Глава 30. Конец поединка?

Сибуя. Подземный переход у станции метро. 07:30.

Подземный переход был адским лабиринтом, где стены, некогда белые, теперь чернели, покрытые копотью и кровью, их трещины извергали пыль, как дыхание умирающего зверя. Пол усеивали обломки кафеля, что хрустели под ногами, как кости, а воздух был пропитан едким смрадом горелого мяса и железа, от которого горло сжималось, как в тисках. Разбитые лампы свисали с потолка, их провода искрили, отбрасывая судорожные вспышки света, что выхватывали из тьмы пятна алой крови, растёкшиеся, как ядовитые цветы. Проклятая энергия пульсировала, её волны били, как молоты, сотрясая стены, что дрожали, готовые обрушиться, а далёкий гул боёв в Сибуе вплетался в тишину, как зловещий реквием. Махито стоял в центре, его серо-голубая кожа блестела, как расплавленный воск, а разноцветные глаза — зелёный и синий — пылали, как звёзды в агонии. Его тело извивалось, как живое пламя, руки вытягивались, как щупальца, а когти сверкали, как лезвия, готовые рвать реальность. Улыбка, что некогда была детской, теперь превратилась в оскал, полный первобытной ярости, а проклятая энергия хлынула из него, как чёрная река, её давление раскалывало пол, куски кафеля взлетали, как птицы, и стены трещали, как под ударами тарана. Он больше не играл — Махито дрался всерьёз, и его аура была подобна бурям, что сокрушают горы. Нанами Кенто стоял напротив, его кремовый костюм был изодран, пропитан кровью, а галстук с узором в горошек висел лохмотьями, как знамя павшего воина. Его очки треснули, но глаза под ними горели, как раскалённая сталь, полные холодной решимости. Мачете в его руке дрожало, его лезвие было покрыто чёрной кровью проклятий, а проклятая энергия Нанами сияла, как солнечный луч, острая и неумолимая. Он активировал "Сверхурочные" — технику, что многократно увеличила его силы, его мышцы напряглись, как стальные канаты, а проклятая энергия взорвалась, как сверхновая, её свет расколол тени, а давление заставило стены дрожать, как перед концом света. — Ты больше не игрушка, Махито, — сказал Нанами, его голос был низким, как гром, но ровным, как поверхность клинка. — Я уничтожу тебя. Махито рассмеялся, его голос был подобен скрежету металла, пропитанному ядом, и он рванул вперёд, его тело растянулось, как резина, а когти метнулись, как рой демонов, их удары сыпались, как метеоритный дождь, каждый взмах разрывал воздух, оставляя дымящиеся шрамы на стенах. Нанами рубанул мачете, его "Критический разрез" вспыхнул, линии "Соотношения" метнулись к Махито, их края резали, как лазеры, нацеленные на слабые точки. Махито изогнулся, его тело сжалось, как пружина, и он уклонился, линии врезались в потолок, бетон рухнул, как лавина, а пыль хлынула, как буря. Махито контратаковал, его рука вытянулась, как хлыст, её шипы метнулись к груди Нанами, как копья, их концы сверкнули, как молнии. Нанами блокировал мачете, лезвие звенело, как набат, искры брызнули, как звёзды, и он ударил, его кулак, усиленный "Сверхурочными", врезался в лицо Махито, проклятая энергия взорвалась, как ядерный заряд, и Махито отлетел, его тело пробило стену, бетон треснул, как хрусталь, а обломки разлетелись, как пули. Но Махито поднялся, его тело регенерировало, кожа срасталась, как жидкий металл, а глаза пылали, полные безумной ярости. Он швырнул проклятую волну — чёрный вихрь, что визжал, как тысяча душ, его края рвали всё, как косы жнеца. Нанами прыгнул, его мачете сверкнуло, и он рубанул, его "Критический разрез" рассёк вихрь, проклятая энергия взорвалась, как сверхновая, и стены перехода рухнули, открывая ночное небо, где звёзды мигали, как холодные свидетели. Махито доминировал, его движения были подобны танцу бога разрушения, каждая атака была быстрее, сильнее, точнее. Он швырнул шипы, что вырвались из его тела, как рой ос, их концы резали, как бритвы, и Нанами уклонялся, его тело двигалось, как тень, но шипы задели его бок, кровь брызнула, как алый дождь, и он стиснул зубы, его проклятая энергия вспыхнула, как факел, удерживая паритет. Он рубанул мачете, его "Соотношение" метнулось к Махито, линии нацелились на суставы, их края сверкнули, как молнии, но Махито растянулся, его тело изогнулось, как река, и он ударил, его когти метнулись к горлу Нанами, как клыки дракона. Нанами блокировал, его мачете звенело, как колокол, и он контратаковал, его кулак врезался в грудь Махито, проклятая энергия взорвалась, как вулкан, и Махито отлетел, его тело врезалось в обломки, бетон треснул, как скорлупа, но он поднялся, его смех был подобен грому, что раскалывает небо. — Ты силён, Нанами! — сказал Махито, его голос был пропитан ядом и восторгом. — Но я — воплощение хаоса! Ты не победишь! Он рванул вперёд, его тело растянулось, как чёрная тень, и он швырнул проклятый рой — тысячи когтей, что резали, как лезвия, их края сверкали, как звёзды, и они метнулись к Нанами, как буря. Нанами рубанул мачете, его "Сверхурочные" вспыхнули, проклятая энергия хлынула, как солнечный ветер, и он рассёк рой, когти лопнули, как пузыри, но Махито был уже рядом, его рука вытянулась, как щупальце, её когти метнулись к сердцу Нанами, как копья, их концы резали воздух, оставляя дымящиеся шрамы. Нанами уклонился, его тело крутнулось, как вихрь, и он рубанул, его мачете сверкнуло, линии "Соотношения" метнулись к Махито, их края резали, как лазеры, но Махито изогнулся, его тело сжалось, как пружина, и он ударил, его кулак врезался в грудь Нанами, проклятая энергия взорвалась, как бомба, и Нанами отлетел, его тело пробило стену, бетон рухнул, как лавина, а кровь брызнула, заливая пол. Но Нанами встал, его проклятая энергия вспыхнула, как сверхновая, "Сверхурочные" горели, как солнце, и он рванул вперёд, его мачете сверкнуло, как комета, его "Критический разрез" метнулся к Махито, линии нацелились на слабые точки, их края резали, как бритвы. Махито уклонился, его тело растянулось, как резина, и он контратаковал, его когти метнулись, как рой, их удары сыпались, как метеориты, а проклятая энергия хлынула, как чёрное море, готовое утопить всё. Бой был паритетным, их силы сталкивались, как галактики, каждая атака сотрясала переход, стены рушились, как карточные домики, а пол дрожал, как перед концом света. Нанами рубанул мачете, его проклятая энергия взорвалась, как вулкан, и он врезался в Махито, его кулак метнулся к его лицу, как молот, но Махито блокировал, его рука вытянулась, как хлыст, и он ударил, его когти метнулись к горлу Нанами, как клыки, их концы сверкнули, как звёзды.

