Глава 2

Местом преступления оказывается самый обыкновенный дом в спальном районе. Как говорят очевидцы, здесь никогда прежде не происходили подобные случаи, а этот по истине шокирует. Сам по себе дом выглядит непримечательно: он довольно старый, обшарпанный, с дощатыми стенами и деревянными облезлыми окнами. Пол внутри дома тоже деревянный, будто бы просевший от времени и сырости. Заходя в помещение, я сразу сталкиваюсь с диким зловонием лежащего у стены трупа взрослого мужчины, который выглядит хуже бомжа. В моей крови бурлит осуждение, когда в глаза попадает пакетик с красным наркотиком. — Собственник дома баловался веществами, — отмечаю я, рассчитывая, что это кто-то услышит, и действительно, от Коннора не ускользнет ни одна фраза. — Все верно, — робот присаживается перед трупом на корточки, внимательно рассматривая его и проводя анализ, о чем сигнализирует мигающий диод, — он наркоман и алкоголик, но… — Но? — несколько раздраженно уточняет лейтенант, скрестив руки на поясе. — Но андроид не причастен к его смерти… — диод Коннора не перестает мигать, — ждите, мне нужно больше улик. — Ага, уже радует, — с неясной улыбкой кивает мужчина, — это дело — не наша ответственность. Этот мужик — самый обыкновенный наркоман, наверняка, умер от передоза или что-то вроде того. Я наблюдаю за действиями Коннора, как решительно и оперативно он собирает нужную информацию. Единственное, что приводит меня в откровенный шок — это то, что парень, вытягивая два длинных пальца, указательный и средний, проводит ими по засохшей струйке крови, когда-то сочившейся изо рта мертвого мужчины. Я морщусь, но не отвожу взгляда. Тем временем лейтенант, встречаясь с этой же картиной, восклицает: — Боже мой, Коннор! Перестань есть вещдоки, честное слово! Это нарушает все правила, — он, не скрывая отвращения, отворачивается и уходит прочь. — Для чего это было нужно? — я наблюдаю за фигурой, которая встает с корточек и вырастает в два раза. — Я так анализирую кровь. Все тесты могу провести на месте, это экономит время, Вы так не думаете? — с каменным лицом якобы спрашивает робот, хотя его совершенно не интересует мой ответ, он отдаляется, продолжая работу. Я решаю тоже не стоять на месте, а походить по дому и осмотреться, хотя находиться здесь долгое время не представляется возможным из-за трупной вони, которая даже не проветривается. Минуя Хэнка, застрявшего на кухне, я прохожу по узкому коридору в ванную комнату, где обнаруживаю весьма странные улики: стена, где изрядно потрескалась темно-зеленая плитка, исписана одним и тем же словом, кажется, десятки или сотни раз. «rA9» — вижу я, но не могу понять, что это обозначает. Это аббревиатура? Странно, мне она незнакома. «Надо показать это Коннору, может, он знает?» — думается мне, и я направляюсь назад в гостиную. Андроид все еще копошится там, заглядывая в каждый шкафчик и полку. — Этот человек, Роберт, не просто наркоман, а самый заядлый. У него здесь в общей сложности килограмм порошка, — отмечает Коннор, как всегда, монотонно и без эмоций. К кому конкретно он обращается, понятия не имею. — Извини, что отвлекаю, — я слегка касаюсь задней части его плеча, после чего он резко оборачивается, заставляя меня несколько отпрыгнуть. Его диод светится желтым цветом, когда он смотрит на мое лицо. — Я напугал Вас? Прошу прощения, мне показалось, что Вы меня коснулись. — Так и было, — я киваю, усмехаясь, — я просто нашла там кое-какие улики, подумала, ты захочешь посмотреть. Кажется, будто на лице андроида мелькает едва заметная улыбка. Нет, это далеко не улыбка, а слегка вздернутый уголок губ. Он кивает и незамедлительно следует за мной. — «rA9», видишь? — пальцем указываю я, хотя прекрасно понимаю, что зрение андроида в разы лучше моего, — Можешь это расшифровать? — rA9… — задумчиво повторяет Коннор, позволяя диоду мигать, — нет, не думаю. Никогда не сталкивался с