Глава 3: Первые уроки и первые гипотезы

Первое утро в Хогвартсе Роман встретил задолго до рассвета. Когда остальные мальчики в спальне Рейвенкло ещё спали, он уже сидел у окна башни с небольшой записной книжкой в руках, методично записывая свои наблюдения о замке, преподавателях и распределении. «Распределяющая шляпа — артефакт неизвестного происхождения и принципа действия. Читает мысли или сканирует личность? Можно ли обмануть её? Насколько глубоко она может проникнуть в сознание? Необходимо исследовать.» Роман задумчиво постучал пером по подбородку, глядя на просыпающиеся горы за окном. Утренний туман окутывал долину, придавая пейзажу мистический вид. Но мистика была последним, что интересовало Романа. Он искал закономерности, системы, научные объяснения. «Замок, похоже, обладает собственным сознанием или, по крайней мере, продвинутыми заклинаниями, имитирующими интеллект. Лестницы меняют направление, двери появляются и исчезают. Гипотеза: это не хаотичные изменения, а реакция на определённые стимулы. Необходимо составить карту и начать поиск паттернов.» — Что ты пишешь? Голос Гарри прервал его размышления. Роман обернулся и увидел, что его друг уже проснулся и с любопытством смотрит на него, поправляя очки. — Записываю наблюдения и гипотезы, — ответил Роман, закрывая блокнот. — Чем раньше мы начнём систематизировать знания о замке и магии, тем быстрее продвинемся к нашей цели. Гарри кивнул, подходя к окну: — Удивительный вид. Я всё ещё не могу поверить, что мы здесь. — Привыкай, — улыбнулся Роман. — Это наш новый дом на ближайшие семь лет. И наша лаборатория. Они быстро оделись, стараясь не разбудить соседей, и спустились в гостиную Рейвенкло. К их удивлению, там уже сидела Гермиона Грейнджер, погружённая в учебник по трансфигурации. — А ты что здесь делаешь? — удивился Гарри. — Разве ты не в Гриффиндоре? Гермиона подняла голову, выглядя немного смущённой: — Меня пустил дверной молоток. Я ответила на загадку. Я пришла пораньше, чтобы изучить библиотеку Рейвенкло — говорят, здесь есть книги, которых нет в общей библиотеке. Роман внимательно посмотрел на неё: — Интересно. Получается, представитель другого факультета может войти в нашу гостиную, если проявит достаточно ума? Это… нелогично с точки зрения безопасности. — В «Истории Хогвартса» сказано, что основатели верили в обмен знаниями, — заметила Гермиона. — Только Салазар Слизерин настаивал на полной изоляции факультетов. — И тем не менее, система факультетов служит разделению, а не объединению, — задумчиво произнёс Роман. — В академическом мире маггловских университетов деление на факультеты — это способ организации учебного процесса, но не создания отдельных культурных идентичностей с собственными стереотипами. Гермиона выглядела озадаченной: — Но это традиция… Хогвартс всегда так работал. — И главный аргумент в пользу сохранения устаревшей системы — «мы всегда так делали», — покачал головой Роман. — Классический признак инертного мышления. — Ты слишком много анализируешь, — сказала Гермиона, но в её голосе звучало больше любопытства, чем неодобрения. — В любом случае, я должна вернуться к своим, прежде чем заметят моё отсутствие. Увидимся на занятиях. Когда она ушла, Гарри повернулся к Роману: — Она могла бы быть полезной. Очень начитанная. — Возможно, — кивнул Роман. — Но у неё слишком большое уважение к авторитетам и традициям. Она верит, что в книгах уже есть все ответы. Мы же ищем новые вопросы. Большой зал во время завтрака гудел от разговоров и смеха. Староста Роберт Хиллиард раздал первокурсникам Рейвенкло расписания занятий. У Гарри и Романа первым уроком стояла Трансфигурация с профессором МакГонагалл, которую они будут изучать вместе с Хаффлпаффом. — Трансфигурация — это преобразование одних предметов в другие, — объяснял Роберт. — Один из самых сложных и опасных разделов магии, который вы будете изучать. — И самый противоречащий законам физики, — тихо