Пролог

«Грядет тот, у кого хватит могущества победить Темного Лорда… рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов, рожденный на исходе седьмого месяца… и Темный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Темного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…»

      Так гласило предсказание, что дала Треллони. Джеймс и Лили сильно переживали с того момента как узнали об этом. Они предприняли все надлежащие меры, чтобы обезопасить себя и будущего ребенка в первую очередь. А незадолго до рождения малыша Сириус стал крестным отцом. Конечно, никто никого не крестил, но бунтарю Блэку показалось забавным использовать магловское значение доверенного лица для ребенка. Когда он только предложил эту идею, Лили его поддержала, ведь у нее и сестры тоже есть крестные.       Четверг, 26 июня. 1980 год.       — Джеймс, сам подумай, если что-то с нами случится, то Сириус присмотрит за ребенком. Разве не хорошо звучит? — сказала девушка, сидя на диване в доме Поттеров и поглаживая уже довольно большой живот.       — Ты имеешь в виду родителя по магии? Раз так, нужно составить магический контракт, как то обычно бывает и… — задумался Джеймс. Он тоже сидел на диване, смотря то на друга и жену, то на мерцающий огонь в камине.       — Да все равно на формальности, так ты согласен или нет? — нетерпеливо выпалил Бродяга. — Эй, Сохатый, не смотри так на огонь, а то вообще слепым станешь, никакие очки не помогут! — он шутливо потрепал итак вечно взъерошенные волосы друга.       — Согласен, согласен.       Так они и провели тот вечер. Греясь около камина и пытаясь отвлечься от страшных мыслей веселыми разговорами. Но время близилось к ночи. В окне Джеймс увидел почти полную луну, что напомнило ему о старом друге — Римус Люпин.       — Сириус, не знаешь, как там Лунатик? — тихо спросил Джеймс, медленно отводя взгляд от окна.       — Не особо, — он цокнул языком. — Знаю лишь то, что он выполняет все поручения ордена, которые только может взять на себя. Римус сведет себя в могилу, честно, — Блэк устало вздохнул и неодобрительно помотал головой. Хоть главными у мародеров были Джеймс с Сириусом, все четверо, включая Лили, беспокоились о Лунатике.       — Может, это его способ справиться со всем, что у него происходит. Я слышала, что Хоуп Люпин умерла…       Джеймс и Сириус резко уставились на Лили. Повисла тяжелая, как свинец, тишина, сбиваемая лишь потрескиванием горящих дров в камине. Блэк поджал губы и отвел взгляд. Было видно, как ему стало стыдно за свои слова.       — Думаю, нам пора спать.       Все согласились с Джеймсом, который первый прервал молчание.       

***

      Настал июль. Конец седьмого месяца. 30-го числа родился первенец в чите Лонгботтом. На следующий день, к общему удивлению Лили и Джеймса, у Поттеров родились близнецы. Молодые родители не были к такому готовы. Они специально не хотели узнавать пол будущего ребёнка, хотя это уже стало популярно в магловском мире. Вместо этого Поттеры оставили это чудное волнение, и выбирали имена и для девочки, и для мальчика…       — Я все же считаю, что это будет мальчик. Ему прекрасно подойдёт имя Га-а-арри, — язвительно протянул последнее слово Джеймс в этом шуточном споре.       — А если будет девочка?! — буркнула Лили. Рыжая бестия оставалась такой же упрямой даже после обучения в школе.       — Ладно. Тогда я предлагаю назвать девочку именем, связанным с цветами, — остроумно заявил он.       — Я поняла тебя, — девушка улыбнулась. — Вроде того как назвали меня и сестру, да?       — Ну, я не имел в виду твою сестру, но… пожалуй, да.       Джеймс чуть не съежился, когда вспомнил их визит к Дурслям год назад. Вообще, после того момента как родственнички не пришли на свадьбу Поттеров, Лили не часто вспоминала сестру.       — Так, что я могу вспомнить… Дельфина, Дейзи, Роуз, Вайлетт, Лаванда… — парень задумчиво посмотрел в потолок, будто ища там ответы.       — Мне кажется, Дейзи хорошо звучит. Дейзи Лили Поттер.       Улыбка не спадала с ее лица. Девушка будто пробовала имя на вкус.       — Но я уверен, что Гарри Джеймс Поттер лучш… — не успел он договорить, как Лили бросила в него подушку с дивана.       Так было и решено. Если мальчик — Гарри, если девочка — Дейзи.       Счастью молодых родителей не было предела, когда жизнь подарила им сразу двух прекрасных новорожденных в ту мрачную пору.       

