Глава 4: Первые открытия

Сентябрь медленно перетекал в октябрь. Осенние ветра приносили с собой холод, окрашивая листья деревьев Запретного леса в оттенки красного и золотого. В башне Рейвенкло, в маленькой комнате, которую Роман и Гарри превратили в импровизированную лабораторию, витал запах пергамента и чернил. — Итак, — Роман провел рукой по волосам, завязанным в хвост, и указал на стену, где они развесили схемы и заметки, — давай подведем предварительные итоги. Гарри кивнул, внимательно глядя на их работу за первый месяц. — Во-первых, магия имеет системность, — начал перечислять Роман. — Заклинания работают по определенным правилам, хотя профессора упорно избегают обсуждения этих правил. Во-вторых, магическая энергия, похоже, может быть измерена, хотя для этого нам еще предстоит создать подходящие инструменты. — И в-третьих, — добавил Гарри, — существует явная корреляция между намерением волшебника и эффектом заклинания. Это подтверждается нашими экспериментами с Левиосой. Роман улыбнулся, вспоминая, как они провели серию тайных тестов, измеряя высоту подъема пера в зависимости от интенсивности концентрации. — Я думаю, ключ к пониманию магии лежит на перекрестке физики, биологии и… чего-то еще, чему пока нет названия, — задумчиво произнес Роман. — Но нам нужно больше данных. — И больше союзников, — добавил Гарри. — Мы не можем делать все это только вдвоем. Роман медленно кивнул: — Я думал об этом. Нам нужны люди, которые не просто владеют магией, но и задаются вопросами. Которые хотят знать «почему», а не просто «как». На следующий день они решили начать поиски единомышленников. После урока Чар, где профессор Флитвик учил их заклинанию Люмос, Роман заметил, как Падма Патил, их однокурсница из Рейвенкло, делала необычные записи в своем блокноте. — Посмотри, — тихо сказал он Гарри, кивая в ее сторону. — Она не просто записывает инструкции. Она делает какие-то вычисления. Они подошли к девочке, когда та собирала свои вещи. — Интересные заметки, — начал Роман, указывая на ее блокнот. — Ты пытаешься вычислить эффективность Люмоса? Падма удивленно посмотрела на них, явно не ожидая такого вопроса. — Просто… показалось странным, что яркость заклинания различается у разных волшебников, даже если они произносят все одинаково, — осторожно ответила она. — Я пытаюсь понять, от чего это зависит. Роман и Гарри переглянулись. — Мы занимаемся похожими исследованиями, — сказал Гарри. — Пытаемся понять, как на самом деле работает магия. — Устанавливаем закономерности, — добавил Роман. — Возможно, ты захочешь присоединиться к нам? Падма с интересом посмотрела на них: — Вы серьезно изучаете магию с научной точки зрения? Я думала, что только я… — Ты не одна, — улыбнулся Роман. — И нас становится больше. Через два дня к их маленькой группе присоединился Терри Бут, еще один рейвенкловец, а затем и Лиза Турпин. Все они разделяли одну черту — природную любознательность и неудовлетворенность поверхностными объяснениями, которые давали профессора. — Может быть, нам нужно придумать название? — предложила Лиза во время их второй встречи в пустом классе на четвертом этаже. — Что-то вроде исследовательского клуба? — «Клуб» звучит слишком официально, — покачал головой Роман. — А нам лучше оставаться незаметными, пока мы не поймем, как старшие волшебники отреагируют на наши исследования. — Мы могли бы называть себя просто «Искатели», — предложил Терри. — Это достаточно нейтрально, но отражает суть. — Мне нравится, — кивнул Гарри. — «Искатели истины о магии». Роман усмехнулся: — «Искатели» подойдет. Хотя, если честно, мы больше похожи на революционеров, чем на обычных исследователей. — Революционеров? — переспросила Падма с некоторой тревогой в голосе. — В научном смысле, — пояснил Роман. — Мы хотим совершить революцию в понимании магии. Превратить ее из таинственного искусства в понятную всем науку. Все замолчали, обдумывая его слова. — А это… безопасно? — наконец спросила Лиза. Гарри и Роман обменялись долгим взглядом. — Честно? Не знаю, — ответил Роман. — Любое новое знание может быть опасным. Но оно также может и спасти жизни. Все зависит от того, как его использовать. В следующую субботу, используя карту Хогвартса, которую они составили за первые недели, «Искатели» отправились исследовать заброшенную часть подземелий. — Здесь должен быть идеальный кабинет для наших экспериментов, — объяснил Роман, ведя группу по темному коридору. — Достаточно далеко от основных маршрутов, но с доступом к воде и вентиляции. — Мы не нарушаем правила, находясь здесь? — спросила Падма, когда они прошли мимо ряда пыльных доспехов. — Технически нет, — ответил Гарри. — В школьных правилах ничего не сказано о запрете посещения этой части подземелий. Мы проверили. — К тому же, — добавил Роман с легкой улыбкой, — правила созданы теми, кто не хочет, чтобы мы задавали слишком много вопросов. Вскоре они обнаружили просторную комнату с высоким