Глава 25. Инцидент в Сибуе. Танец среди корней

Сибуя, Токио. 31 октября 2025 года. 23:55–00:05. Сибуя замерла в напряжённой тишине, когда Годжо Сатору появился в центре перекрёстка Догензака. Завеса, чёрная и пульсирующая, отражала его фигуру в своих дрожащих краях, как тёмное зеркало. Улицы были усеяны телами — некоторые ещё дышали, их стоны смешивались с треском горящих машин, другие лежали неподвижно, их кровь стекала в трещины асфальта, блестя в свете мигающих фонарей. Воздух был тяжёлым от дыма, запаха гари и смерти — едким, удушающим, от которого першило в горле. Проклятые духи — Ханами, Махито и Джого — стояли в центре, их тени вытягивались на фоне огня, а проклятая энергия сияла, как тёмный маяк. Кендзяку наблюдал с крыши, его глаза сузились, а пальцы замерли в ожидании. Сибуя. Перекрёсток Догензака. 23:55. Годжо стоял неподвижно, его белый плащ развевался на ветру, как крылья ангела, а длинные пальцы были расслабленно опущены вдоль тела. Его повязка скрывала глаза, но проклятая энергия вокруг него сияла, как голубое пламя, мягкое, но подавляющее, заставляя воздух дрожать. Его голос эхом разнёсся над перекрёстком, звонкий и уверенный: — Прибыл Годжо Сатору. Ханами шагнул вперёд, его деревянное тело скрипело, как старый лес под ветром. Его кора блестела от крови, а ветви, торчащие из спины, зашевелились, их шипы хрустнули, как ломающиеся сучья. Его единственный глаз — красный, горящий, как раскалённый уголь — уставился на Годжо, и он поднял руку, его пальцы сжались, кора затрещала. — Ты пришёл один, — сказал он, его голос был низким, как шорох листвы в бурю. — Хорошо. Годжо хмыкнул, его губы растянулись в лёгкой усмешке. — А ты, значит, первый? — сказал он, его голос был полон веселья, но с ноткой угрозы. — Ну, давай потанцуем. Сибуя. Перекрёсток Догензака. 23:56. Ханами рванул вперёд, его деревянные ноги ударили по асфальту с глухим стуком, оставив глубокие вмятины, из которых вырвались трещины, как паутина. Из земли под ним вырвались корни — толстые, чёрные, с острыми шипами, что блестели в свете огня. Они хлестнули к Годжо, их движение было быстрым и резким, как удары кнута, рассекающие воздух с низким свистом. Один корень метнулся к его груди, шипы сверкнули, готовые пронзить, другой — к ногам, чтобы опутать и сковать. Годжо не сдвинулся с места. Его проклятая энергия вспыхнула ярче, голубое сияние окружило его, как сфера, и корни остановились в сантиметре от его тела, их шипы дрожали, не в силах пробить Бесконечность. Он поднял руку, его длинные пальцы сложились в лёгкий жест, и "Синий" активировался. Воздух вокруг закружился, как водоворот, синее свечение сжалось в точку перед ним, и корни Ханами рвануло назад, их древесина хрустнула, как ломающиеся ветки, обломки разлетелись, некоторые застряли в асфальте, другие упали с сухим стуком. Ханами пошатнулся, его ноги врезались в землю, оставив борозды, но он быстро восстановил равновесие. Его ветви взметнулись, их шипы удлинились, и он выпустил волну проклятой энергии — тёмно-зелёную, с запахом сырого леса. Из земли вырвались десятки корней, их движение было хаотичным, как буря, они окружили Годжо со всех сторон, шипы метались к его голове, груди, ногам, их свист наполнил воздух. Годжо шагнул вперёд, его движения были лёгкими, почти ленивыми, но точными, как у танцора. Он щёлкнул пальцами, и "Синий" вспыхнул снова — синее свечение закружилось вокруг него, как вихрь, и корни отшвырнуло назад, их древесина раскололась, обломки разлетелись, некоторые врезались в стены зданий, оставив глубокие трещины. Он наклонил голову, его голос был мягким, но язвительным: — Это всё? — сказал он. — Я думал, ты сильнее. Сибуя. Перекрёсток Догензака. 23:58. Ханами стиснул кулаки, его кора затрещала от напряжения, и он рванул к Годжо, его шаги гремели, как падающие деревья. Его правая рука вытянулась, пальцы превратились в длинные шипы, что метнулись к груди Годжо, их концы блестели, как сталь. Одновременно из земли под Годжо вырвался огромный корень — толщиной с дерево, покрытый шипами, что хрустели, пробивая асфальт. Он ударил снизу, его движение было быстрым, как молния, а шипы сверкали, готовые разорвать. Годжо улыбнулся шире, его пальцы сложились в новый жест, и "Красный" вспыхнул — красное свечение, яркое, как кровь, сжалось в точку перед ним и взорвалось наружу. Ударная волна ударила по корню, его древесина треснула, как стекло, обломки разлетелись, некоторые врезались в Ханами, оставив глубокие борозды на его коре. Шипы Ханами остановились в сантиметре от его лица, дрожа под давлением Бесконечности, и Годжо шагнул вперёд, его рука поднялась, как у дирижёра перед оркестром. — Пора заканчивать, — сказал он, его голос стал холоднее. Он щёлкнул пальцами, и "Фиолетовый" активировался. Воздух вокруг задрожал, пространство исказилось, как треснувшее зеркало, и мощный взрыв проклятой энергии — сине-фиолетовый, с ослепительным светом — ударил по Ханами. Ударная волна была оглушительной, асфальт под Ханами раскололся, трещины побежали во все стороны, а его тело отшвырнуло назад. Его кора треснула, ветви оторвались, падая с хрустом, и он врезался в стену здания, бетон рухнул, подняв облако пыли. --- **Сибуя. Перекрёсток Догензака. 