Глава 10

Хэнк приезжает быстро, будто летел сюда на крыльях ветра. Конечно, он далеко не огурчик, но могло быть и хуже. От количества увиденных им вблизи девиантов он пошатывается и нервно кашляет перед тем, как увидеть тело Коннора. Когда это случается, его брови тяжелым грузом падают на стеклянные глаза, а губы выравниваются в тонкую поджатую полосу. Я слышу шумный выдох. — И что ты предлагаешь? — хрипит он. — Это прозвучит безумно, — неуверенно начинаю я, — но у нас больше нет выбора, как восстановить его. Нам нужно обратиться к Камски. Лейтенант взмахивает руками, как птица, широко раскрывая рот. — Ты смеешься? Во-первых, это тебе не просто левый дядя, а создатель киберлайф, а во-вторых, он давным-давно уже отошел от дел, и его это вообще не касается! — Он единственный, кто может помочь, — обиженно бурчу я. — Может, но это далеко не значит, что захочет, Дакота. Это совершенно не вариант. — Лейтенант Андерсон! — кричу я, чувствуя, как последние надежды рушатся из-за человека, стоящего напротив, — Очнитесь! Это не какой-то робот, а Коннор, и я знаю, что он Вам близок и у Вас есть привязанность к нему. И что, бросите его вот так? Смиритесь с его смертью? Вам никто не пришлет нового, он — это все, что у нас есть. И я сделаю все возможное, чтобы не потерять его, даже если это будет значить, что мне придется идти без Вас. Хэнк с недоверием косится на меня, а затем шагает туда-сюда в раздумьях. Он нервничает, об этом говорят его дерганные руки и рваная походка. «Хорошо, черт возьми. Поехали к Камски», — выпаливает он, махнув рукой. Я нескрываемо радуюсь, подхватывая тело Коннора за ноги, пока лейтенант берет его за плечи. Заботливо уложив его на заднее сидение старой машины и накрыв запылившимся пледом, валявшимся без дела в багажнике, мы запрыгиваем внутрь под провожающие взгляды кучки девиантов во главе с Маркусом. Они машут нам рукой и хором желают удачи, от чего на моих глазах снова проступают слезинки. «Надеюсь, когда я вернусь, то вернусь с Коннором, и Норт тоже будет в строю», — думаю я, отворачиваясь к окну. А за ним рассвет, первые солнечные лучи, выглядывающие из-за горизонта. — Как вы тут оказались вообще, мать твою? — Это долгая история, — отвечаю я и принимаюсь поведать ее всю от начала и до конца. Я упоминаю про стычку с детективом Ридом в офисе, про то, что Коннор самостоятельно пробрался в архив. Затем рассказываю про поездку в такси и наш поцелуй, давясь слезами и смехом. Описываю Иерихон и то, сколько девиантов обитало там, и завершаю рассказ нападением на корабль и смертью Норт и нашего напарника. Хэнк не плачет, но его хмурость не имеет границ. Может быть, он и хочет заплакать, но обычно избегает это желание с помощью стопки виски. К сожалению, данный вариант побега сейчас ему не доступен, ведь наша главная цель — договориться с Элайджей Камски о починке девианта. — Ты же понимаешь, что нас могут пристрелить на месте там? — уточняет Хэнк, закручивая баранку. — Понимаю, но меня это не останавливает, — отрезаю я, — как и тебя. — Да, — он матерится под нос, — не думал, что решу отдать свою жизнь за машину. — Он не машина. — Я образно сказал! — лейтенант стучит пальцами по обшивке руля, — Не придирайся к словам. В воздухе повисает привычная духота и напряжение, что увеличивается по мере приближения к особняку создателя андроидов и основателю киберлайф. Меня трясет, когда его роскошный белый дом в стиле модерн вылезает на полосе горизонта. Бьюсь об заклад, Хэнк тоже чувствует это, но усердно подавляет. Особняк покоится в самой отдаленной части города, где одно лишь здание на всю округу. Вокруг тишина и прекрасные ландшафты. Мы паркуемся неподалеку от входа и с опаской выходим из авто, семеня к входной двери. Хэнк встряхивается, прокашливается и нажимает на звонок. Я превращаюсь в столб от нескольких секунд ожидания, как вдруг, дверь отворяется и перед нами предстает… андроид. Это молодая неописуемой красоты девушка с длинными светлыми волосами, забранными в хвост, и глубокими голубыми глазами. Ее кукольное лицо украшает яркая улыбка, и самым мелодичным голосом она произносит: — Привет, чем могу помочь? Хэнк, кажется, в моменте забывает, зачем мы сюда пришли. Его растерянный вид заставляет меня нахмуриться и улыбнуться одновременно. Он что, смущается этой девушки? Мужчина снова хорошенько прокашливается и, не сдерживая зрительный контакт с андроидом, проговаривает себе под нос: — Прив… привет, я лейтенант Андресон, нам надо встретиться с… Элайджей Камски. — Хорошо, проходите и располагайтесь, — девушка отступает назад, любезно подавая рукой, — я сообщу мистеру