Принципы

Песок был повсюду. Он хрустел на зубах, забивался в складки одежды, оседал на коже, превращая её в шершавую корку. Палящие лучи солнца не просто согревали – они жгли, прожигали плоть, выжимая из неё последние капли влаги. Одежда, даже лёгкая, как у Лютика, казалась неподъёмным грузом, липла к телу, пропитывалась потом, делая шаги всё тяжелее. Жажда была нестерпимой, горло пересохло так, что даже сглотнуть было больно. Они двигались медленно, держа лошадей за поводья, не желая перегружать животных, которые и так с трудом переставляли копыта по раскалённому песку.   Иногда им встречались караваны – пёстрые, оживлённые, наполненные запахами специй, перегретого металла и пота вьючных животных. Торговцы, замотанные в длинные шарфы, приветствовали их хриплыми голосами, предлагая воду, еду и всё, что могло пригодиться в пути. Геральт первым шагал навстречу, расплачивался, обнюхивал воду, проверял её качество, прежде чем передавать кожаные бурдюки спутникам. После короткого отдыха они снова шли вперёд, но с каждым шагом цивилизация оставалась позади. Караваны исчезли. Маленькие поселения, что ещё можно было встретить вначале пути, тоже остались позади. Теперь вокруг были только барханы, сухие кустарники, торчащие из песка, словно когти мёртвых деревьев, да человеческие кости, наполовину засыпанные пылью.    Чем ближе они подходили к перевалу, тем сильнее менялась погода. Палящий зной сменился удушающей тяжестью, воздух стал вязким, а небо приобрело болезненно-серый оттенок. Солнце превратилось в тусклый белёсый диск, скрытый за плотными облаками, свет его был мёртвым, безжизненным, лишённым тепла. Ветер, что раньше был лёгким дуновением, теперь бил в лицо с силой клинка, пронизывая сквозь ткань, смешиваясь с песком, царапая кожу. Лошади беспокойно фыркали, прижимали уши, их глаза пришлось прикрыть плотной тканью, чтобы уберечь от колких песчаных вихрей. Лютик, шагавший где-то в пяти шагах от Брианы, недовольно ворчал, жалуясь на всё – на песок, забивающийся в сапоги, на проклятую погоду, на ведьмачье упорство, заставляющее их идти дальше. Геральт слушал его с каменным лицом, но время от времени бросал короткие фразы, явно пытаясь заткнуть болтливого барда.    Бриана же молчала. Она шла вперёд, глядя в пустоту, в серую муть перед собой. С момента той ночи они не говорили. Не было ни неловких взглядов, ни коротких бесед, ни даже случайных касаний. Словно ничего не произошло. Но произошло. И она это знала.   Каково это – провести ночь с тем, кого ты считал семьёй? С тем, кто был твоим наставником? Когда-то, давным-давно, она смотрела на него снизу вверх, как ученик смотрит на мастера, жадно ловя каждое слово, учась у него владеть клинком, быть сильной, выносливой, бесстрашной. А теперь… Теперь она вспоминала его прикосновения, его горячее дыхание, то, как его губы касались её кожи. Он был искусен. Конечно, он был искусен. Он знал, как обращаться с женщинами, так же, как знал, как обращаться с мечами. Для него это был просто секс. Обычный, без обязательств, без чувств. Такой, каким он занимался всегда, путешествуя по свету.   А что она? Она ведь, наверное, была бревном. Она не знала, понравилось ли ему. Не знала, думал ли он об этом потом. Впрочем, зачем думать, если это было просто пьянство и случайность? Но что-то в её душе трепетало. Неужели он… заметил её? Не ведьмачку, не ученицу, а просто девушку?   Бриана коснулась пальцами губ, вспоминая тот поцелуй, но тут же одёрнула руку. А затем… улыбнулась. Нет, она не будет жалеть. Она не хочет. Когда она станет ведьмачкой, все чувства уйдут, станут далёкими, чуждыми, растворятся, словно песок в ветре. Так почему бы не прожить этот момент до конца? Со всеми эмоциями, плохими или хорошими.   