добавил Роман, изучая расписание. — Энергия не может появиться из ниоткуда и исчезнуть в никуда. Если я превращаю иголку в спичку, откуда берётся горючий материал? Гарри задумчиво посмотрел на него: — Может быть, магия — это новый вид энергии, о котором маггловская наука ещё не знает? — Или форма энергии, которая позволяет перестраивать материю на субатомном уровне, — кивнул Роман. — В любом случае, нам нужны эксперименты. После завтрака они отправились на первый урок. Класс трансфигурации представлял собой просторную комнату с рядами деревянных парт и массивным учительским столом, за которым сидела… полосатая серая кошка. Некоторые ученики уже заняли места, но профессора МакГонагалл не было видно. — Может, занятие отменили? — шепнул Гарри, когда они сели за свободную парту. В этот момент кошка спрыгнула со стола и на глазах у изумлённых первокурсников превратилась в профессора МакГонагалл. — Добро пожаловать на ваш первый урок трансфигурации, — сказала она. — То, что вы только что видели, называется анимагией — способностью волшебника превращаться в животное. Это крайне сложная форма трансфигурации, требующая многих лет обучения. Роман сразу поднял руку: — Профессор, когда вы превращаетесь в кошку, сохраняете ли вы человеческое сознание? И если да, то как мозг кошки, который значительно меньше человеческого, способен поддерживать все нейронные связи, необходимые для человеческого мышления? Профессор МакГонагалл немного опешила от такого вопроса от первокурсника. — Мистер…? — Смирнов. Роман Смирнов. — Мистер Смирнов, это действительно глубокий вопрос, который обычно изучается на уровне ЖАБА. Но если коротко — да, анимаг сохраняет человеческое сознание в животной форме. Что касается физиологии процесса… — она слегка нахмурилась, — магия позволяет преодолеть физические ограничения, которые вы упомянули. Роман хотел продолжить расспросы, но профессор МакГонагалл уже перешла к объяснению программы курса. Гарри заметил, как его друг быстро записывает что-то в блокнот. После небольшой лекции профессор раздала всем по спичке и попросила превратить её в иголку. Она показала мудрёные движения палочкой и произнесла заклинание. Гарри и Роман сосредоточенно работали со своими спичками. К концу занятия спичка Гарри стала серебристой и заострённой с одного конца, а Роман добился полного превращения в идеальную иголку. — Превосходно, мистер Смирнов, — заметила профессор МакГонагалл, проходя мимо их парты. — И вы, мистер Поттер, на правильном пути. Пять баллов Рейвенкло за ваши успехи. После урока, когда студенты начали собираться, Роман задержался: — Профессор, можно вопрос? Когда мы трансфигурируем предмет, мы изменяем его на молекулярном уровне или создаём иллюзию изменения? МакГонагалл внимательно посмотрела на него: — Настоящая трансфигурация, мистер Смирнов, это фундаментальное изменение сущности предмета. Вы не создаёте иллюзию, вы действительно превращаете дерево в металл. — Но тогда, — не отступал Роман, — мы нарушаем закон сохранения материи. Атомы углерода в дереве должны каким-то образом превратиться в атомы железа и других металлов. — Магия, мистер Смирнов, — профессор поправила очки, — часто работает поверх того, что маглы называют законами природы. Или, скорее, использует более высокие законы, которые пока не открыты магловской наукой. Роман хотел задать ещё один вопрос, но Гарри мягко потянул его за рукав: — У нас сейчас история магии. Нам нужно идти. Выходя из класса, Роман бормотал себе под нос: — «Высшие законы» — это не объяснение, это признание в незнании, закамуфлированное под мудрость. История магии оказалась самым скучным предметом, который можно было себе представить. Преподавал его призрак по имени профессор Биннс, который монотонно зачитывал лекции, будто страницы учебника. На этом уроке они учились вместе со Слизерином, и Роман заметил, как Драко Малфой бросал на Гарри недовольные взгляды. — Он