Глава 24. Инцидент в Сибуе. Начало

Колледж Магии Токио. Октябрь 2025 года. Октябрь пришёл в Токио с прохладным ветром и серыми облаками, что нависли над городом, словно предвестники грядущего. Передышка сентября осталась позади, и Колледж Магии Токио снова жил в ритме тренировок и миссий. Юдзи Итадори, Нобара Кугисаки, Мэгуми Фушигуро, Маки Дзенин, Тоге Инумаки и Панда продолжали оттачивать свои навыки под строгим взглядом Годжо Сатору. Мадара всё ещё молчал, его отсутствие было зловещим, но мелкие проклятья не давали расслабиться, а тени в Сибуе сгущались, незаметно для всех. Колледж Магии Токио. Тренировочное поле. Утро началось с грохота. Юдзи уклонялся от проклятой куклы, что атаковала его с пугающей скоростью. Его кулаки вспыхивали Чёрной Молнией, и он наконец ударил, разрывая куклу на куски. Его дыхание было тяжёлым, но глаза горели решимостью. — Ещё одна, — сказал он, вытирая пот с лица. — Я чувствую, как становлюсь сильнее! Нобара стояла рядом, её гвозди летали в мишени с точностью снайпера. Она метнула очередной, её "Резонанс" врезался в цель, и она фыркнула: — Ты просто упрямый, Юдзи, — сказала она резко. — Но да, прогресс есть. Мэгуми наблюдал чуть в стороне, его тени закружились, вызывая Божественных Псов. Чёрный пёс рванул к кукле, разрывая её клыками, а Мэгуми кивнул: — Твоя проклятая энергия растёт, — сказал он тихо. — Но не теряй контроль. Маки рубала копьём деревянные манекены, её движения были быстрыми и точными, как всегда. Она остановилась, её взгляд стал холоднее: — Сукуна внутри тебя — это не только сила, — сказала она. — Это риск. Тоге шепнул "Замри", и ещё одна кукла остановилась, позволяя Панде раздавить её лапой. — "Лосось," — сказал Тоге, кивая в знак одобрения. Панда плюхнулся на землю, его шерсть слегка растрепалась. — Вы все слишком серьёзные, — прогудел он. — Но Юдзи реально стал мощнее. Годжо стоял на краю поля, его голубые глаза следили за каждым движением. Он хлопнул в ладоши, его голос был полон веселья: — Отлично, ребятки! — сказал он. — Юдзи, твоя проклятая энергия теперь как маленький вулкан. Не взорвись случайно! Миссия. Новый палец. Неделю назад Юдзи, Нобара и Мэгуми отправились на миссию в заброшенный храм на окраине Токио. Проклятье первого уровня охраняло реликвию — очередной палец Сукуны, спрятанный в старом алтаре. Бой был быстрым, но напряжённым. Мэгуми вызвал Нубараку, её тени окружили проклятье, а Нобара добила его "Резонансом". Юдзи вытащил палец из алтаря, его рука дрожала, но он стиснул зубы. — Семь, — сказал он тихо, глядя на чёрный ноготь. — Ещё один… Он проглотил палец, его тело напряглось, а проклятая энергия Сукуны вспыхнула внутри него, как буря. Голос Короля Проклятий эхом раздался в его голове: — Неплохо, сопляк, — сказал Сукуна, его тон был полон насмешки. — Семь пальцев, и ты всё ещё жив. Может, ты не такой бесполезный, как я думал. Юдзи сжал кулаки, его глаза сузились. — Заткнись, — пробормотал он. — Я использую твою силу, а не наоборот. Нобара хлопнула его по спине, её голос стал громче: — Не давай ему вылезти, — сказала она. — Нам и без того проблем хватает. Мэгуми кивнул, его взгляд был серьёзным. — Семь пальцев — это уже больше трети, — сказал он. — Будь осторожен. С тех пор проклятая энергия Юдзи выросла — его удары стали мощнее, Чёрная Молния ярче, а выносливость увеличилась. Но с этим росло и влияние Сукуны, что заставляло всех быть настороже. Колледж Магии Токио. День. После тренировки команда собралась в комнате отдыха. Юдзи сидел на диване, потягивая газировку, его тело всё ещё гудело от утренней нагрузки. — Семь пальцев, — сказал он, глядя на свои руки. — Я чувствую его силу, но это… странно. Нобара сидела напротив, её ноги были закинуты на стол. — Странно или нет, — сказала она, — главное, чтобы ты нас не прикончил, если он вылезет. Мэгуми листал книгу, его голос был тихим: — Сукуна становится сильнее с каждым пальцем, — сказал он. — Мы должны быть готовы к тому, что он попробует захватить контроль. Маки стояла у окна, её копьё лежало рядом. — Если он вылезет, — сказала она холодно, — я его зарублю. Тоге кивнул, его воротник был поднят. — "Тунец," — сказал он, что означало согласие. Панда жевал яблоко, его лапы стучали по столу. — Главное, чтобы Юдзи оставался Юдзи, — прогудел он. — А там разберёмся. Годжо вошёл в комнату, его руки были в карманах, а усмешка сияла на лице. — О, какие серьёзные лица, — сказал он. — Юдзи, не переживай. Пока я рядом, Сукуна не вылезет. Ну, почти наверняка. Юдзи улыбнулся, его голос стал твёрже: — Я справлюсь, — сказал он. — Мы все справимся. Общество Магов. Подготовка. В штабе Общества Масамичи, Нанами и Гакугандзи продолжали следить за ситуацией. Мадара не появлялся, но мелкие проклятья продолжали множиться. Юта Оккоцу вернулся с очередной разведки, его тёмные глаза были полны спокойствия. — Ничего, — сказал он тихо. — Ни следа Мадары. Наруто стукнул кулаком по столу, его голос стал громче: — Он где-то прячется, даттебаё! — сказал он. — Мы найдём его! Саске кивнул, его взгляд был холодным. — Он не ушёл далеко, — сказал он. — Но он ждёт чего-то. Нанами вздохнул, его голос был ровным: — Пока он молчит, — сказал он, — мы должны сосредоточиться на том, что перед нами. Проклятья, Сукуна, Ханами… слишком много переменных. Гакугандзи кивнул, его посох стукнул по полу. — И общество всё ещё напугано, — сказал он хрипло. — Это подпитывает хаос. Колледж Магии Токио. Вечер. Вечер опустился на колледж, и команда собралась на крыше, глядя на огни города. Юдзи сжал кулаки, его проклятая энергия тихо бурлила внутри, усиленная семью пальцами Сукуны. — Мы становимся сильнее, — сказал он, его голос стал тише. — Но я всё равно чувствую, что этого мало. Нобара хлопнула его по плечу, её улыбка была дерзкой. — Хватит ныть, — сказала она. — Мы справимся с чем угодно. Мэгуми посмотрел на него, его взгляд был серьёзным. — Главное — не потерять себя, — сказал он. Маки, Тоге и Панда молчали, но их присутствие добавляло уверенности. Годжо стоял позади, его глаза следили за горизонтом. — Скоро начнётся, — сказал он тихо, его голос был полон предчувствия. — Чувствую это. Сибуя. Последние приготовления. В Сибуе Кендзяку готовился к своему ходу. 31 октября приближалось, и его план был почти завершён. Он стоял в тени, глядя на шумные улицы, его голос был низким: — Скоро, — сказал он. — Годжо падёт, и всё начнётся. Тени сгущались, и новая глава их истории была уже на пороге. Колледж Магии Токио. Октябрь 2025 года. Октябрь шёл своим чередом, и Токио жил в напряжённом ожидании. Мадара оставался призраком, его молчание было зловещим, но пока он не проявлялся, Колледж Магии Токио сосредоточился на своих задачах. Юдзи Итадори, Нобара Кугисаки, Мэгуми Фушигуро, Маки Дзенин, Тоге Инумаки и Панда продолжали тренироваться, их сила росла с каждым днём. Семь пальцев Сукуны внутри Юдзи усиливали его проклятую энергию, делая его удары мощнее, а выносливость — почти нечеловеческой. Но это затишье было лишь паузой перед бурей, и все чувствовали, что тени сгущаются, даже если пока не знали, откуда ждать удара. Колледж Магии Токио. Тренировочное поле. Утро было холодным, лёгкий туман окутывал поле, где команда отрабатывала новые приёмы. Юдзи прыгал между проклятыми куклами, его кулаки вспыхивали Чёрной Молнией, разрывая их на куски. Его движения стали быстрее, точнее, а проклятая энергия Сукуны бурлила внутри, как тёмный источник силы. — Я чувствую его, — сказал он, останавливаясь и вытирая пот с лица. — Он хочет вылезти, но я держу его. Нобара метнула гвоздь, её "Резонанс" уничтожил куклу с одного удара, и она усмехнулась: — Держи крепче, — сказала она резко. — Нам не нужен ещё один псих вроде Мадары. Мэгуми вызвал Божественного Змея, его тени закружились вокруг поля, обвивая мишени. Он посмотрел на Юдзи, его голос был тихим: — Семь пальцев — это серьёзно, — сказал он. — Ты справляешься, но не расслабляйся. Маки рубала копьём, её удары были молниеносными, и она остановилась, её взгляд стал холоднее: — Сукуна — это бомба замедленного действия, — сказала она. — Мы должны быть готовы, если она рванёт. Тоге шепнул "Разбегись", и куклы рванули в разные стороны, позволяя Панде раздавить их лапами. — "Тунец," — сказал Тоге, кивая Юдзи в знак поддержки. Панда плюхнулся на траву, его шерсть блестела от росы. — Ты стал настоящим