этим термином прежде. — Что тут у вас? — Хэнк появляется в дверном проходе, любопытно заглядывая в помещение. — Ага… Сатанисты? Что это тут? С каких пор андроиды делают подношения статуэтками? Три пары глаз опускаются на пол, где мы коллективно наблюдаем деревянную маленькую статую, валяющуюся на полу среди девяти потухших свечей. В этом я явно улавливаю совпадение: девять свечей — rA9. — Какое-то дерьмо, простите, — кашляет Хэнк, — пойду выйду на воздух. Дышать уже невозможно. — Коннор, что думаешь? — интересуюсь я, рассматривая искусственное, но до жути реалистичное лицо робота. Впервые я нахожусь к нему достаточно близко, чтобы увидеть даже некоторые изюминки его кожи, как например, веснушки и родинки. Удивительно, до чего дошел прогресс. — Думаю, что мне нужно больше информации. Пока что не уверен, — он выпрямляется, вставая прямо передо мной на расстоянии меньше метра. Без зазрения совести я пользуюсь моментом и продолжаю разглядывать его лицо. — Что? — и все же я слегка теряюсь, испепеляясь под его проницательным взглядом. — Вы стоите в проходе, Мисс Дентата, а мне нужно пройти, — его голос не выражает ни единой эмоции. — Ой, да, извини, — я отступаю назад, любезно давая андроиду выйти из маленького плохо освещенного помещения. Я оборачиваюсь на него, окидывая мужскую фигуру взглядом с ног до головы, и меня переполняет ощущение восторга от того, насколько он спокоен, стабилен и профессионален. Ловлю себя на мысли, что хочется узнать о нем больше, но… Узнать получится только то, что предписывает программа. Или все же нет? — Коннор, можно я тебя отвлеку? — я бегу за ним подобно девочке на побегушках. — Слушай, а любой андроид может стать девиантом? И вообще, кто именно такие «девианты»? Он даже не оборачивается, не отрываясь от изучения кухни. Здесь, как можно заметить, следы борьбы на лицо: отброшенный в сторону поломанный стул, следы голубой крови, что в терминологии называется тириумом, нехватка одного ножа в держателе. Только кого конкретно полосовали этим ножом — пока неизвестно. — Почему интересуетесь, Мисс Дентата? Девианты — это те андроиды, которые вышли из строя. Их поведение полностью противоречит заданной программе, они перестают подчиняться хозяевам, развивают собственные желания и мечты, у них появляются человеческие чувства. Они становятся людьми в теле робота. Но это неправильно, это сбой в программе, и такие андроиды подлежат немедленной перезагрузке или отключению, — холодно произносит Коннор, — и да, ответ на Ваш второй вопрос: в теории любой андроид может стать девиантом, если его подтолкнут на это соответствующие события, несущие в себе сильную эмоциональную окраску. Как например, в этой ситуации, — он продолжает говорить, не обращая на меня никакого внимания, — здесь андроид неоднократно подвергался домашнему насилию и, вероятно, под влиянием сильного стресса стал девиантом, но… Как я уже сказал, причиной смерти не является прямое убийство человека девиантом, нет. Роберт Стамп умер от передозировки, но… — диод андроида без остановки мигает желтым, — Если сложить два плюс два, то можно додуматься, что этот человек имеет определенный стаж в употреблении наркотиков, соответственно, он должен знать, какая доза приемлема и не будет нести смертельных последствий конкретно для него. Здесь же, я думаю, ему помогли, и вполне вероятно, что помощником был как раз-таки его андроид-девиант. Я слушаю этот монолог с приоткрытым ртом, и он абсолютно завораживает. Чем больше Коннор позволяет себе говорить, углубляясь в подробности, тем живее он становится, тем больше жестикулирует и выразительнее изъясняется. В его карих глазах отражается тусклый свет ламп, а щеки будто розовеют из-за отсутствия возможности замолкнуть. — Отсюда следует мотив, который абсолютно ясен, Вы так не думаете? Девиант хотел отомстить за ту боль, что хозяин ему причин, и потому решил его