Шаг Второй

      Разве так надлежало вести себя с заклятым врагом? Разве поверил бы хоть кто-то в то, что она ненавидела Уолтера, если выглядела вот так?              Предприняв ещё одну тщетную попытку освободиться, Джейн скосила взгляд на его острый профиль. Представила, как изгибался в издёвке его рот, как сверкали ярким пламенем глаза. Даже не видя его целиком, она знала, что Уолтер наслаждался происходящим. Наслаждался ею.              — Отпусти меня, Уолтер. Прекрати, иначе, клянусь…              Голос, вырвавшийся из горла Джейн, больше походил на умоляющий шёпот, чем на угрозу, и это не ускользнуло от Уолтера. Выгнув бровь, он насмешливо уточнил:              — Иначе что, моя маленькая мисс Хантер? Убьёте меня?              — Убью, — она сглотнула, а после принялась повторять это слово снова и снова, словно пытаясь убедить в этом саму себя. — Убью, убью, убью.              — Убивайте.              Длинные пальцы легли на её подбородок, развернули, заставляя их взгляды встретиться: его — торжествующий, её — затуманенный и просящий.              — Убивайте, если сможете.              Смотря в его глаза, Джейн окончательно перестала понимать, чего жаждет больше: стереть ненавистную ухмылку с бледного лица или же зацеловать его до распухших губ. Выкорчевать из сердца постыдное влечение, раз и навсегда пересекая любую мысль о Уолтере, или же нырнуть в омут с головой. Зная, что утонет. Зная, что дороги назад уже не будет.              — Смогу. Смогу и убью.              «Как же жалко я звучу».              Ещё более жалкой Джейн ощутила себя, когда в ответ на эту наглую ложь Уолтер накрыл её губы своими, вынудив застонать. В ночной тиши этот звук был невозможно громким. Оглушительным. Пожалуй, именно так и звучало поражение. Признание, что всё это время она на самом деле мечтала об этом. Мечтала, желала, хотела, чтобы Уолтер поцеловал её.              — М-м-м…              И приняв эту ненавистную правду, Джейн сделала то, чего не должна была делать. Закрыв глаза и откинувшись на его плечо, она шагнула в бездну. Сдалась на его милость, позволила языку сплестись с её, а ладоням — сжать грудь до тянущей, но такой сладкой боли. В его объятиях она всегда имела место быть, идя рука об руку с удовольствием.              Оголённый шторм, ураган, сжигающее пламя из самых недр Преисподней — Уолтер был всем и ничем одновременно. Джейн едва ли могла найти слов, достаточных, чтобы охарактеризовать его: Тёмного Духа, целующего её столь бесстыже, что это походило на помешательство.              Хотя, пожалуй, именно помешательством это и было. Уолтер творил, что хотел: прикусывал её губы почти до крови, проникал языком глубже, вбирал дыхание. Упивался каждым томным вздохом, рождённым вопреки доводам рассудка.              «Боже…»              Бога здесь нет, моя маленькая мисс Хантер, хотя, пожалуй, сравнение весьма лестное.              «Хватит читать мои мысли!»              Не могу ничего поделать, думаете Вы оглушительно громко. Не менее громко, чем стонете, когда я делаю вот так…              Отстранившись, Уолтер вновь прильнул к шее Джейн. Оттянул нежную кожу зубами, после — скользнул по ней языком, будто бы извиняясь, хотя оба прекрасно понимали, что мук совести он не испытывал. По позвоночнику стрельнул знакомый импульс, и Джейн зажмурилась, не желая давать Уолтеру того, что он так ждал. Хватило того, что он заполучил её сердце.              Возможно куда раньше, чем она хотела бы признать.              — Всё ещё хотите убить меня?              Джейн посмотрела на Уолтера помутневшим взглядом, едва находя в себе силы разлепить припухшие губы.              — Хотя можете и не отвечать. Достаточно будет одного лишь взгляда…              Столь ненавистные ей ладони задрали подол, оголив живот. Запоздало мелькнула мысль, что раздеваться больше не имело смысла: Уолтер уже увидел всё, что можно было увидеть. Каждое несовершенство, каждую родинку и каждую растяжку на бёдрах. Прикрытой осталась лишь талия, на которой расположилась грубо сдёрнутая сорочка. Возможно, стыд окончательно покинул её, ибо Джейн даже не попыталась остановить происходящее. Не могла, да и не хотела того.              Не встретив сопротивления, Уолтер развёл её колени в стороны. Чуть погодя — скользнул ниже лобка, касаясь именно там, где Джейн горела больше всего. Характерный мокрый звук ударил по ушам, заглушив даже учащённый стук сердца.              — Одного лишь взгляда на Вас, чтобы всё понять.              Не переставая ухмыляться, Уолтер сделал несколько дразнящих движений, вынудив Джейн рефлекторно податься ему навстречу. Искра превратилась в пламя, и она протестующе зашипела, когда уже через пару мгновений Уолтер остановился, убрав руку прочь.              «Что он…»              Понимание пришло, когда блестящие от смазки пальцы коснулись её губ, скользнув внутрь. На языке заиграл солёный вкус, её вкус, и от этого Джейн зарделась ещё пуще, задышав рвано и часто. Ловушка захлопнулась с оглушительным треском.              — Нравится?              Она бы ответила, но от нахлынувших ощущений голова шла кругом. А после… после начался её личный маленький ад. Замкнутый круг, в котором ласка сменялась пустотой по милости Уолтера. Сначала он доводил её до грани, достаточной, чтобы Джейн потерялась в вязком желании, а после нарочно прекращал любые стимуляции, вынуждая кусать губы и стыдливо тянуться следом.              Кнут и пряник. Боль и удовольствие. Огонь и лёд. Как и всегда, он кидал её из одной крайности в другую, чтобы с высоты бытия наблюдать, как шаг за шагом она ломается, отдавая себя тьме по кусочку. Когда же терпеть не осталось воли, его имя сорвалось с губ Джейн полу стоном, полу мольбой:              — Уолтер…              — Что такое, моя маленькая? — низкий голос обволок её с ног до головы. — Если Вам что-то нужно, то Вы всегда можете попросить об этом.              «Он продолжает испытывать меня просто из принципа. Потому что может. Потому что знает, что я и так в его власти…»              Исчезнув, его силуэт переместился на вторую половину кровати. Там, где только что были его руки, стало пусто, и Джейн особо остро ощутила, насколько же ей хотелось, чтобы он вернул их обратно. Прикусив губу, она позвала его ещё раз:              — Уолтер…              — Попросите как следует. Умоляйте меня, мисс Хантер, или же убейте, пока ещё есть шанс.              «Он знает, что я не смогу. Уже не смогу…»              Чувствуя, как предательски подкашиваются ноги и стучит в груди сердце, Джейн сжала края ночной сорочки. Потянула вверх, снимая, а после и вовсе отбросила ту прочь. Теперь ничто не мешало Уолтеру любоваться ею, и Джейн казалось, что от одного его взгляда тело терзала лихорадка, безжалостная и неумолимая.              Револьвер так и остался лежать нетронутым.              Она не знала, как именно и что говорить. Знала лишь то, что Уолтер ждал от неё покорности: добровольного прыжка прямиком в пламя, что сожгло бы её без промедления. И Джейн прыгнула. Прыгнула с разбегу, прыгнула, понимая, что разобьётся насмерть.              Откинувшись на спину, она развела ноги в стороны. Стараясь не думать, что именно сейчас видел Уолтер, скользнула ладонью туда, где ещё недавно был он. Смотреть на его губы, на его идеальное лицо было выше её сил, и Джейн зажмурилась, боясь, что если позволит их глазам встретиться, то тут же превратиться в пепел.              — Прошу…              Пальцы задвигались по влажной коже: отчаянно, остервенело и что хуже всего — громко до невозможности.              — Прошу, Уолтер…              Боги, как же ей хотелось, чтобы он снова коснулся её. Чтобы поцеловал. Чтобы эта нескончаемая агония, наконец, закончилась, забрав с собой каждую вспышку постыдного желания.              — Умоляю тебя.              «Умоляю, умоляю, умоляю…»              Один палец накрыл клитор, второй — скользнул уже внутрь, заставляя Джейн выгнуться. Делать подобное на глазах у своего заклятого врага было почти унизительно, но в этот самый момент ей было всё равно. Джейн просто плыла вслед за губительной жаждой, за воображением и одной единственной мыслью: её падение было предопределено с самого начала.              — Умоляю…              Мечась, содрогаясь и постанывая, Джейн ещё несколько раз воззвала к Уолтеру. Чуть погодя — приоткрыла глаза, ища взглядом его силуэт. В том самом месте, где он должен был сидеть, было пусто.              «Где?»              Зато пусто не было над ней: задрав подбородок, Джейн обнаружила себя в жалких сантиметрах от его лица, довольного и торжествующего.              «Как долго он…?»              Ответ пришёл незамедлительно:              — Более чем достаточно, моя маленькая мисс Хантер. Я вдоволь насладился представлением.              По щекам пыхнуло жаром, а ощущение близости обострилось до предела, став похожим на заточенный у горла кинжал.              — И ещё больше тем, как сладко звучало моё имя в Ваших мольбах.              Пара рук упёрлась в матрас по бокам от головы Джейн, стирая путь к отступлению. Хотя она больше не собиралась отступать. Ни в этот раз, ни в эту ночь.              — Я привык, что его выплёвывают, как проклятье. Как порчу. Как угрозу. Никто и никогда не взывал ко мне так, как то делали Вы.              С нескрываемым удовольствием Уолтер опустился ниже, вновь разводя ей ноги. Кончиками пальцев провёл по коже, собрал смазку, отсвечивающую в приглушённом лунном свете. Джейн прикусила щёку, чтобы наружу не вырвался стон.              — Ведь если призвать Хаос в свою жизнь, даже на миг допустив, что его можно подчинить своей воле — он разорвёт Вас на клочки. Убьёт, уничтожит, стерев с лица Земли.              Надвигался ураган. Неминуемая буря. Огненная лавина.              — Но он уже стал частью Вас. Вы впустили его в своё сердце вместе со тьмой. А теперь… Впустите и меня.              Джейн понимала, что глазами Тёмного Духа на неё смотрела сама погибель. Задрожав, приподняла руку в нелепой попытке отсрочить неизбежное, но вместо этого только притянула его ближе, впившись ногтями в волосы. Жёсткие пряди царапнули кожу, и невольно Джейн представила, каково было бы касаться Уолтера в его настоящем облике: том самом, что она видела всего дважды.              Словно прочитав её мысли, он усмехнулся. Секундой позже под пальцами Джейн разлились длинные локоны. Чёрные, как смоль, как небо за окном и как копоть в потухшем камине.              — Питаете слабость к бледным длинноволосым брюнетам?              «К тебе».              Но не признать, что в его первозданном виде Уолтер был ещё прекраснее, было невозможно. Сила вокруг него пульсировала, расползаясь по воздуху, а обжигающе‐красные глаза подчёркивали остроту скул и всё то дьявольское, что в нём присутствовало. От одного лишь взгляда на него низ живота снова потянуло.              — Пожалуйста…              Тихо усмехнувшись, Уолтер внял её просьбе. Дотронулся губами до клитора, провёл по нему языком. От нахлынувших ощущений Джейн заметалась, но невидимая сила, его сила, пригвоздила её к кровати, вынуждая полностью отдать контроль. Всё, что могла Джейн, это задыхаться и смотреть, смотреть, смотреть…              Смотреть, как Уолтер ласкает её, как накрывает ртом влажную нежную кожу, доводя её тело до исступлённого, почти противоестественного безумия. Каждое касание казалось Джейн ударом раскалённой плети, всплеском магии, пронизывающим её насквозь. Прикусив губу, чтобы ненароком не закричать, она стискивала пряди на его голове и молилась, чтобы эта агония никогда не заканчивалась.              