монстром, Юдзи, — прогудел он. — В хорошем смысле, конечно. Годжо стоял на краю поля, его руки были в карманах, а голубые глаза следили за каждым движением. Он хлопнул в ладоши, его голос был полон веселья: — Молодцы, ребятки! — сказал он. — Юдзи, твоя энергия теперь как у грузовика на полном ходу. Только не задави нас случайно! Юдзи улыбнулся, его кулаки сжались. — Я контролирую это, — сказал он твёрдо. — Обещаю. Миссия. Очередной день. Днём команда отправилась на миссию в район Асакуса. Проклятья продолжали появляться из-за страха общества, но это были всё те же мелкие духи второго и третьего уровня. Юдзи, Нобара и Мэгуми шли впереди, их шаги были уверенными. Проклятье в виде крылатой тени вылетело из старого храма, но Мэгуми вызвал Нубараку, её тени поймали духа, а Юдзи ударил кулаком, разрывая его Чёрной Молнией. — Легче, чем раньше, — сказал он, его голос стал громче. — Я начинаю привыкать. Нобара метнула гвоздь, её "Резонанс" уничтожил второе проклятье, что пряталось в тени. — Не зазнавайся, — сказала она, закатывая глаза. — Это всё ещё работа. Мэгуми кивнул, его Божественные Псы обнюхивали окрестности. — Их меньше, чем в прошлом месяце, — сказал он тихо. — Но они всё ещё появляются. Маки, Тоге и Панда присоединились к ним, их миссия была в соседнем районе. Маки рубанула копьём проклятье, что выскочило из канализации, а Тоге шепнул "Лопни", уничтожив ещё одно. — "Икра," — сказал он, что означало "всё чисто". Панда нёс их сумки, его лапы стучали по асфальту. — Скучно, — прогудел он. — Хоть бы что-то интересное попалось. Годжо наблюдал издалека, его усмешка была мягкой. — Они справляются, — сказал он тихо. — Но это только начало. Колледж Магии Токио. Вечер. После миссии команда собралась в столовой колледжа. Юдзи жевал рис с карри, его аппетит не угасал даже после тренировок и миссий. — Семь пальцев, — сказал он, глядя на свои руки. — Иногда я слышу его голос чётче, чем раньше. Нобара ела лапшу, её взгляд был прищуренным. — И что он говорит? — спросила она. — Опять хвастается? Юдзи кивнул, его голос стал тише: — Он смеётся надо мной, — сказал он. — Говорит, что я слабак, но я не дам ему победить. Мэгуми пил чай, его глаза следили за Юдзи. — Ты сильнее, чем он думает, — сказал он тихо. — Но не недооценивай его. Маки сидела с чашкой кофе, её копьё лежало рядом. — Если он вылезет, — сказала она холодно, — мы его остановим. Все вместе. Тоге кивнул, его рис был приправлен соусом. — "Лосось," — сказал он, что означало поддержку. Панда доедал свой десерт, его лапы стучали по столу. — Главное, чтобы ты оставался собой, Юдзи, — прогудел он. — А мы прикроем. Наруто и Саске вошли в столовую, их присутствие добавило спокойствия. Наруто сел с тарелкой рамена, его улыбка была широкой. — Эх, вы молодцы, даттебаё! — сказал он. — Растёте прямо на глазах! Саске взял чашку чая, его взгляд был холодным. — Сила — это хорошо, — сказал он. — Но контроль важнее. Особенно с Сукуной. Юта Оккоцу присоединился к ним, его тёмные глаза были полны спокойствия. — Вы становитесь командой, — сказал он мягко. — Это главное. Общество Магов. Разговоры. В штабе Общества Масамичи, Нанами и Гакугандзи обсуждали последние новости. Мадара всё ещё молчал, но мелкие проклятья продолжали появляться. — Их число стабилизировалось, — сказал Нанами, его голос был ровным. — Но это всё ещё отвлекает нас. Гакугандзи кивнул, его посох лежал рядом. — Ханами и другие сильные духи, — сказал он хрипло. — Мы так и не выяснили, кто за ними стоит. Масамичи посмотрел на карту, его взгляд стал твёрже. — Юдзи и его команда справляются, — сказал он. — Но Сукуна… семь пальцев — это уже серьёзный риск. Юта вошёл в комнату, его проклятая энергия сияла тихо, но мощно. — Я проверил северные районы, — сказал он. — Ничего. Мадара как будто испарился. Наруто стукнул кулаком по столу, его голос стал громче: — Мы найдём его, даттебаё! — сказал он. — Он не мог просто исчезнуть! Саске кивнул, его взгляд был острым. — Он ждёт, — сказал он холодно. — Но мы будем готовы. Колледж Магии Токио. Ночь. Ночь опустилась на колледж, и Юдзи стоял на крыше, глядя на звёзды. Его проклятая энергия тихо бурлила, усиленная Сукуной, но он чувствовал себя сильнее, чем когда-либо. — Я не дам тебе победить, — сказал он тихо, обращаясь к Сукуне. — Это моя сила теперь. Нобара подошла, её руки были в карманах. — Опять разговариваешь сам с собой? — сказала она, её голос был полон сарказма. Юдзи улыбнулся, его кулаки сжались. — Просто напоминаю ему, кто тут главный, — сказал он. Мэгуми, Маки, Тоге и Панда присоединились к ним, их тени вырисовывались на фоне ночного неба. Они молчали, но их присутствие было поддержкой. Годжо смотрел с другой крыши, его усмешка была мягкой. — Растут, — пробормотал он. — Скоро им это пригодится. Октябрь шёл, и команда готовилась, не зная, что тени Сибуи уже начали свой танец. Колледж Магии Токио. Октябрь 2025 года. Октябрь в Токио был холодным и серым, с низкими облаками, что нависали над городом, словно тяжёлый занавес, готовый опуститься в любой момент. Лёгкий ветер гнал опавшие листья по асфальту, а в воздухе витал запах дождя, смешанный с едва уловимой тревогой. Колледж Магии Токио жил в ритме подготовки — тренировки, миссии, короткие перерывы, — но все знали, что это затишье временное. Мадара исчез, его молчание было как тень, что крадётся за спиной, но пока он не возвращался, команда Юдзи Итадори — Нобара Кугисаки, Мэгуми Фушигуро, Маки Дзенин, Тоге Инумаки и Панда — сосредоточилась на росте своих сил. Семь пальцев Сукуны внутри Юдзи изменили его, добавив мощи, но и тёмного давления, что он ощущал с каждым днём всё сильнее. Колледж Магии Токио. Тренировочное поле. Утро. Туман стелился по земле, тонкий и холодный, цепляясь за траву и оседая на одежде. Тренировочное поле было окружено высокими соснами, их иглы слегка покачивались на ветру, а воздух наполнялся резким запахом хвои. Юдзи стоял в центре, его оранжевая толстовка была слегка влажной от росы, а чёрные волосы прилипли ко лбу от пота. Его дыхание вырывалось паром в утреннем холоде, а карие глаза горели решимостью. Перед ним возвышалась проклятая кукла — деревянная фигура с длинными конечностями, её суставы скрипели, как старые дверные петли, а пустые глазницы светились тусклым красным светом. Она рванула к нему, её когтистая рука взмахнула с резким свистом, рассекающим воздух. Юдзи пригнулся, его ноги напряглись, мышцы бедра сжались, как пружины, и он прыгнул влево, чувствуя, как ветер от удара куклы прошёл в сантиметре от его щеки. Его сердце билось ровно, но сильно, а проклятая энергия Сукуны бурлила в венах, как раскалённая лава, готовая вырваться наружу. Он сжал правый кулак, его пальцы хрустнули от напряжения, и проклятая энергия сконцентрировалась в точке удара — тёмная, с искрами, что трещали, как электричество. Чёрная Молния вспыхнула, её свет осветил туман, и Юдзи ударил. Его кулак врезался в грудь куклы с глухим треском, дерево раскололось, как стекло, обломки разлетелись во все стороны, некоторые застряли в траве, другие отскочили с сухим стуком. Кукла пошатнулась, её левая рука отвалилась, но она всё ещё двигалась, её правая конечность метнулась к Юдзи, когти блеснули в утреннем свете. — Быстрее! — крикнул Годжо с края поля, его голос прорезал тишину, полный веселья, но с ноткой требовательности. Он стоял, скрестив руки, его белый плащ слегка развевался, а повязка на глазах скрывала его взгляд. Юдзи стиснул зубы, его челюсть напряглась, и он уклонился, чувствуя, как когти куклы задели рукав его толстовки, оставив длинный разрез. Он рванул вперёд, его кроссовки заскрипели по мокрой траве, и ударил снова — левый кулак врезался в голову куклы, Чёрная Молния вспыхнула ярче, и деревянный череп разлетелся в щепки, осыпав Юдзи мелкой стружкой. Кукла рухнула, её красные глаза потухли, а тело застыло в нелепой позе. Он выдохнул, пар вырвался изо рта, и вытер пот с лица тыльной стороной ладони. — Ещё одна, — сказал он, его голос был хриплым, но полным решимости. — Я могу больше. Нобара стояла в десяти метрах, её тёмно-рыжие волосы были собраны в высокий хвост, а школьная форма — синяя юбка и белая рубашка — была слегка помята от тренировки. В руках она держала молоток, а на поясе висела сумка с гвоздями. Её карие глаза сузились, и она метнула гвоздь — длинный, стальной, с