злится, что ты не попал в Слизерин, — шепнул Роман. — Ты разрушил его представление о Мальчике-Который-Выжил. Гарри пожал плечами: — Меня не волнует, что он думает. После истории магии у них было зельеварение с профессором Снейпом. Этот урок Рейвенкло делил с Гриффиндором, и Гарри обрадовался, увидев Рона. Они быстро обменялись приветствиями перед началом занятия. Класс зельеварения находился в подземельях — холодном и мрачном помещении, где на полках стояли банки с заспиртованными существами и странными ингредиентами. Профессор Снейп начал урок с переклички. Дойдя до имени Гарри, он остановился. — А, да, — сказал он тихо, — Гарри Поттер. Наша новая… знаменитость. Малфой и его друзья из Слизерина захихикали. Снейп закончил перекличку и окинул класс своими чёрными глазами. — Вы здесь, чтобы изучить тонкую науку и точное искусство зельеварения, — начал он. Его голос был едва громче шёпота, но каждое слово было отчётливо слышно. — Поскольку здесь не нужны глупые размахивания палочкой, многие из вас с трудом поверят, что это магия. Я не жду, что вы действительно оцените красоту кипящего котла с его мерцающими парами, нежную силу жидкостей, которые текут по человеческим венам, околдовывая разум, затуманивая чувства… Я могу научить вас, как разлить по бутылкам славу, заваривать величие, даже закупоривать смерть — если только вы не такое сборище болванов, каких мне обычно приходится учить. После этой речи воцарилась тишина. Гарри и Роман обменялись взглядами. Роман выглядел заинтересованным — наконец-то преподаватель, который говорил о чём-то похожем на науку, а не на мистические ритуалы. — Поттер! — внезапно сказал Снейп. — Что получится, если я добавлю измельчённый корень асфоделя в настой полыни? Гарри растерянно посмотрел на Романа, который едва заметно покачал головой, давая понять, что тоже не знает. — Я не знаю, сэр, — ответил Гарри. Губы Снейпа скривились в усмешке. — Тск-тск — похоже, слава — это не всё. Он проигнорировал поднятую руку Гермионы. — Попробуем ещё раз. Поттер, где бы вы искали, если бы я попросил вас найти мне безоар? — Не знаю, сэр. — Думали, что не нужно открывать книгу перед тем, как прийти, да, Поттер? Гарри заставил себя продолжать смотреть прямо в эти холодные глаза. Роман заметил, как его друг сжал кулаки под столом. — Каково различие, Поттер, между аконитом и борцом? На этот раз Роман не выдержал: — Профессор, если позволите, аконит и борец — это одно и то же растение, также известное как волчий корень. Безоар — это камень из желудка козы, который является противоядием от большинства ядов. А асфодель и полынь создают снотворное настолько сильное, что его называют «Глотком живой смерти». Но эти сведения явно выходят за рамки базовых знаний для первокурсников, которые только вчера приехали в школу. Снейп медленно перевёл взгляд на Романа: — Я не спрашивал вас, мистер… — Смирнов. Роман Смирнов. — Десять очков с Рейвенкло за наглость, — холодно сказал Снейп. — И ещё пять за то, что отвечаете без разрешения. Он вернулся к доске: — Для вашего сведения, Поттер, асфодель и полынь действительно создают сонное зелье, настолько сильное, что его называют Глотком живой смерти. Безоар — камень, который находят в желудке козы, он спасёт вас от большинства ядов. А что касается аконита и борца, это одно и то же растение, также известное как волчий корень. Ну? Почему вы все это не записываете? Раздался внезапный шум, когда все начали доставать пергамент и перья. Гарри благодарно взглянул на Романа, который лишь пожал плечами и тихо сказал: — Запомни его тактику. Он пытается унизить тебя, чтобы установить контроль. Урок не стал лучше, когда они начали готовить простое зелье для лечения фурункулов. Снейп ходил между столами, критикуя всех, кроме Малфоя, которого он явно выделял. Он как раз рассказывал всем, как прекрасно Малфой потушил свои сушёные крапивные листья, когда облако едкого зелёного дыма и громкое