Глава 1: Грех.

«Однажды был лишь грех»

«В самом начале был гул. После были рыдания. А потом была кровь стекающая с лезвия топора.»

***

Солнце ласково касалось кожи, согревая каждый сантиметр тела юной девы. Вода в озере, как шёлк, обволакивала её, смывая усталость и тревоги. Рыжие волосы, длинной волной ниспадающие до поясницы, блестели в лучах, словно языки пламени. Веснушки, россыпью усыпавшие лицо, придавали её лику невинность и подростковое озорство. Её тело было холстом для множества маленьких шрамов. Самый заметный был на её лице: правый глаз навеки закрытый пеленой слепоты, был украшен шрамом и отнимал часть её души, погружая в вечную тьму. Но в этой тьме, казалось, горел огонь. Огонь несгибаемой воли, жажды жизни. Рыжеволосая ныряет под воду, закрывает глаза и находится там до тех пор пока в лёгких катастрофически не станет хватать кислорода. Вынырнув, Кэрриган откидывает мокрые волосы назад и вдыхает полной грудью. Выходит нагой из воды, и в этот момент, нутром чувствует липкий оценивающий взгляд. От него становится мерзко и вновь хочется окунуться, чтобы «отмыться» от этого чувства. Мужчиной нарушившим покой оказался Норман. Долговязое гадкое отродье, в мыслях которого роились образы весьма интимные. Он, при живой жене, желал соития с Кэрриган. Мечтал овладеть её мягким податливым телом. Услышать стон срывающийся с девичьих губ. «Зловонный хряк! Да будь ты проклят!» Норман заслуживал кары. Он исправно молился, громко говорил о чужих грехах, но сам был запятнан грехом под названием «Похоть». Глядя на обнажённую Кэрриган он не вспоминал о своей жене и не поминал Всевышнего. А его жена только и делала что рожала и плакала навзрыд, утыкаясь своим носом в грязное тряпьё. Кэрриган почувствовала острую необходимость его проучить. В тот же миг её окутала магия: холодным дуновением ветра, искрящейся внутри неё энергией. «Ebramo Dewir.» — тихим шёпотом сорвалось из уст ведьмы. Мужчина затрясся, из его рта засочилась пена. Он согнулся хватаясь за живот что пронзила сильная боль. Воздух около Нормана пропитался зловонным смрадом. «Это только начало.» Что-то неведомое толкнуло Нормана в сторону. Кэрриган воспользовавшись замешательством негодяя, тотчас спряталась за деревом, прихватив с собой своё платье лежавшее на земле. Едва одевшись, рыжеволосая услышала громкий смех. Продолжая прятаться, чуть выглянула чтобы посмотреть на новых гостей. Мужчина, не испытывая мук совести, подшучивал над Норманом. Закрыв нос рукой, показывая насколько сильно от Нормана дурно пахло: — Норман! Жадность однажды станет твоей погибелью! Похлёбка дурно влияет на тебя! — Я… Она… Она! — только и мог вымолвить Норман. — Молчи! Смердит как от свиньи! Тебе бы помыться! Белая пена уже не выходила изо рта Нормана. Заклинание Кэрриган утратило свою силу. Но вот от зловонного запаха было избавиться куда сложнее. И пока мужчина смеялся над гадким нечестивцем, ведьме удалось укрыться за деревом покрупнее. Теперь разглядеть её было куда сложнее чем за предыдущим укрытием. Впрочем, этим двоим явно было не до девушки. — Слыхали что творится в Стратфорде — на — Эйвоне? — упитанный бородатый мужчина весь сжался и опасливо поглядел по сторонам. А после и вовсе понизил голос. Кэрриган прислушалась, стараясь не двигаться и не издавать лишних звуков чтобы её не заметили. Пригнувшись, почти могильным голосом, мужчина продолжил: — Близ лечебницы для очень знатных особ нашли тело юноши. — Лечебницы? Тедд… Ты о госпитале Святого Варфоломея? — уточнил Норман. Прищурившись, рыжеволосая ведьма, замечает как Тедд кивает и прикладывает указательный палец к собственным губам, в жесте призывая замолчать. «Неужели я выдала себя?» — Кэрри напрягается, ощущая нарастающую тревогу. По спине пробегает «холодок». И словно в подтверждение опасения ведьмы, мужчина двинулся вперёд, он бы мог найти её, но неожиданно остановился. — Показалось, — Тедд облегченно выдохнул. — Если так боишься, лучше помалкивай, тут в это время охотники ходят, — не удержавшись, решил в отметку подколоть Норман. Чем вызвал ещё большее негодование у Тедда отразившееся на его лице. Взгляд стал более озлобленным и мужчина чуть ли не выплюнул следующие слова: — Стоит снова наслать на тебя кару чтобы ты умолк и не храбрился? Не ты ли лежал совсем не свой недавно? Норманн стыдливо опустил голову вниз, рассматривая примятую траву у своих ног. Тедд в свою очередь продолжил рассказ: — Давно поговаривают что лечебница эта не простая. Пуритане проводят свои обряды над заблудшими душами. — Изгоняют бесов? — Да! Сколько же одержимых. И всё же не зря моя бабка была верна католическим обрядам. «Обсуждать средь белого дня такое… Он или смельчак или глупец. Ведь кто-то может истолковать его слова как оскорбление решений королевы» Кэрриган Эйвери нельзя было назвать желанной гостьей в церкви. Таким как она вход туда был воспрещён. В следствие девушка мало интересовалась разногласиями между протестантами и католиками. У неё и своих проблем по горло хватало. Пусть это и было частью её прежней жизни. Эйвери запрещала себе мыслить о прошлом. Слишком оно было болезненным. Тедд меж тем продолжал. — Вдруг Всевышний наслал кару на пуритан? Тех что из протестантов, но более рьяно навязывают свои порядки? Или это всё происки тех кто поклоняются дьяволу… Проклятых магов! Не просто же там столько людей гибнет! Совсем молодые и невинные души! «Возможно, убивают священники, но виновата вновь нечистая сила» — горько усмехнулась про себя ведьма. Ей было привычно такое отношение к себе и другим ей подобным. Собственные грехи было проще оправдать наличием тех кто «сбивает с пути истинного». Колдунам и ведьмам всегда приписывали всё самое плохое, но никогда хорошее. Внезапно Кэрри почувствовала ноющую боль где-то под сердцем и нестерпимую жажду… Она вихрем заполнила её разум, отгоняя все прошлые мысли и занимая особое место в её голове. То что спало внутри, подобно тёмной сущности, ожидая полнолуния, медленно вырывалось наружу. К счастью для мужчин, они уже отошли дальше от дерева где пряталась ведьма. Она же поспешила прочь, пока ещё могла себя контролировать и оставалась незамеченной.