00:01.** Ханами поднялся, его тело было покрыто трещинами, кора осыпалась, как сухая земля, а правая рука висела, сломанная в трёх местах. Его глаз мигнул, проклятая энергия всё ещё сияла, но слабее, и он стиснул зубы, его голос был хриплым: — Ты силён, — сказал он. — Но это не конец. Годжо шагнул к нему, его плащ развевался, а проклятая энергия сияла ярче, чем звёзды. — Для тебя — конец, — сказал он, его голос был полон уверенности. — Ты просто первый. Он поднял руку, его пальцы сложились в жест, и "Синий" закружился снова, синее свечение сжалось в точку перед Ханами. Ханами попытался уклониться, его ноги рванули в сторону, но Годжо щёлкнул пальцами, и вихрь сжался, притянув Ханами обратно. Его тело дернулось, кора треснула, и он рухнул на колени, его ветви бессильно упали. Годжо наклонился к нему, его усмешка была мягкой, но пугающей. — Природа, говоришь? — сказал он. — Против меня она бессильна. Он сжал кулак, и "Фиолетовый" ударил снова — сине-фиолетовый взрыв осветил перекрёсток, его свет был ослепительным, а грохот эхом разнёсся над Сибуей. Ханами закричал, его голос был глухим и полным боли, и его тело начало распадаться — кора осыпалась, ветви ломались, а проклятая энергия угасла. Он рухнул, его глаз потух, и от него осталась лишь груда обугленной древесины, дымящаяся на асфальте. Сибуя. Крыша небоскрёба. 00:05. Кендзяку смотрел сверху, его глаза сузились, а пальцы сжались на перилах. — Ханами пал, — сказал он тихо, его голос был холодным, но спокойным. — Но это лишь начало. Махито хихикнул, его ноги болтались над краем. — Он слабак, — сказал он, его голос был полон веселья. — Теперь мой черёд! Джого стиснул кулаки, лава капала с его рук, шипя на бетоне. — Я сожгу его, — сказал он, его голос рокотал. Кендзяку поднял руку, останавливая их. — Нет, — сказал он. — Мы идём по плану. Годжо здесь. Ловушка готова. Сибуя. Окраины завесы. 00:05. Юдзи и команда видели свет "Фиолетового" с окраин, их сердца бились быстрее. Юдзи сжал кулаки, его проклятая энергия бурлила, и он сказал тихо: — Он справился, — сказал он. — Но это не конец. Наруто кивнул, его клоны всё ещё отвлекали проклятых духов у завесы. — Годжо силён, даттебаё, — сказал он. — Но нам надо быть готовыми. Саске смотрел на перекрёсток, его Шаринган сверкал. — Они не остановятся, — сказал он холодно. Годжо стоял в центре перекрёстка, его взгляд поднялся к крыше, где ждал Кендзяку. Его усмешка стала шире, а голос был полон предвкушения: — Кто следующий? Сибуя, Токио. 31 октября 2025 года. 00:05–00:20. Сибуя дрожала под ударами проклятой энергии. Завеса, чёрная и плотная, как ночное небо без звёзд, пульсировала над районом, её края дрожали, испуская волны тёмной силы, что отражались в разбитых стёклах небоскрёбов. Улицы были усеяны телами — мёртвыми и умирающими, их кровь текла по трещинам асфальта, блестя в свете горящих машин. Воздух был пропитан дымом, запахом гари и страха — тяжёлым, удушающим, от которого першило в горле и слезились глаза. Перекрёсток Догензака, где только что пал Ханами, теперь стал ареной для нового боя. Годжо Сатору стоял в центре, его белый плащ развевался, а проклятая энергия сияла, как голубое пламя, подавляющее и непреклонное. Сибуя. Перекрёсток Догензака. 00:05. Годжо поднял взгляд к крыше, где стояли Кендзяку, Махито и Джого, его усмешка была мягкой, но пугающей. — Кто следующий? — сказал он, его голос был звонким, полным уверенности и лёгкой насмешки. Джого шагнул вперёд, его вулканическая голова дымилась, лава капала из трещин на его теле, шипя и испаряясь на асфальте. Его единственный глаз — оранжевый, горящий, как раскалённая магма — сверкнул, и он сжал кулаки, искры вырвались из его ладоней. — Я сожгу тебя, — сказал он, его голос рокотал, как далёкий вулкан. Махито спрыгнул с крыши, его босые ноги шлёпнули по асфальту, оставив кровавые следы. Его серо-голубая кожа блестела от пота и грязи, а разноцветные глаза сверкали безумным весельем. — О, это будет весело! — крикнул он, его голос был высоким и резким, как скрежет стекла. Из тени перекрёстка вышел Чосо, его чёрный плащ развевался, а лицо — бледное, с тёмной полосой через переносицу — было напряжено. Его глаза сузились, а проклятая энергия закружилась вокруг него, красная, как кровь. — Ты умрёшь здесь, — сказал он тихо, его голос был холодным и полным решимости. Годжо хмыкнул, его пальцы сложились в лёгкий жест. — Трое против одного? — сказал он, его усмешка стала шире. — Ну, попробуйте. Сибуя. Перекрёсток Догензака. 