Побег

— Наши планы под угрозой, — сказал лорд Вейдер, хмуро глядя в датапад. Он не попытался смягчить фразу или придать ей оттенок полунамека; но Падме за годы привыкла к тому, что он всегда готов обрушить на ее голову правду — порой достаточно суровую. Она не стала останавливаться в проходе, а присела напротив него, положив руки на письменный стол и едва не свалив на пол стопку данных. В предверии Дня Империи датападов и инфокарт на столе было еще больше, чем обычно, и они были не просто свалены в кучу, но уложены художественными горками. — Почему? — спросила она просто. Лорд Вейдер был в своей обычной маске; она привыкла и к тому, что маска на нем — почти всегда, и часто он не снимает ее даже тогда, когда они остаются наедине. Поэтому сейчас она не смогла понять, поднял ли он на нее взгляд, или так упал свет, но что было точно, так это то, что его внимание она привлекла. Он поднял ладонь в перчатке вверх и опустил ее на одну из горок так, что что-то там громко треснуло. — Половина ИЗР, назначенных участвовать в параде, прислала объяснительные о том, почему это невозможно. ИСБ не может справиться с угрозой общественной безопасности. От моего нового секретаря все еще нет никакого толку: он тащит мне весь мусор, в котором теряются важные донесения. Бюджет на следующий год еще не составлен. Он еще обсуждается. Он говорил долго и нарочито монотонно. Падме знала — он не считает, что прав, но хочет, чтоб она признала его правоту. Но она не собиралась отступать. — Лорд Вейдер, — произнесла она медленно и вкрадчиво, — вы хотите нарушить данное вами обещание? Он помолчал, не меняя позы, потом заметил: — Приоритеты изменились. — Вы не ответили на вопрос, милорд. Вы считаете дисциплину, постоянство и пунктуальность высшими добродетелями, но собираетесь нарушить обещание. Он промолчал. — Империя нуждается в достойном дне рождения. Но что насчет наследников Империи? Падме не проглядела этот момент: поза Вейдера стала чуть менее ровной, он едва заметно сгорбился, как будто она нанесла чувствительный удар. Конечно, ей не хотелось бы давить на его чувства, но иногда ему нужно было напоминать... Да, иногда он должен был вспоминать, что он не только Император. Например, вот, что он еще и ее муж. Или что они женаты чуть больше, чем пять лет. — Падме, — воззвал к ней Вейдер. — Ты понимаешь, что организаторы с агентами ИСБ меня из-под земли достанут? — Да хоть из Дикого Космоса, — парировала Падме, глядя прямо туда, где под маской должны были быть его глаза. — Милорд, просто выключите комлинк. *** Вейдер пообещал организовать приятный совместный отдых несколько месяцев назад: Падме пожаловалась, что дети забудут, как он выглядит, и, пожалуй, только если слукавила, но не соврала. Близнецы, которым исполнялось четыре в этот День Империи, и так называли его не «отец», а «милорд», и еще так часто, что и она подцепила от них это обращение. Впрочем, она вовремя напомнила ему про обещание: он сумел его выполнить. Они вылетели за пределы Корусанта на личном шаттле глубокой ночью, как будто покидали императорский дворец с награбленным, не взяв с собой ни слуг, ни эскорт — этому Падме радовалась. Все равно они были бы на отдыхе только для красоты и даже немного мешали бы. Даже Дорме и Конде в этот раз остались в неведении. — Почему такой странный маршрут? — удивилась Падме, когда зашла в рубку. Дети мимолетно проснулись, когда Вейдер тащил их в шаттл, но крепко уснули снова, как только они взмыли в небо. — Я хочу совершить серию гиперпрыжков, — совершенно серьезно ответил Вейдер. — Зачем? — На всякий случай. — На всякий случай? Он откинулся на спинку пилотского кресла. — Я могу скрыться в Силе, но сотрудников ИСБ это не остановит. — Лучше б они так преступников искали, — заметила Падме, садясь за панели управления второго пилота. Она пилотировала не великолепно, но, во всяком случае, достойно. — Отжимай рычаг медленнее, — посоветовал Вейдер, не отвлекаясь от экранов. Обе его руки были на приборах, но что-то еще мягко обхватило ладонь Падме и направило ее. — Хочешь, поменяемся местами? Падме скосила на него взгляд. Он предлагал ей поиграть в управление кораблем, как будто она была возраста Леи. Что-то невидимое мягко коснулось ее рук, словно приласкало. — Конечно, хочу. Линии начали расплываться, а затем вновь превратились в точки: шаттл вывалился из очередного прыжка. Оставалось шесть. Падме пересела за управление, сверилась с приборами, кивнула сама себе. — Задай новые координаты. ...