Романо

Я родилась в день его свадьбы несколькими годами раньше. В день рождения он всегда приносил два букета. Один мне, а второй жене. Букеты, которые он дарил мне, прекрасны. Он аккуратно ставил их на подоконник. И приходил. Ко мне. Иногда сбрасывал одежду на пол. Молча подходил, поднимал или спускал то, что на мне было, проникал языком в рот, затем разводил бёдра и вводил пальцы. Иногда, когда во мне не хватало влаги и он выбирал не те пальцы, я чувствовала его. Обручальное кольцо. Внутри. Что я ощущала в такие моменты? Я чувствовала колючую проволоку. Ржавую. Во влагалище и его язык у себя во рту. Каждая буква, выгравированная на обручальном кольце, впивалась в мою плоть. Клеймила. Утверждала. Говорила о его власти. Над ней. Над нами. Когда он слезал с меня и отворачивался, я поднималась с пола или с кровати, отлипала от проклятого подоконника и, обнажённая, шла в ванную. Он лежал и курил. Когда я возвращалась, то всегда натыкалась на тот, второй букет, сиротливо оставленный в прихожей. Смакуя это странное удовольствие, доставала лучшую вазу, наливала воду, шла на кухню и ставила цветы для его жены. Он умел выбирать цветы. Любил наслаждаться радостью, которую они вызывали. Для неё всегда были алые розы с неизменными атласными лентами и шуршащей тонкой бумагой. Он лежал в комнате расслабленный и довольный. Я стояла на кухне рядом с букетом для его жены и прижимала к груди открытку с надписью, причинявшей мне боль. Внутри меня всё сжималось. Это чувство охватило целиком. Я отвернулась, встала спиной к окну, чувствуя бьющую дрожь. Холод. Боль. Унижения. Жалость к себе. Я молилась, чтобы это прошло и он ничего не заметил. Ловила сорванное дыхание, душила проступающие слезы и возвращалась к нему, прижималась и закрывала глаза, пытаясь забыть обо всём. Он старался. Он помогал мне забыть. Я не представляла жизнь без него. Без этих цветов, без радости встреч, без этих пронзительных мгновений счастья. Я всё сильнее привязывалась к нему. Год назад он уехал в очередную командировку. Я должна была присоединиться к нему на последние несколько дней перед возвращением. Мы планировали. Предвкушали. Смаковали. Считали дни. Он звонил. Не проходило и дня, чтобы не раздавался тот самый желанный звонок. Я готовилась к встрече с ним. Полировала перышки. Думала о том, что будет там и тогда. И... заболела. Тяжело. С высокой, не сбиваемой ничем температурой. Вооружившись содержимым аптечки, я пыталась любой ценой выздороветь. Ведь не могла же я подвести его. За три дня до отлета, когда ничего не помогло, я все-таки решила обратиться в частную клинику у дома. В длинном, окрашенном привычным успокаивающим зеленым, коридоре оказалось очень тесно. И там, у двери кабинета, сидела его супруга. Рядом возилась их дочь. До боли похожая на него. Девочка оторвалась от игры и улыбнулась мне. Знакомой до боли. Его улыбкой. Я прижалась к странно холодной стене, чувствуя, как тело охватывает предательская дрожь, а коленки предают. Мигнула и погасла лампочка вызова. Его супруга с видом Мадонны отложила книгу, посмотрела на меня и кивнула на освободившееся кресло. Лавируя между людей в коридоре, она словно случайно задела меня своим большим животом. В глазах у меня потемнело. Я рванулась к окну и, несмотря на предостерегающий возглас медсестры, распахнула его настежь. Болезненно проникавший в лёгкие воздух заставил почувствовать себя лучше. Я закрыла окно и вышла из клиники. Вслед мне дочь смотрела, его перепуганная дочь, не понимая, что происходит. Смотрела его льдистыми глазами. Меня охватило желание исчезнуть. Заболеть. Раствориться. Рассеяться. Спрятаться так, чтобы никто никогда не нашел. Вернувшись домой, я собрала вещи. Сожгла билет на самолет. Отключила телефон. Сменила симку. Отправила заявление об увольнении. Сменила замки на дверях. Он не сможет сюда войти. Не сможет вернуться. И уехала, взяв билет на первый попавшийся поезд. Я проспала двадцать шесть часов. Маленький солнечный прибрежный город обнял меня непривычным теплом. Найдя новую квартиру и проспав еще восемнадцать часов, я решила, что найду себе нового мужчину. Возможно, даже забеременею от него. Это казалось мне более надёжным решением, чем отъезд, установка новых замков и новый номер. Сначала я плакала или спала. Самолёт улетел в прекрасное туда без меня. В тот же день я почувствовала себя лучше. Я поняла, что он не знает, что со мной. Почему молчит телефон. Закрыта дверь или почему я не появляюсь на работе. Дни катились вперед неумолимо. Я успокоилась и постепенно