Часть 1 Саурон

Всё было конечно. У Черных врат стояла смехотворная армия новоявленного короля Гондора. Я смёл бы её единым дыханием моих уст, даже при условии что Единое кольцо было у этого королька. Оно бы просто покинуло его и вернулось ко мне. Я уже чувствовал знакомую тяжесть, гладкость отполированного металла и внутренний огонь, делавший явным начертанное на нем тайное заклинание. Но в том-то и была вся прелесть ситуации что Кольца у новоявленного королька не было. Ничтожная мохноногая тварь стояла у края жерла Ородруина и боролась с собой, пытаясь избавиться от Кольца, незримыми корнями вросшего в его душу. Назгулы, визгливо матерясь, летели к Горе, но было очевидно — не успеют. А ведь кто-то оскорбился, когда я послал их в погоню за недомерками — ну как же, не королевское это дело — гоняться за мелкими мохноногими тварями. Я стоял на пороге вечности. Столько сил вложил я в создание Единого, что стал смертным, отдав своё бессмертие за всемогущество. И вот теперь мое творение взывало о помощи, я всеми фибрами души ощущал его отчаянный зов — и ничего не мог сделать. Передо мною мрачной пропастью разверзлась вечность. Впрочем, тот ад, что уготовил Эру нам, Морготу и его сподвижникам — чем может он меня напугать? Мандосу вряд ли удастся сотворить место темнее, мрачнее и страшнее Мордора, а я здесь живу уже сколько лет — и ничего, привык. Человек привыкает ко всему. И не-человек — тоже. О чем же думал я у бездны на краю, так сказать? Никакие чертоги Мандоса, никакие вечные муки не сравнятся с той отравой, проникшей в мою душу, проникшей и не желающей покидать. Свила там себе гнездо, проросла корнями, не вырвешь, не избавиться, не забудешь. У неё есть имя. Галадриэль.