***

Тем временем, где-то в тенях Сибуи, Саске Учиха шагал сквозь руины, его чёрный плащ развевался, как крылья ворона, а глаза — один алый с Шаринганом, другой фиолетовый с Риннеганом — пылали, как угли, полные холодной ярости. Его катана, покрытая молниями, что трещали, как живые змеи, висела на поясе, а проклятая энергия, смешанная с чакрой, исходила от него, как аура бога войны. Он чувствовал бой Нанами и Махито, их энергии сталкивались, как звёзды, и его шаги ускорялись, асфальт трещал под его ногами, как лёд, а тени расступались, как перед хищником. Саске был чужаком в этом мире, но его миссия была ясна — уничтожить угрозу, что пожирала Сибую. Его Шаринган видел всё: потоки проклятой энергии, слабые точки Махито, даже тени Кендзяку, что наблюдали издалека, скрытые за завесой, как пауки в своих сетях. Кендзяку, чьи глаза сверкали, как ядовитые звёзды, стоял на крыше разрушенного небоскрёба, его длинные волосы развевались на ветру, а улыбка была холодной, как лезвие. Он видел бой, видел Саске, и его пальцы сжали талисман, что пульсировал, как сердце демона. — Интересно, — пробормотал Кендзяку, его голос был мягким, как шёлк, но полным яда. — Учиха… Ты можешь всё изменить. Или всё разрушить. Саске не знал о Кендзяку, но его инстинкты кричали, как сирены, и он рванул вперёд, его тело исчезло в вихре молний, асфальт взорвался, как под ударом метеорита, и он мчался к переходу, где бой Нанами и Махито достигал апогея.