Она подняла взгляд на серое, тяжёлое небо. А потом тихо засмеялась, слыша, как Лютик снова жалуется на жизнь, а Геральт ему угрюмо отвечает. Пусть пока всё будет так. Путешественники, измученные палящим солнцем и бескрайними песчаными просторами, наконец достигли заброшенного городка у подножия перевала Эльскердег. Полуразрушенные дома из песчаника, едва различимые под слоями песка, напоминали о былой жизни этого места. Улицы, когда-то вымощенные брусчаткой, теперь скрывались под наносами пыли и грязи, перемешанной с мелкими камнями. В центре городка возвышался храм, выполненный в египетском стиле, его массивные колонны и фасад с барельефами драконов свидетельствовали о значимости этого святилища в прошлом. Войдя внутрь, они обнаружили, что храм сохранился лучше остальных построек. В центре зала стояла внушительная статуя золотого дракона, сверкающая в полумраке. Этот храм был посвящён культу драконов, единственной официально признанной религии Зеррикании. Согласно легендам, драконы, такие как Зеррикантермент, считались создателями и правителями мира, а их изображения и статуи почитались как священные. Вокруг статуи были расположены алтари для приношений, где верующие оставляли дары в надежде на благословение этих могущественных существ. Путники ввели своих лошадей внутрь храма, стремясь укрыться от усиливающегося ветра и песчаной бури. Они расстелили на полу ткани, создавая импровизированное место для отдыха. Лютик, сняв свои изношенные ботинки, с притворным страданием пожаловался на усталость ног. Цири, усмехнувшись, поддразнила его: — Может, тебе стоит меньше бегать за юбками и больше тренироваться в ходьбе? Лютик, не оставаясь в долгу, ответил: — Дорогая Цири, мои ноги устают не от ходьбы, а от танцев, которыми я радую прекрасных дам. Цири фыркнула и, не выдержав, легонько стукнула его по голове. Лютик, притворно охнув, схватился за место удара: — О, жестокая! Ты разбиваешь не только сердца, но и головы! Бриана, не обращая внимания на их перепалку, подошла к статуе дракона. Её пальцы скользили по холодной поверхности, ощущая каждую чешуйку искусно выполненной резьбы. Казалось, что глаза дракона смотрят прямо на неё, сверкая в полумраке храма. Она почувствовала странную связь с этим древним существом, как будто его дух всё ещё обитал здесь, наблюдая за ними. Недалеко от статуи сидел Геральт, методично очищая свой серебряный меч от налипшего песка. Это занятие всегда помогало ему сосредоточиться и обдумать происходящее. Его взгляд периодически скользил к Бриане, вспоминая события той ночи. Он задавался вопросом, правильно ли поступил, позволив чувствам взять верх. Её образ, её стоны и прикосновения всё ещё были свежи в его памяти. Он пытался понять, что это значило для них обоих и как это повлияет на их дальнейшие отношения. Мысли о Йеннифер мелькали в его голове, вызывая чувство вины и замешательства. Он не знал, что ждёт их впереди, но был уверен в одном: они должны продолжать путь, несмотря на все испытания и внутренние противоречия. Ночь опустилась на пустыню резко, словно кто-то внезапно задул последнее пламя дня. Жар, ещё недавно невыносимый, сменился пронизывающим холодом, который пробирался под одежду, заставляя поёживаться. Путники развели небольшой костёр в центре храма, его пляшущие языки света отбрасывали причудливые тени на древние стены, а тепло, исходящее от огня, немного снимало стресс от резкой смены температуры. Лютик, закутавшись в тёплый кусок ткани, вытянул руки поближе к огню, стараясь отогреть застывшие пальцы.