подушечек на оголённой коже. Пришлось собрать в кулак всё своё самообладание, чтобы не перехватить её ладонь… Бля, знал же, что нельзя надевать футболку с Аджи Фрай. - В общем! - нервно пискнула она, вздрогнув - от этого её руки вцепились в его локоть ещё крепче… Ай, чёрт, какие же они на ощупь мягкие… Пошла нахер, Урарака.. Серьёзно, просто пошла нахер, - Послушай, я… Я прошу прощения за… за вчера… Я не должна была… Это… Это было не то… - Завались. Закрой свой рот, Урарака, - бросил Кацуки и отвёл глаза в сторону. Новая, необъяснимая, сильнейшая волна гнева накрыла его с головой - такая мощная, что он почувствовал, как от ярости у него перехватило дыхание. Что именно она имеет в виду? Что, ёбанный в рот, она сейчас планировала сказать? За что извиняется? За то, что пыталась его поцеловать? Это она так ему намекает, что сожалеет об этом? Что не хотела, и это случилось, в принципе, как он и думал, под влиянием момента? В груди что-то оборвалось и упало, упало так глубоко, что в какой-то момент стало больно, и горькое разочарование заполнило его до краёв. Она не хотела. Никогда не хотела. Просто была нерешительной дурочкой с хорошей подушкой-обнимашкой под боком. Использовала его, чтобы усмирить свои эмоции, - впрочем, как тогда, когда они подрались. Но, честно говоря, лучше бы она его избила ещё раз вместо того, чтобы вот так унижать. Он выдернул руку из её ебанных подушечек. - Оставь себе свои извинения, - злобно сплюнул он, - не знаю, за что просишь, если, как я понимаю, вчера ничего не было. Эта твоя ночная забава мне по боку, и вообще плевать, что ты думала или что имела в виду. Теперь у меня есть дела, которые нужно сделать - кстати, они появились только потому, что ты нихуя не умеешь решать проблемы самостоятельно, - да и у тебя тоже есть пара задачек, так что предлагаю нам больше не пересекаться. А если бы кто-то увидел тебя вчера у меня в комнате… - Кацуки замолчал и глубоко вздохнул, гнев тяжёлым комом осел в груди. Твою мать, а реально, вдруг бы кто-то что-то заметил бы? - Случилось бы не только недоразумение, но и огромные неприятности. Мы не… Да блять, всё, я здесь не для того, чтобы с тобой в игрушки играть, Урарака! И больше в твоих грёбанных мозговых штурмах участвовать не намерен - поищи кого-нибудь другого, и докучай ему! - он резко развернулся к ней лицом. Расстроенное выражение - словно ведро ледяной воды. Она не открыла рта, даже не попыталась ответить. Просто смотрела, прижав руки к груди, словно он только что пробил ей рёбра. Её подбородок задрожал, большие карие глаза налились слезами. Блять. Блять. Бакуго моментально пожалел о всём, что наговорил, и открыл рот, но… Зачем? Вряд ли он извинится сейчас - он не хотел. Он думал именно так, как и сказал - она просто морочила ему голову. И когда она была рядом, Кацуки был сам не свой, даже до спортивного фестиваля и её ебанной стрижки. До Стервы. До Кенты. Ей всегда удавалось каким-то образом вывести его из себя, заставить сказать или сделать то, на что он бы сам ни в жизнь не согласился - и она, и Киришима всегда заставляли его “вести себя хорошо”, и прочее, и разное радужное говнище, а теперь… Теперь он просто чувствовал себя перед ней беспомощным, абсолютно бессильным. …Ну да, можно было бы это сформулировать иначе. Покрасивше. Но Кацуки точно не виноват, ведь это она запудрила ему мозги! Он не успел придумать ни одного слова - Урарака развернулась и молча вернулась на кухню, втянув голову в плечи и опустив глаза в пол. Когда она принялась убирать тарелки, Кацуки услышал всхлип. Ёб твою мать. Злясь на себя, Кацуки сердито положил трубу пылесоса в угол лифта с намерением подойти к ней и что-то сказать - не знал, что именно, но точно что-нибудь нужно сказать, - но двери перед его носом закрылись с громким “Дзинь!”. Он ошарашенно уставился перед собой, не понимая, что ему делать: вернуться к работе - что, между прочим, наиболее оптимальный выбор, ведь дел по всему общежитию ещё немало, и чем быстрее он займётся этим, тем быстрее освободится, - или пойти к Урараке и разобраться со всем тем бардаком, который он устроил - что было просто дебильнейшим, безрассудным поступком, ведь ему так-то должно быть плевать на её состояние, потому что он сказал ей чистейшую правду, так что, если она не может этого переварить, то туда ей и дорога. …Что ж, Я ЕБАНАТ. Он вышел из лифта, напрягшись так, словно шёл в бой, но так оно, по сути, и было. Кацуки будет сражаться не на жизнь, а на смерть, с этой милой мегерой, чтобы заставить понять, что она с ним творит. Но, опять же. Когда, НАХУЙ, он в этой грёбанной школе вообще делал то, что задумал? Он даже до кухни не успел дойти, как двери распахнулись, и вошёл Айзава. Он смотрел своими сонными глазами с таким вниманием, словно боялся, что они реально сейчас начнут убивать друг друга прям на только что пропылесошенном полу. - Бросайте всё, чем занимались, - буркнул он, оценив ситуацию, - У обоих пять минут, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Два про-героя согласились приехать в Юэй для обсуждения стажировки. Спешу сообщить, - угрожающе добавил он, - что в этом году на вас обоих поступило огромное количество заявок, но все, кроме этих двоих, отклонили свои предложения, когда узнали о вашем наказании за драку и угрозу жизни. Так что, я бы на вашем месте постарался приложить все силы и произвести на них впечатление. Я ясно выразился? Он посмотрел на Кацуки и… Только на него. Тц, как будто Кацуки не мог преподнести себя. Да он настолько классно преподносил себя, что все вокруг падают замертво! Урарака что-то согласно пробормотала, отбросила полотенце и направилась из кухни к лифту, низко склонив голову. Стиснув зубы, Кацуки вызвал лифт и отступил в сторону, чтобы пропустить её, но когда двери открылись, Урарака проигнорировала это и прошла мимо, направляясь к лестнице, пока он в одиночестве стоял у дверей. В этот момент его осенило, что, вероятно… Вероятно, он только что потерял очень редкий шанс. --- Машина остановилась посреди уродливого, грязного, пустынного района. Это находилось так далеко от города и в такой запущенной незнакомой обстановке, что Бакуго невольно почувствовал себя не в своей тарелке. Когда они с Ураракой переоделись, Айзава вывел их на улицу и представил про-героям: Древесному Камуи и Герою-Касатке. Искренне полагая, что надоедливая касатка, оценивавшая его повторый экзамен на получение геройской лицензии, пришлёпала сюда за ним, Кацуки удивился, когда герой подозвал Урараку. Она, впрочем, тоже была ошеломлена такими новостями, и несколько секунд таращилась на огромного мужчину, прежде чем поспешно последовать за ним, даже не оглянувшись. А Кацуки ушел с Древесным Камуи. Если бы за молчаливость можно было получать деньги, то этот парень, наверное, только за их поездку, наверное, стал бы миллионером. Впрочем, не сказать, что сам Кацуки был разговорчивым, однако этот чувак даже не пытался притвориться, что желает хоть как-то разнообразить тишину светской беседой. Что ж, Кацуки это вполне устраивало, но одновременно с этим он чувствовал странную тревогу. Камуи вышел из машины, и Кацуки последовал за ним, внимательно осматриваясь по сторонам. Он шёл за про-героем несколько минут, пока они пересекали мрачную улицу, и невольно Кацуки стиснул зубы и сжал кулаки, пытаясь не обращать на прилипчивое ощущение того, как за ним наблюдают много-много скрытых глаз. В конце концов, они остановились на перекрёстке - наверное, самом грязном месте во всём округе. Пустые шприцы, словно украшения, белыми и зелеными пятнами мелькали среди разбросанного гниющего мусора, а на одной из стен застарело уже огромное пятно, цветом подозрительно напоминающее кровь. - Тебе, наверное, интересно, что мы тут делаем, - наконец произнёс глубоким, но тихим голосом Камуи. Кацуки не ответил. Герой продолжил, осматриваясь