Сибуя. Подземный переход. 08:00.

Махито был неудержим, его проклятая энергия хлынула, как чёрное солнце, её давление раскалывало стены, куски бетона падали, как метеориты, а пол дрожал, как перед землетрясением. Он швырнул проклятый рой — тысячи шипов, что резали, как лезвия, их края сверкали, как звёзды, и они метнулись к Нанами, как буря. Нанами рубанул мачете, его "Сверхурочные" вспыхнули, проклятая энергия хлынула, как солнечный ветер, и он рассёк рой, шипы лопнули, как пузыри, но Махито был уже рядом, его рука вытянулась, как щупальце, её когти метнулись к сердцу Нанами, как копья, их концы резали воздух, оставляя дымящиеся шрамы. Нанами уклонился, его тело крутнулось, как вихрь, и он рубанул, его мачете сверкнуло, линии "Соотношения" метнулись к Махито, их края резали, как лазеры, но Махито изогнулся, его тело сжалось, как пружина, и он ударил, его кулак врезался в грудь Нанами, проклятая энергия взорвалась, как бомба, и Нанами отлетел, его тело пробило стену, бетон рухнул, как лавина, а кровь брызнула, заливая пол. Махито шагнул вперёд, его глаза пылали, как звёзды, а улыбка была подобна оскалу демона. — Конец, Нанами, — сказал он, его голос был пропитан ядом и триумфом. — Твоя душа моя! Его рука вытянулась, как чёрная тень, её когти метнулись к горлу Нанами, как клыки, их концы сверкнули, как молнии, готовые разорвать плоть и кости. Нанами поднял мачете, его проклятая энергия вспыхнула, как факел, но он знал — этот удар может стать последним. И в этот момент воздух взорвался, как под ударом молнии. Саске Учиха возник перед Нанами, его катана сверкнула, покрытая трескучими молниями, что извивались, как живые змеи. Он рубанул, его лезвие метнулось, как комета, и рука Махито отлетела, кровь брызнула, как фонтан, а его когти рухнули, как срубленные ветви. Махито взревел, его глаза расширились, полные шока, но Саске не остановился — его Шаринган вспыхнул, и чёрное пламя "Аматэрасу" хлынуло, как река, его языки окутали Махито, их жар сжигал всё, как солнце, что пожирает звёзды. Махито закричал, его тело регенерировало, кожа срасталась, как жидкий металл, но пламя "Аматэрасу" не угасало, оно горело, как чёрная бездна, пожирая его проклятую энергию, как огонь — сухую траву. Он швырнул шипы, его когти метнулись к Саске, как рой, но Саске уклонился, его тело исчезло в вихре молний, и он рубанул снова, его катана рассекла грудь Махито, кровь хлынула, как река, а пламя "Аматэрасу" вспыхнуло ярче, пожирая его плоть, как голодный зверь. — Бесполезно, — сказал Саске, его голос был холодным, как лёд, а глаза пылали, как звёзды. — "Аматэрасу" не погаснет, пока не сожжёт тебя дотла. Махито рухнул на колени, его проклятая энергия угасала, как задутый фитиль, а тело горело, чёрное пламя пожирало его, как чума, и его крики становились слабее, как шёпот умирающего. Нанами смотрел, его дыхание сбивалось, а мачете дрожало в руке, но глаза горели, полные уважения к незнакомцу, что изменил ход боя. Кендзяку наблюдал с крыши, его улыбка стала шире, а глаза сверкнули, как ядовитые звёзды. — Учиха… — пробормотал он, его голос был мягким, как шёлк, но полным предвкушения. — Это только начало.

Сибуя. Подземный переход у станции метро. 08:00.