острым концом, что блестел в тусклом свете. Гвоздь полетел к мишени — деревянному столбу в двадцати метрах, — его полёт сопровождался лёгким свистом. Она щёлкнула пальцами, её проклятая энергия вспыхнула оранжевым светом, и "Резонанс" сработал. Гвоздь вонзился в столб, дерево треснуло, и столб разлетелся на куски, обломки упали с глухим стуком. — Вот так, — сказала она, её голос был резким, с ноткой гордости. Она фыркнула, глядя на Юдзи. — Не зазнавайся, Итадори. Ты не единственный, кто прогрессирует. Мэгуми стоял чуть дальше, его тёмные волосы слегка растрепались, а школьная форма — чёрный пиджак и брюки — была безупречно чистой, несмотря на тренировку. Он сложил руки в печать, его пальцы двигались быстро и точно, и тени под его ногами закружились, как чёрный водоворот. Божественный Змей вырвался из тени — длинное, чешуйчатое тело, с глазами, что светились белым, и пастью, полной острых клыков. Змей рванул к кукле, его челюсти сомкнулись на её торсе с хрустом, дерево раскололось, и он отбросил обломки в сторону, его хвост хлестнул по земле, оставив глубокую борозду. — Контроль, Юдзи, — сказал Мэгуми, его голос был тихим, но твёрдым, как сталь. Его тёмные глаза встретились с взглядом Юдзи. — Сила ничего не значит, если ты не можешь её направить. Маки двигалась в стороне, её длинное копьё с красной рукоятью сверкало в руках. Она была в чёрной безрукавке и брюках, её очки слегка сползли на нос, но взгляд оставался острым, как лезвие. Её противник — три деревянных манекена, каждый с копьём в руках, окружили её. Она рванула вперёд, её шаги были лёгкими, но точными, подошвы ботинок едва касались травы. Первый манекен ударил, его копьё метнулось к её груди, но Маки крутанулась влево, её тело изогнулось, как пружина, и она рубанула своим копьём снизу вверх. Лезвие врезалось в деревянную руку, отсекая её с сухим треском, и Маки тут же ударила снова, пробивая грудь манекена. Дерево раскололось, щепки полетели в воздух, оседая на её плечи. Второй манекен атаковал сзади, его копьё метнулось к её спине, но Маки услышала скрип дерева и, не оборачиваясь, прыгнула вперёд, перекатываясь через плечо. Её волосы взметнулись, а очки чуть не слетели, но она тут же вскочила, её копьё вонзилось в голову манекена, разрубая его надвое. Третий рванул к ней, его движения были быстрее, но Маки встретила его ударом ноги в торс, отбрасывая назад, и закончила резким выпадом копья, пронзив его грудь. Манекены рухнули, их обломки усеяли траву, а Маки выдохнула, её грудь поднималась и опускалась от напряжения. — Сукуна — это риск, — сказала она, её голос был холодным, но в нём чувствовалась забота. Она посмотрела на Юдзи, её глаза сузились. — Мы не можем позволить ему вырваться. Тоге стоял в стороне, его белые волосы торчали из-под поднятого воротника, а школьная форма была слегка помята. Он сложил руки в знак, его проклятая энергия закружилась, и он шепнул: — "Разбегись." Его голос, усиленный техникой, ударил по трём куклам перед ним. Звук был резким, как выстрел, и куклы рванули в разные стороны, их деревянные ноги застучали по земле. Панда рванул следом, его массивное тело двигалось с удивительной скоростью для такой туши. Его правая лапа врезалась в первую куклу, дерево треснуло, как ломающийся скелет, и обломки разлетелись, некоторые застряли в его шерсти. Вторая кукла попыталась ударить, её когти метнулись к его боку, но Панда крутнулся, его левая лапа хлестнула по голове куклы, отрывая её с глухим хрустом. Третья рухнула под его весом, когда он прыгнул, его лапы впечатали её в землю, оставив вмятину в траве. — Ты монстр, Юдзи, — прогудел Панда, его голос был низким и весёлым. Он отряхнул шерсть от щепок, его чёрно-белая морда улыбнулась. — Но я тоже не отстаю! Годжо шагнул вперёд, его белый плащ развевался на ветру, а длинные пальцы сложились в хлопок, звук которого эхом разнёсся по полю. — Браво, ребятки! — сказал он, его голос был звонким, но с ноткой строгого наставления. — Юдзи, твоя энергия теперь как буря в бутылке. Не разбей её раньше времени! Юдзи кивнул, его кулаки сжались так, что костяшки побелели. — Я держу это, — сказал он, его голос был твёрдым, как камень. — Я не дам ему победить. Колледж Магии Токио. Вечер. Вечер опустился на колледж, небо окрасилось в глубокий синий цвет, усеянный редкими звёздами. Команда собралась в комнате отдыха, её стены были выкрашены в тёплый бежевый, а деревянный пол скрипел под ногами. Юдзи сидел на диване, его ноги были вытянуты, а банка газировки шипела в руках. Он смотрел на свои ладони, чувствуя, как проклятая энергия Сукуны течёт внутри, тёмная и тяжёлая, как нефть. — Семь пальцев, — сказал он тихо, его голос дрожал от смеси гордости и тревоги. — Я слышу его всё чётче. Он смеётся надо мной. Нобара сидела напротив, её ноги были закинуты на кофейный столик, а в руках она держала чашку чая. Её пальцы постукивали по керамике, а карие глаза прищурились. — И что он говорит? — спросила она, её голос был резким, но в нём чувствовалась искренняя забота. — Опять называет тебя слабаком? Юдзи кивнул, его губы сжались в тонкую линию. — Да, — сказал он. — Говорит, что я не смогу его удержать. Но я докажу, что он ошибается. Мэгуми сидел в кресле, его длинные пальцы листали старую книгу о проклятиях, а тёмные волосы падали на глаза. Он поднял взгляд, его голос был тихим, но твёрдым: — Ты сильнее, чем он думает, — сказал он. — Но Сукуна хитёр. Не давай ему ни шанса. Маки стояла у окна, её копьё было прислонено к стене, а руки скрещены на груди. Её очки отражали свет лампы, а голос был холодным, но с ноткой решимости: — Если он вылезет, — сказала она, — я зарублю его. Мы все зарубим. Тоге кивнул, его белые волосы торчали из-под воротника, а в руках он держал бутылку воды. — "Лосось," — сказал он тихо, его голос был мягким, но полным поддержки. Панда жевал яблоко, его массивное тело занимало половину дивана. Яблоко хрустело под его зубами, сок капнул на шерсть, и он прогудел: — Главное, чтобы ты оставался Юдзи, — сказал он. — А мы прикроем тебя. Всегда. Наруто и Саске вошли в комнату, их шаги были почти бесшумными. Наруто нёс миску рамена, его оранжевый плащ был слегка помят, а улыбка сияла, как солнце. — Вы молодцы, даттебаё! — сказал он, его голос гремел от энтузиазма. — Растёте прямо на глазах! Саске взял чашку чая, его чёрный плащ висел ровно, а взгляд был холодным и острым, как лезвие. — Сила — это хорошо, — сказал он. — Но контроль важнее. Особенно с таким, как Сукуна. Юта Оккоцу вошёл следом, его тёмные волосы были слегка растрепаны, а школьная форма — чёрный пиджак и брюки — была слегка пыльной после разведки. Он улыбнулся мягко, его голос был тихим, но тёплым: — Вы становитесь настоящей командой, — сказал он. — Это ваша сила. Общество Магов. Ночь. Ночь окутала штаб Общества Магов, его окна светились мягким жёлтым светом. Масамичи Яга сидел за столом, его тёмные очки лежали рядом, а руки сжимали ручку, что скрипела по бумаге. Нанами стоял у окна, его светлый костюм был слегка помят, а взгляд устремлён в темноту. Гакугандзи сидел в кресле, его белая борода дрожала, а посох стучал по полу. — Проклятья стабилизировались, — сказал Нанами, его голос был ровным, но усталым. — Но их всё ещё слишком много. Гакугандзи кивнул, его пальцы сжали посох. — Ханами и другие сильные духи, — сказал он хрипло, его голос дрожал от напряжения. — Мы так и не нашли их источник. Масамичи посмотрел на карту Токио, его глаза сузились за стёклами очков. — Юдзи и его команда справляются, — сказал он, его голос был твёрдым, как гранит. — Но семь пальцев Сукуны… это риск, который растёт с каждым днём. Юта вошёл в комнату, его шаги были мягкими, а проклятая энергия сияла тихо, как далёкая звезда. — Я проверил западные районы, — сказал он, его голос был спокойным, но серьёзным. — Ничего. Мадара как призрак. Наруто стукнул кулаком по столу, его пальцы сжались так, что костяшки побелели. — Он где-то там, даттебаё! — сказал он, его голос гремел от нетерпения. — Мы найдём его! Саске кивнул, его рука лежала на рукояти меча, а взгляд был острым, как клинок. — Он ждёт своего часа, — сказал он холодно. — Но мы будем готовы. Колледж Магии Токио. Ночь на крыше. Ночь была ясной, звёзды сияли над колледжем, их свет отражался в окнах. Юдзи стоял на крыше, его толстовка была накинута на плечи, а руки