по сторонам, словно оказался в музее, - В этом районе я вырос. Я жил здесь до пятнадцати лет, а потом поступил в Юэй. А прямо здесь, - он указал на угол какой-то улицы, - какая-то банда убила моего отца. Задолжал бандитам, и слишком долго тянул - в итоге заплатил непомерную цену. Кацуки поражённо молчал. Его разрывало между ужасом от истории и недоумением, зачем она вообще была нужна. Кацуки не был идиотом, который досконально изучает прошлое про-героя, но знал, что у Камуи было непростое детство - не более. Однако, даже не подозревал, что его участь была настолько тяжёлой. - Дарованный мне путь оказался жесток и тернист. Я был молод, и одного слова было достаточно, чтобы я загорелся - я хотел показать себя миру. Доказать, что так же силён, как и все, что такой же умный, быстрый и смелый. С каждым днём я позволял гневу внутри меня плодиться и расти всё сильнее. А потом… - Камуи глубоко вздохнул и протяжно выдохнул, - Потом со мной произошло то же, что случается с каждым из героев: я узнал о Всемогущем и встретился с ним. Самый сильный человек из когда-либо родившихся. Он спас меня и моих друзей из опасной ситуации, которую мы сами и допустили. Я больше не был восхищён - я был вдохновлён. Камуи медленно направился к углу, который показывал до этого, задумчиво продолжил: - Тебе, наверное, интересно, зачем я говорю об этом. Почему этот парень вдруг решил поделиться своей историей в таком странном злачном месте, а? Я бы тоже удивился. В конце концов, у тебя предыстория звучит не так. Ты всегда знал лишь тепло семьи и похвалу от всех, кто окружал тебя. Он повернулся к Кацуки и глубоким, тёмным - но странно-ласковым, - взглядом встретился с его глазами. - Они будут говорить о славе и улыбках, о деньгах и власти. Мир заставит тебя думать, что эта жизнь - самое лучшее счастье, полна блеска и радости, но всё не так. Никто не скажет о непосильной нагрузке помощника после каждой миссии или о многочасовых мучениях патрульных. Не предупредит, как велико и болезненно будет чувство вины в первый раз, когда из-за тебя кого-то ранит или, что ещё хуже, убьёт на твоих глазах, и что ты не захочешь жить в тот момент, когда поймёшь, что, несмотря на все усилия, никогда не удаётся спасти всех. Никто не научит глотать рвотные позывы, когда руки впервые покрываются кровью и внутренностями. Не научит, как реагировать, когда незнакомцы будут безжалостно гнобить и поливать грязью тебя или твоих друзей в интернете, когда критики будут жёстко оценивать твою работу и образ жизни, а журналисты будут бегать по пятам и рыться в грязном белье в поиске сенсаций, о чём можно растрепать всему миру. Тебе никто не поможет, когда душа будет медленно истлевать и биться на кусочки, раня сердца всех, кто тебя окружает. И никто не станет тебя к этому готовить. Кацуки нахмурился, по-прежнему не говоря ни слова. К чему всё это? - А если ты не будешь готов, - продолжил Камуи, возвращаясь к ученику, - то значит, тебе понадобится вся возможная поддержка от близких, которые относятся к тебе не как к герою, а как к личности. Семья, друзья, родственники, коллеги. И необходимо будет тщательно выбрать геройское агентство. - он остановился в нескольких метрах от Кацуки, - Я здесь не только для твоей двухнедельной стажировки. Я очень внимательно наблюдал за тобой, Бакуго Кацуки. Первая мысль в моей голове: “Ну вот, ещё один вспыльчивый гениальный пацан, и скоро Юэй его сломает”. Но ты не сдался, да? Кажется, по-прежнему бесстрашно перепрыгиваешь через все препятствия, которые внезапно появляются перед тобой, и, на мой взгляд, мир заметит тебя намного раньше, чем кого-то ещё. Вот почему я считаю, что тебе необходимо агентство, которое позволит так же быстро достигнуть вершин. Он слегка вздёрнул подбородок. - И моё агентство - единственное, которое способно тебе в этом помочь. Как я уже сказал, я пришёл к тебе не только ради двухнедельной стажировки. Я хочу, чтобы ты подумал над моим предложением - присоединяйся к Геройскому агентству Камуи после окончания третьего года и стань моим личным помощником. Если у тебя будут достойные результаты - верю, что так и случится, - ты всего через год сможешь получить собственное звание героя. Кацуки моргнул. Тяжёлый ком информации медленно укладывался по полочкам. - Вы мне сейчас должность предложили? - наконец ответил он потрясённо-скептически, - Я же даже не окончил Юэй, может Вам лучше подождать? А что, если я не смогу дойти до конца года? А если оценки упадут? Разве Вы не будете чувствовать себя глупо? - Ты планируешь забросить учёбу? - терпеливо спросил Камуи, склонив голову набок. - Нет, конечно! - раздражённо огрызнулся Кацуки. Герой усмехнулся. - В таком случае, беспокоиться не о чем. Я всего лишь предложил, твоё дело - подумать. Перед выпускным в следующем году я пошлю официальный запрос, а пока… просто обдумай это. --- Они не стали задерживаться в мрачном районе дольше необходимого и, вернувшись к машине, поехали в Геройское агентство Камуи, где провели остаток дня. Камуи завёл его в небольшое помещение, где была всего пара человек. - Пустовато, - заметил Кацуки, глядя вслед человеку, который поспешно с ними поздоровался и умчался куда-то прочь. Камуи пожал плечами. - Мне так удобнее. Я не против работников, но многолюдных мест не люблю. Лучше пара талантливых помощников, которые станут великими героями. Хотя большинству других агентств больше нравится набирать персонал для достижения поставленных целей или обеспечения финансовой поддержки. В любом случае, большая часть моих помощников сейчас патрулируют территорию. Мы получили несколько конкретных инструкций от правительства по поводу обеспечения безопасности. Не только мы - остальные агентства в городе тоже. Наверное, это из-за…- он быстро взглянул на Кацуки и прочистил горло, и открыл дверь из красного дерева в свой кабинет, - В общем, тут обычно оживлённее. А сейчас очень спокойно, и предлагаю этим воспользоваться, чтобы обсудить твои дальнейшие планы на будущее. --- - А герои? - Кацуки положил руки на стол и прищурился от яркого солнца. Они уже вышли на улицу - обедали на террасе тихого, но достаточно модного ресторана. Было тепло и приятно, воздух вокруг пах весной. Кацуки в какой-то момент даже снял свой форменный пиджак, и, несмотря на короткие рукава рубашки, ему было достаточно тепло. - А что с героями? - переспросил Камуи, потягивая свой напиток. - У Вас в агентстве есть герои? Он покачал головой. - Контракты с героями в рамках одного агентства часто довольно сложны и требуют особого подхода. Попробую объяснить… Как герою тебе нужен будет определённый уровень свободы действий, которого ты не сможешь добиться, находясь в подчинении у другого героя. Однако, чтобы управление агентством шло гладко и без конфликтов, руководитель обязан обеспечить согласованность действий сотрудников. Как тогда объяснять другим подчинённым, что у них есть коллега с большим уровнем свободы действий, нежели у остальных? Тогда ты, получается, слабовольный лидер, или пресловутый герой так боится вылезти из-под твоей юбки, что ему приходится облегчать какие-то задачи? Он сделал ещё глоток. - Вторая проблема связана с высокими ожиданиями относительно зарплаты. Конечно же, чем выше твоя популярность, чем эффективнее ты действуешь, тем больше будешь зарабатывать. Но если ты выступаешь от имени другого героя, то все твои доходы пойдут ему в карман. Как тогда договориться об уровне своей зарплаты, если популярность и эффективность под начальством другого героя меняется от недели к неделе? Я слышал, что некоторые агентства вынуждены заключать новые контракты со своими героями ежемесячно лишь из-за того, что данные о популярности сильно скачут. Камуи на секунду прервался, будто что-то обдумывая. - Кроме того, под именем другого героя ты не сможешь в полной мере оценить иные