Подземный переход был руиной, где стены превратились в обугленные скелеты, их бетон крошился, как пепел, а трещины извергали пыль, что оседала, как саван. Пол был усеян осколками кафеля, что хрустели, как лёд, а лужи крови и воды шипели, испуская пар, что вился, как призрачные змеи. Разорванные провода свисали с потолка, их искры вспыхивали, как умирающие звёзды, освещая хаос, где тени танцевали, как демоны на пиру. Проклятая энергия пульсировала, её волны били, как сердце титана, а воздух был пропитан запахом горелой плоти и металла, что резал лёгкие, как нож. Махито корчился на полу, его тело горело в чёрном пламени "Аматэрасу", что пожирало его, как ненасытный зверь. Его серо-голубая кожа пузырилась, как расплавленный воск, а разноцветные глаза тускнели, полные ужаса и неверия. Его проклятая энергия угасала, как звезда перед взрывом, а крики становились слабее, как шёпот умирающего ветра. Он пытался регенерировать, его плоть срасталась, как жидкий металл, но пламя неумолимо пожирало всё, оставляя лишь пепел и боль. Саске Учиха стоял над ним, его чёрный плащ развевался, как крылья ворона, а глаза — алый Шаринган и фиолетовый Риннеган — пылали, как маяки в ночи. Его катана, всё ещё покрытая трескучими молниями, что извивались, как живые, была опущена, а аура, смешанная из чакры и проклятой энергии, давила, как буря, готовящаяся разнести мир. Нанами Кенто поднялся, его кремовый костюм был изодран, пропитан кровью, а треснувшие очки едва держались на переносице. Его мачете дрожало в руке, но глаза горели, полные холодной решимости и уважения. Он вытер кровь с губ, его дыхание было тяжёлым, но голос — ровным, как клинок. — Спасибо, — сказал он, его тон был твёрдым, но искренним. — Ты спас мне жизнь. Я твой должник. Саске взглянул на Нанами, его Шаринган сверкнул, как рубин, но губы остались сжатыми, как ворота крепости. — Нет смысла благодарить меня — ответил он, его голос был холодным, как сталь, но с ноткой усталости. — Главное сражение ещё не окончено. Махито издал последний хрип, его тело рухнуло, чёрное пламя "Аматэрасу" догорело, оставив лишь кучку пепла, что развеялась, как дым на ветру. Проклятая энергия Махито угасла, как звезда, поглощённая чёрной дырой, и подземный переход затих, лишь треск проводов нарушал тишину, как шёпот призраков. Сибуя. Крыша небоскреба. 8:14 Высоко над Сибуей, на крыше полуразрушенного небоскрёба, Кендзяку наблюдал, его длинные волосы развевались, как чёрный шёлк, а глаза сверкали, как ядовитые изумруды. Его улыбка была тонкой, как лезвие, а пальцы сжимали талисман, что пульсировал, как живое сердце. Он видел всё — падение Махито, вмешательство Саске, стойкость Нанами. Хаос Сибуи был его шахматной доской, и каждая фигура двигалась, как он предвидел. — Что же, пора заканчивать, — сказал Кендзяку, его голос был мягким, как бархат, но пропитан холодным триумфом. — Было интересно понаблюдать за вами, но пора прощаться. Он щёлкнул пальцами, и талисман вспыхнул, его свет расколол тени, как молния, а проклятая энергия хлынула, как река, готовая затопить мир. Рядом возникла фигура — Ураумэ, чьё женское тело, хрупкое, как фарфор, скрывало мужскую сущность, что пылала, как вулкан. Его длинные белые волосы развевались, как снег на ветру, а глаза горели, как ледяные звёзды. Его проклятая энергия была острой, как клинок, а аура — холодной, как арктическая буря. — Господин Кендзяку, — сказал Ураумэ, его голос был мелодичным, но резким, как звон хрусталя. — Прикажете завершить? Кендзяку кивнул, его улыбка стала шире, как оскал хищника. — Пока рано, — ответил он, его тон был лёгким, но полным предвкушения. — Пусть побегают. Их отчаяние — лучшая приправа.

Сибуя. Разрушенные улицы. 08:10.

