Тренировки концентрации.

Лес пах дождем и сосновой смолой. Химавари, прижав ладонь к груди, чтобы унять бешеный стук сердца, целилась сюрикеном в мишень на сосне. Киба стоял позади, его дыхание обжигало шею. — Расслабь локоть, — его пальцы скользнули по ее руке, поправляя стойку. — Иначе промажешь. Она выпустила клинок, и тот вонзился точно в центр. Но победа не радовала — все мысли свела к одному: он слишком близко. — Хватит на сегодня, — Киба потянулся за флягой с водой, обнажив полоску загорелой кожи под поясом. — Ты упряма, как твой отец. — А ты слеп, как Акамару без нюха! — выпалила она, заставив его застыть с приоткрытым ртом. Тишина повисла густая, как мед. Химавари шагнула вперед, не отрываясь от его шрама, который теперь казался не отметиной боя, а границей между «прежде» и «теперь». — Я не ребенок, мне уже 16 лет, — прошептала она, поднимаясь на цыпочки. Киба попытался отступить, но спина уперлась в ствол клена. Его пальцы сжали кору, когда ее губы коснулись его робко, но настойчиво. Вкус соли, пороха и чего-то бесконечно знакомого. Акамару заскулил где-то в кустах, нарушив заклинание. Киба отпрянул, будто обжегся, глаза метались между ее алым лицом и собственными дрожащими руками. — Ты… ты даже не знаешь, чего просишь, — голос его сорвался, став чужим. — Прошу только тебя, — она не опустила взгляд, зажигая в груди упрямый огонь, унаследованный от Узумаки. Закат окрасил поляну в багрянец, когда он внезапно схватил ее за запястье, притянув так близко, что смешались запахи их пота. — Черт возьми, — прохрипел Киба, прежде чем его губы нашли ее снова, уже без осторожности. Грубо. Отчаянно. Как будто хотел доказать им обоим, что это ошибка. Но ошибки так сладко пахли жасмином, что запутались в ее волосах. ... — Ты молчишь третий день, — Хината поставила чашку чая перед дочерью, улыбка играла в уголках губ. — Он что, наконец согласился научить тебя Вихревому Клыку? Химавари прикрыла лицо руками, чувствуя, как горит след от его зубов на ключице. — Мама… а если я хочу научиться чему-то опаснее? За окном залаял Акамару. Где-то за холмом, Киба, роняя проклятия, сбивал шинобитскими звездами спелые груши — его новый способ «тренировки концентрации». Концентрации. Она прикусила губу, пряча улыбку в воротник куртки. Он думал. А это уже начало.