административные расходы, которые учитывает руководитель - если половина Японии захочет связаться с тобой, то кто будет оплачивать счета? А дополнительные часы работы секретаря, которому придётся засиживаться допоздна, чтобы как можно лучше организовать твоё расписание и расписание твоего руководства? Не говоря об организации встреч и других мероприятий, одновременно с этим вальсируя между составлением патрульных листов, отчётов о неожиданных нападениях злодеев и управлением помощниками? - Почему нельзя нанять отдельного секретаря для отдельного героя? - предложил Кацуки, откинувшись на спинку кресла. Официантка поставила перед ними меню десертов. - Проблема не решена: платить кто будет? Ответственность за секретаря будет лежать на герое или руководителе? А если он работает с героем, то как ты свяжешь его с агентством? Если он обладает статусом сотрудника “героя”, то ему платят больше или меньше, чем остальным секретарям? Ведь в любом случае уровень работы одинаков, так что по отношению к любой из сторон это будет несправедливо. Любая компания процветает лишь в том случае, когда в ней царит приятная рабочая атмосфера. А подобное выделение одного сотрудника неизбежно создаёт напряжение, которое так или иначе решать придётся руководителю. Камуи посмотрел на ученика. - Это лишь абстрактный пример, но я надеюсь, что ты понимаешь суть моего беспокойства. Контракты агентства с героями всегда вызывают серьёзные опасения и у руководителей, и у самих героев. - В общем, придётся прощаться с агентством, если становишься настоящим героем, иначе роста не добиться, - подвёл итоги Кацуки. Камуи взял меню и задумчиво посмотрел на десерты. - Вовсе нет. Я компенсирую отсутствие возможности заключения контракта с героем щедрыми возможностями для своих помощников. В случае каких-то проблем, можно пересмотреть зарплату или попробовать добиться высот среди остальных помощников и найти своё место. Например мой лучший помощник почти не выполняет административную работу. А другой специалист проявил себя в раскрытии дел больше, чем в “работе на местности”, поэтому я организовал его занятость таким образом, чтобы он почти не выходил в патрули и часто помогал другим агентствам раскрывать преступления. Одна помощница продемонстрировала столь великолепные лидерские качества, что я назначил её на руководящий пост над помощниками. Я даю ей необходимую информацию, и моментально получаю отчёты по известным данным сотрудников и предложения о изменении их ежедневных задач таким образом, чтобы каждый смог развиться в подходящей ему среде. Камуи снова перевёл взгляд на Кацуки. - В конце концов, все они растут и налаживают связи в других агентствах, но остаются у меня, потому что получают всё то, что даёт профессия героя, но без лишних забот и проблем. Однако, это не значит, что нет никакой конкуренции или что коллегам не нужно прилагать усилий, чтобы удержаться на рабочем месте. Я хочу, чтобы каждый из них стремился самосовершенствоваться и становиться лучше. Кацуки промолчал, тщательно запоминая полученную информацию. Он поднял своё меню, рассеянно просматривая варианты. Когда его глаза выцепили один из десертов, брови неодобрительно съехали к переносице. Нахер десертное меню. - Вы выбрали что-нибудь? - спросила подошедшая официантка. Её руки лежали сложенной галочкой поверх элегантной формы. - Да, я буду фирменное Анмицу и чашечку кофе, пожалуйста, - ответил Камуи, возвращая девушке меню, - Бакуго? Кацуки ещё пару секунд смотрел на два ебучих слова в прейскуранте и тоже протянул его обратно официантке, явно обеспокоенной его гневным взглядом. - Юзу Дайфуку. Пожалуйста. - тихо прорычал он. Девушка поклонилась и спешно ушла. Камуи усмехнулся: - Захотелось горьких моти? Кацуки хмыкнул, но не ответил. Да, с удовольствием попробую. С превеликим. Он вздохнул и перевёл глаза в сторону, но куст розовых камелий лишь сильнее напомнил ему о том, что случилось утром. Большие карие глаза, блестящие от слёз. Когда-нибудь им придётся поговорить. Нельзя оставлять всё, как есть. Как бы это его ни выводило из себя, как бы ни бесило то, как много внимания он сам уделяет… но он не мог. Не хотел оставлять это вот так. Он снова вздохнул. Вот, снова о ней - и это посреди важного и серьёзного разговора, который определит его будущее. Он на секунду закрыл глаза, затем снова открыл и посмотрел на героя напротив. Надо сосредоточиться. - Расскажите, какие преимущества вы гарантируете сотрудникам при устройстве к Вам в агентство. --- Во второй половине дня вновь прибыла чёрная машина, чтобы отвезти Кацуки в школу. - Увидимся в понедельник на стажировке, - произнёс Камуи, пожимая ему руку, - И не забудь подумать над моим предложением. - Подумаю. Спасибо, что провели экскурсию и ответили на мои вопросы, - с лёгким кивком ответил Кацуки - ему бы следовало поклониться, но он не стал, - До свидания. Водитель открыл дверь, позволяя Кацуки забраться в салон, и, когда её захлопнули, его сердце пропустило удар - у другого окна сидела Урарака. Она не взглянула на него и не повернулась, чтобы поприветствовать - нет, она полностью отвернулась, уставившись в тонированное окно. Подбородок она поставила на ладонь, локтём упёрлась в дверь. Другая рука неподвижно лежала на тонкой чёрно-белой папке на её коленях. Тишина в салоне словно стала тяжелее, чем сама машина, и в груди Кацуки разлилась неловкость - без конца и края, бурля и перекипая, она медленно, но верно провоцировала гнев. Чёрт, нужно что-нибудь сказать, и чем скорее - тем лучше. Он прочистил горло и повернулся в своё окно. - Как у тебя всё прошло? - когда голос дрогнул, Кацуки крепко сцепил зубы. Таким образом его тело его ещё не подводило! Молчание продолжилось, и на какой-то пугающий миг ему почудилось, что она просто не ответит. - Ты это мне говоришь? - наконец спросила она ледяным обиженным голосом. Кацуки цокнул языком, неохотно поворачиваясь к ней. Маленькие бровки нахмурены, и, несмотря на то, что в её глазах больше не было слёз, на самом дне зрачков до сих пор таилась горечь, из-за чего сердце болезненно сжалось. - Ну уж точно не водителю, - огрызнулся он в ответ, и в тишине салона его голос прозвучал слишком громко. Урарака не ответила и отвернулась к окну. Блять. - Ну так что? - то, что она отказывалась идти навстречу его попыткам, честно говоря, задевало, - Герой-касатка зачитал тебе свою лекцию о том, почему ты отстой? Это привлекло её внимание - Урарака еле заметно вздрогнула и озадаченно повернулась к нему. - Что я… Что? Нет! Нет, я… - она замолчала и вздохнула. Теперь её лицо выглядело капельку сердито - наверное, на него. Хотя, может, на себя? Она посмотрела на папку на своих коленях и тихо пробормотала: - Зачем спрашиваешь? Кацуки пришлось злостно закусить язык, чтобы не ляпнуть какую-нибудь херню - как ни странно, каждый раз она выходила из себя только потому, что он говорил первое, что взбредёт в голову. Он не мог решить, сказать ли ей правду, ответить нейтральное “не знаю” (какое же банальное говнище) или, может, солгать и произнести что-то типа, что на самом деле ему плевать, а это он так, беседу светскую поддерживает, - но ему не только не нравилась сама мысль о вранье, но какое-то внутреннее чутьё почему-то твердило ему, что всё может закончиться очень плачевно. В общем, чтобы не выбирать, он просто пожал плечами. Урарака раскрыла ладонь, лежавшую на папке, и посмотрела на свои подушечки - Кацуки сжал и разжал ладони, испытывая нетерпимое желание коснуться их снова. - Всё было нормально, - наконец медленно произнесла она, словно не хотела говорить, - Ну… наверное, даже лучше. Мне показали агентство, я поговорила с Героем-Касаткой. В детстве я его просто обожала. Меня интересовали либо звёзды и созвездия, либо морские обитатели, так что в живую его увидеть… Она прервалась и прочистила горло, хмуро оглядывая