Карамельный латте

Повсюду распускались нежно-розовые цветы миндаля. Первые в этом году. Солнышко припекало мягко, пока не позволяя скинуть с себя надоевшее пальто. Весна чувствовалась в каждом вздохе. Голые деревья в воздушном бело-розовом цвету. Голубое небо без единого облачка. Мягкое по-весеннему солнце припекало, даря шаткое ещё тепло. Стакан карамельного латте приятно согревал озябшие руки. В наушниках протяжно плакал и звал кого-то на китайском нежный женский голос. Она и сама не знала, почему казалось, что голос именно плакал. Слишком уж пронзительно отдавались в душе незнакомые звуки. Слишком манящей казалась мелодия, задевавшая внутри давно притихшие уже струны, укутывая, как в любимое мягкое одеяло. Она шла задумчиво, погруженная в себя, автоматически обходя редкие лужи. Внезапно выдавшийся свободным день оказалось совсем нечем занять. Важных дел вроде бы не находилось, рабочий телефон подозрительно молчал, так что оставалось только кофе и вот эта медленная прогулка по весеннему парку. — Ой! — раздалось внезапное, вырывая из медитативного состояния. — Девушка, извините! — А вот это уже было ровно перед толчком в спину. Стакан кофе полетел вперёд, чудом не окрасив сладким содержимым светлое пальто. От резкого толчка она приземлилась-таки на колени, больно ударившись и испачкав голубые джинсы. Между прочим, свежевыстиранные и первый раз за сезон выведенные на прогулку! Закусив губу от обиды, она была готова уже возмущённо повернуться и высказать, всё, что думает, как смущённый голос из-за спины быстро затараторил: — Простите, извините, я не хотел! Ноги заплелись. Шнурки развязались. Я… Я… давайте я оплачу вам химчистку. Ну или джинсы постираю. Виновник случившегося предстал перед ней во всей красе, протягивая руки с длинными, тонкими, изящными пальцами с хорошо заметными характерными мозолями на подушечках. Ровно там, где обычно впиваются в кожу струны. Это оказался мужчина с яркими зелёными в крапинку глазами, спрятавшимися за очками в тонкой немного старомодной позолоченной оправе. Несмотря на звонкий обманчиво молодой голос, из уголков этих самых гипнотизирующих глаз разбегались мелкие морщинки. В руках он судорожно сжимал распустившийся ремень от объёмного чехла, по-видимому, с гитарой. Он протянул ей раскрытую ладонь, явно желая помочь подняться, но смущённо отдёрнул её, увидев мелкие камушки гранитной крошки с дорожки, украдкой, точно шкодливый ребёнок, вытер их о светлое пальто и вновь, уже уверенно протянул руку. Она попыталась подняться сама, но внезапно ощутила острую боль в лодыжке, охнула, вновь падая вперёд, готовая уже встретиться ладонями с землёй. И не ощутила такого ожидаемого холода и впивавшихся в кожу царапающих камушков. Этот нелепый, неуклюжий музыкант умудрился извернуться, поставить чехол с инструментом на землю, причём так, что он одновременно опирался на него и не попадал в лужу, в которой они оба стояли, и поймать её за плечи, не давая упасть. Показавшиеся удивительно сильными руки нежно и осторожно помогли подняться с земли, бережно придерживая, пока она пыталась оценить масштаб повреждений, пробуя опереться на больную лодыжку. Сустав, естественно, отдался острой болью, намекая, что на сегодня прогулка точно закончена. Как и, скорее всего, на всю следующую неделю. — Я… я правда не хотел. Извините ещё раз. У меня… вот… — он указал на развязавшиеся шнурки на заляпанных каплями грязной воды, но явно ещё недавно чистых ботинках. — И вот… — В этот раз в качестве виновника оказался предъявлен распустившийся на стыке ремень чехла с треснувшей пластиковой пряжкой. — Ах, да чёрт с ним. Как ваша нога? Давайте я отвезу вас в травму. Потом постираю джинсы. Ну и куплю кофе. — Он принюхался, втягивая в себя ароматный воздух, наполненный миндальным и магнолиевым цветом, сейчас надо сказать весьма сильно разбавленный запахом карамели. — Латте с солёной