Сибуя горела, её улицы превратились в кладбище надежд, где небоскрёбы стояли, как обугленные кости, а асфальт был изрыт кратерами, что дымились, как жерла вулканов. Пожары полыхали, их языки лизали небо, а дым поднимался, как чёрный занавес, скрывая звёзды. Проклятые духи исчезали, их крики угасали, как эхо, а бои, что сотрясали город, подходили к концу, оставляя за собой лишь пепел и тишину. Юдзи Итадори, Нобара Кугисаки, Мэгуми Фушигуро, Маки Зенин, Панда и Инумаки Тоге стояли вместе, их тела были покрыты пылью и кровью, но раны были лёгкими, заживая под действием проклятой энергии. Юдзи сжал кулаки, его глаза горели, как факелы, полные решимости, а проклятая энергия пульсировала, как сердце льва. Нобара ухмылялась, её молоток был покрыт чёрной кровью проклятий, а гвозди сверкали, готовые рвать. Мэгуми стоял молча, его зелёные глаза сузились, а проклятая энергия закружилась, как тень, готовая вызвать шикигами. Маки сжимала копьё, её треснувшие очки сверкали, а мышцы напряглись, как стальной трос. Панда хрипел, но его лапы были готовы к бою, а Инумаки, несмотря на кровоточащее горло, сложил пальцы, его проклятая энергия мерцала, как звезда. Юта Оккотсу, Наруто Узумаки и Саске Учиха присоединились к ним, их противники — проклятые духи и приспешники Кендзяку — были повержены, их тела растворились, как пепел на ветру. Юта стоял, его катана сверкала, а проклятая энергия сияла, как луна, полная сдержанной мощи. Наруто ухмылялся, его чакра горела, как солнце, а девятихвостая аура клубилась, как буря, готовая разнести всё. Саске молчал, его Шаринган и Риннеган пылали, а катана трещала от молний, что извивались, как драконы. — Кендзяку, — сказал Юдзи, его голос был твёрдым, как гранит, а глаза сузились, полные ярости. — Он за всем этим. Мы найдём его. Мэгуми кивнул, его проклятая энергия закружилась, как вихрь. — Он где-то здесь, — сказал он, его тон был холодным, как сталь. — Я чувствую его энергию. Юта поднял катану, его глаза сверкнули, как звёзды. — Тогда идём, — сказал он, его голос был мягким, но полным решимости. — Закончим это. Наруто сжал кулак, его чакра вспыхнула, как сверхновая, и он ухмыльнулся, его зубы сверкнули, как клыки. — Пора показать этому гаду, что бывает, когда трогаешь наших друзей! — сказал он, его голос был громким, как гром, полным огня. Саске молчал, но его Шаринган вспыхнул, как рубин, и он шагнул вперёд, его аура давила, как буря, готовая разнести мир. Группа двинулась, их шаги гремели, как барабаны войны, а проклятая энергия и чакра сливались, как река, готовая затопить Сибую. Они отслеживали Кендзяку, их чувства были остры, как клинки, а инстинкты — как у хищников, идущих по следу.

Сибуя. Окраины разрушенного небоскрёба. 08:20.

