Глава 11

Слезы счастья чистейшим водопадом льются из моих глаз, когда я оборачиваюсь и вижу его, такого же красивого, широко улыбающегося и совершенно живого. Без задней мысли я беру разгон и запрыгиваю на него, как восторженная кошка на новогоднюю елку, а он, в свою очередь, с несказанной легкостью подхватывает меня на руки и крепко прижимает к себе. Я хныкаю, подобно маленькой девочке, сжимая его спину в мертвой хватке. — Коннор… — шепчу я, — Я так боялась, что тебя больше не увижу. — Все хорошо, Дакота, я снова здесь, — ласково мурлычет он, и его голос заставляет каждую перенапряженную мышцу в моем теле наконец-то расслабиться, — становись, дай я посмотрю на тебя, — он опускает меня на землю, поглаживая плечи, но умело избегая места, где находится рана, — я проанализировал, у тебя там порез, поэтому не буду трогать, — он улыбается, обнажая идеально ровные белоснежные зубы, — ты в порядке? — Да! Да, я в абсолютном порядке сейчас, Коннор, — беззаботная радость не сходит с моего лица, — Где Хэнк? — Не поверишь, — он усмехается, — пьет на пару с мистером Камски и обсуждает Хлою. — Кого-кого? — Блондинку-андроида, — поясняет Коннор, — ту девушку, что встретила вас на пороге. Их тут несколько, по правде говоря. — А, — я хитро ухмыляюсь, — ну да, лейтенант в ней что-то нашел. — Ладно, — выдыхает парень, а я не могу свести с него глаз, — пойдем заберем этого пьянчугу и отвезем домой. Действительно, мужчины сидят в помещении с панорамными окнами и любуются на отдаленный ночной город, на его разноцветные огни и звезды в небе. Мы застукиваем тот момент, когда их диалог достигает особой глубины и личных жизненных событий. Хэнк изъясняется о сыне, а Камски — о том, почему выбрал жить с андроидами, а не с реальной женщиной. И я улыбаюсь этому, какими бы грустными их истории не были. — Лейтенант Андерсон, — тихо окликает его Коннор в своем фирменном тоне голоса, — нам пора. Мужчины оборачиваются, и Хэнк, на удивление, с первого раза понимает просьбу и кивает головой, благодаря Камски за помощь и составленную компанию. Он встает с кресла и с поддержкой Коннора, потому что сам едва может устоять на ногах, направляется к выходу. — Я вышлю Вам Хлою очень скоро, — говорит Элайджа, и я вскидываю брови, оборачиваясь на Хэнка, доброжелательно махнувшего рукой, затем возвращаю свое внимание создателю. Мой голос дрожит, но я считаю неприемлемым не сказать, как я благодарна Камски за помощь. — Мне несложно, правда, — отвечает он с непринужденной улыбкой. — Но почему? — интересуюсь я, — Ведь в мире сейчас такая обстановка, бунт против андроидов. — Поверь, Дакота, — его тон голоса убедителен, — я все это знал с самого начала и к этому стремился. Люди, как ты или лейтенант, выживут, потому что не перечат новому, не пытаются угнаться за старым. Вы приняли андроидов, не видя в них опасности, и вам они действительно ее не представляют. А те люди, кто устраивают митинги на улицах, кричат во все горло о безработице и своих разрушенных жизнях, умрут только лишь по своей вине. Просто потому, что не могут адаптироваться в новом мире, который им придется делить с девиантами. Этот процесс не обратим, — он делает глоток крепкого напитка, — а тебе я помог и ничего не требую взамен, потому что ты была честна. Ты не стала ходить вокруг да около, придумывая причины, почему тебе нужен этот девиант, ты сказала, как есть. Ты приняла его за живого, за того, у кого есть душа, чувства, эмоции. А он выжил ради тебя, — его глаза блеснули, — знаешь, все равно не каждую машину можно починить. — Спасибо Вам, — выпаливаю я, испытывая неудержимый спектр эмоций внутри. — Иди, Дакота, — он еще раз улыбается, — тебя ждут сюрпризы. Первые сюрпризы, которые меня ждут — это Коннор, сидящий за рулем автомобиля Хэнка, и сам Хэнк, пьяно ворчащий, что миксер обязательно разобьет его машину о первый столб. Я прыгаю на заднее сидение, усаживаясь посередине, и мы трогаемся под звуки старого ревущего мотора. Окна