Он молчал, что само по себе было редкостью. Цири и Бриана, кутаясь в свои плащи, с благодарностью держали в руках кружки с горячим травяным чаем. Они никак не ожидали, что у Геральта в запасе окажется именно чай, и когда узнали об этом, не смогли сдержать смех. — Чай? У тебя? Травяной? — усмехнулась Бриана, поглаживая тёплую поверхность глиняной кружки. — Ты ведь не собираешься варить нам ещё и отвар для сна, как бабушки в деревнях? — добавила Цири, ехидно глядя на ведьмака. — Или делать примочки? — вставил Лютик, всё-таки не удержавшись. Геральт лишь махнул рукой, не видя смысла спорить. Он переоделся в привычную броню, снова став похожим на себя, а не на заморенного солнцем путешественника. Сидя ближе к костру, он начал рассказывать о своём последнем визите в Зерриканию. — Это было давно, — начал он, глядя в пламя. — Мы с Весемиром тогда охотились на василиска, который терроризировал местные караваны. Животное оказалось не простым. Мутировавшим. Оно было вдвое больше обычного, а его яд растворял металл. Мы выследили его в ущелье, но не успели нанести смертельный удар. Тогда к нам вышли две женщины — зерриканки. Воительницы. Они добили его прежде, чем мы поняли, что происходит. — Ах, эти прекрасные, огненные женщины! — мечтательно протянул Лютик. — Я когда-то знал одну зерриканку. Её волосы были, как солнце на закате, а кожа... — Ты тогда был в другом королевстве, — перебил его Геральт, покосившись. — Но это не мешает мне фантазировать, — возразил бард, ухмыляясь. — Вот в этом вся твоя проблема, — хмыкнул ведьмак и продолжил рассказ. — Зерриканки не просто добили василиска, они хотели забрать его голову в качестве доказательства доблести. Нам пришлось долго спорить, кому достанется трофей. — И что же ты сделал? — спросила Цири, делая глоток чая. — Договорился, — коротко ответил Геральт. — Мы забрали яд, они — голову. — А тебе не кажется, что они просто позволили тебе уйти с тем, что им было не нужно? — поддела Бриана. Ведьмак хмыкнул, но не стал отрицать. В конце концов, зерриканки были куда хитрее, чем казались на первый взгляд. Постепенно разговор затих, один за другим путники проваливались в сон. Только Геральт не спал. Он снова брёл по заброшенному городку, погружённый в свои мысли, пока небо внезапно не озарила яркая вспышка. Бриана, вздрогнув, вскочила на ноги и поспешила по лестнице, ведущей на плоскую крышу храма.Перед ней открылось захватывающее зрелище: ночное небо, наполненное тысячами звёзд, пересекали десятки падающих метеоров, оставляя за собой светящиеся следы. Она застыла, её глаза отражали свет этого великолепного зрелища. Вдохновлённая, она села на край крыши, свесив ноги вниз, и тихо запела старую мелодию, услышанную когда-то в одной из далёких деревень. Геральт, стоя у подножия храма, услышал её голос и остановился. Он смотрел на неё, сидящую под небом, и чувствовал нечто странное, несвойственное ему. Наконец он сел на ступени, поднял голову и тоже посмотрел в небо, хмыкнув от осознания, насколько непривычно для него вот так просто сидеть и наблюдать. Но, когда он снова поднял взгляд к крыше, девушки там уже не было. Он нахмурился, огляделся и заметил её. Она стояла, облокотившись на колонну, наблюдая за ним с лукавой ухмылкой. — Ты следишь за мной, ведьмак? — с лёгкой насмешкой спросила она. — А ты за мной, — парировал он, поднимаясь. — Скорее наблюдаю. Интересное зрелище — Геральт из Ривии, задумчиво смотрящий в небо. Неужели ты романтик? — Скорее реалист, — ответил он, подходя ближе. Их разговор постепенно перешёл на события той ночи. Бриана была первой, кто нарушил молчание. — Мы  не говорили об этом, — тихо сказала она, опуская взгляд. — Не было повода, — ответил Геральт. — Или желания? — её голос был мягким, но в нём чувствовалась скрытая боль. Он вздохнул. Ему хотелось сказать, что всё было ошибкой, но он не мог. Потому что он помнил каждый её взгляд, каждое движение, каждое дыхание.    — Я не жалею, — призналась она. — Ты уверена? — он посмотрел на неё пристально. — А ты? Он молчал. В этом молчании был ответ, который она поняла без слов. И хотя их слова говорили одно, их взгляды говорили совершенно другое. Бриана склонила голову набок, разглядывая его, словно пытаясь заглянуть внутрь, прочитать, что скрывается за этой вечной маской сдержанности. Её губы дрогнули, но она не отвела взгляда.   — Ты ведь всегда так делаешь, да? — тихо спросила она. — Просто идёшь дальше, словно ничего не было. Как будто ночь с женщиной — это всего лишь… ночь.   Геральт напрягся. Он ожидал этого разговора, но не хотел его. Ему проще было молчать, проще было надеяться, что они оба забудут, растворят это в бесконечной череде событий, которые им ещё предстоит пережить.   — Что ты хочешь услышать, Бриана? — его голос был ровным, но взгляд выдавал беспокойство.   Она горько улыбнулась, пожав плечами.   — Честность? — предположила она. — Хотя нет, ты и так честен. Ты ведь даже не пытался меня обманывать. Не шептал сладких слов, не обещал ничего. Ты просто взял, что было предложено.   — Ты не выглядела так, будто не хотела этого, — его тон был мягким, но в нём слышалась сталь.   — Конечно, хотела, — легко согласилась она, глядя ему прямо в глаза. — Но одна ночь — это одно, а последствия…   Геральт медленно провёл рукой по лицу, как будто пытался стереть с него усталость, скопившуюся за долгие дни пути.   — Бри, я не хочу делать тебе больно, — наконец произнёс он.   Она рассмеялась, но в этом смехе не было веселья.   — Тогда тебе стоило подумать об этом раньше.   Он нахмурился, но не потому, что её слова задели его, а потому что она была права.   — Это не должно было произойти, — сказал он, опуская голову.   — Но это произошло. И теперь что? — Она скрестила руки на груди.   — Ничего.   — Конечно, ничего, — усмехнулась она. — Это же Геральт из Ривии. Ведьмаки не любят, не привязываются, не страдают. Всё так?   — Это не совсем так, — он наконец поднял на неё взгляд.   — Правда? Тогда объясни мне, что изменилось после той ночи? Что ты чувствуешь, когда смотришь на меня?   Он открыл рот, чтобы ответить, но вдруг осёкся.   — Вот видишь, — Бриана кивнула. — Ты даже не знаешь, что сказать.   — Это сложно, — пробормотал он.   — Нет, это просто. Либо для тебя это значило что-то, либо нет. Так что же?   Геральт провёл языком по пересохшим губам, вздохнул и наконец сказал:   — Это значило для меня больше, чем должно было.   Бриана не ожидала этого ответа. Она замерла, её сердце вдруг забилось сильнее, но она заставила себя не показать этого.   — Тогда почему ты избегаешь меня? — спросила она.   — Потому что это неправильно, — он говорил тихо, но каждое слово отзывалось в ней эхом.   — Неправильно для кого? Для тебя? Для меня? Или для того образа, которого ты придерживаешься?   Геральт тяжело вздохнул, провёл рукой по волосам.   — Для нас обоих.   Бриана молчала. Она смотрела на него долго, будто пыталась найти в его лице ответ, которого не слышала в словах.   — Если ты действительно так считаешь… — тихо произнесла она.   Она отвернулась, сделала пару шагов, но вдруг остановилась.   — Знаешь, Геральт… Я думала, что ты другой. Думала, что ты… настоящий. Но, видимо, ты просто прячешься за своими принципами.   Геральт молчал.   — Не бойся меня, ведьмак, — добавила она, не оборачиваясь. — Я не прошу тебя любить меня. Я просто хотела знать, что та ночь была чем-то большим, чем просто сексом.   И с этими словами она ушла, оставив его одного, под тусклым светом звёзд, с мыслями, которые теперь не давали ему покоя.