руку. - В общем, неплохо. Мы пообедали в ресторане в самом верху башни, там было приятно. И людей много. Я что-то спросила, он ответил и дал пару… предложений и рекомендаций, - она перевернула руку и положила её на папку, снова отворачиваясь к окну, - я пообщалась с парой его помощников. Все приветливые, босса обожают. Так что… как-то так. Кацуки хмыкнул, и между ними снова воцарилась тишина, из-за которой мозги внезапно включили скорость 2х, чтобы придумать, что сказать ещё. Ну вашу ж мать, какого хера он никогда в жизни не думал хотя бы потренироваться вести нормальные диалоги с людьми? Нет, понятно, что это было лишь потому, что в окружении нормальных людей для нормальных диалогов не находилось, и тем не менее! - А ты? Он поднял глаза, чувствуя, как сердце забилось намного быстрее и громче, чем, блять, обычно. - Да, примерно так же. Провели по помещению, потом обед, вопросы и ответы. И, эм… - он припомнил всё, что сказал ему Древесный Камуи, в том числе и неожиданное предложение, - …пара предложений и рекомендаций. Урарака повернулась к нему, выискивая на его лице ответ на незаданный вопрос. - Ясно, - просто пробормотала она через пару секунд. Но на этот раз не отвернулась - она продолжила пристально вглядываться в его лицо, заставляя в груди вновь зародиться ужасающее тёплое чувство. Оно мягко поплыло по шее к лицу, перекидываясь с щёк на уши. Кацуки, стиснув зубы, собрал всю свою храбрость, и, пытаясь побороть бушующее недовольное эго, сделал глубокий вдох. - Слушай, Урарака, я… Утром… ну… Он застыл, словно изваяние, а слова застряли в горле. Он хотел извиниться. Хотел извиниться и признать, как ему жаль. Но слова… Слова совсем не шли с языка. Они в панике остановились где-то в глотке, не давая ему даже звука выдохнуть, и он сердито уставился на Урараку, почти дрожа от усилий, которыми пытался из себя их выдавить. Она посмотрела на него в ответ, и в её глазах сверкнуло ожидание и болезненный интерес. После молчания её плечи разочарованно опустились. - Я подумываю испечь моти чуть позже, - выпалил он, и в тот же момент понял, что всё это время не дышал, - У меня не было времени приготовить их на завтрак, а мы всё ещё не отпраздновали нашу победу. Так что я… - он сделал ещё один вдох, и внезапно в голову пришла блестящая идея! - Я просто хотел сказать тебе: прости, что не испёк их сегодня утром. Урарака удивлённо моргнула и опасно прищурилась. - Ты сейчас извиняешься за то, - очень медленно повторила она, подчёркивая каждое слово, - что не приготовил мне моти? - Я так и сказал, - прорычал он в ответ, и грудь сдавило от прилагаемых усилий - чтобы это всё не взлетело в воздух вместе с его терпением, - Я вспомнил об этом за обедом, когда заказал юзу дайфуку, вот и… - Ты ЧТО?! - внезапно закричала она, и её глаза возмущённо вспыхнули, - Бакуго! Я просто умереть - не встать, как хочу юзу дайфуку! Да как ты посмел! Да как ты мог вообще?! И, прямо ни с того ни с сего, она сильно так ударила его по руке! - Ай! Да какого хера, Урарака?! - рявкнул он, выставляя перед собой ладони в попытке отразить следующий удар. - Ты! Придурок! - перебила она его, нанося ещё несколько ударов, - Ты!.. Ты!... Ах! Я никак тебя не догоню! Она громко фыркнула и, разжав кулаки, ударила ладонями по сиденью. - Я не придурок, - хмуро ответил Кацуки глядя на её руку на обивке. - Ты! Да ты!... Ты всегда такой непредсказуемый! Настроение меняется каждую секунду, и ноль предупреждений! Только что сидишь весь из себя спокойный и расслабленный, а в следующее мгновение… Вот через миг буквально берёшь, и отталкиваешь меня, и… И у меня вообще никакого способа… Нет возможности достучаться, как бы я ни пыталась! А ты только закрываться горазд! Нет, не просто закрыться - твоя задача сначала закрыться, потом открыться, а потом за шкирку взять, и вышвырнуть из твоего этого внутреннего мирка! - Почему ты так драматизируешь? - вздохнул Кацуки, закатывая глаза. - И потом вот это! - добавила она, повысив голос, и её глаза сердито сверкнули, - Говоришь, что я драматизирую, когда я указываю, что ты переходишь всякие границы! - Нет, не говорю. - Да, говоришь! - Нет, не говорю. - Да, говоришь! - Нет, не… - Хватит спорить! - резко оборвала она, - И вообще, не тебе решать, задел ты меня или нет, Бакуго! Ты и представить не можешь, каково мне было в последнее время, и я, чтобы до тебя достучаться хоть как-нибудь, перепробовала всё - днями и неделями пыталась! А ты просто… Ты просто… УАРГХ!!! Всегда всё из-за тебя! ВСЕГДА! Она фыркнула и яростно уставилась в потолок, руки по-прежнему лежали на сиденье. Несмотря на то, что она злилась, в глазах её всё ещё были боль и печаль - а теперь они медленно, но верно наливались слезами. Блять. - Не знаю, что ещё сделать, - пробормотала она, обращаясь скорее сама к себе, - Я просто хотела… Она судорожно вздохнула и оставила фразу повисшей в воздухе. Водитель спереди деликатно кашлянул, и когда Кацуки поднял глаза, через зеркало заднего вида неодобрительно на него посмотрел. Кацуки цокнул и повернулся к Урараке. Кажется, в её жизни наступил какой-то переломный момент. А единственное, что он мог видеть на заднем сиденье - её розовые мягкие подушечки. - Днями и неделями, м? - тихо повторил он, прокручивая её слова в голове. Урарака широко распахнула глаза и резко повернулась на него, щёки порозовели. - Я этого не говорила! - взвизгнула она, отдёргивая руки к груди, а короткие волосы как будто взъерошились ещё сильнее от наступившего смущения. - Ага, наверное, просто подумала, - поддразнил он, хмуро наблюдая, как подушечки скрываются из его поля зрения. - Я не… Я… Всё не так! Я не это имела в виду! - упёрлась она, и с каждым новым словом её голос становился выше и выше. В какой-то момент она начала буквально ёрзать на своём месте. Кацуки поднял глаза, и гнев змеёй поднимался в его груди - снова эта херня о том, что “не это имела в виду!” - и, встретившись с ней глазами, он решил докопаться до сути. - А что тогда ты имела в виду? М? - спросил твёрдо и требовательно. Урарака уставилась на него взволнованными глазами, и её лицо покраснело сильнее. Она открыла и закрыла рот, наверное, раз пять, но не издала ни единого звука. Кацуки прищурился, и его взгляд скользнул по её кулакам, прижатым к груди. Подавив разные мысли и чувства, которые появились от одного лишь взгляда на её фигуру, Кацуки сосредоточенно уставился на её руки, ощущая, как сердце бьётся всё громче и быстрее. И внезапно в голову пришла мысль. Он резко вздохнул и очень медленно протянул к ней руку ладонью вверх, жестом приглашая протянуть в ответ свою. Урарака недолго смущённо глядела на него, а затем, когда поняла, чего от неё ждут, перешла на новую стадию румянца. Даже волосы у неё растрепались сильнее, словно она парит в невесомости. Урарака медленно отняла один из кулаков от груди и раскрыла ладонь, осторожно укладывая в его. И как все разы до этого - ощущение шершаво-мягеньких подушечек на коже пленило его, и вокруг места, где она касалась, даже защипало от удовольствия. Он сжал пальцы, как венерина мухоловка, поймавшая жертву - но тут же отбросил эту мысль. Её руки в его мягкой хватке слегка задрожали. - Днями и неделями… - повторил он, потирая большим пальцем её указательный. Урарака в ответ на это хранила молчание. Мысли бегали по голове, и Кацуки во всем этом хаосе пытался понять, что же значат эти слова. Днями и неделями. Она сказала, что пыталась достучаться до него днями и неделями - но обращать внимание на неё он начал лишь неделю назад. То есть… не совсем. Ещё немного раньше он смотрел на то, как её юбку постоянно задирает ветер - но не более того. А она говорит о том, что пыталась сблизиться с ним несколько недель… Наверное, многое говорит о его наблюдательности? Неужели нашёлся человек, который смог за ним следить, и он его не видел? - А ты не