шипение наполнили подземелье. Невилл Лонгботтом из Гриффиндора каким-то образом расплавил котёл Симуса, и их зелье растекалось по каменному полу, прожигая дыры в ботинках. Через мгновение весь класс стоял на своих табуретах, пока Невилл, который был облит зельем, когда котёл расплавился, стонал от боли, красные волдыри появлялись по всему его телу. — Идиот! — рявкнул Снейп, очищая разлитое зелье взмахом своей палочки. — Полагаю, вы добавили дикобразьи иглы раньше, чем сняли котёл с огня? Невилл хныкал, волдыри теперь появились и на его носу. — Отведите его в больничное крыло, — рявкнул Снейп на Симуса, затем повернулся к Гарри и Рону, которые работали рядом с Невиллом. — Поттер, почему вы не сказали ему не добавлять иглы? Думали, что если он ошибётся, вы будете выглядеть лучше? Это ещё пять баллов с Рейвенкло. Роман с трудом сдержался от комментариев. Он заметил, как Гарри крепко стиснул зубы. Этот профессор явно имел личную неприязнь к его другу. Когда они поднимались по лестнице из подземелий после урока, Гарри выглядел подавленным. — Не принимай близко к сердцу, — сказал Роман. — Снейп очевидно имеет какие-то личные счёты с тобой. — Но почему? — недоумевал Гарри. — Он даже не знает меня. — Знал ли он твоих родителей? — предположил Роман. — В этом замкнутом обществе все так или иначе связаны. — Эй, Гарри! — окликнул их Рон, догоняя их в коридоре. — Этот Снейп — настоящий мерзавец, да? Он так же придирается и к нам, гриффиндорцам. Фред и Джордж говорят, что он всегда такой — ненавидит всех, кроме своих слизеринцев. Роман задумчиво посмотрел на рыжего мальчика: — Типичный пример предвзятого отношения, основанного на системе факультетов. Ещё одно доказательство того, что эта система разделения только вредит образованию. Рон странно посмотрел на него: — Эм… я просто хотел сказать, что Снейп — гад. — И я с тобой согласен, — кивнул Роман. — Но важно понимать не только факт, но и причины явления. — Ты всегда так странно говоришь? — спросил Рон, почёсывая затылок. Гарри рассмеялся: — Привыкнешь. Роман просто любит всё анализировать. Пойдём, у нас обед, а я умираю с голоду. Во второй половине дня у них было Заклинание с профессором Флитвиком, который, к их удивлению, оказался главой факультета Рейвенкло. Крошечный волшебник стоял на стопке книг, чтобы видеть поверх своего стола. Когда он дошёл до имени Гарри при перекличке, он взволнованно пискнул и упал со своей стопки книг. Самое интересное началось, когда Флитвик перешёл от теории к практике. Он объяснил, что заклинания — это особая ветвь магии, которая фокусируется на придании объектам особых свойств. — В отличие от трансфигурации, где вы меняете саму сущность предмета, в заклинаниях вы наделяете предмет новыми возможностями, сохраняя его основную природу, — объяснил профессор. — Сегодня мы начнём с самого простого — заклинания левитации. Движение — «взмах и тычок», а слова — «Вингардиум Левиоса». Роман внимательно наблюдал за демонстрацией, затем повернулся к Гарри: — Опять нелогично. Почему латынь? Большинство заклинаний основаны на латинских корнях, но ведь магия намного древнее классической латыни. И почему важны движения палочкой? Это какой-то нейролингвистический триггер? — Может, просто попробуем заклинание? — предложил Гарри с лёгкой улыбкой. Он уже привык к тому, что его друг анализировал каждый аспект магии. Они получили по перу, которое нужно было заставить левитировать. Роман попробовал заклинание с точными движениями и правильным произношением — перо взлетело на несколько сантиметров и зависло в воздухе. — Отлично, мистер Смирнов! — воскликнул Флитвик. — Видите, как важно правильное произношение! Роман задумчиво посмотрел на левитирующее перо: — Профессор, а что произойдёт, если я произнесу заклинание мысленно, без слов? — О, невербальные заклинания — это продвинутый уровень магии, мистер Смирнов. Вы будете изучать их только на шестом курсе. — Но теоретически