Глава девятая. Первый раз

– Ты сама пунктуальность, – привычная улыбка Соарина почти ослепляет. Он в обычной белой футболке и джинсах, но даже так невыносимо привлекательный. Его изумрудные глаза скользят по её наряду. – Выглядишь потрясающе. – Я всегда так выгляжу, –на автомате отвечает Дэш, но ощутимо расслабилась и с лёгкой улыбкой приняла его руку, проходя за ним в квартиру. Его комнату окутывал уютный полумрак. Лишь мягкие огни светильников отбрасывали причудливые тени на стены. На журнальном столике стояла открытая бутылка вина, два бокала и тарелка с сыром – на любителя в лице парня – и фруктами – для девушки. Заметив её загоревшиеся глаза, Соарин довольно улыбнулся. – Я знал, что тебе понравится. Выпьем? – он разливает вино в бокалы и протягивает один ей. – За нас. Лёгкий звон бокалов нарушает уютную тишину. Рэйнбоу подносит свой к губам и делает первый осторожный глоток. Терпкий, но по-своему приятный вкус вина расходится теплом по телу, согревая изнутри. Она прикрывает глаза, наслаждаясь моментом, и не замечает взгляд Соарина, у которого чуть темнеют глаза. В одном этом движении её губ сексуальности больше, чем во всех этих откровенных вырезах и намёков девушек, которые пытались привлечь его внимание. Алкоголь помогает расслабиться, и разговоры становятся более откровенными. – За что пьём на этот раз? – она с радостной улыбкой наблюдает, как Соарин подливает ещё, и подносит свой бокал к губам. Изумрудные глаза сверкают озорством. – За то, чтоб встал, – шутит он в ответ, на что Рэйнбоу давится смехом, едва не расплескивая вино. – Какой же ты дурак, – ворчит она, но в её тоне совсем нет злости или хотя бы раздражения: лишь веселье и что-то похожее на нежность. То же читается и в его глазах. Последние остатки напряжения и неловкости рассеиваются, как туман, уступая место легкости и игривости. В процессе они неспешно доедают свои закуски. Когда спортсменка откусывает кусочек сочной груши, по её губам предательски стекает сок. Не говоря ни слова, Соарин нежно касается её лица, стремясь стереть его… Но его пальцы замирают, и он неожиданно касается её губ своими. Поцелуй лёгкий, сладкий, почти невесомый, с обещанием чего-то большего. Интимная обстановка действует безупречно, и даже один этот поцелуй уже отзывается приятным покалыванием по венам. Его руки ложатся на её талию, проникая под блузку, её – обвивают его шею. Весь мир вокруг словно растворяется и становится совершенно неважным. Восприятие сужается только до них двоих. Тепло чужих ладоней чувствуется даже сквозь одежду. Два сердцебиения – прерывистое, частое Рэйнбоу и более спокойное, ровное Соарина – сливаются в одно. Поцелуй медленно и неохотно разрывается, и она смотрит ему прямо в глаза – ставшие тёмными изумруды, такие глубокие, насыщенные, почти со зрачком сливаются. А он не может оторвать взгляд от неё, от лёгкого румянца на её щеках, от чуть приоткрытых губ и от тёмно-малиновых радужек. Она и сама как дикая малина. К ней можно пробраться только через колючие заросли характера, но если сможешь, её вкус точно не разочарует. Соарин наклоняется, и Рэйнбоу неровно выдыхает, когда горячие мягкие губы касаются её шеи, отзываясь приятным теплом и лёгким покалыванием. Инстинктивно она отклоняет голову чуть влево, открывая больше пространства. Она не видит, скорее, чувствует, что он улыбается. Внутри же – гамма чувств, сильных и в то же время совершенно непонятных. Это и пугает, и интригует. И второе определённо точно сильнее. Очередной поцелуй оставляет нежно-розовый след на ключице. Соарин чувствует её волнение, её уязвимость, и в то же время – доверие и привязанность, и это отзывается в самых дальних струнах его души. Он хочет, нет – он оправдает это