***

      Воскресенье, 3 августа. 1980 год.       Утром Сириус Блэк только вернулся с заседания ордена и сразу поспешил к Поттерам. Волшебник был, мягко сказать, удивлён, осознав, что стал «крестным отцом» сразу двух младенцев.        — О, Мерлин! Как вы вообще умудрились?! — восторженно прошептал Блэк, в своей манере драматично проведя рукой по черным шелковистым волосам и глядя на спящих детей.       — Сам не знаю, Бродяга. Но разве это не чудо? — Джеймс с особым, присущим только родителю трепетом смотрел на кроватку.       — Все, пусть спят, пойдемте.       Уже на кухне Лили заварила чай с помощью магии. После родов она выглядела уставшей, но была рада как никто другой. Девушка укуталась в домашнюю мантию, которая была похожа на магловский халат, и села с Сириусом за стол.       Этот день был тихим и крайне уютным. Пару раз малыши просыпались, но Джеймс быстро шел в детскую их успокаивать. Лили действительно ценила то, как он ей помогал.       Но… Война не щадила никого, и Блэк пришёл не с лучшими новостями. Когда с детской вернулся Джеймс, Сириус тяжело вздохнул и взглянул на друзей. Ему, правда, не хотелось разрушать такое редкое хорошее настроение.       — Я был сегодня на собрании ордена. Вы это уже знаете, но нападения пожирателей смерти участились. Не сказал бы я – сказал бы кто-то другой, но… Джеймс, — серые уставшие глаза Блэка встретились с карими Поттера. — Дамблдор просил передать, чтобы ты как можно быстрее вернулся в орден. Несколько наших недавно погибли. Марлин в их числе.       Он выпалил все как на последнем вздохе. Джеймс потупил взгляд, будто не понимая, что только что сказал его друг. А Лили… она закрыла лицо руками, не веря в услышанное. Марлин Маккинон была ее школьной подругой. Они проучились вместе семь лет под одним красно-золотым знаменем, жили в одной комнате, делили самые сокровенные секреты друг с другом.       — Прости, Лили, я не хотел, — только и смог прошептать Блэк. Его голос предательски вздрогнул, когда девушка начала плакать. Почти бесшумно она роняла слезы на нежную ткань мантии. Джеймс обнял жену, гладя ее по спине, пытаясь успокоить.       Позже, в обед, она поднялась на второй этаж к детям, чтобы прийти в себя, а Джеймс и Сириус поговорили наедине. Нужно было решить, что делать дальше. Полностью отдавать себя борьбе со злом Поттер уже не мог. Он не мог оставить жену и детей одних. Нужно было наложить Фиделлиус. Друзья согласились, что хранителем станет Питер Петтигрю, а Джеймс будет брать не все задания и отправляться не на все вылазки.       

***

      Весь оставшийся 1980 год прошёл в беспокойном ожидании исполнения пророчества, а если точнее, действий со стороны Темного Лорда. Лили с мужем не распространялись о том, что у них родились близнецы. Девушка в принципе не выходила из поместья. Переживая о сохранности детей, она искала все возможные защитные заклинания в огромной библиотеке дома.       К началу 1981-го решение нашлось. Сделка с магией, заключенная с пролитием крови любящей матери. Это была крайняя мера. Волшебница пока не была готова рассказать мужу о своей находке, предпочитая больше проводить времени с малышами.       Первое день рождение близнецов прошло скромно, как и все праздники в военное время. Глядя на детей уже точно можно было сказать, что они пошли в отца: темные непослушные короткие волосы, чуть смуглая кожа. Только у Гарри были глаза матери — ярко-зеленые изумруды. Дейзи же всегда с любопытством смотрела на родителей карими, также доставшимися ей от Джеймса, глазами.       Осенью прошел слух, что среди мародеров появился предатель. Джеймс не мог подозревать своих друзей, ему в принципе было сложно поверить в эту чушь. А вот разгоряченный Сириус все время твердил, что это Римус.       — Бродяга, успокойся уже, в конце концов! Да, вы что-то не поделили, но это не повод так его подозревать! — он устало потер переносицу. Его начинала раздражать странная паранойя друга. Стоя тут, в углу какой-то лачуги, после собрания ордена, Джеймс невероятно устал от очередных плохих новостей. Ещё и Сириус...       — О, нет, Сохатый. Я, как раз-таки, не подозреваю. Я точно знаю, он — предатель. Сам посуди: Питер настолько жалкий, что не осмелится нас предать, а Римус… где этот придурок был последние месяцы? Он лишь один два раза навестил нас и Лили с детьми. Остальное время на бесконечных заданиях! Лу… Люпин всегда был тихоней. Его точно склонил Сивый на сторону пожирателей! — только когда Блэк закончил свою тираду обвинений, он взглянул на Джеймса. На его лице была крайне странная смесь гнева, недоверия и удивления. Уставшие карие глаза блеснули за толстым стеклом круглых очков.       — Перестань. Как ты вообще можешь даже заикаться о Римусе и Сивом в таком контексте! Сириус, ты такой с конца августа. Я… я никогда не думал, что война нас поссорит, — с каждым словом голос Джеймса становился всё тише и тише. Он кусал губы, пытаясь подобрать слова. Но нужных так и не нашёл. — Я пошёл домой. До скорого, Бродяга.       Вечером, придя в поместье, Поттер решил отправить Римусу сову. После той ссоры с Сириусом он многое хотел спросить, но будто все буквы потеряли всякий смысл. Предложения не складывались. В итоге, он написал лишь коротенькое письмо.       «Лунатик!       Спешу сообщить, что у нас с Лили и детьми все нормально. Бродяга же сам не свой. Не знаю, что у вас там случилось, но надеюсь, вы помиритесь.       Также надеюсь, что с тобой все хорошо. Мы стали редко видеться, надо это исправить. Обязательно пиши нам, а то совсем потеряешься на разведках.       Твой Сохатый»       