Кендзяку и Ураумэ двигались сквозь тени, их фигуры мелькали, как призраки, а проклятая энергия маскировала их, как вуаль. Кендзяку шагал, его длинные волосы развевались, как чёрный шёлк, а талисман в его руке пульсировал, как живое сердце. Ураумэ следовал за ним, его белые волосы сияли, как снег, а глаза горели, как ледяные звёзды. Они знали, что их преследуют, но их движения были точными, как танец, а план — хитрым, как паутина. — Они близко, — сказал Ураумэ, его голос был мелодичным, но резким, как звон хрусталя. — Прикажете сражаться? Кендзяку хмыкнул, его улыбка была тонкой, как лезвие. — Нет, — ответил он, его тон был лёгким, но полным яда. — Мы уходим. Пусть думают, что загнали нас. Но их план рухнул, как карточный домик. Юдзи, Нобара, Мэгуми, Маки, Панда, Инумаки, Юта, Наруто и Саске выследили их, их фигуры возникли из дыма, как ангелы мщения. Юдзи рванул вперёд, его кулак, усиленный проклятой энергией, метнулся к Кендзяку, как метеорит, а Нобара швырнула гвозди, их концы сверкнули, как звёзды. Мэгуми вызвал "Божественных псов", их клыки вонзились в тени, а Маки рубанула копьём, её лезвие метнулось, как молния. Панда и Инумаки атаковали, их проклятая энергия хлынула, как буря, а Юта, Наруто и Саске ударили, их катаны и чакра вспыхнули, как сверхновые, готовые разнести всё. Кендзяку и Ураумэ уклонялись, их движения были подобны танцу ветра, но группа загоняла их, их атаки сужали кольцо, как сеть, готовая поймать добычу. Кендзяку швырнул проклятую волну, её края резали, как косы, но Наруто блокировал, его чакра вспыхнула, как солнце, а Саске рубанул катаной, её молнии рассекли волну, как бумагу. Юта ударил, его катана сверкнула, а Мэгуми вызвал "Нуэ", её когти метнулись к Ураумэ, как молнии. — Сдавайтесь! — крикнул Юдзи, его голос был громким, как гром, а глаза горели, как факелы. — Вам не уйти! Кендзяку рассмеялся, его голос был мягким, как шёлк, но полным насмешки. — О, дети, — сказал он, его глаза сверкнули, как ядовитые звёзды. — Вы думаете, что поймали меня? И в этот момент небо раскололось, как под ударом бога. Огненный метеор рухнул, его пламя осветило Сибую, как второе солнце, и асфальт взорвался, как под ударом кометы. Из дыма и огня возник он — Учиха Мадара, его чёрная броня сверкала, как обсидиан, а длинные волосы развевались, как грива льва. Его глаза — Шаринган и Риннеган — пылали, как звёзды, а аура, смешанная из чакры и проклятой энергии, была подобна урагану, что сокрушает миры. Его катана, покрытая чёрным пламенем, висела на поясе, а улыбка была дикой, как у демона, почуявшего кровь. — Позвольте присоедениться к вечеринке? — сказал Мадара, его голос был низким, как гром, полным первобытной мощи. Кендзяку улыбнулся, его глаза сверкнули, как ядовитые звёзды, а Ураумэ отступил, его аура дрогнула, как лёд перед огнём. Группа замерла, их проклятая энергия и чакра вспыхнули, как факелы, но аура Мадары давила, как чёрная дыра, готовая поглотить всё. Сибуя затихла, как перед концом света, и бой, что определит судьбу мира, был готов начаться.

Сибуя. Окраины разрушенного небоскрёба. 08:30.