сжаты в кулаки. Он смотрел на город, чувствуя, как проклятая энергия Сукуны течёт внутри, тёмная и мощная, как река подо льдом. — Я не дам тебе победить, — сказал он тихо, его голос дрожал от решимости. — Это моя сила теперь. Нобара подошла, её ботинки стучали по бетону, а руки были засунуты в карманы. — Опять болтаешь с этим уродом? — сказала она, её голос был полон сарказма, но в нём чувствовалась теплота. Юдзи улыбнулся, его глаза встретились с её взглядом. — Просто напоминаю ему, кто тут главный, — сказал он, его голос стал твёрже. Мэгуми, Маки, Тоге и Панда стояли рядом, их тени вырисовывались на фоне ночного неба. Мэгуми смотрел на Юдзи, его руки были в карманах, а голос был тихим: — Ты справляешься, — сказал он. — Но не забывай, что мы рядом. Маки кивнула, её копьё было приставлено к перилам, а очки блестели в темноте. — Мы не дадим ему вылезти, — сказала она холодно. Тоге кивнул, его воротник был опущен. — "Икра," — сказал он тихо. Панда хлопнул Юдзи по спине, его лапа была тяжёлой, но дружелюбной. — Ты наш брат, — прогудел он. — Мы вместе. Годжо стоял на другой крыше, его белый плащ развевался на ветру, а голубые глаза блестели сквозь повязку. — Растут, — пробормотал он, его голос был мягким, но полным предчувствия. — Скоро это пригодится. Октябрь продолжался, и команда готовилась, не зная, что тени уже начали свой танец где-то вдали. Сибуя, Токио. 31 октября 2025 года. 20:04. Сибуя пылала в хаосе. Небо над районом окрасилось в багровый оттенок, закатные лучи пробивались сквозь густые облака, но их свет тонул в тени огромной завесы, что накрыла центральные улицы. Завеса была чёрной, как смоль, с мерцающими краями, будто сотканной из проклятой энергии, и поднималась высоко, закрывая небоскрёбы и перекрёстки. Её поверхность дрожала, как вода под ветром, и от неё исходил низкий, гудящий звук, что проникал в кости, заставляя волосы на затылке вставать дыбом. Это было дело рук Ханами, Махито и их союзников — проклятых духов, что начали свой танец смерти в сердце Токио. Улицы Сибуи, обычно полные жизни, превратились в поле боя. Неоновые вывески мигали, некоторые были разбиты, их осколки хрустели под ногами бегущих людей. Крики разрывали воздух — пронзительные, полные ужаса, смешиваясь с грохотом падающих обломков и рёвом проклятий. Гражданские бежали, их лица были искажены паникой, глаза расширены, а рты открыты в безмолвных или громких воплях. Матери прижимали детей к груди, мужчины толкали друг друга, пытаясь пробиться к выходу, но завеса не выпускала никого — она была непроницаемой, как стальная стена, отрезая Сибую от остального мира. Сибуя. Перекрёсток Догензака. 20:04. Ханами стоял посреди перекрёстка, его деревянное тело возвышалось над толпой, как древний дуб. Его кожа, покрытая корой, блестела в свете горящих машин, а ветви, торчащие из спины, шевелились, как живые щупальца. Его единственный глаз — красный, светящийся, как раскалённый уголь — скользил по толпе, выбирая жертвы. Он поднял руку, его длинные пальцы сжались в кулак, и из земли вырвались корни — толстые, чёрные, с острыми шипами, что хрустели, пробивая асфальт. Корни метнулись вперёд, их движение было быстрым, как удар хлыста, и один из них пронзил мужчину в деловом костюме. Его тело дёрнулось, кровь брызнула на мостовую, тёмно-красная, блестящая в свете фонарей, а крик оборвался, когда корень вырвался из его спины, оставив дыру размером с кулак. Женщина рядом закричала, её сумка упала, содержимое — телефон, ключи, помада — рассыпалось по асфальту. Она попыталась бежать, но второй корень обвился вокруг её лодыжки, хрустнул костью, и она рухнула, её ногти царапали дорогу, оставляя кровавые полосы. Ханами наклонил голову, его голос был низким, как шёпот леса: — Человеческая слабость… — сказал он. — Она питает нас. В ста метрах от него Махито двигался вдоль улицы Хачико, его серо-голубая кожа блестела от пота, а глаза сверкали безумным весельем. Его длинные волосы развевались, как змеи, а кривая улыбка растянулась до ушей. Он протянул руку, его пальцы коснулись плеча подростка в школьной форме, что замер от ужаса. Проклятая энергия вспыхнула, тёмно-фиолетовая, с искрами, и тело мальчика начало деформироваться — его руки вытянулись, кости хрустнули, кожа лопнула, как переспелый фрукт, и он рухнул, превращённый в бесформенную массу плоти. Махито засмеялся, его голос был высоким и резким, как скрежет металла. — О, как весело! — крикнул он, прыгая к следующей жертве — молодой женщине, что пыталась спрятаться за перевёрнутой машиной. Его рука врезалась в её грудь, проклятая энергия закружилась, и её тело скрутилось, как тряпка, которую выжимают. Кровь брызнула на его лицо, он слизнул её языком, его глаза загорелись ещё ярче. — Они такие хрупкие! Сибуя. Возле станции метро. 20:06. Над толпой у входа в метро появился Джого — проклятый дух с вулканической головой, его единственный глаз горел оранжевым, а изо рта вырывались искры. Его тело было покрыто трещинами, из которых сочилась лава, капая на асфальт и оставляя шипящие лужи. Он поднял руку, его пальцы сжались, и из ладони вырвался огненный шар — размером с баскетбольный мяч, пылающий ярко-красным светом. Шар полетел к группе людей, что пытались спуститься в метро, и взорвался с оглушительным грохотом. Огонь охватил их, их одежда вспыхнула, как бумага, а кожа начала пузыриться и чернеть. Крики смешались с треском пламени, запах горелой плоти наполнил воздух, тяжёлый и тошнотворный. Один мужчина упал, его руки пытались сбить огонь, но он лишь размазывал его по телу, пока не затих, его обугленное лицо застыло в гримасе ужаса. Джого наклонил голову, его голос был глубоким, как рокот вулкана: — Слабые должны гореть, — сказал он. — Это их судьба. Сибуя. Теневой штаб Кендзяку. 20:08. Кендзяку стоял на крыше небоскрёба, его тело Сугуру Гето было окутано чёрным плащом, а длинные тёмные волосы развевались на ветру. Швы на его лбу блестели в свете луны, а глаза — холодные, расчётливые — следили за хаосом внизу. Он сложил руки за спиной, его пальцы слегка постукивали друг о друга, а голос был низким и уверенным: — Всё идёт по плану, — сказал он, его губы растянулись в тонкой улыбке. Ханами подошёл к нему, его деревянные ноги стучали по бетону, оставляя мелкие трещины. — Гражданские умирают, — сказал он, его голос был глухим. — Паника растёт. Скоро придёт Годжо? Кендзяку кивнул, его взгляд скользнул по завесе. — Он придёт, — сказал он. — Я дал им условие: я выпущу всех, если появится Сатору Годжо. Ложь, конечно, но они этого не знают. Махито прыгнул на крышу, его босые ноги шлёпнули по бетону, а кровь стекала с пальцев, оставляя тёмные пятна. — Они такие глупые! — сказал он, хихикая. — Поверили и ждут своего героя! Джого поднялся следом, его лава капала на крышу, шипя и испаряясь. — Пусть придёт, — сказал он, его голос рокотал. — Я сожгу его. Кендзяку хмыкнул, его улыбка стала шире. — Нет, — сказал он. — Мы не будем его убивать. Мы его запечатаем. Всё готово. Его план был прост, но гениален: использовать хаос как приманку, заманить Годжо в ловушку и запечатать его в Тюремной Печати. Условие было ложью — гражданские не выживут, но паника и смерть заставят Общество Магов действовать быстро. Пока Годжо не здесь, Кендзяку наслаждался зрелищем, зная, что каждая минута приближает его к цели. Колледж Магии Токио. 20:10. В колледже тревога ударила, как молния. Юдзи стоял в комнате отдыха, его кулаки сжались, когда экран телевизора показал хаос в Сибуе — крики, огонь, завеса. Нобара вскочила, её молоток уже был в руках, а глаза сузились. — Что за чертовщина?! — крикнула она, её голос дрожал от гнева. Мэгуми смотрел на экран, его пальцы сжались в кулак, а тени под ногами закружились. — Завеса, — сказал он тихо. — Это не просто проклятья. Это спланировано. Маки схватила копьё, её очки блеснули, а голос стал холоднее: — Они убивают людей, — сказала она. — Мы идём туда. Тоге кивнул, его воротник поднялся. — "Тунец," — сказал он, его голос был твёрдым. Панда стукнул лапами по столу, его шерсть встала дыбом. — Это война, — прогудел он. — Мы не можем сидеть тут. Наруто и Саске вошли в комнату, их лица были мрачными. Наруто стиснул кулаки, его чакра вспыхнула оранжевым светом. — Они начали, даттебаё! — сказал он, его голос гремел. — Мы остановим их! Саске кивнул, его рука легла на рукоять меча. — Это ловушка, — сказал он холодно. — Но у нас нет выбора. Юта Оккоцу стоял у двери, его меч был уже в руках, а проклятая энергия сияла тихо, но мощно. — Они ждут Годжо, — сказал он спокойно. — Но мы пойдём первыми. Годжо пока не было — он был на встрече с высшими чинами Общества, но команда знала, что он скоро явится. Пока же Юдзи и остальные готовились рвануть в Сибую, их сердца бились в унисон с решимостью остановить хаос. Сибуя. 