доверие – пожалуй, самое ценное, что Рэйнбоу может ему дать. Она невольно вздрагивает, когда расстёгнутая блузка сползает с её плеч, оголяя кожу. Немного неловко: она совсем не похожа на каких-нибудь хрупких красивых девушек, которые были у него до этого. Хочется прикрыться, но он, вовремя замечая это, аккуратно перехватывает её руки и с лёгкой улыбкой качает головой. – Тебе не нужно стесняться меня, – мягко напоминает он, отпуская одно из её запястий и почти невесомыми касаниями проводя по изгибу талии. – Ты красива для меня любой. Глаза горят восхищением. Да, он успел «перепробовать» не так уж мало девушек, но ни одна не была даже близко похожа на Рэйнбоу. Рэйнбоу – это гордая осанка, уверенно вздернутый подбородок и жесткий взгляд спортсменки. Просматривающийся рельеф пресса и сильные ноги, привыкшие к долгому бегу. Тонкие руки создают обманчивое впечатление хрупкости, но и здесь ошибка: многие задиры и хулиганы испытали силу удара этих рук на себе. Но даже вместе с этим, было что-то такое… в линии её шеи, изгибе плеча, смущённо отведённом в сторону взгляде и рассыпавшихся по плечам и спине радужным водопадом волосах… Проскальзывает нечто другое, что заставляет увидеть в ней не только товарища по команде, но и девушку. Девушку, в которой удачно переплелись сила и грация, резкость и нежность, уверенность и легкая застенчивость. А сердце Рэйнбоу колотится где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в ушах. Она чувствует себя одновременно уязвимой и сильной. Словно балансирует на краю пропасти, готовая в любой момент сорваться вниз, но при этом ощущая за спиной поддержку. И кажется, впервые она позволяет себе представить, что это не её крылья, не её собственная сила... Это руки Соарина, крепкие и надёжные, которые ни за что не дадут ей упасть. Подхватят и удержат, несмотря ни на что. Она не привыкла быть так близко, такой откровенной и почти что беззащитной. Не привыкла обнажать свои сомнения, страхи, свои чувства напоказ. Даже перед девочками Рэйнбоу оставалась верна своей лини поведения и не показывала слабостей. Соарин был первым, кому она сама постепенно раскрывала душу. Погруженная в непривычные мысли и ощущения, она пропускает момент, когда её мягко толкают на кровать, и возвращается в реальность только, когда чувствует нежный поцелуй в лоб. Соарин нависает над ней, опираясь на руки по обе стороны от её головы, что вызывает у Рэйнбоу прерывистый вздох. Совершенно незнакомое чувство – находиться под парнем, вот так, словно в ловушке. Её гордость пытается противиться и бунтовать… Но, прислушавшись к себе, Рэйнбоу понимает, что совсем не против остаться в таком положении. Её пальцы невольно вцепляются в простынь. Хочется сбежать, спрятаться за привычным фасадом неприступности и самоуверенности. Но именно сейчас эти незнакомые чувства убеждали, что можно расслабиться, снять все маски и отдаться человеку, которого она любила. Лицо Соарина замирает в считанных миллиметрах от её собственного. Он молчит. Ждёт. Не торопит. Позволяет ей разобраться в себе. Он понимает, что ей не просто вот так довериться, раскрывая не только душу, но и тело. Знает, что партнёрша может передумать, что сейчас, что в самом процессе. Об этом, конечно, думать не хочется, но, пожалуй, в этом мире рождается слишком мало существ, чьи желания имеют хоть какое-то значение. Сердце ликует, когда Рэйнбоу закрывает глаза и подаётся ему навстречу, целуя в ответ. Поцелуй нежный, мягкий, поцелуй-обещание, позволяющий забыть обо всех своих принципах и убеждениях. Её пальцы зарываются в его волосы, чуть сжимая, не позволяя отстраниться. Как будто он может это сделать. Алкоголь наконец ударяет в голову, поцелуи становятся всё жарче, а