Часть 2

Чонгук сидел в своей пустой квартире. Тусклый свет лампы освещал беспорядок вокруг – бутылки, смятые листы с несостоявшимися песнями, разбитый телефон. Он держал в руках лезвие, проводя пальцем по его острой кромке. Всё внутри было пусто. Боль уже не кричала, а лишь тихо разъедала его изнутри. Ты была его воздухом, его смыслом, его всем… А теперь он был никем. Он сделал глубокий вдох и набрал твой номер. С чужого телефона. Ты была за границей, пытаясь вырваться из круговорота боли, но когда услышала его голос, сердце замерло. — Я хотел услышать тебя в последний раз, — его голос был хриплым, будто он давно не разговаривал. Ты сразу поняла. — Чонгук… Что ты собираешься сделать?! Он молчал. Ты слышала его дыхание, тяжёлое, рваное. — Прошу тебя… Не делай этого! — твой голос дрожал, в груди всё сжалось. — Я люблю тебя! Очень сильно люблю! На секунду тишина. — Ложь… — он выдохнул, и звонок оборвался. В панике ты перезванивала, но телефон был отключён. В слезах ты набрала его друзей, крича, что он хочет покончить с собой. — ЧТО?! — их шок быстро сменился действием. Они ворвались в его квартиру, выбив дверь. Чонгук лежал на полу в луже крови, его запястья были рассечены, но он ещё дышал. — Чонгук! Чёрт, звони в скорую! Они схватили его, перевязывая раны, пытаясь удержать его сознание. — Не смей умирать, слышишь?! Больница. Операционная. Ожидание. Пробуждение. Боль. Тупая, жгучая. Чонгук с трудом разлепил веки, его зрение сначала было размытым, но постепенно прояснилось. Белый потолок, тихий писк медицинского оборудования. Больница. Он застонал, пытаясь пошевелиться, но руки были слишком слабыми. Только тогда он увидел повязки на запястьях. Всё вернулось вспышками: звонок, твой голос, прощание, а затем… темнота. Сердце резко сжалось. Где ты? Ты же сказала, что любишь его. Тогда почему тебя здесь нет? Паника накрыла его, как волна. Грудь сдавило, дыхание сбилось. Он начал оглядываться, надеясь увидеть тебя в палате. Может, ты просто вышла? Может, ты вот-вот вернёшься? Но никого не было. — Где она?.. — его голос был хриплым, слабым. Медсестра тут же подошла, проверяя его показатели. — Всё в порядке, вам лучше не волноваться. Но он уже не слышал её. Он сжал простыню дрожащими пальцами, губы побелели от напряжения. — Где она?! — его голос сорвался на крик. Его дыхание стало рваным, в груди сдавило так, что казалось, он сейчас задохнётся. — Она… Она сказала, что любит меня… — слёзы потекли по его щекам. — Но это была ложь… Всё это ложь… Он закрыл лицо руками, задыхаясь от рыданий. — Она ненавидит меня… Она даже не пришла… Тело тряслось, он почти не замечал, как медики ввели ему успокоительное, как друзья ворвались в палату, пытаясь его успокоить. Но он уже не слышал их. Всё, что он чувствовал — это пустоту внутри. Разбитый Лекарства подействовали, но не смогли заглушить боль. Чонгук лежал, уставившись в потолок, пустым взглядом следя за каплями дождя, стекающими по окну. Он больше не плакал. Просто молчал. Друзья сидели рядом, переглядываясь с тревогой. — Чонгук… — осторожно начал Намджун. — Уходите. Его голос был тихим, но в нём не было жизни. — Ты же знаешь, что мы не уйдём, — сказал Тэхён, сжимая кулаки. — Тогда молчите. Все замерли. Это было хуже, чем истерика. Хуже, чем крики. — Мы нашли правду, — вдруг сказал Юнги, нарушая тишину. Чонгук слабо повернул голову, но в его взгляде не было интереса. — Правда? Какая разница? — Та девушка… Она подмешала тебе что-то, — продолжил Юнги. — Ты не изменял ей. Он долго молчал. — И что? — его губы дрогнули в слабой усмешке. — Думаешь, это что-то меняет? — Конечно! — вспыхнул Джин. — Она должна знать! Чонгук закрыл глаза. — Она даже не пришла… — Ты не понимаешь! — не выдержал Хосок. — Она пыталась! Она сейчас за границей! Погода… рейсы отменили… Его сердце замерло. — Она… пыталась? — Да, Чонгук, — мягко подтвердил Джимин. — Она летела к тебе, но… не смогла. Он снова замер. — Но она… она сказала… Все переглянулись. — Что сказала? Чонгук сглотнул, чувствуя, как в груди разрастается что-то новое – слабая, но отчаянная надежда. — Она сказала, что любит меня… — Тогда поверь ей, — твёрдо сказал Намджун. Он сжал простыню, тяжело дыша. — Мне нужно… мне нужно поговорить с ней… — Мы уже ей звоним, — сказал Джимин, набирая твой номер. Гудки. Один. Второй. Третий. И вот, наконец, твой голос. — Алло?.. Чонгук закрыл глаза, и слёзы снова скатились по его щекам. — Это правда?.. Ты замерла. — Что?.. — Ты правда… всё ещё любишь меня?.. Тишина. А потом твой сломленный голос: — Конечно, дурак… Его губы дрогнули, и он наконец выдохнул. Чонгук не мог спать. Не мог есть. Каждая секунда тянулась, как вечность. Ты сказала, что любишь его. Но вдруг это просто жалость? А вдруг ты передумаешь? Друзья не отходили от него, но он всё равно чувствовал себя одиноким. Каждый час он смотрел на телефон, проверяя рейсы, пытаясь убедиться, что ты точно прилетишь. И вот, спустя два дня… Дверь в палату открылась. Ты стояла там, немного растрёпанная после долгого перелёта, в глазах — боль, усталость… и любовь. Чонгук замер. — Ты… — его голос дрогнул. Ты не сдержалась. Бросилась к нему, обняла, прижимая к себе, будто боялась, что он снова исчезнет. — Чонгук… Чонгук… — ты повторяла его имя, а слёзы текли по щекам. Он судорожно вдохнул, его руки сжались на твоей спине. — Ты правда здесь… — он не верил. — Прости меня, — шептала ты, сжимая его крепче. — Прости, что не была рядом… что не поняла сразу… Он закрыл глаза, вдыхая твой запах, чувствуя твоё тепло. — Нет… Я сам… сам всё разрушил… Ты отстранилась, взяла его лицо в ладони. — Чонгук, ты не виноват. Ты не изменял мне. Он дрожал. — Но я всё равно… всё равно… Ты приложила палец к его губам. — Тише… Всё кончено. Он смотрел на тебя, как на чудо. А потом тихо прошептал: — Ты не уйдёшь?.. Ты улыбнулась сквозь слёзы. — Никогда. И он, наконец, смог поверить, что всё будет хорошо.