20:12. Улицы продолжали тонуть в крови и огне. Ханами шёл вперёд, его корни пронзали машины, оставляя их смятыми, как консервные банки. Махито танцевал среди толпы, его руки превращали людей в уродливые комки плоти. Джого швырял огненные шары, здания рушились, их стёкла лопались с резким звоном. Кендзяку смотрел сверху, его глаза блестели в темноте. — Приходи, Годжо, — сказал он тихо. — Мы ждём. Инцидент в Сибуе начался, и тени поглотили город. Сибуя, Токио. 31 октября 2025 года. 20:15. Сибуя превратилась в ад на земле. Завеса, чёрная и непроницаемая, как ночь без звёзд, сжимала район в своих тисках, её края дрожали от проклятой энергии, излучая низкий, гудящий звук, что отдавался в груди каждого, кто оказался внутри. Улицы были усеяны телами — некоторые ещё шевелились, цепляясь за жизнь, другие лежали неподвижно, их кровь растекалась по асфальту, смешиваясь с осколками стекла и обугленным мусором. Воздух пропитался запахом гари, металла и страха — тяжёлым, удушающим, от которого першило в горле. Проклятые духи продолжали своё шествие, их тени мелькали среди горящих машин и рушащихся зданий, а крики гражданских эхом отражались от стен небоскрёбов. Сибуя. Крыша небоскрёба. 20:15. Кендзяку стоял на краю крыши, его чёрный плащ развевался на ветру, а длинные тёмные волосы Сугуру Гето падали на лицо, скрывая швы на лбу, что блестели в свете луны. Его руки были сложены за спиной, пальцы слегка постукивали друг о друга, а глаза — холодные, как лёд, и расчётливые, как у шахматиста перед решающим ходом — смотрели вниз, на хаос, что он создал. Его голос был низким, спокойным, но прорезал шум города, как нож: — Передайте им моё условие, — сказал он, обращаясь к Ханами, что стоял рядом, его деревянное тело скрипело при каждом движении. — Если Сатору Годжо не придёт один — без Наруто, Саске, Юты или кого-либо ещё, — я убью всех зевак. Каждого до последнего. Ханами наклонил голову, его единственный красный глаз мигнул, как угасающий костёр. Его ветви зашевелились, их концы хрустнули, как ломающиеся сучья, и он кивнул: — Они услышат, — сказал он, его голос был глухим, как шёпот леса, но полным уверенности. — Сколько ты дашь им времени? Кендзяку улыбнулся, его губы растянулись в тонкой, едва заметной линии, а глаза сузились. — До полуночи, — сказал он. — Если к 00:00 Годжо не явится один, Сибуя станет могилой для всех, кто здесь оказался. Махито, сидевший на корточках у края крыши, хихикнул, его серо-голубая кожа блестела от крови, что стекала с пальцев, оставляя тёмные капли на бетоне. Его длинные волосы развевались, как змеи, а глаза сверкали безумным весельем. — О, как драматично! — сказал он, его голос был высоким и резким, как скрежет стекла. — Представь их лица, когда они поймут, что это ловушка! Джого стоял позади, его вулканическая голова дымилась, лава капала из трещин на его теле, шипя и испаряясь на холодной поверхности крыши. Он сжал кулак, искры вырвались из его ладони, и его голос рокотал, как далёкий вулкан: — Пусть попробуют нарушить условие, — сказал он. — Я сожгу их всех вместе с Годжо. Кендзяку поднял руку, его длинные пальцы вытянулись, останавливая их. — Нет, — сказал он, его голос стал твёрже. — Годжо нужен мне живым. Запечатанным. Если он придёт с кем-то, мы убьём зевак, но его возьмём в ловушку. Это наш приоритет. Его мотивация была ясна, как кристалл: Годжо Сатору — сильнейший маг современности, был краеугольным камнем Общества Магов. Запечатать его означало сломить их дух, открыть путь к освобождению Тенгена и пробуждению Сукуны в полную силу. Условие было ложью — гражданские всё равно умрут, но оно заставит Годжо действовать быстро и, возможно, без поддержки. Кендзяку знал, что Наруто, Саске и Юта — переменные, которые могут всё испортить, и он хотел исключить их из уравнения. Сибуя. Улица Хачико. 20:17. Ханами спустился с крыши, его деревянные ноги ударили по асфальту с глухим стуком, оставив трещины в дороге. Он шагнул к группе гражданских, что жались друг к другу у перевёрнутого автобуса, их лица были бледными, глаза полны ужаса. Среди них был подросток в школьной форме, его очки треснули, а руки дрожали, сжимая рюкзак. Ханами наклонился, его ветви зашевелились, и он схватил мальчика за горло, подняв его над землёй. Его пальцы сжались, кора скрипнула, а мальчик захрипел, его ноги дёргались в воздухе. — Слушайте, — сказал Ханами, его голос был низким и угрожающим, разносясь над толпой. — Передайте своим спасителям: если Годжо Сатору не придёт один к полуночи, вы все умрёте. Он швырнул мальчика в толпу, тот рухнул на колени, кашляя и хватая ртом воздух, его очки упали, разбившись о камень. Женщина рядом — в порванном пальто, с растрёпанными волосами — закричала, её голос сорвался на визг: — Пожалуйста, отпустите нас! Мы ничего не сделали! Ханами повернулся к ней, его глаз сверкнул, и корень вырвался из земли, пронзив её бедро. Кровь брызнула, тёмно-красная, заливая асфальт, и она рухнула, её крик оборвался стоном. — Тише, — сказал он. — Ваша смерть — это послание. Сибуя. Перекрёсток Догензака. 20:19. Махито продолжал свой танец смерти. Он прыгал между людьми, его босые ноги шлёпали по лужам крови, оставляя тёмные следы. Его рука коснулась мужчины в куртке, что пытался бежать, и проклятая энергия вспыхнула — фиолетовая, с искрами, что трещали в воздухе. Тело мужчины скрутилось, его позвоночник хрустнул, как ломающийся сучок, руки вытянулись, пальцы превратились в бесформенные отростки, и он рухнул, его лицо застыло в гримасе боли и ужаса. Махито засмеялся, его зубы блеснули в свете горящего фонаря. — Они такие забавные, когда ломаются! — крикнул он, прыгая к следующей жертве — старику с тростью, что ковылял к укрытию. Его рука врезалась в спину старика, и тот превратился в комок плоти, его трость упала с сухим стуком. Его мотивация была проста и пугающа: он наслаждался хаосом, болью, разрушением. Условие Кендзяку было лишь поводом, чтобы устроить этот праздник смерти, и он с радостью играл свою роль, зная, что каждая жертва приближает их к цели. Сибуя. Возле станции метро. 20:20. Джого шёл по платформе метро, его шаги оставляли дымящиеся следы, асфальт плавился под его ногами, как воск. Группа людей пыталась спрятаться за турникетами, их дыхание было тяжёлым, а одежда пропиталась потом и пылью. Джого поднял руку, его пальцы сжались, и из ладони вырвался поток лавы — ярко-оранжевый, шипящий, с жаром, что опалял воздух. Лава хлынула на турникеты, металл начал гнуться и плавиться, а люди закричали, их голоса смешались с треском огня. Один мужчина — в рваной рубашке, с обожжённой рукой — попытался бежать, но лава догнала его, обволакивая ноги. Его кожа почернела, пузырилась, и он рухнул, его крик оборвался, когда огонь добрался до груди. Джого наклонил голову, его глаз мигнул, и он пробормотал: — Они недостойны жить, — сказал он, его голос рокотал. — Пусть Годжо увидит это. Его мотивация была глубже, чем у Махито: он верил в превосходство проклятых духов над людьми, и условие Кендзяку было шансом доказать это, уничтожив слабых и заманив сильнейшего в ловушку. Колледж Магии Токио. 