прикосновения – смелее. Дэш расстегивает его рубашку и откидывает куда-то в сторону. Скользит ладонью по широким плечам, по крепкому торсу, рельефу пресса и замирает где-то у ремня. Соарин отвечает лёгким покусыванием у основания её шеи, пока его руки поглаживают внутреннюю сторону её бедра. С её губ срывается прерывистый вдох, когда она чувствует его прикосновения через ткань шорт под юбкой. – Рин… – от этого тихого стона его сердце пропускает удар. Это именно то, что Соарин мечтал услышать. И он хочет слышать это снова. Он сдвигается ниже, и поцелуй в нижнюю часть живота заставляет Рэйнбоу вновь тихо простонать. Пока он медленно стягивает с неё юбку, тёмно-малиновые глаза с чуть расширившимися зрачками наблюдают за его действиями. Не напряженно, но зачарованно. Она податливо приподнимает бёдра, позволяя снять с неё оставшуюся одежду. К щекам приливает жар: она буквально чувствует, как Соарин буквально облизывает взглядом каждый изгиб её тела. Но разве он мог иначе? Сердце бешено колотится в груди, кровь пульсирует в висках. Он чувствует, как его собственное тело требует близости, но сейчас важнее всего – она. Первый раз без правильной подготовки – не только моральной, но и физической – можно считать провальным. Рэйнбоу жмурится, когда он разводит её ноги в стороны, и невольно ахает, когда его язык касается её. Чертовски влажно и горячо. Казалось бы, обычные прикосновения, но от них блаженство начинает накрывать с головой. Она дрожит, вцепляется ослабевшими пальцами в простыни, жмурится и тихо стонет, отчего у Соарина сносит крышу. Он легко играет с ритмом и интенсивностью – то долго, медленно и едва чувственно, то ускоряется, чуть сильнее сжимая её бедра, не давая двигаться. Не отрываясь от своего занятия, он существенно снижает темп, на что девушка реагирует звуком разочарования. Она приоткрывает глаза, в которых читалась немного детская обида, что её не довели до конца. Томящее ощущение стихает, уступая место вернувшемуся возбуждению. – А-ах! – она практически дёргается, чувствуя его пальцы в себе. Необычно. Странно. – Чш-ш… – Рин свободной рукой находит руку Рэйнбоу и чуть сжимает в успокаивающем жесте. – Всё хорошо, расслабься. Медленно, аккуратно двигая пальцами, он периодически сгибает их, растягивая тесные стенки. Его взгляд сосредоточен, внимателен к каждому изменению в жестах и выражении лица возлюбленной. А она теряется в собственных ощущениях. И заставляет себя закрыть глаза. Делает глубокий вдох, чувствуя, как вместе с этим лёгкое напряжение и волнение оставляют её. Она прислушивается. Не только к участившемуся биению его сердца, не только к раздающимся тихим звукам, от которых жар приливает к щекам, но и к своим собственным ощущениям. Глубокий выдох. Она чувствует приятное покалывание на коже, где он поглаживает большим пальцем её ладонь. Вдох. Она чувствует приятное тепло, текущее по венам, отчего-то похожее на чувство триумфа во время победы, но мягче и тише. Выдох. Она чувствует лёгкое головокружение, которое пьянит сильнее вина, что они пили, и кружит голову от невысказанных, пока ещё неосознанных желаний. Когда Рин добавляет третий палец, у Рэйнбоу не остаётся чего-то связного в голове. В сознании всё смешивается. Тело охватывает приятная истома, не дающая хоть что-то сделать или выдавить что-то более внятное, чем рваные выдохи и тихие стоны. Ей кажется, что Рин знает о ней всё. Что он знает каждый изгиб, каждую родинку и шрам на её теле. Знает, где нужно прикоснуться лишь слегка, чтобы вызвать приятную дрожь, а где надавить сильнее, чтобы ей понравилось. Он читает её, как открытую книгу, и сейчас это не вызывает привычного укола раздражения или неловкости – лишь спокойствие и что-то ещё, такое