Сам же Уолтер казался абсолютно невозмутимым. Его глаза не застилала поволока желания. Его лицо не краснело и не кривилось в удовольствии. Даже теряясь меж бёдер Джейн, оно не выражало ничего, кроме абсолютного и незамутнённого торжества. Похоть не имела над ним власти, она ему эту власть давала, и Уолтер беззастенчиво этим пользовался.              В конце концов, чем сильнее и противоречивее была эмоция, тем она была ему нужнее. А Джейн… Джейн буквально разрывало от противоречий.              Порой Уолтер приподнимался, чтобы посмотреть на неё. Улыбался пленительно и порочно, облизывал влажные губы языком, а после припадал к Джейн снова. И снова. И снова: терзая, испивая, ломая, доводя до изнеможения, до восхитительной смеси из стонов и криков.              Проклятий, каждое из которых было о нём.              Это необузданное помешательство полностью охватило её. Стёрло, проглотило последние уколы совести, а вместе с ними и саму способность думать. Страсть, пагубная, тёмная, одержала верх, заполнив собой всё: каждый нерв, каждую мышцу и клеточку тела. Не осталось ничего, что Джейн не отдала бы в его руки, в этот самый миг сжимающие её кожу до белёсых отметин.              Когда же оргазм должен был вот-вот настичь её, Уолтер резко остановился. Пустота обожгла внезапно, вынуждая Джейн забрыкаться. Отчаянно, истерично, цепляясь за ускользающее удовольствие всем естеством. Из горла чуть было не вырвались ругательства, да не успели только: губы Уолтера заткнули её грубым поцелуем, ноги же оказались раздвинуты шире, принимая уже не просто ласку, а его всего. До самого конца.              «Агх!»              Низ живота пронзила неприятная вспышка, прокатилась по телу так, словно она босой ступнёй ступила на осколки. Джейн выгнулась, замерла, сдерживая слёзы: лишь стон вырвался из груди, жалобный и ноющий. Стон, знаменующий окончательное падение в пропасть. Стон, пойманный чужим языком. Стон, звучащий, как самая сладкая музыка для её мучителя, что вовсе не собирался облегчать её участь.              Ведь что могло быть вкуснее, чем испивать страдания, рождённые в пучине самого острого желания из существующих?              — Кричите, моя маленькая мисс Хантер. Проклинайте, бейте, царапайте, душите… Я впитаю каждую вашу эмоцию, каждый вздох и каждый крик. Я приму Вас и Вашу боль целиком.              И Джейн кричала. Джейн горела: её растягивало, царапало и разрывало, как тряпичную куклу. Казалось, будто плавилось само её нутро, неспособное противостоять ни силе, ни напору Тёмного Духа. Уолтер не знал пощады. Движения его отдавали пульсацией, расползались под кожей подобно шторму, сносящему на своём пути города и целые материки. Ничего человеческого, ничего привычного: Уолтер не умел иначе. Всё, что он делал, ошеломляло и кидало за грань. Выходило за рамки. Смывало бурным потоком, в котором оставалось только молиться и захлёбываться, захлёбываться, захлёбываться…              Джейн мерещилось, что ещё немного — и Уолтер сломает её окончательно. Иссушит, выпьет, сотрёт в пыль: ту самую, что покрывала всю мебель вокруг них. Могло ли её тело, её душа перенести такое? Мог ли хоть один смертный отдаться Уолтеру и не погибнуть, вверив ему поводья от собственной жизни?              — М-м-м…              Её спина вжималась в кровать, пальцы ног подгибались, а волосы сплетались с его в причудливом сочетании из двух противоположностей: так, словно ночь подминала под себя само солнце. Да, это было пыткой, но, возможно, Джейн была достаточно безумной, чтобы не желать её завершения:              — Ближе, — её ногти вгрызлись в затылок, оставляя отметины. — Больше.              