Сибуя превратилась в эпицентр катаклизма, её улицы были изрыты кратерами, что дымились, как жерла вулканов, а небоскрёбы стояли, как обугленные кости, их стёкла лопались, осыпаясь, как звёзды в агонии. Пожары полыхали, их языки лизали небо, а дым поднимался, как чёрный занавес, скрывая луну, что смотрела на хаос, как холодный свидетель. Проклятая энергия и чакра сливались в бурю, их волны били, как молоты, сотрясая асфальт, что трещал, как лёд под ногами титана. Ветер выл, как хор демонов, а крики далёких проклятых духов угасали, растворяясь в грохоте войны, что пожирала город. Юдзи Итадори, Нобара Кугисаки, Мэгуми Фушигуро, Маки Зенин, Панда, Инумаки Тоге, Юта Оккотсу, Наруто Узумаки и Саске Учиха стояли вместе, их фигуры вырисовывались в огне и дыму, как воины на краю апокалипсиса. Их проклятая энергия и чакра горели, как факелы, а глаза пылали решимостью, что могла расколоть небеса. Они знали — Кендзяку и Ураумэ похитили Годжо Сатору, запечатав его в "Тюрьме заточения", и их след вёл в тени Сибуи, где проклятая энергия клубилась, как ядовитый туман. Но перед ними стоял Учиха Мадара, его чёрная броня сверкала, как обсидиан, а длинные волосы развевались, как грива льва. Его глаза — алый Шаринган и фиолетовый Риннеган — пылали, как звёзды, а аура, смешанная из чакры и проклятой энергии, была подобна урагану, что мог стереть горы в пыль. Его катана, покрытая чёрным пламенем, висела на поясе, а улыбка была дикой, как у демона, почуявшего кровь. — Вы хотите преследовать их? — сказал Мадара, его голос был низким, как гром, полным первобытной мощи и насмешки. — Сначала пройдите через меня. Он щёлкнул пальцами, и воздух взорвался, как под ударом молнии. Пять клонов Мадары возникли из дыма, их фигуры были идентичны, а глаза пылали, как угли. Каждый клон активировал Сусано — гигантские доспехи из чакры, что возвышались, как боги войны. Их тела сияли, как расплавленный металл, а клинки, что они сжимали, сверкали, как молнии, готовые рвать реальность. Сусано взревели, их голоса сотрясли Сибую, как землетрясение, и они рванули вперёд, их клинки метнулись к группе, как кометы, а чакра хлынула, как цунами, раскалывая асфальт, как стекло. Наруто сжал кулаки, его чакра вспыхнула, как сверхновая, а девятихвостая аура клубилась, как буря, готовая разнести всё. — Разделяемся! — крикнул он, его голос был громким, как гром, полным огня. — Юдзи, Нобара, Мэгуми, Маки, Панда, Инумаки — за Кендзяку! Мы разберёмся с этим психом! Юта кивнул, его катана сверкала, а проклятая энергия сияла, как луна. — Я с вами, — сказал он, его голос был мягким, но полным решимости, а глаза сверкнули, как звёзды. Саске молчал, его Шаринган и Риннеган пылали, как рубины, а катана трещала от молний, что извивались, как драконы. Он рванул вперёд, его тело исчезло в вихре молний, и он рубанул, его лезвие метнулось к Сусано одного из клонов, как комета. Клинок Сусано блокировал, их лезвия звенели, как набат, искры брызнули, как звёзды, и ударная волна расколола стену, бетон рухнул, как лавина. Наруто вызвал "Режим девятихвостого", его чакра вспыхнула, как солнце, а золотая мантия окутала его, как доспехи бога. Он швырнул "Расенсюрикен", его лезвия визжали, как тысяча бурь, и они врезались в Сусано второго клона, чакра взорвалась, как сверхновая, а доспехи треснули, как хрусталь, но клон контратаковал, его клинок метнулся к Наруто, как метеорит, раскалывая асфальт, как бумагу. Юта рванул к третьему клону, его катана сверкала, как луна, а проклятая энергия хлынула, как река. Он рубанул, его лезвие метнулось к Сусано, как молния, а техника "Рика" вспыхнула, её призрачные когти вонзились в доспехи, чакра взорвалась, как вулкан, и Сусано отшатнулся, его клинок хлестнул, как буря, но Юта уклонился, его тело крутнулось, как вихрь, и он ударил снова, его катана рассекла руку Сусано, чакра брызнула, как кровь. Юдзи, Нобара, Мэгуми, Маки, Панда и Инумаки рванули в тени, их шаги гремели, как барабаны войны, а проклятая энергия горела, как факелы. Они преследовали Кендзяку и Ураумэ, чьи фигуры мелькали, как призраки, в лабиринте разрушенных улиц. Кендзяку шагал, его длинные волосы развевались, как чёрный шёлк, а талисман в его руке пульсировал, как живое сердце. Ураумэ следовал за ним, его белые волосы сияли, как снег, а глаза горели, как ледяные звёзды. Они знали, что их преследуют, но их движения были точными, как танец, а проклятая энергия маскировала их, как вуаль. Юдзи сжал кулаки, его проклятая энергия вспыхнула, как факел, и он рванул вперёд, его кулак метнулся к тени, где мелькнул Кендзяку, как метеорит. Нобара швырнула гвозди, их концы сверкнули, как звёзды, а Мэгуми вызвал "Нуэ", её когти метнулись, как молнии, раскалывая асфальт, как стекло. Маки рубанула копьём, её лезвие метнулось, как комета, а Панда и Инумаки атаковали, их проклятая энергия хлынула, как буря, но Кендзяку и Ураумэ уклонялись, их фигуры исчезали в дыму, как призраки, и их след растворялся, как пепел на ветру. Сибуя. Окраины разрушенного небоскрёба. 08:45. На поле боя Наруто, Саске и Юта сражались с клонами Мадары, их Сусано возвышались, как боги войны, а клинки сверкали, как молнии, готовые рвать реальность. Наруто швырнул "Бомбу хвостатого зверя", её чакра взорвалась, как чёрная дыра, и Сусано одного клона рухнул, его доспехи треснули, как хрусталь, но второй клон контратаковал, его клинок метнулся, как буря, раскалывая асфальт, как бумагу. Саске вызвал "Аматэрасу", чёрное пламя хлынуло, как река, его языки окутали Сусано третьего клона, чакра пузырилась, как лава, и доспехи горели, как сухая трава. Юта рубанул катаной, его проклятая энергия вспыхнула, как луна, и он рассёк руку четвёртого Сусано, чакра брызнула, как кровь, но пятый клон ударил, его клинок метнулся, как метеорит, и Юта отлетел, его тело врезалось в стену, бетон треснул, как скорлупа. Мадара наблюдал, его улыбка была дикой, как у демона, а глаза пылали, как звёзды. Он шагнул вперёд, его катана сверкала, покрытая чёрным пламенем, а чакра хлынула, как ураган, готовый стереть всё. — Вы достойны, — сказал он, его голос был низким, как гром, полным первобытной мощи. — Но этого мало. Наруто стиснул зубы, его чакра вспыхнула, как солнце, и он рванул вперёд, его кулак метнулся к Мадаре, как комета, но Мадара уклонился, его тело исчезло в вихре чакры, и он контратаковал, его катана метнулась, как молния, раскалывая асфальт, как стекло. Саске рубанул, его катана трещала от молний, и он вызвал "Чидори", его лезвие сверкнуло, как сверхновая, но Мадара блокировал, его Сусано вспыхнуло, как чёрное солнце, и ударная волна расколола стену, бетон рухнул, как лавина. Юта встал, его проклятая энергия хлынула, как река, и он рванул к Мадаре, его катана метнулась, как комета, а техника "Рика" вспыхнула, её призрачные когти вонзились в Сусано Мадары, чакра взорвалась, как вулкан, но Мадара рассмеялся, его голос был подобен грому, что раскалывает небо. — Это всё? — сказал он, его глаза сверкнули, как звёзды. — Развлеките меня!