00:06. Джого рванул первым, его шаги оставляли чёрные, обугленные следы, а жар от него заставлял воздух дрожать. Он поднял руку, его пальцы сжались, и из ладони вырвался огненный шар — размером с баскетбольный мяч, пылающий ярко-оранжевым светом, с чёрными прожилками дыма. Шар полетел к Годжо, его полёт сопровождался свистом, и он взорвался в метре от него, огонь закружился, как буря, осыпая асфальт искрами. Годжо не сдвинулся. Бесконечность вспыхнула, голубое сияние окружило его, и огонь остановился, дрожа в воздухе, не в силах пробить барьер. Он щёлкнул пальцами, и "Синий" активировался — синее свечение сжалось в точку перед ним и рвануло вперёд, отшвыривая Джого назад. Его тело врезалось в стену здания, бетон треснул, подняв облако пыли, а лава брызнула, оставив шипящие лужи. Махито прыгнул следом, его движения были быстрыми и хаотичными, как у дикого зверя. Он протянул руку, его пальцы метнулись к Годжо, проклятая энергия вспыхнула — тёмно-фиолетовая, с искрами, что трещали в воздухе. Но Бесконечность остановила его, его пальцы замерли в сантиметре от лица Годжо, дрожа от напряжения. Годжо наклонил голову, его голос был язвительным: — Ты слишком медленный, — сказал он. Он взмахнул рукой, и "Красный" вспыхнул — красное свечение, яркое, как кровь, сжалось в точку и взорвалось наружу. Ударная волна ударила по Махито, его тело отшвырнуло назад, он перекувыркнулся в воздухе, его волосы взметнулись, и он рухнул на асфальт, оставив длинную борозду. Чосо атаковал сзади, его руки сложились в жест, и "Кровавый Манипулятор" активировался. Кровь вырвалась из его ладоней — тёмно-красная, густая, как сироп, — и превратилась в десяток острых копий, что метнулись к Годжо со всех сторон. Их концы блестели, как сталь, а полёт сопровождался низким гудением. Годжо шагнул в сторону, его движения были лёгкими, почти ленивыми, и "Синий" закружился снова, синее свечение притянуло копья к себе, заставив их столкнуться в воздухе. Они взорвались, кровь брызнула, осыпая асфальт красными каплями, и Годжо повернулся к Чосо, его усмешка стала холоднее. — Неплохо, — сказал он. — Но мало. Сибуя. Перекрёсток Догензака. 00:08. Махито вскочил, его смех эхом разнёсся над перекрёстком. Он рванул к группе гражданских — около двадцати человек, что жались к стенам, их лица были бледными, а одежда пропитана потом и кровью. Его руки коснулись трёх человек — мужчины в куртке, женщины в платье и подростка в школьной форме. Проклятая энергия вспыхнула, их тела начали деформироваться: у мужчины руки вытянулись, кости хрустнули, кожа лопнула, обнажая мышцы; у женщины ноги скрутились, как винты, а лицо превратилось в бесформенную массу; у подростка спина выгнулась, позвоночник треснул, и он рухнул, его школьная форма порвалась. Они встали, их глаза остекленели, а движения стали рваными, как у марионеток. Мутанты рванули к Годжо, их когти — длинные, кривые, из костей и плоти — метнулись к его груди, ногам, голове, их рты открылись, издавая хриплые вопли. Годжо нахмурился, его усмешка исчезла. — Это уже лишнее, — сказал он, его голос стал серьёзнее. Он сложил руки в печать, его пальцы двигались быстро и точно, и проклятая энергия закружилась вокруг него, как буря. — Расширение Территории: Бесконечная Пустота, — сказал он тихо. Тьма вырвалась из-под его ног, её края дрожали, как мираж, и накрыла перекрёсток. Но Годжо сжал кулак, ограничив действие до 0,2 секунды — достаточно, чтобы заморозить мутантов и проклятых духов, но не навредить гражданским надолго. Мир замер: Джого застыл с поднятым кулаком, лава капала в воздухе; Махито остановился в прыжке, его рука вытянулась; Чосо замер, кровь зависла перед ним, как красные нити; мутанты остановились, их когти дрожали в сантиметрах от Годжо. Территория исчезла, и время рвануло вперёд. Годжо шагнул к мутантам, его движения были молниеносными, как вспышки света. Он ударил первого — кулак врезался в грудь, Чёрная Молния вспыхнула, и тело разорвало на куски, плоть и кости разлетелись, осыпая асфальт. Второй получил удар ногой в голову, его череп треснул, как орех, и он рухнул, кровь хлынула, заливая дорогу. Третий попытался когтями достать Годжо, но он схватил его за руку, рванул вниз, и "Синий" разорвал мутанта пополам, обломки упали с глухим стуком. Сибуя. Перекрёсток Догензака. 00:12. Джого рванул снова, его лава хлынула потоком, ярко-оранжевая, шипящая, с жаром, что плавил асфальт. Годжо уклонился, его тело исчезло в синем вихре, и он появился за Джого, его рука поднялась. "Фиолетовый" вспыхнул — сине-фиолетовый взрыв осветил ночь, его свет был ослепительным, а грохот эхом разнёсся над Сибуей. Джого отшвырнуло, его тело врезалось в машину, металл смялся, как бумага, а лава брызнула, оставив дымящиеся лужи. Чосо атаковал с фланга, его кровь превратилась в длинное копьё, что метнулось к Годжо, его конец сверкнул, как сталь. Годжо крутнулся, его плащ взметнулся, и "Красный" ударил снова, красное свечение взорвалось, отшвыривая копьё назад. Оно врезалось в Чосо, его плечо треснуло, кровь брызнула, и он рухнул на колени, его дыхание стало тяжёлым. Махито прыгнул сверху, его рука превратилась в длинный коготь, что метнулся к голове Годжо. Но Годжо схватил его за запястье, Бесконечность сжалась, и он рванул Махито вниз, впечатав его в асфальт. Дорога треснула, пыль поднялась, и Годжо ударил ногой, "Синий" вспыхнул, отшвыривая Махито в стену, бетон рухнул, осыпая его обломками. Сибуя. Перекрёсток Догензака. 