20:22. В комнате отдыха колледжа царила тишина, прерываемая лишь гудением телевизора. Юдзи стоял перед экраном, его кулаки сжались так, что ногти впились в ладони, оставляя красные следы. Его толстовка была слегка помята, а глаза — широко раскрыты от гнева и ужаса. На экране мелькали кадры: горящие улицы, кричащие люди, тени проклятий. Репортаж прервался, когда один из выживших передал условие Кендзяку через камеру: — Он сказал… если Годжо не придёт один к полуночи… все умрут… Нобара вскочила, её молоток упал на пол с глухим стуком, а голос дрожал от ярости: — Это что, шантаж?! — крикнула она, её волосы взметнулись, когда она повернулась к остальным. — Они убивают людей, чтобы заманить Годжо! Мэгуми смотрел на экран, его тёмные волосы падали на глаза, а пальцы сжались в кулак так, что костяшки побелели. Тени под его ногами закружились, как чёрный дым, и он сказал тихо, но твёрдо: — Это ловушка, — сказал он. — Они хотят изолировать его. Маки схватила копьё, её длинные пальцы сжали рукоять, а очки блеснули в свете лампы. Её голос был холодным, как лезвие: — Они думают, что мы просто будем смотреть, — сказала она. — Мы идём туда. Тоге кивнул, его воротник поднялся, а руки сжались в кулаки. — "Тунец," — сказал он, его голос был резким и полным решимости. Панда стукнул лапами по столу, его шерсть встала дыбом, а голос прогудел: — Мы не можем ждать Годжо, — сказал он. — Люди умирают прямо сейчас! Наруто шагнул вперёд, его оранжевый плащ развевался, а чакра вспыхнула вокруг него, как солнечный свет. Его кулаки сжались, ногти впились в ладони, и он крикнул: — Они думают, что могут диктовать условия, даттебаё! — сказал он, его голос гремел от гнева. — Мы их остановим! Саске стоял рядом, его чёрный плащ был неподвижен, а рука лежала на рукояти меча. Его Шаринган активировался, красные глаза закружились, и он сказал холодно: — Это не просто шантаж, — сказал он. — Они хотят разделить нас. Но мы не дадим им этого. Юта Оккоцу стоял у двери, его меч был в ножнах, но проклятая энергия сияла вокруг него, как мягкий свет луны. Его тёмные глаза сузились, а голос был спокойным, но твёрдым: — Если Годжо пойдёт один, он в опасности, — сказал он. — Но если мы вмешаемся, гражданские умрут. Нам нужен план. Юдзи стиснул зубы, его челюсть напряглась, а проклятая энергия Сукуны закружилась внутри, тёмная и тяжёлая. — Мы не можем просто сидеть тут, — сказал он, его голос дрожал от гнева и решимости. — Люди умирают из-за нас! Я иду туда! Команда собралась, их взгляды встретились, полные решимости и страха за жизни невинных. Годжо пока не было — он всё ещё находился на встрече с высшими чинами, но его отсутствие не остановило их. Они знали, что должны действовать, даже если это значило нарушить условие Кендзяку. Сибуя. 20:25. Хаос продолжался. Ханами шёл по улице, его корни вырывали фонарные столбы, металл гнулся с резким скрежетом, а провода искрили, падая на землю. Махито прыгал среди толпы, его руки оставляли за собой след из искалеченных тел. Джого швырял лаву, здания рушились, их бетонные стены трескались, как яичная скорлупа, а стекло лопалось с оглушительным звоном. Кендзяку смотрел сверху, его пальцы постукивали по перилам, а глаза блестели в темноте. — Тик-так, Годжо, — сказал он тихо, его голос растворился в ветре. — Время идёт. Инцидент в Сибуе набирал обороты, и каждая минута приближала их к развязке. Сибуя, Токио. 31 октября 2025 года. 20:30. Сибуя тонула в агонии. Завеса, чёрная и плотная, как смола, пульсировала над районом, её края дрожали, испуская волны проклятой энергии, что отражались в стёклах разбитых витрин. Улицы были залиты кровью, тёмно-красной и блестящей в свете мигающих неоновых вывесок, некоторые из которых всё ещё шипели, выбрасывая искры. Воздух был тяжёлым от дыма, запаха горелой плоти и страха — едким, удушающим, от которого першило в горле и щипало глаза. Крики гражданских становились реже, сменяясь стонами раненых и тишиной мёртвых, но хаос не утихал. Проклятые духи продолжали своё шествие, их тени мелькали среди обломков, а рёв и смех эхом отражались от стен разрушенных зданий. Сибуя. Перекрёсток Догензака. 20:30. Ханами шагал по перекрёстку, его деревянные ноги стучали по асфальту, оставляя глубокие вмятины, из которых торчали трещины, как паутина. Его тело, покрытое корой, блестело от капель крови, что стекали с ветвей, торчащих из спины — длинных, изогнутых, с острыми шипами на концах. Его единственный глаз, красный и горящий, как раскалённый уголь, скользил по толпе уцелевших, что жались к стенам зданий, их лица были бледными, а одежда — рваной и пропитанной потом. Он поднял руку, его пальцы сжались, кора скрипнула, и из земли вырвались новые корни — толстые, чёрные, с шипами, что блестели в свете горящих машин. Они хлестнули вперёд, их движение было быстрым и резким, как удар кнута, и один из корней пронзил молодую женщину в синем платье. Её тело дёрнулось, платье порвалось, обнажая рваную рану в груди, кровь брызнула на асфальт, тёмная и густая, а её крик оборвался, когда корень вырвался из спины, оставив дыру размером с кулак. Она рухнула, её руки безвольно упали, пальцы ещё дрожали, цепляясь за последние мгновения жизни. Мужчина рядом — в порванной куртке, с сединой в волосах — попытался бежать, его ботинки скользили по мокрой от крови дороге. Он споткнулся, упал на колени, его ладони шлёпнули по асфальту, оставив красные отпечатки. Ханами шагнул к нему, его тень накрыла мужчину, как облако, и корень метнулся вниз, пронзив его плечо. Кость хрустнула, кровь хлынула, заливая куртку, и мужчина закричал, его голос сорвался на хрип. Ханами наклонил голову, его ветви зашевелились, и он пробормотал: — Ваша смерть — это порядок, — сказал он, его голос был низким и глухим, как шорох листвы в бурю. — Природа очищается через вас. Его мотивация была холодной и непреклонной: он видел людей как паразитов, что разрушают землю, и их уничтожение было для него актом справедливости, частью плана Кендзяку, что обещал новый мир, где проклятые духи будут править. Сибуя. Улица Хачико. 20:32. Махито танцевал среди толпы, его босые ноги шлёпали по лужам крови, оставляя тёмные следы, что блестели в свете горящих фонарей. Его серо-голубая кожа была покрыта пятнами грязи и крови, а длинные волосы развевались, как змеи, когда он прыгал от одной жертвы к другой. Его глаза — разноцветные, с безумным блеском — сверкали, как у ребёнка, играющего с игрушками. Он протянул руку, его пальцы коснулись плеча девушки в школьной форме, что пыталась спрятаться за перевёрнутой тележкой с едой. Её волосы — чёрные, в беспорядке — прилипли к лицу от пота, а глаза были полны слёз. Проклятая энергия вспыхнула — тёмно-фиолетовая, с искрами, что трещали в воздухе, — и её тело начало деформироваться. Её руки вытянулись, кости хрустнули, как ломающиеся ветки, кожа лопнула, обнажая мышцы, и она рухнула, превращённая в бесформенный комок плоти. Её школьная сумка упала рядом, из неё высыпались учебники, их страницы зашевелились на ветру. Махито засмеялся, его голос был высоким и резким, как скрежет стекла по металлу. — О, как красиво! — крикнул он, прыгая к следующей жертве — парню в толстовке, что пытался забраться на фонарный столб. Его рука врезалась в спину парня, проклятая энергия закружилась, и тело скрутилось, ноги слились в один уродливый отросток, а лицо застыло в гримасе ужаса. Он рухнул, его толстовка порвалась, обнажая искалеченную плоть, а кровь растеклась вокруг, смешиваясь с грязью. — Они такие хрупкие! — сказал Махито, его зубы блеснули в свете огня. — Это почти искусство! Его мотивация была чистым хаосом: он наслаждался разрушением, болью, превращением людей в нечто уродливое. Условие Кендзяку было для него лишь поводом, чтобы развлечься, и он с радостью сеял смерть, зная, что каждая жертва приближает их к ловушке для Годжо. Сибуя. Возле станции метро. 20:34. Джого стоял на платформе метро, его вулканическая голова дымилась, лава капала из трещин на его теле, шипя и испаряясь на холодном асфальте. Его шаги оставляли чёрные, обугленные следы, а жар от него заставлял воздух дрожать, как над раскалённой пустыней. Группа людей — около десяти человек — пыталась спрятаться за баррикадой из перевёрнутых тележек и обломков. Их одежда была рваной, лица покрыты сажей, а дыхание — тяжёлым и прерывистым от страха. Джого поднял руку, его пальцы сжались, и из ладони вырвался огненный шар — размером с футбольный мяч, пылающий ярко-оранжевым светом, с чёрными прожилками дыма. Шар полетел к баррикаде, его полёт сопровождался свистом, и он взорвался с оглушительным грохотом. Огонь охватил тележки, металл начал плавиться, капая на землю, а люди закричали, их голоса смешались с треском пламени. Один мужчина — в рваной рубашке, с обожжённой рукой — попытался выбраться, его ноги дрожали, а лицо было искажено болью. Огонь догнал его, лизнув спину, и его одежда вспыхнула, как сухая трава. Он закричал, его руки били по пламени, но оно лишь разгоралось, пожирая кожу, пока он не рухнул, его обугленное тело застыло в позе отчаяния. Женщина рядом — в порванном пальто, с длинными волосами — попыталась отползти, но лава хлынула следом, обволакивая её ноги. Её кожа пузырилась, чернела, и она затихла, её крик оборвался стоном. Джого наклонил голову, его глаз мигнул, и он пробормотал: — Они недостойны, — сказал он, его голос рокотал, как далёкий гром. — Пусть горят. Его мотивация была смесью презрения и веры: он видел людей как слабых, недостойных существ, что загрязняют мир, и их уничтожение было для него актом очищения, частью плана Кендзяку, что обещал возвышение проклятых духов. Сибуя. Крыша небоскрёба. 