начала задавать себе привычные вопросы. «А что он такого сделал?» Сделал ли он что-то неправильно. Думала ли я, что каждый раз, возвращаясь в постель к жене, они играют в шахматы? Она оказалась не дородной дамой за сорок весом в полтора центнера. Да и я, будем честны, не стройная знойная привлекательная красотка из офиса по соседству. Его жена оказалась прекрасна. Как бы мне ни было больно об этом думать. Её красота болезненно задела мое хрупкое эго. Даже с этим необъятным животом. Тем самым, в котором жил его ребенок. Тем самым, которым она задела меня в тот день. Стоило ей коснуться меня, как я ощутила, как изнутри выжигают каленым железом клеймо. Ту самую дату. Моего рождения. Их свадьбы. 13.12.19.. Я никогда не спрашивала его о жене. Не интересовалась, хочет ли он еще детей. Хочет ли он их с ней или со мной. Его жена была для меня идеалом чистоты, к которому он не смел прикоснуться своим грязным членом. Тем самым, которым он касался меня. Которым оставлял во мне сперму. Это казалось неправильным. Из нас двоих блудницей была я, ей оставалась участь святой. Ей молитвы и уважение. Мне член и ласки. Никак иначе. А он посмел делить с ней постель! О чем вполне красноречиво говорил её округлившийся живот. Она носила его ребенка! Я думала, к ней он возвращается с работы за уютом и сытным ужином, а ко мне приходит за эмоциями. Как же я переоценила себя! Свою неотразимость. Свою необходимость. Это мне нужны были эмоции. И я собралась найти их любой ценой! Едва отступила болезнь, как я приступила к поискам. Одинокая, образованная, свободная женщина за тридцать, без детей и вредных привычек, но желающая найти приключений и ощутить все доступные эмоции. Как раз та самая охотница на мужчин. Та самая, кто часто остаётся ни с чем. Я провела с ним слишком долго. Он объяснял, что другим нужно лишь мое тело. Внешность. Не личность. Большинство мужчин, с которыми я встречалась, подтверждали верность его утверждений. Пока не нашелся один, трепетный, рассуждавший о поэтических образах в творчестве Шопена и Бетховена. Возвышенный. И разочаровавший особенно сильно в тот момент, когда оказался застуканным в ванной с моими трусиками в руках, прижатыми к носу. Такой вот интерес к личности. Время шло. Я осознала, что чтобы увлечь мужчину хоть на мгновение, совсем не требуется мифическая душа. Скорее уж подтянутое ухоженное тело, привлекательное личико и некоторая почти доступность. Согласие на легкие прикосновения, плавно перетекающие в интимные ласки. Уездный приморский город легко поставлял все доступные типы мужчин. От тех, кто, как и он, состояли в браке и каждый день возвращались к своей святыне, Мадонне-жене, не брезгуя, однако, визитами к случайным любовницам. Пройденный этап. А вот среди холостяков с опытом легко находилось две особые категории ровесников: благополучно разведенные, имеющие за плечами бывших жен и детей, и те, кто успешно избегал брака. Обоих объединяло отсутствие проблем с эрекцией и наличие проблем в голове. Чаще всего приводящей к тем самым проблемам, которых они стремились избежать любой ценой. Отдельно стояли молодые, полные тестостерона и адреналина. Пока не понимающие, что делают, но, без сомнения, упорные в своем стремлении. Способные продержаться всю ночь. Эрекция как часы, каждые пятнадцать минут, и это единственное их достижение. Считающие, что сам их особенно ценный, стоящий торчком член, готовый к бою, уже достойная награда. Преисполненные гордостью по утрам, но оставляющие меня с раздраженной щетиной кожей и изрядным набором потертостей от их излишнего напора. Одним словом, кролики. Отдельно стоят образованные мужчины постарше, с легкой сединой в волосах, но еще желающие тела помоложе. Эти всё знают о важности стимуляции клитора. Как по учебнику ведут прелюдию, рассчитывая, что если соблюдать инструкцию, всё, несомненно, получится. Нажать тут. Потереть там. Задержаться на полторы минуты. Тереть сорок секунд и ни секундой больше. Следуй инструкции, и получишь лучший результат. Забывающие, что это не всегда работает. Женщина не робот. Порой они так увлекались, что забывали о том, что неплохо бы удержать свою эрекцию. Или, наоборот, так сосредотачивались на эрекции, что забывали, зачем она им. И обо мне. Ровно триста дней спустя с момента отъезда я брала билет на вокзале, отправляясь в свою первую на новом месте командировку. Стоя у кассы, я случайно обронила карту, повернулась, когда меня тронул за плечо следующий в очереди. Обернулась. И... Это был он. Вот она, истинная суть маленьких городов.