00:15. Годжо остановился, его дыхание было ровным, а взгляд скользнул по перекрёстку. Джого, Чосо и Махито поднялись, их тела были покрыты ранами, но проклятая энергия всё ещё сияла. В этот момент его глаза — голубые, сияющие сквозь повязку — заметили что-то в тени: небольшой куб, чёрный, с золотыми узорами, лежал среди обломков. Он нахмурился, его пальцы сжались, и он шагнул к нему. Куб задрожал, его поверхность треснула, и он открылся с тихим щелчком. Изнутри выскользнул кусок кожи — сморщенный, с тёмными пятнами, источающий проклятую энергию, что заставила воздух сгуститься. — Что за… — начал Годжо, но его голос оборвался. Сибуя. Перекрёсток Догензака. 00:17. Пространство исказилось, как треснувшее стекло, и Кендзяку появился перед ним. Его чёрный плащ развевался, длинные тёмные волосы Сугуру Гето падали на лицо, а швы на лбу блестели в свете огня. Его глаза — холодные, расчётливые — встретились с взглядом Годжо, и он улыбнулся, его губы растянулись в дикой, безумной ухмылке. — Привет, Сатору, — сказал он, его голос был низким, с ноткой насмешки. Годжо замер, его глаза расширились, а проклятая энергия закружилась вокруг него, как буря. — Сугуру? — сказал он, его голос дрожал от шока. — Я убил тебя… Кендзяку хмыкнул, его улыбка стала шире, и он поднял руку к голове. Его пальцы сжали кожу на лбу, швы натянулись, и он рванул её вверх, открывая черепную коробку. Под ней блестел мозг — серый, пульсирующий, с тёмными прожилками проклятой энергии. — Не совсем, — сказал он, его голос стал глубже. — Я Кендзяку. А это… просто оболочка. Годжо шагнул назад, его кулаки сжались, но в этот момент Тюремная Печать активировалась. Кусок кожи на земле вспыхнул, чёрные цепи вырвались из куба, их звенья звенели, как колокола, и обвили Годжо, сковывая его руки, ноги, шею. Пространство сжалось, его проклятая энергия замерла, и он понял — это ловушка. Сибуя. Перекрёсток Догензака. 00:20. Цепи затянулись, Годжо рухнул на колени, его плащ упал, а голубые глаза сверкнули сквозь повязку. Кендзяку шагнул к нему, его мозг блестел в открытой черепной коробке, а улыбка была дикой, полной триумфа. — Ты слишком доверчив, Сатору, — сказал он. — Прощай. Печать сжалась, чёрный свет ослепил перекрёсток, и Годжо исчез, запечатанный в Тюремной Печати. Кендзяку поднял куб, его пальцы сжали его, и он повернулся к Махито, Джого и Чосо. — Первая часть плана завершена, — сказал он. — Теперь — хаос. Сибуя. Окраины завесы. 00:20. Юдзи и команда видели вспышку, их сердца замерли. Юдзи сжал кулаки, его голос сорвался на крик: — Годжо! Сибуя задрожала от последствий запечатывания. Завеса, чёрная и плотная, как смола, пульсировала над районом, её края дрожали, испуская волны проклятой энергии, что отражались в разбитых стёклах небоскрёбов. Перекрёсток Догензака, где только что исчез Годжо Сатору, был окутан дымом и тишиной — зловещей, тяжёлой, нарушаемой лишь треском горящих обломков и стонами уцелевших гражданских. Улицы были усеяны телами — мёртвыми, искалеченными, их кровь текла по трещинам асфальта, блестя в свете мигающих фонарей. Воздух был пропитан запахом гари, крови и страха — едким, удушающим, от которого першило в горле и щипало глаза. Тюремная Печать, маленький чёрный куб с золотыми узорами, лежал в руке Кендзяку, его поверхность всё ещё дрожала, излучая тёмную энергию. Сибуя. Перекрёсток Догензака. 00:20. Кендзяку стоял в центре перекрёстка, его чёрный плащ развевался на ветру, а длинные тёмные волосы Сугуру Гето падали на лицо, скрывая швы на лбу, что блестели в свете огня. Его черепная коробка была открыта, мозг пульсировал, серый и блестящий, с тёмными прожилками проклятой энергии, что извивались, как живые. Его глаза — холодные, расчётливые — блестели триумфом, а губы растянулись в дикой, безумной улыбке. Он сжал Тюремную Печать в руке, его пальцы сжались вокруг куба, и он повернулся к Махито, Джого и Чосо, что стояли позади, их тела были покрыты ранами, но проклятая энергия всё ещё сияла. — Первая часть плана завершена, — сказал он, его голос был низким, с ноткой удовлетворения. — Годжо запечатан. Теперь начинается хаос. Махито хихикнул, его босые ноги шлёпнули по асфальту, оставив кровавые следы. Его серо-голубая кожа блестела от пота и грязи, а разноцветные глаза сверкали безумным весельем. Он потёр руки, его пальцы оставили тёмные пятна, и сказал: — О, это было лучше, чем я думал! — крикнул он, его голос был высоким и резким, как скрежет стекла. — Теперь можно повеселиться по-настоящему! Джого стиснул кулаки, лава капала с его рук, шипя на асфальте, и его единственный глаз — оранжевый, горящий — мигнул. Его голос рокотал, как далёкий вулкан: — Он был силён, — сказал он. — Но мы победили. Теперь их очередь гореть. Чосо стоял молча, его чёрный плащ был порван, а кровь стекала с плеча, капая на землю. Его лицо — бледное, с тёмной полосой через переносицу — было напряжено, а глаза сузились. Он сжал кулак, его проклятая энергия закружилась, красная, как кровь, и сказал тихо: — Это не конец, — сказал он. — Они придут за ним. Кендзяку кивнул, его улыбка стала шире, швы на лбу натянулись. — Пусть приходят, — сказал он. — Это только начало. Сибуя. Окраины завесы. 