Камски, что вы ожидаете. Мы проходим в прихожую, и я удивляюсь безграничному минимализму обстановки. Очень походит на интерьер моей квартиры, словно ремонт там сделан под копирку. Хэнк немного осматривается и сразу присаживается на кресло, смотря себе под ноги. — Я заметила, вы смутились этой девушки, да? — игриво интересуюсь я, рассматривая огромную настенную фотографию молодого Камски. — С чего ты взяла? — фыркает мужчина, — Нисколько. Ладно, может немного. Она просто очень красивая и… Голос у нее приятный, черт возьми, а, — готова поклясться, этот хамоватый дед закатывает глаза из-за своего неловкого признания. — Да, она правда красивая, — отмечаю я без капли сарказма в голосе, — Камски тоже ничего. — Когда Коннор очнется, я ему непременно это передам, — самодовольно усмехается Хэнк, и я одаряю его угрожающим взглядом. Автоматическая дверь отворяется, и девушка спешит пригласить нас внутрь. Перед глазами раскидывается просторная комната с панорамными окнами, демонстрирующими невероятной красоты вид на природу. Посреди помещения большой бассейн, в котором общаются еще две копии той девушки и плавает сам Элайджа Камски, вежливо попросив у нас еще минуту ожидания. Я сглатываю, когда он грациозно выбирается из воды, оголяя свое рельефное тело. Девушка-андроид накидывает на него халат и сразу предлагает бокал с выпивкой, от чего Элайджа, конечно, не отказывается. Сначала он бросает короткий незаинтересованный взгляд на Хэнка, стоящего позади меня с руками в боках, а потом на меня, по какой-то причине ухмыляясь. — По какому поводу визит? — его голос звучит твердо, уверенно. Мне надо звучать так же, иначе все пропало. — Ну… Мы… — пытается сказать Хэнк, но не может подобрать правильных слов. Зря мы не обговорили заранее, кто будет вещать о моей безумной идее. — У нас труп девианта в багажнике, — резко выпаливаю я, сразу же прикусывая язык и закрывая глаза в страхе перед реакцией создателя. Хэнк, наверное, просто в ужасе. — Ага, — он кивает, делая глоток темного напитка, — и что же вы хотите от меня? — Мы хотим, чтобы вы помогли его реактивировать, — настойчиво говорю я, осмелившись установить зрительный контакт с пугающим мужчиной напротив. Клянусь, моя кровь в жилах стынет. Элайджа делает еще глоток, засматриваясь в окно и причмокивая. Его глаза бегают туда-сюда, вероятно, он думает. И кажется, совершенно не удивлен моему неробкому требованию. — Что за модель? — RK800. Он вскидывает брови, широко улыбаясь. — Вау, прототип, функция которого помощь в расследовании. В связи с проваленной задачей его решили устранить, не так ли? — его улыбка отдает нескрываемой хитростью, — И выслать на помощь нового Коннора, настоящее совершенство. Зачем тебе его реактивация? — Вы, может быть, уже скажете, поможете или нет? — рявкает Хэнк, явно недовольный вопросами. — Это будет зависеть от ее ответа, — в глазах Камски мелькает огонек, и я схватываю его посыл на лету. Он видит ступор в выражении моего лица, а я между тем понимаю, что играть в игры смысла нет. — Я влюблена в девианта. У меня с ним связь. — Вау! — в голосе создателя звучит насыщенный восторг, — Кто бы мог подумать… Два совершенно разных вида умудрятся найти друг в друге что-то, без чего оба не смогут жить… — он говорит, будто завороженный, — Это поистине красиво, ты так не думаешь? — его голос звучит, как плавающая по мягким волнам мелодия. С характерным стеклянным стуком он ставит стакан на кофейный столик и поворачивается ко мне. Его взгляд за секунду приобретает крайне серьезный окрас, и я шарахаюсь, не зная, чего ожидать, когда мужчина внимательно изучает меня, пытаясь разузнать что-то еще. — Хорошо, — отчеканивает он, — принесите мне его, я его осмотрю. Вход в подвал с правой стороны. В тот же миг мы с Хэнком срываемся с места и направляемся к машине широкими шагами. — Не нравится мне это все, — запыхавшись, произносит он, — слишком просто этот тип согласился. Неужели его не колышет нынешняя обстановка? — Давайте потом, — умоляю я, подбирая Коннора за ноги. — Сейчас пристрелят нас в подвале, но поговорим потом, — шутит Хэнк, — господи, почему этот мешок с запчастями такой тяжелый. Мы медленно спускаемся по ступеням, и я глубоко надеюсь, что нетрезвый лейтенант не запутается в собственных ногах и мы не покатимся кубарем вниз. К счастью, этого не происходит, и мы двигаемся дальше по хорошо освещенному узкому коридору с белыми стенами. На потолке напичканы десяток лампочек с холодным искусственным светом, что сурово слепит глаза. Мистер Камски, переодетый в белый длинный халат и перчатки, встречает нас у двойных стеклянных дверей