открыты, салон, наконец-то, хорошенько проветривается, избавляясь от неприятных запахов и вековой пыли, играет веселая музыка по радио, и я чувствую долгожданное умиротворение после прожитого стресса. Коннор едет быстро, будто куда-то торопится, потому мы всего за двадцать с лишним минут добираемся до дома лейтенанта и коллективно укладываем его спать под звуки возражений и просьбу «налить еще стопочку». Путь домой совершается на такси. Как только мы с Коннором остаемся наедине, я чувствую пристальный взгляд, которым девиант меня нарочно обжигает и заставляет смущаться, а щеки багроветь. — Что не так? — недоверчиво спрашиваю я, — Я в курсе, что неважно выгляжу. — Вовсе нет, — он усмехается, а затем снова серьезнеет, — я смотрю не поэтому. — А почему? — Любуюсь, — говорит он, опуская щенячий взгляд, а диод вдруг мигает желтым цветом. Мы добираемся до моей квартиры, и первым делом я иду в душ, чтобы смыть с себя тонну грязи и засохшую кровь. И каково облегчение, когда это случается и я в кое-то веки могу надеть на себя чистую пижаму. Стоит мне только переступить порог спальни, как фигура Коннора вырастает из неоткуда прямо перед моим лицом. — Что? — удивленно спрашиваю я, улавливая недобрый блеск в его глазах. — Я скучал, — тихо проговаривает он, заглядывая в оба моих глаза, не отказываясь от привычки вечно меня подвергать анализам. Его палец неуверенно касается моего оголенного живота, и я вздрагиваю, опуская голову и наблюдая за последующими действиями. С каждым новым прикосновением внутри меня рождается еще одна бабочка, доводящая до головокружения. Кончиком указательного он рисует узоры на обнаженной коже, и я становлюсь прямо, чтобы запечатлеть его мигающий желтый диод. Он нервничает, как мило. Как мило, что я нервничаю вместе с ним, ведь знаю, к чему все движется. И нет, я нисколько не против! — Я проанализировал, пока мы ехали до Хэнка, что пары всегда прибегают к физической близости, — тихонько начинает Коннор, будто боится меня спугнуть, — и вот, я хотел бы попробовать кое-что с тобой. Ты хочешь, чтобы я объяснил, что именно, или мне просто показать тебе? — Покажи мне, Коннор, — его имя сладко слетает с моих губ, а ресницы трепещут в предвкушении, что же задумал этот хитрый андроид, только что восставший из мертвых. Левая рука мягко ложится на мою талию, а правая — на горящую щеку. Он делает еще один шаг ко мне так, что наши тела соприкасаются, а лица находятся в паре сантиметров друг от друга. И я не могу на него смотреть, когда он так близко, потому что эти попытки грозят мне косоглазием, так что я смотрю вниз, на его размеренно вздымающуюся грудь. Но он не позволяет этому длиться долго, аккуратно поднимая мою голову за подбородок. Время замирает. Тишина сгущается и проникает в мои уши, затыкая их. Я перестаю дышать, устанавливая четкий зрительный контакт с Коннором перед тем, как он накроет мои губы своими. Этот поцелуй не похож на предыдущие. Он более смелый, трепетный, еще более чувственный, чем прежде. Мои ноги уже подкашиваются от нарастающего желания, но Коннор не дает упасть, придерживая за талию руками, которые уже через мгновение спускаются на бедра, осторожно сжимая их. Он на секунду отрывается от моих губ, говоря: — Если я что-то делаю не так, скажи мне, — а затем снова возвращается в мокрый поцелуй. Мой язык медленно, но раскрепощенно блуждает в его устах, танцует с его языком, что на ощупь как мягкий мармелад. Его слюна, о существовании которой до этого момента я даже не знала, оказывается приятной, кисло-сладкой на вкус, будто я ем несозревшую до конца клубнику, а в прошлой жизни я очень любила такое проворачивать, так что меня нисколько не смущает этот вкус. Он отстраняется, снова заглядывая в мои глаза, анализируя, все ли в порядке, чтобы каждую минуту не приходилось задавать один и тот же вопрос. — Твоя пижама очень красивая, — говорит он, — но я хочу ее снять, — его взгляд становится вопросительным, словно он спрашивает