00:22. Юдзи Итадори стоял на краю завесы, его кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. Его оранжевая толстовка была покрыта пылью, а карие глаза — широко раскрыты, полны гнева и ужаса. Он видел вспышку Тюремной Печати, её чёрный свет ослепил ночь, и почувствовал, как проклятая энергия Годжо исчезла, как свеча, задутая ветром. Его голос сорвался на крик, эхом разнёсшись над окраинами: — Годжо-сенсей! Нобара Кугисаки стояла рядом, её молоток дрожал в руке, а гвозди блестели в кармане. Её тёмно-рыжие волосы взметнулись, когда она повернулась к Юдзи, её голос был резким, полным ярости: — Что это было?! — крикнула она, её глаза сузились. — Они его… забрали?! Мэгуми Фушигуро смотрел на перекрёсток, его тёмные волосы падали на глаза, а пальцы сжались в кулак, костяшки побелели. Тени под его ногами закружились, как чёрный дым, и он сказал тихо, но твёрдо: — Тюремная Печать, — сказал он. — Они запечатали его. Маки Дзенин сжала копьё, её длинные пальцы сжали рукоять так, что суставы хрустнули, а очки блеснули в свете огня. Её голос был холодным, как лезвие: — Они заманили его, — сказала она. — Мы не успели. Тоге Инумаки кивнул, его воротник поднялся, а руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. — "Тунец," — сказал он, его голос был резким и полным решимости. Панда стукнул лапами по земле, его шерсть встала дыбом, а голос прогудел, как далёкий гром: — Они думают, что победили, — сказал он. — Но мы ещё здесь! Наруто Узумаки стоял чуть дальше, его оранжевый плащ развевался, а чакра сияла, как солнце. Его клоны всё ещё мелькали у завесы, отвлекая проклятых духов, но его кулаки сжались, и он крикнул: — Они забрали Годжо, даттебаё! — сказал он, его голос гремел от гнева. — Мы не дадим им уйти! Саске Учиха стоял рядом, его чёрный плащ был неподвижен, а рука лежала на рукояти меча. Его Шаринган сверкал, красные глаза закружились, и он сказал холодно: — Это была ловушка с самого начала, — сказал он. — Они хотели изолировать его. Юта Оккоцу стоял у края группы, его меч был в ножнах, но проклятая энергия сияла вокруг него, мягкая, как лунный свет, но мощная, как буря. Его тёмные глаза сузились, а голос был спокойным, но твёрдым: — Годжо запечатан, но не мёртв, — сказал он. — Мы можем его вернуть. Надо действовать быстро. Юдзи стиснул зубы, его челюсть напряглась, а проклятая энергия Сукуны закружилась внутри, тёмная и тяжёлая, как свинец. Его голос дрожал от гнева и решимости: — Они заплатят за это, — сказал он, его глаза блестели от слёз, что он сдерживал. — Я их остановлю! Сибуя. Перекрёсток Догензака. 00:25. Кендзяку повернулся к Махито, Джого и Чосо, его пальцы сжали Тюремную Печать, и он сказал: — Убейте всех, кто остался, — сказал он, его голос был холодным и уверенным. — Пусть хаос растёт. Махито хихикнул и рванул к группе гражданских — около десяти человек, что жались к стенам, их лица были бледными, а одежда пропитана кровью и потом. Его руки коснулись двоих — мужчины в рваной рубашке и женщины в пальто. Проклятая энергия вспыхнула, тёмно-фиолетовая, с искрами, и их тела начали деформироваться: у мужчины руки вытянулись, кости хрустнули, кожа лопнула; у женщины ноги скрутились, лицо превратилось в бесформенную массу. Они встали, их глаза остекленели, и рванули вперёд, их когти — длинные, кривые — метнулись к другим гражданским. Джого поднял руку, его лава хлынула потоком, ярко-оранжевая, шипящая, и охватила машину, где прятались трое. Металл начал плавиться, капая на асфальт, а люди закричали, их одежда вспыхнула, кожа почернела, и они затихли, их обугленные тела рухнули. Чосо сложил руки в жест, его кровь вырвалась из ладоней, превратившись в копья, что пронзили двоих — подростка и старика. Кровь брызнула, их тела дёрнулись и упали, оставив красные лужи. Кендзяку смотрел на это, его улыбка стала шире. Его мотивация была ясна: хаос питал его план, каждая смерть усиливала проклятую энергию, приближая освобождение Тенгена и пробуждение Сукуны. Годжо был лишь первым шагом. Сибуя. Окраины завесы. 00:30. Юдзи и команда рванули к перекрёстку, их шаги гремели по асфальту. Юдзи бежал впереди, его кулаки сжались, а проклятая энергия бурлила, как буря. Он видел мутантов Махито, их когти рвали гражданских, и его голос сорвался на крик: — Прекратите! Он прыгнул, его кулак врезался в первого мутанта, Чёрная Молния вспыхнула, и тело разорвало на куски, плоть и кости разлетелись, осыпая асфальт. Нобара метнула гвоздь, её "Резонанс" ударил второго, его голова треснула, и он рухнул, кровь хлынула. Мэгуми вызвал Божественных Псов, их клыки вонзились в третьего, разрывая его на части. Маки рванула к Джого, её копьё метнулось к его груди, лезвие сверкнуло, но лава хлынула навстречу, и она уклонилась, её волосы взметнулись. Тоге шепнул "Лопни", и один из мутантов разорвался, его плоть брызнула, как переспелый фрукт. Панда ударил лапой, снося ещё одного, его когти оставили глубокие борозды. Наруто, Саске и Юта ворвались следом. Клоны Наруто рванули к Чосо, их кулаки засветились чакрой, но кровь Чосо превратилась в копья, пронзая клонов, дым рассеялся. Саске взмахнул мечом, "Стихия Огня: Огненный Шар" ударил по Джого, огонь столкнулся с лавой, подняв облако пара. Юта вызвал Рика, её когти метнулись к Махито, но он уклонился, хихикая. Сибуя. Перекрёсток Догензака. 