Планета была необитаема, и почти всю ее поверность покрывали густые леса — по большей части равнинные, но порой земля уходила горными хребтами куда-то вверх. Шаттл обходил эти хребты стороной, словно искал что-то другое, и вскоре, когда он достаточно снизился, Падме разглядела что-то в чаще леса — здание. «Не тянет на здание, — поправила она себя, — скорее уж, попросту дом». А вслух заметила, тихо и изумленно: — Ты привез нас на военную базу. Шаттл сделал разворот, готовясь к посадке на изрядно заросшее поле. — На заброшенную военную базу, — поправила себя Падме еще раз. Удивительно. Разве она ждала чего-то другого? — На давно заброшенную подземную военную базу, — хмыкнул Вейдер. — Во времена Войн Клонов здесь располагался маленький гарнизон, и то он не отражал никаких атак, а служил, скорее, пунктом связи. Он стал не нужен еще до того, как война закончилась. — На всей планете, наверное, ни души нет. — В этом и смысл. Это встревожило ее; разве можно просто высадиться посреди леса с маленькими детьми? Ей рисовались всякие огромные чудовища — что тут водилось, забыв о страхе перед человеком? — и ужасы самой военной станции, оружие, наверное, вытащили оттуда не все. А что, если базу нашли пираты и сделали из нее логово? Ничего из этого не задержалось в ее голове; Падме почувствовала мягкое прикосновение к затылку, приятную неожиданную ласку, притупляющую беспокойство. «Никого тут нет, — передал ей Вейдер. Его мысли были куда мягче голоса, даже если он был без маски, и он знал это и пользовался этим. — Я бы почувствовал. Никого, ничего... И тебе с детьми ничего не угрожает. Ты ведь знаешь это». Его уверенность частично передалась и ей. Шаттл опустился на площадку так, как будто за управлением был кто-то, Падме не знакомый: медленно, практически без толчка. Вейдер умел подчеркнуть свои слова. Падме не сдалась, но чуть-чуть расслабилась. — Я разбужу детей, — сказала она тихо.

***

С базы давно вынесли почти всю мебель и аппаратуру — все, что могло бы быть им полезно. Сначала, наверное, старое командование забрало все самое ценное, а затем уже кто-то, случайно наткнувшись на забытую планетку, утащил все остальное. В жилой части, впрочем, оставались койки, ввинченные в пол, и давно пустые шкафы-ниши с полками, покрытыми пылью. Освещения не было — генератор увезли. И база представала холодной, мрачной, мертвой. В ее подземную часть не стоило даже соваться. — Может, там обитает призрак? — тихонечко спросил Люк, цепляясь за край отцовского плаща; маску Вейдер снял, и это, казалось, удивляло и одновременно немного забавляло близнецов. Во всяком случае, они льнули к нему смелее: отца они любили, но никак не могли понять, почему они — люди с лицами как у людей, а он — нет. — Я не боюсь призрака! — заявила Лея, ухватив плащ с другой стороны. Вейдер наклонился к ним и присел на корточки, обнимая обоих за плечи. — Тут никто не умер, — сообщил он серьезным тоном. — Значит, и призраков быть не может. Близнецы прильнули к нему ближе, каждый со своей стороны, и Люк попытался забраться на колени, чтоб шепнуть в ухо: — А откуда ты знаешь, что никто здесь не умер? Падме остановилась в нескольких шагах от них. Местная звезда закатывалась за горизонт, но до темноты оставался еще по меньшей мере час. Конечно, они решили не запираться на сырой базе; и когда она хотела предложить улететь, Вейдер, лукаво улыбаясь, предложил детям соорудить убежище. «Посмотрите, мама мерзнет». Дети разворошили траву и заросли в подлеске, чтоб принести прутики для костра; некоторое время в чаще раздавался странный треск и грохот, но потом все трое появились в лагере снова, волоча дрова. — Я тоже хочу валить дерево, — пробурчала Лея. — Ты просто выставил руку, а оно р-раз! Ее полено грохнулось в траву, когда она приняла ту же позу, но с упирающимся макушкой в небеса хвойным деревом на другой стороне поляны ничего не произошло, не полетели даже щепки. — О чем ты думаешь, когда выставляешь вперед