разрешения. — Я вся твоя, Коннор, пожалуйста, — на выдохе произношу я, удивляясь его невинному взгляду, который он каждый раз дарит мне. Диод горит, как солнце посреди бела дня. Парень перебирает пальцами, расстегивая пуговицы на моей бежевой кофте, его рот слегка приоткрыт, а глаза внимательно следуют за пальцами. Я пошатываюсь, как маятник, рассматривая его идеальное лицо, что заставляет мое белье мокнуть, как под водопадом. «Чем я заслужила такого красавчика?» — пролетает в моей голове. Покончив с пуговицами, андроид осторожно стягивает кофту с плеч, мельком проверяя состояние моей раны, но в данный момент никакие анализы его не интересуют больше, чем обнаженная женская грудь, до которой прежде ему не приходилось дотрагиваться. Очень осторожно, будто я хрустальная статуэтка, он помещает в обе ладони мои груди и слегка сжимает их. Желтый индикатор на виске раскручивается со скоростью света. Подушечками больших пальцев он гладит затвердевшие соски, а затем, снова невинно взглянув на меня, Коннор присаживается и касается языком одного из них, заставляя меня вздохнуть от долгожданных приятных ощущений, что волнами приливают вниз живота. Я ласково поглаживаю его затылок, пока он играется то с одной, то со второй грудью, не сводя с меня глаз. Он проверяет, нравится ли мне этот процесс, а я всем своим видом показываю, что да, Коннор, продолжай! Тогда он и вовсе присаживается на корточки, утягивая пижамные шорты за собой. Двумя пальцами Коннор невесомо проводит по моей пылающей промежности и будто бы в действительности чувствует, сколько влаги натекло на ткань трусиков. Я прикусываю губу и совершенно не могу контролировать дрожь в ногах. Снова этот вопросительный взгляд, после которого андроид стягивает вниз последний предмет одежды, и я охотно в этом помогаю. Его губы целуют низ живота, оставляя мокрую дорожку после себя, и доходят до самого главного, что сильно набухло и пульсирует. Когда кончик языка касается клитора, я вздрагиваю и издаю тихий жалобный скулеж, а индикатор Коннора на мгновение становится красным. Я ловлю себя на мысли, насколько он сексуален, когда вот так стоит на коленях передо мной и удовлетворяет меня впервые. Парень не мешкает, он быстро схватывает новые навыки и ускоряет движения языком вниз-вверх, право-лево, а затем кругом. И это сводит с ума, как умело он справляется со мной. — Коннор, — сквозь отдышку шепчу я, — я хочу тебя внутри. — Да, — он соглашается, — потому что мои органы нагрелись настолько сильно, что система уже выдает ошибку и я могу отключиться еще до того, как успею сделать тебе приятно. Я усмехаюсь, а затем в голове рождается мысль: «Каково это, трахнуть Коннора так, чтобы он отключился от перегрева?» Я хватаю ткань пиджака на его плечах и силой тяну вверх, жадно впиваясь в эти сладкие розоватые губы. Андроид не перечит, но он явно не ожидал такого напора. Целуя его страстно и покусывая реалистичную кожу, я параллельно избавляю парня от одежды, раскидывая ее по разным сторонам комнаты. Расправляюсь с ремнем штанов, расстегиваю ширинку и говорю: — Снимай, — мой голос хриплый, четкий. И Коннор слушается, податливо избавляя себя от навязчивых джинс. Тогда ладонью в грудь я толкаю его так, что он падает на кровать, а я сажусь сверху, ощущая то самое, что, как говорил Коннор, не предназначено для использования. Я усмехаюсь своим мыслям, не отрываясь от его губ, и ерзаю, пока Коннор настойчиво не попросит меня прекратить издеваться. — Разве я издеваюсь? — этот вопрос звучит крайне дразняще и игриво. — Я не успею, Дакота, мой процессор немного не… в порядке. Он не успевает охлаждаться, — с жалостью в голосе заявляет андроид. — Ты справишься, малыш, — мурчу я, спускаясь к его торсу. Мне показалось, или он только что закатил свои милые глазки? Боюсь, если сделает это снова, то они уже никогда не выкатятся из-за ощущений моего влажного языка, играющего с головкой его члена. Он мягкий, красивый, не вызывает отвращения