замечал, да? - наконец пробормотала Урарака, глядя на переплетённые руки немного подавлено. Кацуки мгновение наблюдал за эмоциями в её взгляде, и внезапно ухмылка растянулась на его губах. - Ну, эти твои шары просто сбивают фокус внимания. Она закатила глаза, но лёгкая улыбка не исчезла. - Серьёзно? Опять про лицо? Ладно, я поняла, у меня круглые и мягкие щёки. - Щёки? - озорно переспросил Кацуки, - я хоть слово о твоих щеках говорил? Урарака непонимающе уставилась на него на целую секунду, а затем шокированно ахнула и вырвала свою руку из его хватки, чтобы ударить его по локтю. - Ай! - Бакуго! - она не останавливалась, всё била и била, - Хватит атаковать меня своими грязными намёками! Перестань! - Да кто кого атакует?! - воскликнул он в свою защиту, но на лице всё ещё сидела, словно приклеенная, ухмылка, - Да харе уже… Перестань! И верни мне мои подушечки назад. - Не подушечки, а фасолины! - Урарака нанесла последний удар. Кацуки заблокировал удар и поймал её руку, надавив на тыльную сторону, чтобы оттопырить пальцы. - Тц. Фасолины, - фыркнул он. Большим пальцем он провёл по нежной коже на каждом кончике пальца, - что за нелепость. - Нелепость? - поморщилась она, - Это не нелепо! Я их так называю. - Ну, значит неправильно называешь, - Кацуки поднял подушечки до щеки и прижал их к своему лицу. В какой-то момент он почувствовал, как её палец нервно дёрнулся, и его сердце болезненно забилось. Кацуки повернулся и посмотрел на неё, - хватит нападать на меня! Каждый квадратный сантиметр её лица залился густым румянцем. - Да кто на кого тут напал? - она использовала его же оружие против него. Кацуки цокнул и опустил их руки на заднее сидение. Он не планировал расцеплять их, но в момент, когда его ладонь ослабила хватку, её пальцы дрогнули, и Урарака сама крепко схватилась за него. Кацуки нахмурился и кинул на неё сердитый взгляд, сердце бешено колотилось в груди - разве он не две секунды назад буквально просил её не нападать со всей своей этой милой хернёй? - но она не отрывала взгляда от папки на своих коленях, вся такая красная, от шеи до макушки. Кацуки снова цокнул, чувствуя, как собственное лицо вспыхнуло, и злобно уставился в окно - либо злобно, либо вне себя от счастья. Вот же ж! Если б он ещё понимал, что чувствует! - Тц. Как хочешь, - сердито пробормотал он, и, словно живя своей жизнью, зубы сомкнулись, а хватка на её руке усилилась. Ровно в тот момент, когда Кацуки хотел повернуться и огрызнуться в её сторону, маленький мизинец зигзагом прошёлся по коже в его ладони, и сердце глухо и бешено принялось биться о рёбра. Да ебанный ты сыр, боги свидетели - он просил не нападать. Кацуки хотел сказать, чтобы она прекратила - или, может, не прекращала? Он хотел, чтобы она отвалила… или, наверное, чтобы стала ещё чуть ближе. Он отчаянно желал, чтобы Ура-ёб твою мать-рака оставила его в покое, но так жаждал её внимания - жаждал, будто жить без этого не мог. И в итоге он ничего не сказал. И всю оставшуюся дорогу до школы они молча сидели на заднем сиденье, держа друг друга за руку и разведя взгляды по разным окнам. --- Кацуки заметил Стерву и Кенту раньше остальных, несмотря на то, что вся массовка собралась в группку у входа в школу. Эти двое выглядели как-то странно, что-то в них было не так, и Кацуки почувствовал, как в голове раздались первые тревожные звоночки. Однако, вслух он ничего не сказал и молча прошёл мимо Урараки в сторону толпы. Ладонь всё ещё покалывало в месте, где касался её мизинец, а сердце никак не могло успокоиться после их поездки. Детки из будущего, окружённые одноклассниками, о чём-то негромко болтали, и на их улыбки Долбанутый чему-то удивлялся. Стоявший рядом Двумордый внимательно слушал, и на его лице едва заметно было странное выражение (словно он бля улыбался, но так слабо, что, видимо, его губы на большее просто не оказались способны!). - И внезапно вспыхнул огонь! Прямо как когда Тодороки чуть не расплавил в прошлом году Тецутецу - просто невероятно! - А когда Рей использовал лёд, я чуть не улетела вообще! - взволнованно добавила Пинки, обнимая Хану так, будто больше никто и никогда не расцепит её объятий, - Ну, да, он порвал все свои шмотки, но! Как же много там было льда! - Ребята! - позвала Урарака, подбегая к ним и размахивая папкой в руке. Кацуки застонал от раздражения. - Очако? Разве тебе не запретили выходить из общежития? Вам обоим, ква? - Жаба перевела свои дохлые глаза с Урараки на Кацуки. - К нам приехали посетители! - радостно прощебетала она, взъерошив на затылке волосы, - Герой-касатка и Древесный Камуи! Они приехали за нами и отвезли к себе в агентства, чтобы предложить нам стажировку! Герой-касатка захотел, чтобы я у него стажировалась, представляете?! - Что? Это просто потрясающе, Урарака! - закричал Соевый и широко развёл руки, словно хотел поймать её с разбегу. Кацуки стиснул зубы и впился в него таким свирепым взглядом, что он должен был дистанционно взорваться. - Вообще-то, мы с Бакуго хотели вернуться в общежитие, но Айзава пару минут назад попросил нас подождать его с вами. Сказал, что у него внутри какие-то дела. А вы? О чём вы говорили? - Не поверишь, Бакуго! - воскликнул Киришима, направляясь к нему с широченной нахуй лыбой во все тридцать два, словно забыл обо всё, что случилось утром, - В общем, мы шли на физру, чтобы потренировать причуды, и когда мы пришли, там заканчивали свою тренировку первогодки, а эти четверо, - он указал на Кенту, Дикобраза и Чипа с Дейлом, - они стояли в стороне, потому что должны были быть последними… - Надеюсь ты понимаешь, как мне похуй? - перебил его Кацуки, отталкивая руку, которая, как он предвидел, уже тянулась к его плечам - а для этого настроения сейчас не было. - Да погоди, там дальше такая мякотка! - вмешался Серо с ублюдочной ухмылкой, и повернулся в сторону Урараки. В груди забурлило раздражение, - Итак, подходит очередь Минироки Первого. Он должен закинуть мяч так далеко, как только может - помните, у нас в начале прошлого года тоже такое было. И вот он кидает мяч, а потом БУМ! Гигантское облако огня, белое от жара! Я и представить себе не мог, что такое возможно, ни разу не видел воочию! Типа, даже Тодороки в прошлом году не показывал настолько безумную силу, а когда вышел Рей и бросил свой мяч… Господи, даже не знаю, как это описать! - Представьте себе, что вьюга и айсберг страстно друг друга любили и породили ледяную бурю, которая вышла замуж за стену чистейшей стали, - накинул Пикачу, чем заставил Урараку расхохотаться, - И тогда вы примерно поймёте, что мы видели, когда он бросил свой мяч. - А Хана просто потрясная! - добавила Пинки и расстегнула воротник от волнения - игнорируя весьма откровенные красные пятна на коже, - Она использовала шипы, чтобы оттолкнуть мяч ещё дальше” - Всё вышло не совсем так, как я хотела, - усмехнулась Дикобразиха и почесала затылок с до боли знакомой тупой ухмылкой, - Я хотела всего лишь подбросить его своим шипом, но в итоге удар оказался мощнее, чем я думала, так что, эм… Я чёто типа… убила несчастный мячик. - Что? - Урарака снова рассмеялась, и от этого звука у Кацуки скрутило живот. - Да, шип прошёл сквозь мяч, как через мягкое масло, а потом кислота его расплавила, и… - она вздохнула и смущённо пожала плечами, - Кенте пришлось ждать, пока учитель сходит за новым мячом. Кацуки повернулся к Кенте, который понуро стоял рядом со Стервой у стены. Его голова была втянута в плечи, а взгляд был прикован к Урараке. Парень выглядел слишком бледным - чего это он? Уроки же давно кончились? - А как ты справился, Кента? - весело спросила его Урарака, запрыгав от восторга возле него, отчего он даже выпрямился и снова уставился на неё с непередаваемым обожанием. Кента смущённо прочистил горло и забормотал. - Я… Ну… Ну, тоже, в целом не совсем так, как я планировал. Не знаю, что там