это возможно? То есть, слова — не абсолютно необходимый компонент? Флитвик с интересом посмотрел на него: — Верно. Опытным волшебникам не нужно произносить заклинания вслух. Фактически, сила намерения важнее слов. — А как насчёт движений палочкой? Можно ли колдовать без них? — В некоторых случаях — да, хотя это ещё более продвинутый уровень мастерства. Но почему вы спрашиваете, мистер Смирнов? Это первый день занятий, вам ещё рано думать о таких сложных вещах. Роман лишь загадочно улыбнулся: — Я просто пытаюсь понять фундаментальные принципы, профессор. Пока остальные студенты практиковались в заклинании, Роман и Гарри шёпотом обсуждали полученную информацию. — Если слова и движения — просто тренировочные колёса, то настоящая магия — это ментальный процесс, — рассуждал Роман. — А значит, теоретически, любой с достаточной концентрацией и пониманием принципов мог бы освоить магию без традиционных форм обучения. — Ты хочешь сказать, что маглы могли бы научиться магии? — удивился Гарри. — Не совсем. Вероятно, нужна врождённая способность — то, что отличает волшебников от маглов. Но я думаю, что нынешние методы обучения магии архаичны и неэффективны. Они основаны больше на традициях, чем на понимании. День закончился уроком защиты от тёмных искусств, который оказался большим разочарованием. Профессор Квиррелл, нервный человек в тюрбане, постоянно заикался и, казалось, боялся собственной тени. Его кабинет сильно пах чесноком, который, по слухам, он использовал для защиты от вампира, встреченного в Румынии. — У меня болит голова от его запаха, — пожаловался Гарри, когда они наконец вышли из класса. — Странно, — заметил Роман. — Твой шрам снова беспокоит тебя? Как вчера, когда ты смотрел на Снейпа? Гарри удивлённо посмотрел на него: — Да, но как ты… — Я наблюдательный, — пожал плечами Роман. — И ты потирал лоб все занятие. Эта связь между твоим шрамом и определёнными людьми… Интересно. Они вернулись в гостиную Рейвенкло, где многие студенты уже занимались домашними заданиями или читали. Роман и Гарри нашли тихий уголок у окна и сели с пергаментами для первого эссе по трансфигурации. — Ты действительно думаешь, что мы можем изменить магический мир? — тихо спросил Гарри, глядя на заходящее солнце, освещающее горы золотистым светом. Роман серьёзно посмотрел на друга: — Не просто думаю, я в этом уверен. У нас есть уникальное преимущество, Гарри. Мы мыслим иначе. Я вырос с маггловской наукой и логикой, а ты — с независимым умом, не зашоренным традициями волшебников. Мы видим противоречия и нелогичности там, где другие просто принимают всё как должное. Он наклонился ближе: — Уже сегодня мы узнали, что магия работает через силу намерения больше, чем через слова или движения. Это первый ключ к пониманию её истинной природы. Если мы продолжим задавать правильные вопросы и проводить эксперименты… да, мы действительно сможем изменить этот мир. Гарри кивнул, его зелёные глаза горели решимостью: — Тогда давай начнём прямо сейчас. Роман улыбнулся и открыл свою записную книжку: — Я уже составил план исследований на первый семестр. Первое: понять принципы работы магических артефактов, начиная с Распределяющей шляпы. Второе: эксперименты с невербальной магией — насколько рано мы можем освоить её, игнорируя традиционную программу? Третье: изучение самого замка — я уверен, что в нём скрыты секреты, о которых не пишут в учебниках. — И самое главное, — Роман перевернул ещё одну страницу своей записной книжки, — мы должны понять истинную природу магической силы. Почему одни рождаются волшебниками, а другие нет? Что именно в нашей генетике или физиологии позволяет нам управлять этой энергией? Гарри задумчиво потёр шрам: — Знаешь, до встречи с тобой я просто принял бы всё это как должное. Волшебство и всё такое… Но ты прав, здесь столько нелогичного. — Нелогичного для тех, кто привык мыслить только в рамках традиций, — уточнил Роман. — Всё, что