и выглядит, как настоящий. Большой, я бы сказала, очень. О чем еще может просить девушка? Я беру его головку в рот, помогая себе рукой, а затем вытаскиваю и бью себя по щекам, и Коннор, кажется, находит в этом особый кайф. — Мне нравится, — говорит он с придыханием, — когда ты так делаешь, сделаешь еще раз. И я делаю еще раз, улыбаясь внимательному взгляду андроида. — Скажи честно, ты глазами записываешь все происходящее? — хихикаю я. — Может быть. Убедившись, что член достаточно плотный и хорошо намок, (не то чтобы ему вообще требовалось намокать, потому что моя смазка уже стекает по бедам), я насаживаюсь на него сверху, начиная ритмично двигаться взад-вперед. Я не особо люблю позу наездницы, но видеть, как из глаз андроида буквально вылетают искры, для меня тоже кайф. Он впервые прикрывает глаза, не убирая рук с моей талии, помогает мне двигаться и слушает. Я знаю, он слушает мои негромкие нежные стоны, а когда я опускаюсь к нему, целуя его шею и постанывая прямо в его ухо, его тело и вовсе издает некие вибрации. — Коннор, — шепчу я, — все хорошо у тебя? — Да… Температура высокая. Он действительно горит, как тот телефон, когда-то целую ночь пролежавший под подушкой, но я едва думаю о том, чтобы остановиться. Меня распирает, я чувствую, как ток бежит по моему телу каждый раз, когда я насаживаюсь на полную длину его члена. — Достаточно, — девиант раскрывает глаза и уверенным рывком переворачивает меня на спину, оказываясь надо мной, — моя очередь. Или я, по-твоему, щеночек, над которым можно доминировать вечно? «Черт возьми, что?» Его упавшие влажные пряди касаются моего лба, он дышит часто и горячо, подпихивая меня на нужный уровень под себя и резко входя без какого-либо предупреждения. Я вскрикиваю. Правая рука парня оказывается на моей шее, настойчиво сдавливая ее, а левая — сжимает мою грудь и слегка выкручивает соски. — Ты настроен решительно, Коннор, — сквозь стиснутые зубы цежу я, а вместо стонов с моих уст срывается рычание. — Я намерен выполнить задачу, — убедительно говорит он, двигаясь в равномерно быстром темпе. Бьюсь об заклад, его член проходит через все мое нутро, доставляя неописуемое удовольствие. Парень все еще душит меня, но делает это осторожно, сквозь полузакрытые глаза я все равно вижу, как он анализирует мое лицо, дабы из-за неопытности не наделать глупостей. Но он делает все прекрасно, будто бы делал это сотни миллионов раз до этого. Никто еще так хорошо не понимал мое тело, как он. Ему не нужно объяснять, он смекает сам, как мне нравится. Диод непрерывно горит красным цветом, и в этом я нахожу причину возбудиться еще сильнее. Опуская руку к промежности, я массирую свой клитор, желая ускорить приближение оргазма, хотя я позволила бы Коннору трахать меня всю ночь, но он явно к этому еще пока не готов. Каково мое удивление, когда он резко «откидывает» мою руку в сторону, чтобы самостоятельно работать пальцами. Он хочет видеть мой оргазм. Хочет знать, что сам доставил мне его. Мои ноги плотно обвивают его торс, ногтями я впиваюсь в широкие плечи и без продыху произношу его имя, как мантру. Его тело — кипяток, обжигающий меня. Кажется, я вот-вот лопну от переизбытка чувств, которые доставляет мне этот андроид. Я молю. Прошу, чтобы не останавливался, чтобы продолжал, чтобы подарил мне фейерверки, взрывающиеся в животе, и он так и делает. Оргазм приближается быстро, накрывает меня с головой, и я вскрикиваю, рычу и брыкаюсь, выгибаясь так, что центр моей спины полностью отрывается от кровати. Моя голова кружится, я задыхаюсь, и Коннор знает это, судя по тому, что постепенно сбавляет темп. Но когда я начинаю отходить от бурного окончания и открываю глаза, то вижу, что Коннор, кажется, отключается. Его глаза прикрыты, а тело расслабляется и вскоре падает на мое. — Черт! Коннор! — кричу я, но не от тяжести, а от того, насколько раскаленная его фигура, — О боже, надеюсь, ты проснешься. Как я объясню Хэнку, что ты умер из-за секса?