Сибуя. Тени разрушенных улиц. 08:50.

Юдзи и остальные потеряли след Кендзяку и Ураумэ, их проклятая энергия растворилась, как дым, а тени Сибуи скрыли их, как вуаль. Юдзи стиснул кулаки, его глаза горели, как факелы, а проклятая энергия пульсировала, как сердце льва. — Чёрт! — крикнул он, его голос был громким, как гром. — Они ушли! Мэгуми сжал кулак, его зелёные глаза сузились, а проклятая энергия закружилась, как тень. — Они не могли уйти далеко, — сказал он, его тон был холодным, как сталь. — Мы найдём их. Нобара ухмыльнулась, её молоток сверкнул, а гвозди дрожали, готовые рвать. — Тогда не трынди, — сказала она, её голос был острым, как лезвие. — Идём! Но их прервал грохот, что сотряс Сибую, как землетрясение. Наруто, Саске и Юта сражались с Мадарой и его клонами, их чакра и проклятая энергия сталкивались, как галактики, а ударные волны раскалывали асфальт, как бумагу. Юдзи и остальные рванули к бою, их шаги гремели, как барабаны войны, но Мадара был неумолим, его Сусано возвышалось, как бог войны, а клинки сверкали, как молнии. Наруто уклонился от удара Сусано, его чакра вспыхнула, как солнце, и он крикнул, его голос был громким, как гром: — Мадара! Почему ты помогаешь Кендзяку? Мадара рассмеялся, его голос был подобен грому, что раскалывает небо, а глаза пылали, как звёзды. — Помогаю? — сказал он, его тон был полным насмешки и первобытной мощи. — Мне плевать на Кендзяку и его белобрысого пса. Они умрут от моей руки, как и вы. Я здесь, чтобы сражаться с сильными. Вы, маги Токийского колледжа, и вы, иномирцы, — достойная добыча. Развлеките меня, или сгорите! Он рванул вперёд, его катана сверкала, покрытая чёрным пламенем, а Сусано взревело, его клинки метнулись, как кометы, раскалывая асфальт, как стекло. Наруто, Саске и Юта контратаковали, их чакра и проклятая энергия вспыхнули, как сверхновые, а Юдзи, Нобара, Мэгуми, Маки, Панда и Инумаки присоединились, их проклятая энергия хлынула, как буря, готовящаяся разнести Токио на части. Сибуя дрожала, как перед концом света, а бой с Мадарой, богом войны, был готов определить судьбу всех, кто осмелился бросить ему вызов.