кажется магией, — просто наука, которую мы ещё не понимаем. Артур Кларк, известный маггловский писатель, сказал, что достаточно продвинутая технология неотличима от магии. Мы просто посмотрим на волшебство с другой стороны. Следующие несколько дней прошли в изучении новых предметов. Особый интерес у обоих мальчиков вызвала астрономия, которую они изучали по средам в полночь на самой высокой башне замка. Профессор Синистра показывала им звёзды и планеты через телескопы. — Удивительно, — шептал Роман, настраивая свой телескоп. — Они используют астрономические наблюдения для зельеварения и предсказаний, но даже не пытаются понять космологию в целом. Полное игнорирование теории относительности и квантовой физики. Гербология проходила в теплицах за замком под руководством профессора Стебль. Там они изучали странные растения и грибы и узнавали, как за ними ухаживать. — Каждое из этих растений обладает магическими свойствами, которые делают их ценными для зелий и лекарств, — объясняла профессор Стебль, показывая на ряды странных цветов с пульсирующими стеблями. — Профессор, — поднял руку Роман, — эти свойства являются результатом мутаций под воздействием магической энергии или же этих растений просто не существует в маггловском мире? Профессор Стебль моргнула: — Интересный вопрос, мистер Смирнов. Некоторые из этих растений действительно уникальны для магического мира, но другие — просто редкие виды, которые маглы ещё не обнаружили или не признали целебными. — То есть, теоретически, эти растения могли бы быть обнаружены и классифицированы маггловской ботаникой? — В некоторых случаях — да, — кивнула профессор. — Хотя многие из них активно избегают немагического обнаружения… почти как разумные существа. В пятницу за завтраком Гедвига принесла Гарри записку. Это было приглашение от Хагрида посетить его после обеда и выпить чаю. Гарри показал записку Роману. — Хочешь пойти к нему? — спросил он. Роман задумчиво посмотрел на записку: — Почему бы и нет? Он наверняка знает многое о магических существах и территории школы. Это может быть полезно для наших исследований. После уроков они спустились по склону к маленькой хижине на краю Запретного леса. Когда Гарри постучал, изнутри раздался громкий лай и царапанье. — Назад, Клык, назад! — раздался грубый голос Хагрида, а затем дверь открылась, показав его огромную бородатую фигуру. — Привет, Гарри! — радостно воскликнул он, а затем заметил Романа. — А это, должно быть, Роман? Входите, входите оба! Хижина представляла собой одну комнату с окорокам и фазанами, свисающими с потолка. В углу стояла медная кастрюля на открытом огне, а массивная кровать с лоскутным одеялом занимала другой угол. — Помнишь познакомил меня с ним? — полу-спросил Гарри. — Мы теперь вместе учимся в Рейвенкло. — Рейвенкло, значит? — хмыкнул Хагрид, наливая кипяток в большой чайник. — Так и думал что попадёшь туда. Но не ожидал увидеть тебя там, Гарри, думал, ты будешь в Гриффиндоре, как твои родители. — Распределяющая шляпа предложила мне выбор, — объяснил Гарри, принимая кружку чая размером с небольшое ведро. — И я решил пойти с Романом в Рейвенкло. Хагрид кивнул, ставя на стол тарелку с каменными кексами. — Ну, каждый факультет хорош по-своему. Как вам первая неделя? Нравится в Хогвартсе? Пока Гарри рассказывал о своих впечатлениях, Роман внимательно осматривал хижину, подмечая необычные предметы и книги о магических существах на полке. — А ты давно работаешь в Хогвартсе, Хагрид? — спросил он, когда Гарри закончил. — Почти всю жизнь. Ещё с тех пор, как… — он запнулся и посмотрел на Гарри. — В общем, давно. Я хорошо знал твоих родителей, Гарри. — Правда? — оживился Гарри. — Расскажите о них! Пока Хагрид рассказывал истории о Джеймсе и Лили Поттер, Роман заметил газету на столе. Это была «Ежедневный пророк» с заголовком «ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ О ВЗЛОМЕ В ГРИНГОТТС». — Хагрид, — прервал