Их бёдра, их дыхания, их ладони, ласкающие друг друга: почему-то несмотря на боль, ей хотелось, чтобы эти ощущения остались с ней ещё хотя бы на миг. Уолтер вскинул бровь, проворковал притворно-ласково:              — Вы не знаете, о чём просите. Едва ли сможете выдержать подобное.              Хаос не бывал нежен. Хаос мог только разрушать, только ломать и выворачивать наизнанку.              — Хотя…              Даже убив, он всегда мог вернуть её к жизни.              Прикусив губу Джейн до крови, он приподнял её ногу, закинул себе на талию. По подбородку скользнула кровь, и он вобрал в себя этот пьянящий аромат вместе с новым толчком, глубоким и резким. Джейн рефлекторно подалась навстречу, застонала: боль стала сильнее, удовольствие — острее. Две крайности в одной точке, два чувства, что не должны были сосуществовать, но умудрялись сливаться внутри неё в горючую смесь.              Самое худшее блаженство, самое прекрасное проклятье — Уолтер был и тем, и другим. А ещё — смерчем, затянувшим её в смертельную воронку. Крики заполонили комнату, заполонили самое сознание, и Джейн порвалась, как натянутая струна, рассечённая клинком.              Оргазм вышиб из неё весь воздух, разрядом пробежавшись вдоль позвоночника. На мгновение показалось, что она лишилась всех чувств: в ушах зазвенело, перед глазами — расплылось в нечёткое пятно. Сила Уолтера окутала её целиком, накрыв с головой, а после схлынула прочь, оставляя после себя только чувство абсолютного изнеможения.              Дождавшись, пока Джейн не обмякла окончательно, Уолтер выпустил её из кольца рук. Поднялся, обретая прежний облик, скользнул кончиками пальцев по скуле, запятнанной алыми вкраплениями.              — Это было… интересно.              В отличии от неё он не выглядел уставшим: ни одышки, ни капель пота на идеально гладкой коже. Ничего в его облике не говорило о том, что ещё полминуты назад он вбивался в её тело с остервенелой яростью хищника. Вероятно, секс для него был лишь ещё одной формой контроля, которую он использовал на таких, как она. Хотя много ли было случаев, когда Тёмного Духа хотели, а не боялись?              — Но, пожалуй, сегодня с Вас хватит. Больше, чем вы уже отдали, отдать Вы не сможете, даже если захотите.              Касание сместилось ниже, очертило приоткрытые губы, после — бьющуюся в такт сердцу артерию на шее.               — Так что продолжим нашу увлекательную беседу в другой раз. В конце концов, Вам надо хорошо отдохнуть перед предстоящим путешествием.              Кольца на его пальцах обожгли соски, стоило Уолтеру напоследок сжать её грудь в собственнической манере. Возможно, она действительно теперь принадлежала ему в той или иной степени…              — До скорой встречи, маленькая мисс Хантер.              Выжатая и потерянная, Джейн наблюдала, как он исчезает прямо на её глазах. Исчезает с такой лёгкостью, будто и не было ничего меж ними: ни разговора, ни поцелуя, ни вспышки порочного, безумного влечения. Она ощутила себя блюдом, от которого откусили кусочек, а остатки выбросили в мусорку. Использованной игрушкой. Глупой, наивной смертной, решившей, что сможет перехитрить древнее создание, неспособное на любовь и привязанность.              «Мерзавец, негодяй, как же я тебя…»              Джейн так хотелось выплюнуть привычное сердцу «ненавижу», но она не успела даже мысленно закончить предложение: образ Уолтера пошёл рябью, а уже через мгновение пропал окончательно, растворившись в воздухе. Всё, что осталось у Джейн на память — это привкус мяты и капли крови на простынях.