было, когда Линкс использовал на нас свою причуду… - он озадаченно покачал головой, - я просто планировал создать две звезды, чтобы одна притянула мяч, а вторая разорвалась бы под ней. Это… В общем, моя особая техника. Ну, я… назвал их “Звёздная орбита” и “Сверхновая”, так что, в общем… Как бы… В общем, на самом деле они примерно такие и есть, и… Ну, и… - Ближе к делу, - мягко перебила его Стерва. - Да, точно. Хм, а о чём я говорил? А, точно, - он почесал кончик красного уха, и круглые щёки приобрели ярко-розовый оттенок, - Эм… ну, в общем, это сработало не так, как должно было, и когда Сверхновая взорвалась… Обычно из этого получается достойное зрелище, - на это Стерва фыркнула и закатила глаза, но всё равно одарила брата любящей слабой улыбкой, - а в этот раз что-то… - он снова замолчал, озадаченно нахмурив брови, - Звезда просто… взорвалась! Как бомба! Меня откинуло, и в моменте показалось, что я снова сломал рёбра. И мяч ещё исчез - ну, то есть, звезда его буквально поглотила и… - он поднял руку в небо, - она взлетела вверх и исчезла. - Кстати, Кента! - Урарака почесала затылок и её пальцы скрылись в коротких волосах, - Я хотела спросить, если ты не против… Покажешь мне свою причуду? Мне сказали, что ты создал звезду в первый же вечер, когда вы сюда попали, но я это пропустила. Кента удивлённо моргнул, но затем энергично закивал головой, потерев ладони движением, которое Кацуки было знакомо - он делал то же самое, чтобы разогреть кожу, когда нужно быстро вспотеть. Кента нервно прокашлялся и положил правую ладонь поверх левой, пальцами касаясь запястья так, чтобы подушечки на коже соединились. В тот же момент пальцы ярко засияли, и красновато-рыжая точка появилась между его рук. Он раскрыл ладони, и три маленькие звёздочки мягко закружились по кругу, словно танцуя друг с другом - крошечные шарики концентрированной красоты, огня и материи. - Получается легче, чем раньше, - пробормотал Кента, краснея под восхищённым взглядом Урараки, -Я создал аж три штуки, а меня почти не тошнит. - Ты стал сильнее потеть, - склонилась к ним ближе Стерва, - смотри-ка, а тумана у тебя раньше не было. Кацуки прищурился, стараясь не выглядеть заинтересованным - хотя пиздец, как интересно, - и заметил между ладонями Кенты странную, но безумно красивую дымку. - Это не водород. У водорода нет цвета, - нахмурился Кента, наблюдая, как у туманности появляются всё новые оттенки: зелёный, оранжевый, розовый, - Может, гелий начал превращение в углерод и кислород? - Нет, мы бы поняли, если бы это случилось, - задумчиво ответила ему Стерва, - по-прежнему одинаково контролируешь силы? Кента кивнул, наблюдая, как медленно звёзды увеличиваются в размерах. - Знаете, что? Выглядит, прямо как… - он замолчал, разглядывая сферы так внимательно, словно они что-то от него утаили. Последовала короткая пауза. - Звёздная колыбель! - впечатлённо одновременно произнесли Урарака и Стерва. Они посмотрели друг на друга, и Урарака усмехнулась, а на лице белобрысой расползлась ухмылка. - Придётся кое-что поменять в твоём костюме, Звёздный Мальчик, - хихикнула она, и Кента убрал руки - звёзды растворились в воздухе. Он свирепо посмотрел на сестру и прорычал: - Не называй меня так! Но Стерва просто фыркнула в ответ. - В любом случае, взрыв от его причуды был намного сильнее взрыва Бакуго в прошлом году, - вмешалась Звукачка. Она выглядела впечатлённой, - Это было просто что-то с чем-то, Кента. Кента повернулся своим розовым лицом и с надеждой посмотрел на неё. - Правда? - Сто процентов, - кивнула она. - А, точно! Бакуго! - Долбанутый подошёл к Кацуки и на его лице сверкнула улыбка, - Я понял! Группа медуз - это рой! Рой медуз! Ха-ха, очень умно, Каччан! - Завались нахуй, Какого хера вы тут вообще делаете, - пробубнил Кацуки. То, что его заставили находиться в окружении всех эти долбонавтов - просто настоящая пытка, особенно после мирного дня с про-героем и спокойной поездки вместе с Ураракой. Несносные клоуны, у которых ни на секунду не затыкаются рты. - Мы возвращались в общежитие и заметили, как ребята из будущего чего-то тут ждут, вот и решили с ними поболтать, - принялся объяснять Деку. Он стоял рядом с Очкариком и Бигфутом, которые о чём-то очень тревожно, или, наоборот, очень весело, разговаривали - настроение беседы определялось тем, на кого Кацуки смотрел, - их попросил подождать здесь директор. - Зачем вы понадобились директору? - удивилась Урарака. Кацуки увидел, как лицо Стервы стало непроницаемым, а розовые щёки Кенты потеряли свой привычный оттенок. - Сами не знаем, - улыбнулся ей Красавчик - так же ненатурально, как и блять, цвет волос Киришимы, - Вот поэтому и ждём, пока директор даст нам больше информации. А вам лучше пойти в общежитие, мы подойдём позже. У вас могут возникнуть неприятности, если слишком долго пробудете на улице. Чип и Дейл рядом с ним стояли неподвижно и тихо. Ни одного умного слова, ни одного презрительного вздоха - совсем ничего. В объятиях Пинки Дикобразиха тоже, казалось, из всех сил натягивала на дрожащие губы улыбку, но её рука на талии маленькой версии матери крепко сжимала рубашку. - Да, нам правда не стоит задерживаться, - произнесла Яомомо, приложив руку к подбородку, - Ничего, если я вас оставлю? - Не волнуйтесь, как и сказал Той-чан, мы подойдём позже, - тихо и низко ответила Стерва, не глядя ей в глаза. - Хорошо, тогда увидимся! - кивнула ей Урарака и подошла к Жабе, они уже развернулись в сторону общаги, - Кента, возвращайся поскорее, Бакуго и сегодня решил испечь моти, так что мы с тобой наедимся до отвала! Кента не улыбнулся. Даже не сверкнул глазами. Просто молчаливо опустил глаза, и Стерва ласково погладила его по спине, по-прежнему безучастно наблюдая за классом 2-А. И тут Кацуки заметил, что красные глаза парня стали внезапно влажными. - Ребята! Давайте соберёмся в группу и все вместе пойдём в общежитие! Если будем идти в одном темпе, то уже через пять минут будем в общежитии! - громко провозгласил Очкарик, поднимая и опуская руки, а затем обернулся к Бигфуту с суровым взглядом: - Тенмей, мы ещё не закончили. Мы обязательно обсудим все твои теории касательно татуировок! Бигфут печально ему улыбнулась и протянула одну из своих огромных рук. - Ага, тогда до встречи, - легко, но с ноткой раздражения произнесла она, - будь осторожен, дружище. Когда Четырёхглазый озадаченно пожал её руку, массовка собралась в цельную группу. Пинки выпустила Дикобразиху из рук и сместе с Киришимой отошла к своим одноклассникам, а девушка смотрела на них так, словно умоляла не уходить. - Ну, увидимся! - Вы тоже не задерживайтесь на улице! - Можно устроить ещё одну посиделку, так что не тратьте на учителей всё своё время! - До вечера! - Они отправляют вас в Тартар. Слова Кацуки на мгновение остановили время. Стерва встретилась с ним огромными карими глазами, и на долю секунды он заметил в них ужас и отчаянные мысли - перед ним словно снова оказалось лицо Урараки. Все вокруг удивлённо замерли и обернулись на ребят из будущего. И только когда Кента закрыл руками бледное лицо, они, кажется, очнулись. - Они ЧТО?! - взревел Киришима, уставившись на Дикобразиху. Её чёрно-золотые глаза внезапно наполнились слезами. - О чём это вы? - низкий голос Двумордого позвучал неожиданно пугающе. Его обычно дохлые глаза наполнились ледяной, убийственной яростью, - О чём. Это. Вы? Это правда? Он посмотрел на Красавчика, а тот ответил ему с грустной лёгкой улыбкой: - Возможно, оно и к лучшему. Урарака задохнулась от ужаса. - Но… Но они не могут! - её голос дрожал и срывался, - Не могут! Почему вдруг?.. Вы же не сделали ничего плохого, так почему!.. Почему!.. - Они решили, что для всех будет лучше обеспечить безопасность обеих наших реальностей, - процедила Стерва. - Что?! ЧТО?! - снова заорал Киришима, переводя глаза с Дикобразихи на каждого из ребят