00:35. Кендзяку смотрел на бой, его глаза блестели в темноте. Он поднял Тюремную Печать, его пальцы сжали её, и сказал тихо: — Пусть дерутся, — сказал он. — Это их конец. Юдзи повернулся к нему, его глаза сверкнули, и он крикнул: — Отдай Годжо! Кендзяку улыбнулся, его мозг блестел в открытой черепной коробке. — Слишком поздно, — сказал он. — Сибуя теперь ваша могила. Сибуя превратилась в поле боя, где каждый шаг отдавался эхом смерти. Завеса, чёрная и непроницаемая, пульсировала над районом, её края дрожали, испуская волны проклятой энергии, что отражались в разбитых стёклах небоскрёбов. Перекрёсток Догензака был залит кровью, тёмно-красной и блестящей, она текла по трещинам асфальта, смешиваясь с пеплом и обломками. Воздух был тяжёлым от дыма, запаха гари и страха — едким, удушающим, от которого першило в горле и щипало глаза. Тела гражданских лежали повсюду — некоторые ещё шевелились, их стоны смешивались с треском огня, другие застыли в нелепых позах, их глаза остекленели, отражая пламя. Кендзяку стоял на крыше, его чёрный плащ развевался, а Тюремная Печать сияла в руке, как тёмный трофей. Сибуя. Перекрёсток Догензака. 00:35. Юдзи Итадори рванул вперёд, его кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя красные следы. Его оранжевая толстовка была порвана на плече, а карие глаза горели гневом и решимостью. Он видел Кендзяку на крыше, его улыбку, его мозг, блестящий в открытой черепной коробке, и проклятая энергия Сукуны закружилась внутри, тёмная и тяжёлая, как буря. Махито хихикнул, его босые ноги шлёпнули по асфальту, оставив кровавые следы. Он рванул к Юдзи, его рука вытянулась, пальцы превратились в длинные когти, что метнулись к его груди. Проклятая энергия вспыхнула — тёмно-фиолетовая, с искрами, что трещали в воздухе. Юдзи уклонился, его тело крутнулось влево, когти пронеслись в сантиметре от его лица, задев рукав толстовки, и он ударил. Его кулак врезался в бок Махито, Чёрная Молния вспыхнула, её свет осветил ночь, и Махито отшвырнуло назад, его тело перекувыркнулось, врезавшись в машину. Металл смялся, стекло лопнуло, осыпая асфальт осколками. — Ты заплатишь за это! — крикнул Юдзи, его голос дрожал от ярости. Сибуя. Перекрёсток Догензака. 00:37. Джого поднялся, его вулканическая голова дымилась, лава капала с рук, шипя на асфальте. Он рванул к Маки, его шаги оставляли чёрные, обугленные следы, а жар заставлял воздух дрожать. Он поднял руку, его пальцы сжались, и поток лавы хлынул вперёд — ярко-оранжевый, шипящий, с жаром, что плавил асфальт. Лава метнулась к Маки, её свет отразился в её очках, и она прыгнула в сторону, её тело изогнулось, как пружина. Её ботинки заскрипели по асфальту, волосы взметнулись, и она рубанула копьём, лезвие сверкнуло, рассекая поток лавы надвое. Жар опалил её щеку, оставив красный след, но она стиснула зубы и рванула вперёд. Её копьё метнулось к груди Джого, его конец блеснул, как сталь, но он уклонился, лава хлынула из его плеча, блокируя удар. Металл копья зашипел, нагреваясь, и Маки крутнулась, её нога врезалась в бок Джого, отбрасывая его назад. Он врезался в стену, бетон треснул, подняв облако пыли, и она сказала холодно: — Ты не остановишь нас, — сказала она, её голос был твёрдым, как её копьё. Сибуя. Перекрёсток Догензака. 00:39. Чосо шагнул к Нобара и Мэгуми, его чёрный плащ развевался, а кровь стекала с плеча, капая на землю. Он сложил руки в жест, его проклятая энергия закружилась, красная, как кровь, и "Кровавый Манипулятор" активировался. Кровь вырвалась из его ладоней, превратившись в десяток острых копий, что метнулись к ним со всех сторон. Их концы блестели, как сталь, а полёт сопровождался низким гудением. Нобара метнула гвоздь, её "Резонанс" вспыхнул, оранжевое свечение ударило по копьям, и три из них взорвались, кровь брызнула, осыпая асфальт красными каплями. Она уклонилась от четвёртого, её тело крутнулось, юбка взметнулась, и она крикнула: — Не стой столбом, Мэгуми! Мэгуми вызвал Божественного Змея, его тени закружились, как чёрный водоворот, и длинное чешуйчатое тело вырвалось из-под земли. Змей рванул к копьям, его пасть сомкнулась на них, хрустнув, как ломающиеся кости, и он метнулся к Чосо. Его клыки блеснули, но Чосо уклонился, его кровь превратилась в щит, блокируя удар. Змей врезался в щит, кровь брызнула, и Мэгуми сказал тихо: — Мы вытащим Годжо, — сказал он, его голос был твёрдым, как сталь. — Ты не помешаешь. Сибуя. Перекрёсток Догензака. 