тёплое и приятное… Доверие. Полное доверие и готовность подчиниться, добровольно стать ведомой. Будь на месте Соарина кто-то другой, этого бы никогда не произошло. Но это он. И именно в его руках она чувствовала себя в безопасности. Настолько, что готова была рискнуть и отдать ему всю себя, целиком и полностью, открыть ту грань уязвимости, которую не позволено увидеть никому, кроме него. – Рин… – её тихий стон, почему-то похожий на всхлип, побуждает его сдвинуться и нависнуть над ней. Она льнёт к нему навстречу и с головой отдаётся поцелую, обвив руками его шею. Её протяжный, чуть хриплый стон, когда он вошёл в неё, был музыкой для его ушей. Её ногти впиваются в его плечи. – Не больно? – в ответ Рэйнбоу только отрицательно мотает головой. То ли из-за её собственного возбуждения, то ли из-за опыта Рина, а может, из-за обеих причин, но боли не было совсем. Только жаркое тянущее чувство, заполненность – непривычная, но неимоверно сладостная. Не только сами осязаемые ощущения, но и осознание, что уровень доверия и желания высок так, что впускаешь кого-то не только внутрь души, но и тела. Моральное и физическое удовольствие сплетаются воедино, создавая неповторимое комбо. Рин подстраивается под мягкий и неторопливый темп, не заходя слишком глубоко, но она прислушивается к себе – и с ноткой удивления понимает, что ей мало. Хочется большего. Сильнее, глубже, чтобы испытать это во всей полноте. Она неуверенно двигает бёдрами навстречу и вздрагивает. Немного больно, но недостаточно, чтобы акцентировать на этом внимание – это лишь дополнение к приятно тянущему удовольствию. – Всё хорошо? – Рэйнбоу улыбается, слыша лёгкое волнение в голосе Рина. Чёрт, всё же приятно, когда за тебя переживают, пусть даже по такой мелочи.. – Да, – плавно, как кошка, она подаётся вперёд и оставляет поцелуй в уголке его губ. – Продолжай. Чем вызывает его довольную улыбку. Мягкость и плавность движений уступают место неторопливому ритму, который постепенно переходит в более резкие движения. Целоваться становиться всё труднее. Дыхание тоже сбивается. Нежность переходит в страсть. Уже не сдерживая себя, она стонет, выгибается под ним, царапает его плечи. Прежние волнения и нервозность исчезли, и это позволило Рэйнбоу раскрепоститься, забыть про стеснение и полностью забыться в ощущениях. Чёрт, фраза «просто расслабься и получай удовольствие» подходила под эту ситуацию просто идеально. – Рин… – это звучит, как просьба. Голова ватная, перед глазами мелькают цветные пятна, если зажмуриться. Дыхания совершенно не хватает, и она не понимает, что вообще издаёт: хрипы, стоны, прерывистые вздохи или что-то другое. Да и её это не заботит. Всё тело сковывает, пока выматывающее удовольствие становится всё сильнее. – Рин! – особенно чувственный и рваный толчок разрядом молнии прошибает её насквозь, заставляя выгнуться до боли в спине. Наслаждение жаркой волной разливается по телу и утихает, оставляя после себя изнеможение и приятную пустоту. Она расслабленно жмурится, и на лице невольно расплывается блаженная и ленивая улыбка. Слыша шорохи и скрип кровати, она неохотно приоткрывает глаза и видит довольную – если не самодовольную – ухмылку Рина. Он снова целует её – ласково и чувственно. – В душ? – его хриплый голос отзывается приятной дрожью. – Мхм… – утвердительно отзывается она, и он неохотно встаёт. Рэйнбоу лениво тянется за ним, но Соарин поднимает её на руки, поддерживая под лопатками и коленями и несёт в ванную, не оставляя ни малейшего шанса на сопротивление. А ей и не хочется сопротивляться. Она лишь с улыбкой склоняет голову ему на плечо и снова прикрывает глаза, стараясь насладиться последними секундами блаженной неги. Первый раз определённо удался.