по отдельности. - А они ничего больше не решили там?! - прорычал Тодороки. Он сжал кулаки и осмотрелся так, будто прямо сейчас из ниоткуда кто-то возникнет и заберёт детей. - На самом деле, у нас правда нет выбора, - усмехнулась Бигфут, поправляя круглые очки на носу. Она грустно посмотрела на Очкарика, - Но… Как сказал Тодороки, это, возможно, к лучшему. Кто знает, как сильно мы уже изменили будущее? И… ну, честно говоря, мы, вероятно, его уже полностью переписали, так что… Наверное, нет смысла кого-то ждать. Стоящий возле Красавчика красноголовый поднял опустошённое лицо на Половинчатого. - Прости. Надо было быть внимательнее… Если бы не мы… если бы мы не… - кажется, его извинения только подогрели гнев Двумордого. - Не извиняйся, - прошипел он сквозь зубы, - Вы никуда не пойдёте. Вас никуда никто не отправит. - Эй, Тодороки, мы не сможем… Мы ничего не сможем сделать, если их куда-то отправят, - пробормотала Звукачка, испуганная и ситуацией, и его неожиданной реакцией. - Мы поговорим с Айзавой, - уверенно заявила Урарака. Она подошла к Кенте и Стерве и сжала кулаки, - мы убедим его, что вы не представляете угрозы! Вы не сделали ничего плохого! - Да, так и поступим! - кивнула Пинки. Она снова подошла к Дикобразихе, и девушка в тот же момент бросилась к ней в объятия, - Поговорим и с ним, и с директором! - Это неправильно! - яростно орал Киришима, от гнева и возмущения обнажив острые зубы, - Совсем не по-мужски! Настоящие мужчины не станут принимать столь несправедливые решения! Кацуки отвёл глаза, и сердце в груди бешено заколотилось - но теперь не от счастья, не из-за каких-то радостных ощущений. В своих мыслях он не заметил, как Стерва медленно отошла от Кенты и приблизилась. Осознал, что она рядом только тогда, когда своей рукой она крепко сжала его щёки, словно из ебанного лимона выжимала сок. - Какого хуя?! - рявкнул он, отталкивая её руку. - Лицо попроще, - усмехнулась она. - Не трогай меня, ёб твою мать! - Лицо попроще нахуй сделай! - гаркнула она, - Вот так выпячиваешь свою нижнюю губу постоянно, - она передразнила его, и в этот момент со своими сердитыми глазами и злобным лицом так стала на него похожа, что если бы Кацуки стал женщиной - он бы выглядел именно так, - Всю жизнь мне не давала покоя! Зачем ты так постоянно делаешь?! - Хер знает! - взревел он. - ХА! Ну? - он победоносно усмехнулась, указывая на его губы, - НУ?! Ты снова это делаешь! - Я не… ДА ПОШЛА ТЫ НАХУЙ! - И это всё, что ты мне можешь сказать? Какое разочарование, - злой смешок вылетел из её рта, и Кацуки уже хотел ответить, но крик Пинки его остановил: - Учитель! Айзава! - все обернулись на медленно бредущего из здания высокого мужчину, - Учитель, это правда? - Учитель, вы не допустите этого! - заорал Киришима, и Кацуки внезапно понял, что никогда не видел его настолько злым, - Вы не можете этого допустить! - И что же мне для этого сделать, Киришима? - хрипло ответил Айзава, - Ну? Может, пойти к директору, попросить его передать правительству, чтобы они свои приказы себе в глотки позасовывали? - С правительством? - слабо пискнула Урарака. - Это не то, что решаете вы или я, и даже не то, что может решить Юэй, - продолжил невозмутимо Айзава, - У нас нет права выбора. Вот, что значит - быть героем. Нужно выполнять приказы. Даже, если с ними не согласен. - Так значит, с ними можно обращаться, как с жалкими преступниками? - громко зарычал Двумордый. В этот момент он явно переступил черту, - А вы сможете после этого на себя в зеркало смотреть? - Как я подчиняюсь приказам свыше, так и ты подчинишься, - ответил Айзава, угрожающе глядя на Половинчатого. Тому, кажется, было наплевать на всё. - Но, учитель… - попытался настоять Киришима, закрывая спиной Пинки и Дикобразиху. Кацуки огляделся, чувствуя, как его поглощают разочарование и растерянность. Должно было быть хоть что-то, что они бы могли сейчас предпринять… Хоть какое-то решение, чтобы ребят не заперли в клетку. Не может быть, что бы после всего, через что им пришлось пройти, так всё закончилось - да ебанный свет, неужели его “я” из блядского будущего не искало их? Где этот ебалай? Кацуки отвернулся к воротам, погрузившись в мысли. И вдруг он встретился глазами с мужчиной рядом со входом на территорию Юэй. У него были растрёпанные волосы и усталые глаза. Кацуки уже хотел отвернуться, но внезапная голодная ухмылка исказила черты его лица. Кацуки знал этого парня. Это же… Мужчина откинул плащ и, обнажив руку и прикреплённое к ней массивное орудие из кучи лезвий, прицелился в Стерву. - ЛОЖИСЬ! Кацуки сбил девчонку с ног и прижал к земле. Над головами у них просвистели ножи, и так крепко вонзились в здание позади, что откололи несколько крупных кусков бетона. Стерва приподнялась на локте, и всего за секунду карие глаза от удивления перешли к выражению безумной ярости, а на лице мелькнуло понимание. - Это же тот уёбок… - прорычала она, холодным, наполненным ненавистью и презрением голосом. - Михо! Папа! - в ужасе взревел Кента. - В укрытие! Живо! - закричал Айзава, разворачивая свои ленты. Его глаза выспыхнули красным огнём, - Я разберусь с Блейдсом, а вы предупредите других учителей, и… Его голос замер - воздух позади Блейдса медленно скрутился в спираль и заполнился тёмно-синим цветом. В третий раз за неделю открылся портал. Он вращался, рос и рос, и рос, становясь больше, чем Блейдс, больше, чем ворота школы, больше, чем Кацуки вообще мог предположить, и тень от него накрыла всех их. Через кобальтово-синюю гладь прошёл человек в синей маске. В его руках были длинные мечи. За ним вышел ещё один. Ещё один. И ещё. И трое, пять, десять, ещё десять - и вот полсотни злодеев окружили Блейдса, угрожающе и кровожадно улыбаясь. - Ублюдки, - прошипел Кацуки и вскочил на ноги. Айзава прищурился и стиснул зубы. - На нас напали, - тихо произнёс он, сжимая в руке длинную белую ленту, - Бегите в общежитие. Яойорозу, Иида - в гостиной за дверью рядом со входом будет аварийная кнопка, она заблокирует общежитие. Доверяю вам ваших одноклассников. - Учитель! - начала Яомомо, но Айзава бросился к морю злодеев. - Вперёд! Вперёд! - громогласно скомандовала Бигфут, подталкивая Ванильного вперёд, и сверкнула по сторонам красными глазами. Все рванули, и Кацуки с разочарованным рыком схватил Кенту за шиворот и потащил за собой. - Шевелись! - он обернулся и рявкнул назад: - Михо, шевели грёбанной задницей! - Сама знаю! - сердито крикнула она в ответ, забегая за спину Урараки, и вдруг замедлила шаг, моргая на него, как дура набитая, - погоди, ты как меня назвал? Не успел Кацуки ответить, как Урарака, бежавшая между ними, взвизгнула: вокруг её лодыжек и запястий оплелись какие-то красные ленты и потянули её вниз, приковывая к земле. Пару секунд, и ленты потащили её назад. Сердце Кацуки свалилось куда-то в пропасть. - Нет! НЕТ! - взревела Михо, бросившись к ней, - НЕТ! Урарака вытащила из-под пиджака складной нож и яростно ударила по лентам, разрывая каждую, пока они корчились и скручивались, словно от боли. Михо подбежала как раз в тот миг, когда она высвободилась из последней, и Кацуки заметил движение: ленты снова набросились на них. - ХЕР ВАМ! - Михо вытянула перед собой руки, и оглушительный звук заложил уши, словно раздавшийся прямо перед лицом выстрел. Ленты на полной скорости полетели назад, и поднявшаяся волна воздуха вслед за ними отправила гравий и пыль. - Вот они! - услышал Кацуки из толпы злодеев, - Все туда! За сопляками! - УРАРАКА, ВСТАВАЙ И БЕГИ! - заорал Кацуки во всю глотку, и только пиджак Кенты удерживал его от того, чтобы броситься к ним. Только чувство, что если он оставит парня, то произойдёт что-то непоправимое. Они обе рванули за ними, и охватившее всех отчаяние каким-то образом дало им ещё сил, чтобы ускориться. Вот только несмотря на попытки Кенты не отстать, он неизменно начал