отравить его же наркотиками, — он, наконец, останавливается, выжидая моих комментариев. — Звучит… убедительно, — я киваю, сглатывая долго копившуюся во рту слюну, — твой анализ действительно проведен хорошо. — Спасибо, — на его лице появляется что-то чуть более похожее на улыбку, — теперь, позвольте мне найти девианта. Он не мог уйти далеко. Я решаю выйти на свежий воздух, так как дышать гнилью порядком надоело. Хэнк мирно стоит у своей старенькой машины, уперевшись о нее спиной, смотрит куда-то на небо. Уловив цоканье моих каблуков о каменную дорожку, он опускает взгляд, ухмыляясь. — Что, надоело с миксером время проводить? — он смеется, похрипывая. — Да нет, просто там дышать уже нечем, — несколько отстраненно произношу я, оставаясь в стороне и вдыхая полной грудью. Свежий воздух ударяет меня в грудную клетку, а голова начинает кружиться от резкого притока кислорода. — Ну да, миксеру то не нужно дышать, он и пальцы сосать не против. — А вы всегда такой… критик? Всегда осуждаете всех? — без какой-либо негативной коннотации спрашиваю я. — Да, дорогая, привыкай, — фыркает мужчина, отворачиваясь. Его явно оскорбило мое наблюдение, но кого это колышет? Не люблю, когда люди ведут себя слишком бесцеремонно и распущенно, хотя, быть может, мы еще притремся друг к другу. В перерыве от работы я задумываюсь о том, что ранее сказал мне Коннор. Я переехала сюда из России? Удивительно. Может быть, мне тогда на даче что-то на голову свалилось, и я совершенно не следила за действиями, да и улетела в США? Конечно, нет, это безумие. А волшебство, магия телепортации, путешествие во времени — не безумие? Может быть, я вместо автобуса села в машину времени? Мой мыслительный процесс прерывается криками Коннора, на секунду выглянувшего из дверного проема. Он оповещает нас о том, что обнаружил девианта и тот успешно схвачен сотрудниками полиции. Мы с Хэнком активно шагаем обратно на территорию дома, встречаясь взглядами с напуганным темнокожим андроидом, которого под руки вытаскивают из здания, игнорируя его мольбы о помощи. Сразу для себя я отмечаю, насколько неприятное и душераздирающее это зрелище. Светодиод девианта горит ярко-красным цветом, его конечности хаотично дергаются, а сам он — избит и кое-где виднеются трещины пластика. Я морщусь, будто бы ощущая ту боль, которую мог бы испытывать он. А быть может, он и испытывает? Кто это знает наверняка? Углубляясь в сострадания, я совершенно не замечаю того, как внимательно и долго меня рассматривает стоящий напротив Коннор, а его диод снова приобретает желтый цвет. Обратно в отдел возвращаться мы не стали. Хэнк решил отправиться в бар до следующего дня, а Коннор, который с момента отъезда с места преступления не сказал ни слова, любезно и молчаливо решил проводить меня до дома на вызванном им такси. Конечно, ехать с андроидом в одной машине и в гробовой тишине кажется мне не самой комфортной обстановкой. Я стараюсь смотреть куда угодно, лишь бы не замечать пристального взгляда на себе. Увы, когда продолжительность поездки значительно увеличивается из-за час-пика, а тишина становится совершенно раздражающей и давящей на мозги, я решаю заговорить: — Коннор! — машина вздрагивает, его диод мигает, — Ты хочешь что-то спросить? — Нет. С чего Вы взяли, Мисс Дентата? — Тогда что ты пялишься на меня так? — я хмурюсь, а затем прикусываю язык, понимая, что перегнула палку, — Извини, Коннор. Просто я немного устала от переизбытка информации, да и туфли немного… неудобные, — я ерзаю на сидении, избавляя свои ноги от мучений. — В следующий раз наденьте что-нибудь удобнее, — он легко улыбается, но фальшиво, — а смотрю я, потому что анализирую Ваше состояние. Я вижу, что Вы уставшая и раздраженная, поэтому не решаю ничего говорить, чтобы еще больше не раздражать Вас. — Вот так незадача, — я усмехаюсь, — ты меня больше раздражаешь тем, что просто смотришь, но