20:36. Кендзяку смотрел вниз, его глаза блестели в темноте, а пальцы постукивали по перилам крыши. Хаос внизу был его симфонией — каждая смерть, каждый крик приближали его к цели. Он повернулся к Ханами, его голос был низким и уверенным: — Убедитесь, что они передали условие, — сказал он. — Годжо должен прийти один. Если он нарушит это, убейте всех до последнего. Ханами кивнул, его ветви хрустнули, и он спрыгнул с крыши, его тело рухнуло на улицу с глухим стуком, подняв облако пыли. Махито хихикнул, его ноги болтались над краем. — А если они попробуют нас остановить? — спросил он, его голос был полон веселья. Кендзяку улыбнулся, его швы натянулись. — Тогда мы устроим бойню, — сказал он. — Но Годжо — приоритет. Запечатать его — значит сломить их всех. Его мотивация была холодной и расчётливой: Годжо был ключом к стабильности Общества Магов, и его устранение открывало путь к хаосу, освобождению Тенгена и пробуждению Сукуны. Условие было ложью — гражданские умрут в любом случае, но оно должно было заставить Годжо действовать быстро и без поддержки, изолировав его от Наруто, Саске и Юты. Колледж Магии Токио. 20:38. В комнате отдыха царила напряжённая тишина, прерываемая лишь треском телевизора. Юдзи стоял перед экраном, его кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. Его толстовка была слегка помята, а глаза — широко раскрыты, полны гнева и бессилия. Репортаж показывал новые кадры: Ханами пронзает людей корнями, Махито превращает их в уродливые комки, Джого сжигает всё на своём пути. Голос выжившего дрожал, передавая условие Кендзяку: — Он сказал… Годжо должен прийти один… если с ним будет кто-то… все умрут… до полуночи… Нобара стукнула кулаком по столу, её молоток лежал рядом, а голос дрожал от ярости: — Это шантаж! — крикнула она, её волосы взметнулись, когда она повернулась к команде. — Они думают, что могут диктовать нам условия?! Мэгуми смотрел на экран, его тёмные волосы падали на глаза, а пальцы сжались в кулак, костяшки побелели. Тени под его ногами закружились, как чёрный водоворот, и он сказал тихо, но твёрдо: — Это ловушка, — сказал он. — Они хотят изолировать Годжо, чтобы он не мог сопротивляться. Маки схватила копьё, её длинные пальцы сжали рукоять так, что суставы хрустнули, а очки блеснули в свете лампы. Её голос был холодным, как лезвие: — Они убивают людей, пока мы тут стоим, — сказала она. — Мы не можем ждать Годжо. Надо идти. Тоге кивнул, его воротник поднялся, а руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. — "Тунец," — сказал он, его голос был резким и полным решимости. Панда стукнул лапами по полу, его шерсть встала дыбом, а голос прогудел, как далёкий гром: — Это не просто проклятья, — сказал он. — Это война. Мы должны вмешаться! Наруто шагнул вперёд, его оранжевый плащ развевался, а чакра вспыхнула вокруг него, оранжевая и тёплая, как солнечный свет. Его кулаки сжались, ногти впились в ладони, оставляя красные следы, и он крикнул: — Они думают, что могут угрожать нам, даттебаё! — сказал он, его голос гремел от гнева. — Я не дам им убивать людей! Саске стоял рядом, его чёрный плащ был неподвижен, а рука лежала на рукояти меча, пальцы сжались вокруг неё. Его Шаринган активировался, красные глаза закружились, и он сказал холодно: — Они хотят разделить нас, — сказал он. — Но мы не можем оставить Годжо одного. Это слишком опасно. Юта Оккоцу стоял у двери, его меч был в ножнах, но проклятая энергия сияла вокруг него, мягкая, как лунный свет, но мощная, как буря. Его тёмные глаза сузились, а голос был спокойным, но твёрдым: — Если Годжо пойдёт один, он в их руках, — сказал он. — Но если мы вмешаемся, они убьют всех. Нам нужен другой путь. Юдзи стиснул зубы, его челюсть напряглась, а проклятая энергия Сукуны закружилась внутри, тёмная и тяжёлая, как свинец. Его голос дрожал от гнева и решимости: — Я не могу смотреть, как они умирают! — сказал он, его глаза блестели от слёз, что он сдерживал. — Это из-за нас! Я иду туда, с Годжо или без него! Его мотивация была проста и чиста: он не мог вынести мысли, что люди умирают из-за проклятий, что он должен уничтожать. Семь пальцев Сукуны внутри него давали силу, но и напоминали о его миссии — защищать, даже если это значило идти против условий врага. Команда переглянулась, их взгляды встретились, полные решимости и страха за жизни невинных. Годжо всё ещё не было — он был на встрече с высшими чинами, но его отсутствие не остановило их. Они начали собираться, их движения были быстрыми и точными: Нобара схватила гвозди, Мэгуми проверил свои тени, Маки сжала копьё, Тоге поднял воротник, Панда стукнул лапами, готовый к бою. Наруто, Саске и Юта стояли рядом, их присутствие добавляло мощи и уверенности. Сибуя. 20:40. Ханами, Махито и Джого продолжали резню. Корни Ханами пронзали машины, металл гнулся с резким скрежетом, а стекло лопалось, осыпаясь на землю. Махито превращал людей в уродливые комки, его смех эхом разносился над улицами. Джого швырял лаву, здания рушились, их бетонные стены трескались, как яичная скорлупа, а огонь пожирал всё на своём пути. Кендзяку смотрел сверху, его пальцы постукивали по перилам, а глаза блестели в темноте. — Тик-так, — сказал он тихо, его голос растворился в ветре. — Выбор за вами, Годжо. Инцидент в Сибуе набирал обороты, и каждая минута приближала их к развязке. Команда готовилась ворваться в хаос, зная, что их вмешательство может стоить жизни сотням, но бездействие было для них немыслимо. Сибуя, Токио. 31 октября 2025 года. 20:45 Сибуя превратилась в эпицентр кошмара. Завеса, чёрная и густая, как смола, сжимала район в своих тисках, её поверхность дрожала, испуская волны проклятой энергии, что отражались в разбитых стёклах небоскрёбов. Улицы были усеяны телами — некоторые ещё шевелились, цепляясь за последние вздохи, их пальцы царапали асфальт, оставляя кровавые полосы, другие лежали неподвижно, их глаза остекленели, отражая пламя горящих машин. Воздух был пропитан дымом, запахом крови и гари — тяжёлым, удушающим, от которого першило в горле и слезились глаза. Крики гражданских становились всё реже, но хаос не утихал: проклятые духи продолжали свою резню, их тени мелькали среди обломков, а рёв и смех эхом отражались от стен разрушенных зданий. Сибуя. Перекрёсток Догензака. 20:45. Ханами стоял посреди перекрёстка, его деревянное тело возвышалось над толпой, как древний дуб, покрытый корой, что блестела от крови и пепла. Его ветви, торчащие из спины, шевелились, как живые щупальца, их шипы капали тёмно-красными каплями. Его единственный глаз — красный, горящий, как раскалённый уголь — скользил по уцелевшим, что жались к стенам, их одежда была рваной, а лица — бледными от ужаса. Он поднял руку, его пальцы сжались, кора скрипнула, и из земли вырвались корни — толстые, чёрные, с острыми шипами, что хрустели, пробивая асфальт. Один корень метнулся к группе из трёх человек — мужчине в порванной куртке, женщине в синем платье и подростку в школьной форме. Корень пронзил мужчину в живот, его тело дёрнулось, куртка порвалась, обнажая рваную рану, из которой хлынула кровь, тёмная и густая, заливая асфальт. Его крик оборвался хрипом, когда корень вырвался из спины, оставив дыру размером с кулак, и он рухнул, его руки безвольно упали, пальцы ещё дрожали. Женщина закричала, её платье задралось, когда она попыталась отползти, но второй корень обвился вокруг её лодыжки, хрустнул костью, и она упала, её ногти царапали дорогу, оставляя кровавые следы. Корень сжал сильнее, её нога лопнула, как переспелый фрукт, и она затихла, её глаза остекленели. Подросток замер, его очки треснули, а рюкзак упал, из него высыпались тетради, их страницы зашевелились на ветру. Ханами шагнул к нему, его тень накрыла мальчика, и корень метнулся вниз, пронзив его грудь. Кровь брызнула, школьная форма порвалась, и он рухнул, его тело застыло в нелепой позе. — Ваша слабость — это дар, — сказал Ханами, его голос был низким, как шорох листвы в бурю. — Вы питаете новый мир. Его мотивация была непреклонной: он видел людей как угрозу природе, и их смерть была для него актом очищения, частью плана Кендзяку, что обещал возрождение мира под властью проклятых духов. Сибуя. Улица Хачико. 