***

По какой-то иронии судьбы я был коронован — и в следующий миг развоплощен Черной короной Моргота. Разумеется, сияющие Сильмариллы предварительно из неё изъяли добрые посланцы Валар. Ну правильно, чего добру пропадать. Тот, кто это сделал, конечно, жестоко поплатился. Но это было потом. Не буду рассказывать о том, как черной субстанцией, мало отличимой от обычной придорожной грязи, ползал я по горам и долам, пробавляясь крысами и змеями, пока не попался мне некий человек, употребив которого я, наконец, вернул себе подобающий облик. Наивный и чистый как новорожденный младенец (нет, конечно), но, тем не менее, определенные неудобства при перевоплощении приходится испытывать. Кто пережил, тот поймет. Ни слуг, ни сторонников, ни положения в обществе. Старые планы и ожидания порушены, неотомщенный враг наслаждается победой (ненадолго, я уж непременно позабочусь о этом). В полном смысле слова — никто и ничто и звать никак. Что ж, к обширной коллекции своих имён я добавил ещё одно. Халбрант. И пошел я по городам и весям, одинокий и неприкаянный, искать своё место в жизни. Сел было на корабль — но его погубил проклятый змей. Результат биотехнологических экспериментов Учителя по выведению новой породы драконов. Рыб-переросток, чтоб ему. И вот я, на утлом плотике, плыву сам не знаю куда, внизу развлекается змеище, впереди прискорбное нихуя. Ни денег. Ни перспектив. Ни какой-нибудь завалящей земли на горизонте — куда ни глянь. Зато справа по борту нарисовалась белокурая девушка. В открытом, блядь, море? И даже не видя острых ушей этой незванной гостьи, было понятно — передо мной не простая смертная. Простая давно бы утонула. Или змей сожрал. А эту — даже в его остроносой башке мозгов хватило — не жрать. Себе дороже — несварение желудка потом замучает. А вот я оплошал. Нет чтобы веслом по голове — и вперёд, грести без устали до ближайшей суши. Нет же — решил поиграть в благородного рыцаря. И доигрался. Гордой и прекрасной эльфийской деве западло было иметь спутником простого смертного бродягу. Дочь Финарфина, у которого было три сыночка и редкая стерва дочка. Галадриэль. В битве у гаваней самому Феанору попыталась навялять. Берегов вообще не видит, как говорится — вижу цель, не вижу препятствий. Командующая без армии ибо армия взвыла и разбежалась кто куда от её несгибаемой целеустремлённости. Знала бы бедняжка, что цель её стоит сейчас перед ней в образе бродяги-Халбранта. Нет, бродяга ей в спутники решительно не годился и Галадриэль, не долго думая, короновала меня. Назначила королем южных земель, и принялась строить далеко идущие планы. Я откровенно наслаждался ситуацией — Галадриэль делала всё, чтобы я вернулся в Средиземье и создал армию людей для борьбы с Сауроном. С самим собой, блядь, ну как вам это нравится, а? Но потом стало не смешно. Пыл прекрасной девы не уступал по силе, жару и поражающему воздействию тому огню, который пылал в душе её родного дяди, коего так и прозвали — Пламенный. Интересно, как он там, в чертогах Мандоса? Сам Мандос, наверное, давно оглох от грохота молотов неугомонного Феанаро. Все запасы угля извел на свои горны. Все адские сковородки на мечи перековал. Готовится к Последней битве. И вот, я не успел даже оглянуться — как оказался на корабле эскадры, демобилизованной добрыми нуменорцами во главе с их королевой на помощь людям Средиземья. Ну и, само собой, на борьбу со мной! Забавно, не правда ли? Я, который, уже в качестве лорда Халбрнта, уже во вполне приличной одежде и доспехах плыл на флагманском судне во главе эскадры — сражаться с самим собой. Милая Галадриэль, как ты была прекрасна в своей несгибаемой тверности, пылкости и малой толике женской хитрости. Сколько незабываемых моментов удовольствия наблюдать за тобой получил я за эти дни… Скажите, вам когда-нибудь доводилось возглавлять армию на борьбу с самим собой? Нет. А у меня получилось. Её неутомимыми стараниями. Надо! Надо было перевоплотиться в старого деда вроде как некто Олорин, волею Валар, наплевавших на его нежелание откомандированный в Средиземье для борьбы со мной. Странно переплелись наши судьбы. Он не хотел бороться со мной — а пришлось. Я, естественно, тоже не хотел с самим собою бороться. Всё, чего я хотел — покоя! Мирной жизни в созерцании и мечтах об исцелении Средиземья и установлении мира красоты, гармонии и всеобщего счастья. Под моим руководством, разумеется. Ибо какая может быть красота и гармония без жесткой иерархии с сильным правителем во главе? Правителем, разумеется стал бы я. И вот дернула же меня нелёгкая — представить себе, какая из Галадриэль получилась бы королева. С какого перепуга я решил, что смогу? Ну будем вместе пару эпох искать черного кота в темной комнате где его нет и никогда не было. Потом, глядишь, надоест. Ну или поймать этого недоделанного урука Адара и заставить его заверить девушку что он убил меня, вот совсем, с концами ушатал. И стали бы мы жить долго и счастливо. И не умерли бы вообще никогда. И исцелили бы Средиземье от всех недугов. Ах, какая королева получилась бы из неё! Сколько эпох не покидал меня этот образ! Высокая, стройная, невероятно сильная и одновременно — нежная и восхитительно прекрасная! Пряди длинных волос, где цвет благородного старинного золота смешался с сияющим чистым серебром. Её глаза, где синева неба смешалась с аквамариновым цветом морских глубин, и в которых даже светлым днём отражаются звёзды. И всё это сияющее совершенство, вместо того, чтобы украшать чью-то жизнь (мою, конечно) — помешано на войне, на мести. Никогда больше обнищавшая земля не породит подобной красоты. И я поддался. На какое-то незначительное время я поверил, что невозможное возможно, я позволил себе ощутить шелковистую мягкость её волос, её губ, её кожи. Галадриэль, соединившая в себе несоединимое — неодолимую силу и самую восхитительную женственность, мудрость и безрассудство, любовь и ненависть. О Эру Единый, если для тебя действительно открыты наши души, наши самые сокровенные помыслы. Как, наверное, смеёшься ты над тем, что в глубине души Темного властелина, в немыслимой глубине таится неизбваное воспоминание о нашей любви. О короткой вспышке, которой она, наверняка, стыдится и тщетно старается забыть. И которую я, как бы ни старался, не смог вырвать, вытравить из своей души. Здесь, в самом сердце Мордора, в сожжённой дыханием Ородруина земле, где выживают только орки, варги и крысы, где не растёт ничего, кроме каких-то жутковатого вида колючек, изредка идёт дождь. И в стуке капель по железной крыше слышатся мне отзвуки её имени. Галадриэль.