не говоришь, так что говори, Коннор. — Хорошо, о чем Вы хотите поговорить? Я томно вздыхаю, прикрывая глаза от ослепляющих красных фар, которые светятся по всей трассе. — Например, о том, что перестань обращаться ко мне на «Вы». Будь ты человеком, мы бы, наверняка, были одного возраста. — Возможно, — он задумывается, — Вам 26 лет, а мне, как задумал мой создатель, где-то между двадцатью и тридцатью. — Когда у тебя день рождения? — У меня нет дня рождения, Мисс Дентата… Дакота, — он мешкает, немного хмурясь, — я же андроид. У меня есть только дата выпуска с конвейера. — Это и считается твоим днем рождения, глупый, — я усмехаюсь, расправляясь с сенсорной панелью, чтобы включить негромкую музыку. — Почему я «глупый»? — пару секунд он молчит, — Я проанализировал, это слово чаще всего имеет негативную коннотацию, но интонация, которую Вы использовали, произнося это слово, говорит об обратном. Я не совсем понимаю, что Вы имеете в виду. Я чувствую, как легкое раздражение перерастает в перманентное недовольство тем, что ко мне обращаются так, будто я — женщина за сорок. — Коннор, на «ты», пожалуйста, — вздыхаю. — Извини, — он улыбнулся, — почему я глупый? — Ты прав, в этом случае слово «глупый» не имеет негативной коннотации, оно использовалось в шуточном контексте. Люди говорят так по-доброму, когда другой не понимает очевидных вещей, понимаешь? — Теперь понимаю, но не забывайте, я не человек, — его глаза сверкают от света фонарей, — некоторые вещи я не могу понимать. — Ну так, когда твой день рождения? — В августе. — Никакой конкретной даты? Интересно. Значит, весь август будем праздновать твой день рождения, — я хихикаю, мельком взглянув на серьезного Коннора, который после моего короткого смеха тоже издает подобие смешка. Едем мы крайне долго, по радио играет спокойная электронная музыка, и я медленно погружаюсь в сон, сама того не замечая. «Проведя анализ, я вижу, что моя напарница, Дакота Дентата, погрузилась в сон. Давление в норме, температура тоже, пульс стабилен, она находится в состоянии полного спокойствия. Я намерен ее разбудить по прибытии к точке назначения — ее дому». — Дакота… — шепчет Коннор настолько тихо, что я едва улавливаю этот приятный звук, от которого наоборот хочется дальше спать. — Дакота, — чуть громче произносит он, и я раскрываю глаза, зевая, — мы приехали. — Отлично, — я киваю, осматриваясь по сторонам. — Мне проводить тебя? — его голос становится обычным. — Было бы неплохо, — я киваю, выходя из машины, двери которой открываются автоматически. Тело ощущается особенно слабым после сна, и наличие каблуков на моих ногах только усугубляет ситуацию. Я пошатываюсь из стороны в сторону, никак не имея возможности прийти в равновесие. Когда я уже чуть ли не падаю, Коннор смело хватает меня за предплечье и останавливает, помогая выровняться. На мгновение я замираю, поднимая лицо к его лицу, которое все равно находится на несколько сантиметров выше моего. Он не показывает ни одной эмоции, а я испытываю что-то странное внутри, дурно улыбаясь. — Все в порядке, Дакота? — хоть он и не обращается ко мне на «Вы», тон его голоса все еще звучит официально. — Да, — я одергиваю себя и, продолжая идти вперед, чувствую взгляд на спине. В лифте мы едем молча, так же молчком подходим к двери в квартиру, которую я неспешно открываю и прежде, чем переступить порог, оборачиваюсь к напарнику. Он рассматривает меня, не спеша остановить взгляд на моих зеленых глазах. — Спасибо, что проводил и убедился, что я в целостности и сохранности, — я искренне улыбаюсь, вежливо проводя ладонью по плечу Коннора и сразу замечая изменение цвета его диода, — если тебе не нравится, что я тебя трогаю, просто скажи. Но он не говорит ни слова в ответ, пока диод продолжает мигать, гоняя всякие мысли по его голове. Так и случается: не прощаясь, он разворачивается и быстрее обычного уходит к лифтам.