с заблокированным доступом, открыть который можно только специальной ключ-картой, о чем я догадываюсь, видя сенсорный датчик на стене. Открывая врата в «операционную», Элайджа уступает дорогу, рукой указывая, куда следует положить тело девианта. Помещение оказывается небольшим, хотя это только на первый взгляд. Иначе откуда бы Элайджа оказался здесь, не приходя с улицы, как мы? Вероятно, здесь есть тайный ход, как в фильмах — достань с полки книгу, и шкаф сам по себе отодвинется. Комната выглядит, как белый куб. Пол, стены, потолок выложены белоснежными панелями с бесшовными стыками. И это не выглядит уютно, а скорее слишком стерильно, агрессивно, устрашающе. Любая пылинка, соринка или капля голубой крови были бы кощунством в этом чистом помещении. Мы кладем Коннора на кушетку, которую окружает замысловатая аппаратура. Камски вежливо просит нас сесть на белые кресла в углу помещения и наблюдать со стороны, пока тот проводит ознакомление с проблемными местами робота. Тем временем, усаживаясь, я продолжаю осматривать округу. Камски, обходя комнату, легким нажатием пальца на, казалось бы, обычные белые панели, отворяет дверцы скрытых шкафов, в которых ожидают своего часа ряды идеальных новых «органов» всевозможных видов и наименований: тириевые насосы в стеклянных капсулах, связки искусственных мышц, матрицы и чипы, конечности в своем первозданном виде — белоснежные, как окружающие стены. В общем все, что требуется для создания совершенно нового андроида. Запах здесь отсутствует напрочь, поглощается системами вентиляции. Разве что, если принюхаться, можно уловить сладкую нотку, что дает голубая кровь, хранящаяся здесь в прозрачных огромных емкостях. Гробовая тишина, висевшая в пространстве все это время, резко прерывается, когда Камски включает аппаратуру. Начинается самое интересное. Мужчина принимается освобождать тело Коннора от одежды, оставляя на нем только нижнее белье. Я щурюсь, когда мужчина уверенным движением руки деактивирует его кожу, и тогда можно заметить настоящее строение андроида, сколько в нем портов для подключения аппаратов, насколько тяжелое его сложение. Камски подключает Коннора к аппаратуре, сканеру, который начинает проецировать трехмерную, вращающуюся схему повреждений Коннора, паутину красных и синих линий. Исходя из голограммы, красное пятно затаилось прямо в груди андроида. Мужчина внимательно осматривает проекцию, задумчиво положив палец на губы, а затем говорит: — Здорово они постарались, конечно, но жить будет, — в его голосе проскакивает сарказм, хотя, мне кажется, он говорит так всегда, ну или я себя успокаиваю. Он нажимает на очередную кнопку, и с потолка спускаются три механические руки, которые, вероятно, и будут проводить операцию по велению Камски. Хэнк удивленно раскрывает рот, но это максимум. Никаких колких комментариев он давать не решается. Я не свожу глаз с того, как эти самые руки превращаются в настоящие инструменты: зажим, паяльник, инжектор, которые приступают раскапывать грудную клетку Коннора, как землю. Между тем Элайджа приносит все необходимые для восстановления биокомпоненты, включая новое «сердце». Остается только ждать, пока механические руки сделают свою работу, а создатель их проконтролирует. — Если хотите, можете подождать снаружи, — предлагает Камски, не смотря на нас, — эта задача небыстрая. Переглянувшись, мы с Хэнком принимаем решение, что смотреть тут больше не на что. Чтобы выйти наружу, ключ-карта не требуется, потому мы быстро покидаем белую коробку и выходим на дневной свет. Присаживаясь на капот своего авто, Хэнк изучает меня красноватыми от недосыпа глазами. — Нам обоим не помешало бы подремать, пока Коннор в процессе починки. Я молча киваю, минуя Хэнка и прячась на заднем сидении, на котором осталась уже хорошо впитавшаяся капля голубой крови. Мои легкие снова предательски сдавливает, но я сразу же успокаиваю себя мыслью о том, что скоро все наладится. Свернувшись калачиком, я обнимаю себя за больное плечо и под звуки шелеста листьев проваливаюсь в сон. Просыпаюсь по воле организма, который решил, что ему достаточно, а также от неприятного жжения затягивающейся раны. За окном автомобиля уже вечереет, и я вздрагиваю, вспоминая за Коннора. Починили ли его? Все ли в порядке? Хэнка нет ни в машине, ни возле нее, и я нервно сглатываю, вылезая из салона. Уличные фонари освещают окружение, но этого света все равно недостаточно, чтобы рассмотреть местность. — Хэнк? — громко произношу я, оглядываясь по сторонам, но в ответ тишина, — Хэнк… — Я провел анализ и вижу, лейтенанта Андерсона ты ждешь больше, чем меня.