замедляться. - Давай, Кента! ДАВАЙ! - закричал Кацуки, чувствуя, как побелели костяшки от силы, с которой он держался за его одежду. - Я… Я пытаюсь… Я… в груди… больно… Пап, мне… Больно! - он схватился за рёбра и его лицо исказилось от боли. Земля рядом взорвалась, обдав их грязью и заставив пригнуться от неожиданности. Через секунду четыре огромные решётки захлопнулись, поймав их в клетку. Те, кто бежал впереди, врезались в прутья и упали. - Ловушка! - закричал Соевый. - С дороги! - рявкнул Двумордый, закатывая рукава, и холод с жаром с обеих сторон окружили его. - НЕТ! - внезапно выскочил перед ним Красавчик,широко расставив руки. В его ладони Кацуки заметил что-то цветное… Да плевать, Кацуки уже готов был его оттолкнуть: - Какого хера?! - Не трогайте решётку! Просто доверьтесь мне… Не трогайте! Нужно сохранить клетку, и я пока не могу сказать, почему… Внезапно возле школы раздался такой мощный взрыв, что всех волной отшвырнуло на землю, и горячий воздух обжёг кожу. - Какого чёрта тут творится?! - заорал Долбанутый, сталкивая со своего живота ноги Пинки. - У них бомбы! - ответил Соевый, поднимая Яомомо с земли. - Это не бомбы! - воскликнул Кента. Он с трудом поднялся на ноги, несмотря на очевиднейшую боль, и почти рухнул на решётку, но он крепко держался за неё, а его тёмно-красные глаза расширились от шока, облегчения и счастья, - Это не бомбы! Это мой папа! Это мой папа! Высоко над землёй взмыл один человек, и его острые светлые волосы отражали солнечный свет. На голове была чёрно-рыжая маска, а в каждой руке какое-то сложное тяжёлое оружие… и даже отсюда чувствовалось, как сильно в нём пылает раскалённая добела ярость. Глаза Кацуки в шоке уставились на его взрослую копию, а этот мужчина поднял руку и резко опустил её, словно просто бросал мяч куда-то вниз… И вдруг раздался новый взрыв. Ослепительный, безумно сильный, настолько, что снова сбил всех их с ног, и горячая волна воздуха накрыла их удушающим зноем настолько плотно, что Кацуки вспотел за несколько секунд. А когда он поднял глаза, то увидел у пытающегося снова подняться Красавчика в руке… матрёшку. Из ниоткуда вокруг рассыпались матрёшки, буквально появляясь из воздуха. Ванилька растерянно посмотрел на них, и вдруг его лицо расплылось в широкой улыбке. - Они здесь! - закричал он, поднимая маленькие игрушки одну за другой, словно мог всех их собрать, - Они здесь! Из портала хлынула новая волна людей в ярких костюмах, и злодеи обезумели. Огромная ледяная дорога разделила небо на две половины, взлетев даже выше здания школы. Люди в красной, белой и жёлтой одежде окружали перепуганных злодеев, сваливая их по очереди с ног. Однако, в какой-то момент под ними всеми резко качнулась земля, и ребята снова потеряли равновесие. Кацуки посмотрел вниз - под их ногами была огромная металлическая пластина. - Да что опять тут происходит?! - воскликнул в очередной раз Долбанутый, и когда он вскочил на ноги, его пальцы угрожающе сверкнули. Как только он замолчал, длинные белые полосы полностью закрыли клетку внизу, образовав что-то типа белой крыши, и всего лишь после секундного замешательства, Соевый попытался коснуться её. - Это… - пальцы застыли в десятке сантиметров, но вдруг парень подскочил и отшатнулся, когда перед ним возникло чьё-то лицо. - Эй, малышня, держитесь крепче, - Соевый вытаращился на мужчину с короткими чёрными волосами, - будет немного трясти. Они внезапно уставились друг на друга, и вот его взрослая версия сверкнула радостной улыбкой: - О, здорова, красавчик, - он подмигнул и повернулся к синему порталу, прижимая к уху палец, - Все коробки запечатаны. К Лунотрясению готовы. Гаси их, Уравити. Земля, клетка, всё вокруг сильно вздрогнуло, и ещё никто не успел осознать, что происходит, как всё вокруг поднялось в воздух - сила тяжести исчезла. - Она пришла! - пронзительно завопил Кента, крутясь в невесомости, - Она пришла! - Ты реально думал, что не пришла бы? - Соевая Морда-старший рассмеялся, не отрывая от портала глаз, - Да ладно тебе, Бакугёнок, уж от тебя такое не ожидал услышать! Кента громко рассмеялся, и даже не удивился, когда сила тяжести заставила их приземлиться обратно на пол клетки. - Принято. Пятая коробка летит в Общежития. Ладно, ребятня, возвращаемся в безопасные и родные стены! - Старший Лентоголовый убрал палец от уха. Он пнул решётку, и она стала выше - просто поднялась над землёй на четыре колеса, и теперь ему оставалось просто катить её подальше от портала и разгоревшейся драки за свои ленты. - Подожди! - закричала Михо, ударившись о прутья и вытянув руку в сторону мужчины, - Подожди! А мама?.. Как она?... Взрослый Соевый ухмыльнулся ей и поднял вверх оба больших пальца, но затем отвернулся. Михо с силой стиснула в руках решётку, её Карие глаза напряжённо уставились на толпу злодеев и героев. С болезненным шипением Кацуки поднялся на ноги, опираясь о прутья, чтобы сохранить равновесие, и поднял Кенту. - Эй, всё в норме? - рыкнул он, осматривая круглое лицо на предмет травм. - Я цел, - прохрипел Кента, скрючившись и схватившись за бок, но с его губ не сходила радостная блаженная улыбка. Позади Ваниль начал хохотать, прямо как псих, а Клубника сидел на полу, обнимая матрёшку и пытаясь скрыть слёзы облегчения, текущие по его щекам. Странно, что их катили всего несколько секунд, но они так быстро оказались у дверей общаги… И в момент, когда они оказались у лестницы, клетка рассыпалась на части, словно то, что удерживало её в целости, внезапно развеялось. - Поторопитесь, все в здание! - крикнул Очкарик, крепко удерживая в руках Жабу, и в этот раз никто даже не думал возражать. - Ребята! - завизжала Невидимка и бросилась к Пинки в объятия. Остальные одноклассники, сидевшие в гостиной, взволнованно поднялись со своих мест, но расслабленно плюхнулись обратно, когда поняли, что всё в порядке. Кацуки в ответ на полные переживания вопросы только хмыкнул и помог Кенте сесть на диван - он садился очень медленно с выражением муки на очень бледном лице. - …Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять, двадцать шесть! Иида, все на месте! - громко объявила Яомомо, как только в дверь влетели последние потные и запыхавшиеся одноклассники. - Понял, - ответил Четырёхглазый, усаживая Жабу рядом с Кентой, и направился к маленькой дверце у входа, - Отойдите от дверей и окон! Он открыл металлическую коробочку и, видимо, долго искать ему не пришлось. Спустя секунду раздался грохот - толстые, железные пластины закрыли все проёмы, полностью отрезая общежитие от остального мира. - Ну и что теперь? - спросил Киришима, стоя рядом с Дикобразихой, которая изо всех сил старалась не схватить его за руку. Они пытались отдышаться. - А теперь мы ждём, - ответил Очкарик громко, но спокойно, - Ожидаем, когда вернётся Айзава и… Продолжить он не смог. Железная дверь погнулась, стена у входа взорвалась, словно в неё вкатили огромный валун, и раздались визги. Все отошли как можно дальше от стены. - Ну они, бля, нарываются! - зарычал Кацуки, и на его пальцах затрещали искорки взрывов. Справа Михо встала в стойку, готовая к атаке, слева принял свою Несокрушимую форму Киришиа. Все вокруг напряглись, обеспокоенные, но желающие защитить своих друзей. Кенту, Жабу и Дикобразиху с близнецами закрыли плотной толпой. Постепенно пыль улеглась, и ребята наконец-то смогли увидеть своего противника. И пока все они таращились, Кацуки чувствовал, как по спине пробежал непривычно ледяной пот. Он поднял глаза на огромного каменного монстра, стоявшего выше всех их, кажется, ему до потолка не хватало только подпрыгнуть. Каменные острые шипы выступали вокруг его выточенного из камня лица, а два горящих рубиновых глаза сверлили дыры в каждом из них… И сердце сжалось от ужаса, когда это чудовище вытянуло свою когтистую руку, предвещая, через что им всем сейчас придётся пройти.