00:41. Наруто, Саске и Юта ворвались в бой. Наруто сложил печать, его пальцы двигались быстро, и десяток клонов Тени появились вокруг него, их оранжевые плащи развевались. Они рванули к Махито, их кулаки засветились чакрой, и удары посыпались градом. Махито уклонялся, его тело изгибалось, как резина, но один клон попал, его кулак врезался в лицо Махито, отбрасывая его назад. Он рухнул, асфальт треснул, и Наруто крикнул: — Мы не сдадимся, даттебаё! — сказал он, его голос гремел от решимости. Саске взмахнул мечом, его Шаринган сверкал, красные глаза закружились, и "Стихия Огня: Огненный Шар" вырвался вперёд, пылающий красным светом. Огонь ударил по Джого, столкнувшись с его лавой, пар поднялся вверх, шипя, и Саске рванул следом, его меч метнулся к шее Джого. Лезвие сверкнуло, но Джого блокировал лавой, металл зашипел, и Саске сказал холодно: — Ты сгоришь первым, — сказал он. Юта вызвал Рика, её тёмная фигура выросла за его спиной, её глаза сверкнули, и она рванула к Чосо. Её когти — длинные, чёрные — метнулись к его груди, их движение было быстрым, как молния. Чосо уклонился, его кровь превратилась в копьё, что врезалось в Рика, но она взревела, её когти хлестнули снова, оставив глубокую рану на его плече. Юта шагнул вперёд, его меч сверкнул, и он сказал спокойно: — Мы вернём его, — сказал он. — Вы не победите. Сибуя. Перекрёсток Догензака. 00:45. Махито поднялся, его смех эхом разнёсся над перекрёстком. Он рванул к группе гражданских — около пяти человек, что пытались спрятаться за обломками. Его руки коснулись двоих — мужчины в куртке и подростка в школьной форме. Проклятая энергия вспыхнула, их тела скрутились, кости хрустнули, кожа лопнула, и они встали, превращённые в мутантов. Их когти метнулись к Юдзи, их рты открылись, издавая хриплые вопли. Юдзи прыгнул, его кулак врезался в первого, Чёрная Молния вспыхнула, и тело разорвало на куски, плоть разлетелась, осыпая асфальт. Второй когтями метнулся к его лицу, но Юдзи схватил его за руку, рванул вниз, и ударил ногой, ломая позвоночник. Мутант рухнул, кровь хлынула, и Юдзи крикнул: — Я не дам вам трогать их! Джого рванул к Наруто, его лава хлынула потоком, но клоны окружили его, их удары сыпались градом, отбрасывая его назад. Саске метнул кунай, его конец сверкнул, и "Стихия Молнии" ударила по Джого, его тело дёрнулось, лава брызнула. Чосо атаковал Юта, его кровь превратилась в длинное копьё, что метнулось к его груди. Рика блокировала удар, её когти хлестнули, и Чосо отшвырнуло назад, его кровь растеклась по асфальту. Сибуя. Крыша небоскрёба. 00:50. Кендзяку смотрел на бой, его глаза блестели в темноте, а пальцы сжали Тюремную Печать. Он видел, как команда сражается, их проклятая энергия сияла, как звёзды в ночи, и сказал тихо: — Они упрямые, — сказал он, его голос растворился в ветре. — Но это их сломает. Махито, Джого и Чосо отступили к центру перекрёстка, их тела были покрыты ранами, но они всё ещё стояли. Юдзи шагнул вперёд, его кулаки сжались, и он крикнул: — Мы не сдадимся! — сказал он. — Верни Годжо! Кендзяку улыбнулся, его мозг блестел в открытой черепной коробке. — Попробуйте, — сказал он. — Но Сибуя станет вашим концом. Сибуя превратилась в хаотичный водоворот крови и огня. Завеса, чёрная и густая, как смоль, пульсировала над районом, её края дрожали, испуская волны проклятой энергии, что отражались в разбитых стёклах небоскрёбов. Перекрёсток Догензака был залит кровью, тёмно-красной и блестящей, она текла по трещинам асфальта, смешиваясь с пеплом и осколками стекла. Воздух был пропитан дымом, запахом гари и страха — тяжёлым, удушающим, от которого першило в горле и щипало глаза. Тела гражданских лежали повсюду — некоторые ещё шевелились, их стоны растворялись в грохоте боя, другие застыли, их глаза остекленели, отражая пламя. Кендзяку стоял на крыше, его чёрный плащ развевался, а Тюремная Печать сияла в руке, как тёмный символ его триумфа. Сибуя. Перекрёсток Догензака. 00:50. Бой набирал обороты, но внезапно перекрёсток ожил новыми тенями. Из дымки и обломков появились новые противники — проклятые духи разных форм и уровней силы, их глаза сверкали, а проклятая энергия гудела, как рой насекомых. Среди них выделялся Харута Шигемо — худощавый, с длинными светлыми волосами, что развевались, как шёлк, и кривой улыбкой, полной садистского удовольствия. В его руке блестел меч с изогнутым лезвием, его рукоять дрожала от проклятой энергии, что усиливала его удары. Кендзяку посмотрел вниз, его глаза сузились, а улыбка стала шире, швы на лбу натянулись. — Разделите их, — сказал он, его голос был низким и уверенным. — Пусть хаос поглотит их. Махито хихикнул, его босые ноги шлёпнули по асфальту, и он рванул к Юдзи, его рука вытянулась, когти метнулись к его груди. Джого шагнул к Маки и Панде, его лава хлынула потоком, ярко-оранжевая и шипящая. Чосо повернулся к Нобара и Мэгуми, его кровь закружилась, превращаясь в копья. Харута Шигемо прыгнул к Тоге и Юта, его меч сверкнул, а проклятые духи — десятки, от мелких, похожих на пауков, до огромных, с когтями и клыками — рванули к Наруто и Саске. Сибуя. Улица Хачико. 