руку? — спросил Вейдер вполне серьезно. — О том, как оно падает! — Это неверный подход, хотя его часто практикуют. Ты заставляешь его упасть. Ты должна сконцентрироваться на том, что делаешь ты. Люк смотрел на них с интересом, не принимая участия в демонстрации Силы. Лея снова выставила руку вперед... И снова ничего не произошло. — С первого раза ни у кого не получается, — невозмутимо прокомментировал Вейдер. — Но если ты не можешь повалить дерево, Сила может помочь с текущими задачами. Лея перевела неуверенный взгляд на полено. В тот же момент оно перелетело ей в руки, а потом, не успела она схватить его, отлетело вперед. — Эй!.. Падме отсюда видела, как муж улыбается, чуть склонив голову к плечу. Часто после того, как он проводил вечер с детьми, он укладывал их спать, а потом шел к ней, и они ужинали, и он накрывал ее руку своей, и говорил — говорил о них. Говорил о том, какие они умные, и как они быстро учатся, и как они хороши собой, и как похожи на нее, на Падме — и еще вот часто то, о чем сама Падме думала без гордости: о том, что с ними Сила, и они не просто отпечатываются в ней, но горят, как звезды, которые дают планетам жизнь. Она переводила взгляд на Вейдера, качая головой: она не знала, хорошо это или нет. Но почему-то тем, кто связан с Силой, Сила не дает легкой, совсем счастливой жизни. Ну, пускай. Сейчас близнецы были совсем маленькими, чтобы всеведущая Сила возложила на них свою задачу. Никто не мог бы увидеть их будущего — даже Вейдер не мог, каким бы сильным он ни был. Он говорил, что будущее часто являлось ему обрывками видений, и он не мог полагаться на них. Когда солнце скрылось за горизонтом, костер трещал вовсю, а вместо палаток были установлены тенты на случай дождя. Вейдер не опасался зверей: само его присутствие отпугивало их. — Знаешь, что будет, если ты не съешь ужин? — на плечо Падме легла рука, и откуда-то сзади Вейдер остро улыбнулся ей, щекоча ее локонами щеку ей же. — Знаю, — ответила она с легкой улыбкой в уголках рта. Миска стояла перед ней, наполовину полная, тогда как дети давно опустошили свои и унеслись на край поляны, разглядывать с восторженными возгласами светящихся в темноте бабочек. — Ужин на краю света. — Тебе не нравится? — Знаешь... — она окинула взглядом поляну, и черную тень базы неподалеку, и шаттл со деревьями, — нравится. Мне нравится. Но не то, что ты притащил нас в глушь, а то... Что это место по-настоящему тихое. Нет никого, кроме нас, и ты весь с нами, и твои мысли тоже с нами. — Поэтому, — ответил Вейдер с легким упором на это слово, — я привез нас сюда. Мы бы ни за что не отдохнули так на Набу, невзирая на чарующую красоту природы, потому что полетели бы навещать родственников. Мы бы не отдохнули так в каком-нибудь Облачном Городе. Мы бы просто сменили пейзаж Корусанта за окном, а все остальное осталось бы прежним. Он говорил не задумчиво, а с присущей ему энергией, словно доказывал в затянувшейся дискуссии, почему он прав. — Да, — согласилась Падме. Он был так близко, она чувствовала его дыхание у себя на шее, но ее щеки заалели не поэтому, а потому, что он придвинулся так близко специально. Потому что он дразнил ее. Его мысли были с ней, а не с художественно разложенной стопкой датападов на столе. — Мне многое нравится в жизни, — продолжил Вейдер. — Мне нравится летать и строить корабли, мне нравится собирать технику, мне нравятся сражения, мне нравятся игры и нравятся победы, и еще больше того, что мне нравится, есть того, что я должен делать. — Да, милорд, — улыбнулась Падме чуть шире и подняла руку, чтобы уложить его голову себе на плечо. — Я знаю, как вы обыкновенно заняты. Но?.. — Но без вас это не имеет значения, — закончил он. — Просто не имеет. Вы не имеете к этому никакого отношения, Падме. Но без вас это все не нужно. Ни корабли, ни роботы, ни Империя. И лететь некуда. — И ты вспоминаешь об этом только в такой глуши. — Я осознаю это лучше в такой глуши, — поправил он. — Отсюда все эти проблемы ИСБ такие... Незначительные. Тратят же люди время. Чуть поодаль, на краю поляны, Лея все-таки поймала светящуюся бабочку — как отец давным-давно учил учил, приманила ее Силой сесть на ладонь — и громким удивлением оповестила всех, что бабочка жжется.