карамелью. И, разумеется, пирожное. То, воздушное… — Павлову… — получилось хором. — К сожалению, я вряд ли смогу сама дойти что до нового кофе, что до пирожного. Да и вообще просто куда-нибудь дойти, — печально произнесла она. Гнев куда-то растворился, видимо, растаял как снег под солнцем. Или просто оказался не способен удержаться под взглядом этих гипнотизирующих умных зелёных в крапинку глаз. Ещё бы боль смогла пройти вот также по мановению волшебной палочки. — Ну, это не то чтобы проблема. — Он посмотрел на неё оценивающим взглядом, словно примериваясь. — Вот. Держите крепко. — Протянул чехол с гитарой, и едва она успела прижать его к себе, как оказалась под аккомпанемент своего «Вау» поднята на руки. — У меня машина на парковке рядом. Сейчас со всем разберёмся. Несколько оторопев от неожиданности, она даже не нашлась что сказать, а только вцепилась в злополучный чехол, намотав на руку тот самый ремень со сломанной пряжкой. Непривычное тепло чужого тела приятно контрастировало с насквозь мокрыми на коленках джинсами. Несмотря на яркость, солнышко совсем ещё не грело, да и казавшийся таким ласковым ветерок на проверку оказался весьма прохладным. Прижавшись щекой к светлому свитеру из мягкой шерсти и стараясь увернуться от постоянно лезущего в нос пушистого шарфа, она тщетно пыталась осознать произошедшее. Ворвавшийся внезапно, словно порыв ветра с моря, странный нелепый незнакомец с гитарой вывел её из замершего медитативного зимнего состояния. Жизнь, казавшаяся обманчивой и зыбкой, как будто вновь обрела краски, снялась с затянувшейся паузы и побежала. Вопрос только куда? Пока она предавалась размышлениям, мужчина успел дойти до парковки, осторожно прислонить её к подозрительно чистой машине, оказавшейся внедорожником с труднопроизносимым китайским названием, забрать из её рук чехол с гитарой, пристроить его в багажник, открыть дверь и очень осторожно расположить её на сидении. Очнулась она в тот момент, когда тёплый воздух согрел разбитые мокрые коленки, тут же напомнившие о себе очередным приступом боли. Машина уже вырулила с парковки и направлялась куда-то в центр, плавно тормозя и разгоняясь в такт ритму весеннего города. — А куда мы, собственно, едем, позвольте спросить? — произнесла она, ощутив где-то на подкорке укол привычного беспокойства. — Думаете, я похитил вас и собираюсь заточить в башню, как старый дракон? — улыбнувшись уголками губ, спросил он, бросив на неё быстрый взгляд, не отрываясь от дороги. Она чуть вопросительно подняла брови, и он добавил: — В травму, разумеется. Это самая короткая дорога. У вас лодыжка распухла. Надо врачу показать. — Ах да… — чуть поражённо протянула она, собиравшаяся поймать такси, уехать домой и просто приложить к травме лёд. Ну, и, естественно, сокрушаться о своей тяжёлой судьбе, сидя в уютном кресле в обнимку с обезболивающим и тёплым вином, за просмотром очередного романтического сериала. Не тут-то было! Порывистый весенний ветер вместе с лужей и лопнувшим ремнём, похоже, решили смешать все её планы, а потому она пришла к выводу, что стоит ограничиться привычным: «Я подумаю об этом завтра» и просто расслабится. Тем более что тёплый салон, приятный полумрак сероватых стёкол и удобное кресло весьма этому способствовали. Получилось даже слегка задремать. Но ненадолго. Из приятного состояния вырвала хлопнувшая сочно дверь и те самые вездесущие руки, умудрившиеся вытащить обратно на свет, снова не давшие встать на ноги и как-то мистическим образом закрывшие машину. Полностью она очнулась уже на неудобном пошарпанном железном кресле перед кабинетом врача. Её весенний ветер куда-то усвистал, разбираться с процессом. Голос доносился чуть приглушённо откуда-то из-за угла, то приближаясь, то удаляясь, пока, наконец, не оказался прямо перед ней. — Кстати, я не представился. Александр, — словно внезапно вспомнил он, усевшись рядом и накрыв её мокрые джинсы своим пальто. — Марина. — Ну что ж, будем знакомы.