20:50. Махито прыгал среди толпы, его босые ноги шлёпали по лужам крови, оставляя тёмные следы, что блестели в свете горящих фонарей. Его серо-голубая кожа была покрыта пятнами грязи и крови, а длинные волосы развевались, как змеи, когда он двигался. Его глаза — разноцветные, с безумным блеском — сверкали, как у маньяка, наслаждающегося своей игрой. Он протянул руку, его пальцы коснулись плеча мужчины в деловом костюме, что пытался спрятаться за перевёрнутой машиной. Проклятая энергия вспыхнула — тёмно-фиолетовая, с искрами, что трещали в воздухе, — и тело мужчины начало деформироваться. Его руки вытянулись, кости хрустнули, как ломающиеся сучья, кожа лопнула, обнажая мышцы и вены, и он рухнул, превращённый в бесформенный комок плоти. Его портфель упал рядом, из него высыпались бумаги, их края обгорели от близкого огня. Махито засмеялся, его голос был высоким и резким, как скрежет стекла. — Они такие хрупкие! — крикнул он, прыгая к следующей жертве — девушке в куртке, что пыталась забраться на фонарный столб. Его рука врезалась в её спину, проклятая энергия закружилась, и её тело скрутилось, ноги слились в один уродливый отросток, а лицо застыло в гримасе ужаса. Она рухнула, её куртка порвалась, обнажая искалеченную плоть, а кровь растеклась вокруг, смешиваясь с грязью. — Это почти искусство! — сказал Махито, его зубы блеснули в свете огня. Он хлопнул в ладоши, его пальцы оставили кровавые отпечатки. Его мотивация была чистым наслаждением: он видел в людях игрушки, что можно ломать и переделывать, и условие Кендзяку было для него лишь поводом устроить этот праздник хаоса. Сибуя. Возле станции метро. 20:55. Джого шагал по платформе метро, его вулканическая голова дымилась, лава капала из трещин на его теле, шипя и испаряясь на холодном асфальте. Его шаги оставляли чёрные, обугленные следы, а жар от него заставлял воздух дрожать, как над раскалённой пустыней. Группа людей — около пяти человек — пыталась спрятаться за баррикадой из перевёрнутых тележек и обломков, их одежда была рваной, а лица покрыты сажей. Он поднял руку, его пальцы сжались, и из ладони вырвался поток лавы — ярко-оранжевый, шипящий, с жаром, что опалял воздух. Лава хлынула на баррикаду, металл начал плавиться, капая на землю, как расплавленный воск, а люди закричали, их голоса смешались с треском пламени. Один мужчина — в рваной рубашке, с обожжённой рукой — попытался выбраться, его ноги дрожали, а лицо было искажено болью. Лава догнала его, обволакивая ноги, его кожа почернела, пузырилась, и он рухнул, его крик оборвался, когда огонь добрался до груди. Женщина рядом — в порванном пальто, с длинными волосами — попыталась отползти, её руки царапали асфальт, оставляя кровавые следы. Лава хлынула следом, обволакивая её тело, и она затихла, её волосы вспыхнули, как факел, а кожа обуглилась до костей. Джого наклонил голову, его глаз мигнул, и он пробормотал: — Они недостойны жить, — сказал он, его голос рокотал, как далёкий вулкан. — Пусть горят. Его мотивация была смесью презрения и веры: он видел людей как слабых, недостойных существ, и их уничтожение было для него актом очищения, частью плана Кендзяку. Колледж Магии Токио. 21:00. Команда собралась в комнате отдыха, их движения были быстрыми и точными, как у солдат перед боем. Юдзи стоял у стола, его кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. Его толстовка была слегка помята, а глаза — широко раскрыты, полны гнева и решимости. Нобара проверяла гвозди, её пальцы дрожали от ярости, а голос был резким: — Мы не можем ждать до полуночи, — сказала она, её волосы взметнулись, когда она повернулась к остальным. — Они убивают людей прямо сейчас! Мэгуми стоял у стены, его тёмные волосы падали на глаза, а пальцы сжались в кулак, костяшки побелели. Тени под его ногами закружились, как чёрный дым, и он сказал тихо, но твёрдо: — Если мы вмешаемся, они убьют всех, — сказал он. — Но если Годжо пойдёт один, он в ловушке. Нам нужен план. Маки сжимала копьё, её длинные пальцы сжали рукоять так, что суставы хрустнули, а очки блеснули в свете лампы. Её голос был холодным: — Мы можем отвлечь их, — сказала она. — Дать Годжо шанс, но не нарушить условие напрямую. Тоге кивнул, его воротник поднялся, а руки сжались в кулаки. — "Тунец," — сказал он, его голос был резким и полным решимости. Панда стукнул лапами по столу, его шерсть встала дыбом, а голос прогудел: — Мы не можем сидеть тут, — сказал он. — Надо действовать, даже если это риск. Наруто шагнул вперёд, его оранжевый плащ развевался, а чакра вспыхнула вокруг него, оранжевая и тёплая. Его кулаки сжались, и он крикнул: — Я не дам им убивать людей, даттебаё! — сказал он, его голос гремел. — Мы найдём способ! Саске стоял рядом, его чёрный плащ был неподвижен, а рука лежала на рукояти меча. Его Шаринган активировался, красные глаза закружились, и он сказал холодно: — Мы можем атаковать с окраин, — сказал он. — Не входя в завесу. Это даст нам время. Юта Оккоцу стоял у двери, его меч был в ножнах, но проклятая энергия сияла вокруг него, мягкая, но мощная. Его тёмные глаза сузились, а голос был спокойным: — Мы разделимся, — сказал он. — Одни отвлекают, другие готовят путь для Годжо. Но он должен прийти один. Юдзи стиснул зубы, его челюсть напряглась, а проклятая энергия Сукуны закружилась внутри, тёмная и тяжёлая. — Я не могу просто ждать, — сказал он, его голос дрожал от гнева. — Я иду туда. Мы спасём их! Команда быстро разработала план: Наруто, Саске и Юта отправятся к окраинам завесы, чтобы отвлечь проклятых духов, не входя внутрь. Юдзи, Нобара, Мэгуми, Маки, Тоге и Панда пойдут ближе, готовясь вмешаться, если ситуация выйдет из-под контроля. Они знали, что это риск, но бездействие было для них хуже смерти. Сибуя. Окраины завесы. 23:00. Часы тикали, приближая полуночь. Наруто стоял у края завесы, его чакра сияла, как солнце, освещая тёмные улицы. Он сложил печать, его пальцы двигались быстро, и десяток клонов Тени появились вокруг него, их оранжевые плащи развевались. — Мы отвлечём их, даттебаё! — крикнул он, и клоны рванули к завесе, их шаги гремели по асфальту. Саске стоял рядом, его Шаринган сверкал, а рука сжала меч. Он взмахнул клинком, и "Стихия Огня: Огненный Шар" вырвался вперёд, пылающий красным светом, ударяя по краю завесы. Огонь осветил ночь, дым поднялся вверх, и он сказал холодно: — Пусть думают, что мы атакуем, — сказал он. — Это их выманит. Юта стоял чуть дальше, его меч сверкал в руках, а проклятая энергия закружилась вокруг него. Он вызвал Рика — её тёмная фигура выросла за его спиной, её глаза сверкнули, и она рванула к завесе, её когти врезались в барьер, оставляя глубокие борозды. — Мы держим их, — сказал он спокойно. — Годжо, поторопись. Сибуя. Перекрёсток Догензака. 23:50. Юдзи и команда подошли ближе, их шаги были тихими, но быстрыми. Юдзи сжал кулаки, его проклятая энергия бурлила, а глаза следили за Ханами, что стоял в центре перекрёстка. Нобара держала молоток, её гвозди блестели в кармане, а голос был тихим: — Мы готовы, — сказала она. Мэгуми вызвал Божественных Псов, их тени закружились, а глаза сверкнули белым. — Ждём сигнала, — сказал он. Маки сжала копьё, её очки блеснули, а Тоге шепнул "Тунец", готовый к бою. Панда стукнул лапами, его шерсть встала дыбом. Они ждали, затаив дыхание. Кендзяку смотрел сверху, его глаза сузились, а пальцы замерли. — Десять минут, — сказал он тихо. — Где же ты, Годжо? Сибуя. Перекрёсток Догензака. 23:55. Время истекало. Ханами, Махито и Джого собрались в центре, их проклятая энергия сияла, как тёмный маяк. Гражданские лежали вокруг, их тела были искалечены, а кровь текла рекой. Кендзяку поднял руку, готовый отдать приказ, когда воздух вдруг задрожал. Пространство исказилось, как зеркало, треснувшее под ударом, и фигура появилась в центре перекрёстка. Его голубые глаза блестели сквозь повязку, а голос был звонким, полным уверенности: — Прибыл Годжо Сатору.