он рассказ, указывая на газету, — что это за взлом Гринготтса? Хагрид явно занервничал: — А, это… Случилось ещё 31 июля. Какой-то тёмный волшебник пытался ограбить банк, но сейф, который он хотел вскрыть, был пуст. Его опустошили в тот же день. — 31 июля? — переспросил Гарри. — Но это же… это тот день, когда мы с вами были в Гринготтсе! Роман внимательно посмотрел на Хагрида, который внезапно стал очень занят, помешивая свой чай. — Вы тогда взяли что-то из сейфа, — продолжил Гарри. — Что-то маленькое, завёрнутое в бумагу. Это оно? — Не спрашивай меня об этом, Гарри, — серьёзно сказал Хагрид. — Это секретное дело Хогвартса. Дамблдор доверил мне… Он замолчал, явно сказав больше, чем намеревался. Роман и Гарри обменялись взглядами. — Очевидно, кто-то знал, что этот предмет был в Гринготтсе, и хотел его украсть, — тихо сказал Роман. — И теперь он, вероятно, спрятан в Хогвартсе. — Я больше ни слова не скажу! — твёрдо заявил Хагрид. — Забудьте, что я сказал. Это не то, о чём должны беспокоиться маленькие волшебники. Когда они возвращались в замок, Роман задумчиво постукивал пальцами по подбородку: — То, что было спрятано в Гринготтсе, сейчас находится в Хогвартсе. И, судя по тому, как Хагрид нервничал, это что-то действительно важное. — Ты думаешь, это как-то связано с запретным коридором на третьем этаже? — предположил Гарри. — Дамблдор упомянул о нём на пиру. — Да, это логично, — кивнул Роман. — Запретить доступ к месту — лучший способ привлечь к нему внимание. Не самая умная стратегия безопасности. — Мы должны узнать, что там, — решительно сказал Гарри. Роман улыбнулся: — Это определённо должно войти в наш исследовательский план. Но не сразу. Сначала нам нужно больше информации и навыков. Помни, мы здесь не для того, чтобы бросаться в приключения, а чтобы систематически изучать и менять магический мир. Когда они поднялись по мраморной лестнице, Драко Малфой с двумя своими громилами преградил им путь. — Ну как, Поттер, нравится в Рейвенкло? — насмешливо спросил он. — Жаль, что талант не передаётся по наследству. Твои родители были гриффиндорцами, а ты даже туда не попал. — Интересно, как работает наследственность в твоём случае, Малфой, — вмешался Роман. — Судя по твоим телохранителям, умственные способности у чистокровных передаются в обратной прогрессии. С каждым поколением всё меньше мозгов. Лицо Малфоя покраснело от ярости: — Как ты смеешь, грязнокровка! Мой отец… — «Мой отец то, мой отец сё,» — передразнил Роман. — Главный аргумент тех, кто сам ничего не может. Малфой выхватил палочку, но Гарри оказался быстрее: — Я бы не советовал, — тихо сказал он, направив свою палочку на Драко. — Мы в коридоре, полном портретов. Тебя увидят. Драко медленно опустил палочку, но его глаза горели ненавистью: — Это ещё не конец, Поттер. Ты выбрал не ту сторону. Когда Малфой со своими приспешниками удалился, Роман повернулся к Гарри: — Мы скоро узнаем, что из себя представляет этот чистокровный снобизм. Готов поспорить, за всей этой болтовнёй о чистоте крови стоит банальный страх потерять власть и привилегии. — Как ты думаешь, изменить эти предрассудки будет так же сложно, как изменить систему обучения? — спросил Гарри, когда они продолжили путь к башне Рейвенкло. Роман серьёзно посмотрел на друга: — Даже сложнее. Невежество и предрассудки — самые живучие вещи в любом обществе. Но это не значит, что мы не должны пробовать. На самом деле, это лишний повод начать действовать прямо сейчас. Они подошли к двери в гостиную Рейвенкло, и бронзовый орёл на дверном молотке ожил: — Что тяжелее: килограмм пера или килограмм железа? Гарри и Роман переглянулись и улыбнулись: — Они одинаковы, — ответил Гарри. — Хороший ответ, — сказал орёл, и дверь распахнулась. — Даже загадки здесь устаревшие, — пробормотал Роман, входя в гостиную. — Но это только начало нашего пути. Скоро мы зададим новые вопросы, на которые у них не будет готовых ответов.