потолком и несколькими старыми, но крепкими столами. Пыль покрывала все поверхности, а в углу стояли забытые котлы и колбы. — Идеально, — прошептал Роман, оглядываясь. — Это старая лаборатория зельеварения. Здесь есть все, что нам нужно. — Но как мы будем приходить сюда незаметно? — спросил Терри. — Если нас заметит Филч или кто-то из профессоров… — Я уже придумал систему безопасных маршрутов, — ответил Роман, доставая из сумки свиток пергамента. — Плюс, мы разработаем расписание и код для экстренной связи. — Вы двое действительно все продумали, — с уважением отметила Лиза, глядя на Гарри и Романа. — Это только начало, — серьезно сказал Гарри. — У нас есть план на ближайшие семь лет. В конце октября, когда школа готовилась к празднику Хэллоуина, «Искатели» уже провели несколько серьезных экспериментов. Они систематически тестировали заклинания, измеряя их эффективность и пытаясь выявить закономерности. — Смотрите, — Роман указал на график, который они составили. — Есть прямая связь между четкостью произношения и силой заклинания, но только до определенного предела. После этого ключевым фактором становится концентрация. Но и это не все. — Магическая сила самого волшебника, — добавила Падма. — Мы все произносим заклинания одинаково и с одинаковой концентрацией, но результаты все равно отличаются. — Вот здесь и начинается самое интересное, — оживился Роман. — Что именно определяет этот «магический потенциал»? Генетика? Какое-то особое вещество в крови? Или, может быть, особая структура нейронов? — А может быть, это вообще не физическое свойство, — задумчиво произнес Терри. — Может, это связано с чем-то вроде… души? Роман скептически поднял бровь: — «Душа» — это просто название для совокупности мыслительных процессов и сознания. Но, возможно, ты прав в том смысле, что магия может быть связана с более сложными аспектами сознания, которые мы пока не понимаем. — В любом случае, — вмешался Гарри, — нам нужны более точные измерения. Палочки хороши для практического применения магии, но для научных исследований они слишком… ненадежны. — Именно поэтому я работаю над этим, — Роман достал из сумки небольшой медный прибор с кристаллом в центре. — Это прототип магического измерителя. Я модифицировал его из старого детектора магии, который нашел в кладовке. Все с интересом склонились над устройством. — А это… законно? — осторожно спросила Падма. — Законно ли хотеть понять, как устроен мир? — парировал Роман. — Я не использую запрещенную магию. Просто переделываю существующие инструменты, чтобы они служили науке, а не традициям. В ночь перед Хэллоуином Гарри и Роман задержались в их секретной лаборатории после того, как остальные ушли. — Ты не рассказал им о запретном коридоре на третьем этаже, — заметил Гарри, когда они собирали свои записи. — Пока нет, — ответил Роман, аккуратно складывая пергаменты. — Они еще не готовы. Сначала нужно укрепить их уверенность в нашем подходе, показать результаты. Когда они полностью примут идею научного исследования магии, тогда можно будет переходить к более… спорным темам. Гарри задумчиво кивнул: — Ты прав. Мы не знаем, что там хранится, и насколько это опасно. — Дело не в опасности, — покачал головой Роман. — Дело в доверии. Падма, Терри и Лиза пока еще не полностью отказались от традиционного взгляда на магию. Они видят в ней не только науку, но и… чудо. — А разве наука не может быть чудом? — спросил Гарри с легкой улыбкой. Роман поднял взгляд от своих записей: — Настоящее чудо — это когда мы понимаем, как что-то работает, и можем воспроизвести это. Когда тайна становится знанием, а знание — силой. — Он сделал паузу. — Ты знаешь, что завтра годовщина смерти твоих родителей? Гарри молча кивнул. Его лицо стало серьезным. — Волдеморт убил их, используя заклинание, которое большинство волшебников даже не осмеливаются произносить вслух, — продолжил Роман. — Но что такое Авада Кедавра? Просто еще одно проявление энергии, которое мы не понимаем. А то, что мы не понимаем, делает нас уязвимыми. — Ты думаешь, мы сможем найти способ защиты от непростительных заклинаний? — тихо спросил Гарри. — Я уверен в этом, — твердо ответил Роман. — Любое явление, даже магическое, подчиняется законам. Нам просто нужно их открыть. — Он положил руку на плечо друга. — И когда мы это сделаем, никто больше не потеряет родителей из-за каких-то слов и вспышки зеленого света. Гарри посмотрел на Романа с благодарностью: — Знаешь, иногда я думаю, что Распределяющая шляпа была права. В Рейвенкло мне действительно суждено было встретить тех, кто изменит мою судьбу. — Нет никакой судьбы, Гарри, — возразил Роман с небольшой улыбкой. — Есть только выбор. И ты сделал правильный. Когда они выходили из подземелий, их шаги эхом отдавались в пустых коридорах, а тени от факелов танцевали на древних стенах. Впереди их ждал не только праздник Хэллоуина, но и новые открытия, которые навсегда изменят магический мир.