00:52. Юдзи уклонился от когтей Махито, его тело крутнулось влево, когти задели рукав толстовки, оставив длинный разрез, и он ударил. Его кулак врезался в грудь Махито, Чёрная Молния вспыхнула, её свет осветил ночь, и Махито отшвырнуло назад, его тело врезалось в стену, бетон треснул, осыпая асфальт пылью. — Ты не уйдёшь! — крикнул Юдзи, его голос дрожал от гнева. Но Махито засмеялся, его тело изогнулось, как резина, и он рванул в сторону, уводя Юдзи за собой по улице Хачико. Проклятая энергия закружилась, и он коснулся двух гражданских — их тела скрутились, кости хрустнули, и они встали, превращённые в мутантов. Их когти метнулись к Юдзи, их рты открылись, издавая хриплые вопли. Юдзи прыгнул, его кулак разорвал первого, плоть брызнула, и он ударил второго ногой, ломая его шею. — Я не дам тебе трогать их! — крикнул он, его глаза блестели от решимости. Сибуя. Возле станции метро. 00:54. Джого рванул к Маки и Панде, его лава хлынула потоком, её жар плавил асфальт, оставляя дымящиеся лужи. Маки прыгнула в сторону, её копьё метнулось к его груди, лезвие сверкнуло, но лава блокировала удар, металл зашипел, нагреваясь. Панда рванул с фланга, его лапа врезалась в бок Джого, отбрасывая его назад, его тело врезалось в турникеты метро, металл смялся, как бумага. — Ты слишком горячий, — прогудел Панда, его шерсть встала дыбом. — Надо остудить тебя! Джого поднялся, его глаз мигнул, и он швырнул огненный шар, пылающий ярко-оранжевым светом. Маки уклонилась, её тело крутнулось, волосы взметнулись, и она крикнула: — Панда, гони его к метро! — сказала она, её голос был холодным и твёрдым. Они погнали Джого вниз, к платформе метро, их шаги гремели по асфальту, уводя его от перекрёстка. Сибуя. Переулок у перекрёстка. 00:56. Чосо шагнул к Нобара и Мэгуми, его кровь вырвалась из ладоней, превратившись в копья, что метнулись к ним. Нобара метнула гвоздь, её "Резонанс" вспыхнул, оранжевое свечение ударило по копьям, и два из них взорвались, кровь брызнула. Она уклонилась от третьего, её юбка взметнулась, и она крикнула: — Мэгуми, давай! Мэгуми вызвал Божественных Псов, их тени закружились, и чёрный с белым рванули к Чосо. Их клыки блеснули, но Чосо уклонился, его кровь превратилась в щит, блокируя удар. Он рванул в переулок, уводя их за собой, его шаги оставляли кровавые следы. Нобара и Мэгуми последовали, их проклятая энергия сияла в темноте. Сибуя. Перекрёсток Догензака. 00:58. Харута Шигемо прыгнул к Тоге и Юта, его меч сверкнул, проклятая энергия закружилась вокруг лезвия, усиливая удар. Он рубанул по Тоге, его движения были быстрыми, как молния, но Тоге шепнул "Уклонись", и его тело рванулось в сторону, лезвие пронеслось в сантиметре от его лица, задев воротник. Юта шагнул вперёд, его меч сверкнул, и Рика вырвалась из тени, её когти метнулись к Харута. Он уклонился, его волосы взметнулись, и он засмеялся, его голос был высоким и визгливым: — О, какие игрушки! — крикнул он, рубя мечом по Рике. Её когти блокировали удар, металл звенел, и Юта рванул к нему, его меч метнулся к груди Харута. Они сцепились, их бой уводил их к краю перекрёстка, к разрушенным витринам магазинов. Сибуя. Окраины завесы. 01:00. Наруто и Саске остались на окраинах, окружённые толпой проклятых духов — от мелких, с когтями, как у пауков, до огромных, с клыками и рогами. Наруто сложил печать, его чакра вспыхнула, оранжевая и тёплая, как солнце, и десятки клонов Тени рванули вперёд. Их кулаки засветились, удары сыпались градом, разрывая проклятия на куски, их плоть брызнула, растворяясь в воздухе. — Это как дома, даттебаё! — крикнул Наруто, его голос гремел от уверенности. Он прыгнул, его Расенган закружился в руке, голубой вихрь врезался в огромного проклятья, его тело разорвало, обломки разлетелись, осыпая асфальт. Саске стоял рядом, его Шаринган сверкал, красные глаза закружились, и "Стихия Молнии: Чидори" вспыхнула в руке, её свет был ослепительным, а треск эхом разнёсся над окраинами. Он рванул вперёд, его меч сверкнул, и молния пронзила трёх проклятий подряд, их тела рухнули, дымясь. Он взмахнул рукой, "Стихия Огня: Огненный Шар" ударил по толпе, огонь охватил их, их крики смешались с треском пламени. — Слишком слабые, — сказал он холодно, его голос был ровным. Наруто и Саске чувствовали себя комфортно, их движения были точными и уверенными, но их взгляды то и дело скользили к перекрёстку, где Кендзяку держал Тюремную Печать. Сибуя. Крыша небоскрёба. 01:05. Кендзяку смотрел на разделённую команду, его глаза блестели в темноте, а пальцы сжали Тюремную Печать. Он видел, как Юдзи сражается с Махито, Маки и Панда гонят Джого, Нобара и Мэгуми преследуют Чосо, Тоге и Юта сцепились с Харута, а Наруто и Саске уничтожают проклятия. Его улыбка стала шире, мозг блестел в открытой черепной коробке. — Они разбиты, — сказал он тихо, его голос растворился в ветре. — Теперь их легче сломать. Сибуя. Улица Хачико. 01:10. Юдзи ударил Махито снова, его кулак врезался в его лицо, Чёрная Молния вспыхнула, и Махито отшвырнуло в стену, бетон рухнул, осыпая его обломками. Но Махито поднялся, его смех эхом разнёсся над улицей, и он сказал: — Ты один, мальчик, — сказал он, его голос был полон веселья. — Где твои друзья? Юдзи стиснул зубы, его челюсть напряглась, и он рванул вперёд, его кулаки засветились проклятой энергией. — Я справлюсь и один! — крикнул он.