***

      Суббота, 31 октября. 1981 год.       В этот ужасный день Хэллоуина Волдеморт совершил нападение в Годриковой впадине.       Ночь. Праздник уже прошел, но Поттеры еще не убрали те немногие украшения со стен, которые успели сделать. Все уже укладывались спать, пока Джеймс не услышал странный звук и пошел вниз, готовясь к худшему. И худшее наступило. Из темного дыма появился тот-кого-нельзя-называть. Поттер не смог остановить нежеланного гостя на пороге своего дома. Темный Лорд безжалостно убил его с помощью излюбленной Авады.       Медленно и с удовольствием от скорого избавления от пророчества, Волдеморт поднимался к детской комнате. Он помнил все уговоры и мольбы своего приспешника Северуса Снейпа. Зельевар просил оставить Лили Поттер в живых, во что бы то ни стало. И будь девушка не так сильно привязана к своим детям, могла бы остаться в живых. К слову, Волдеморт был несколько удивлен, увидев двух малышей, которых защищала рыжая волшебница. Пророчество, что отрывисто передал Северус, гласило только об одном ребёнке.       Лили что-то бормотала себе под нос, держа палочку наготове.       — Уйди с дороги, грязнокровка. Может, выживешь, — фраза, брошенная холодным голосом, была последней, что сказал Волдеморт перед тем, как убить Лили Поттер, ведь та не послушалась.       Темный маг знал множество заклинаний и самых страшных проклятий, но, увы, он никогда не поймет материнской любви, и не узнает, почему в тот момент девушка просто не убежала.       Недолго думая, после убийства Лили, тот направил свою волшебную палочку на мальчишку в кроватке. Волдеморт решил, что мальчик полукровка ему больше подходит в качестве противника, чем какая-то девчонка или чистокровный отпрыск Лонгботтом. Ведь малыш Гарри был на него похож, в каком-то смысле…       Но, в этот ужасный день Хэллоуина, также случилось ранее невиданное чудо — маленький мальчик выжил после смертельного заклинания Авада Кедавра, а Волдеморт погиб от своих же чар. По крайней мере, все магическое сообщество думало, что он погиб.       На следующий день, первого ноября, Рубеус Хагрид по приказу Дамблдора должен был отправиться в разрушенный дом Поттеров. Он встретил Сириуса Блэка у обломков. Тот отдал свой мотоцикл Хагриду, напоследок взглянув на осиротевших крестников. У волшебника на душе скребли кошки. Сириус понял, что был не прав, что последнюю пару месяцев зря подозревал Лунатика. «Только Питер, как последняя крыса, мог предать нас» — думал он, уже отправляясь на поиски Петтигрю. Если бы Сириус видел всю картину изначально…       

***

      — Хагрид задерживается. Кстати, я полагаю, это он вам сказал, что я буду здесь?       — Да, — сухо прошептала женщина в странной мантии. — Но, я полагаю, вы скажите мне, зачем вы здесь оказались?       — Я здесь, что отдать Гарри и Дейзи их дяде и тете. Дурсли — их единственные родственники.       Женщина вдруг резко запротестовала. Ее явно не порадовала это решение старого мужчины с седыми волосами и бородой.       — Дамблдор, я вам не позволю оставить детей у них! Они совсем не похожи на нас! Я видела их сына — он орал и пинал мать, требуя купить ему конфеты. И вы хотите оставить маленьких Поттеров здесь? Может, не лучший вариант, но как же их крестный? У Блэка свой дом на Гриммо 12, и…       — Для них это лучшее место. Представьте, как зазвездится Гарри. Стать знаменитым прежде, чем смочь ходить и говорить. И даже если отдать Дейзи Сириусу, то, кажется мне, разделять брата и сестру — плохая идея. Лучше Гарри будет здесь, с сестрой и подальше от славы. Тем более, когда они вырастут, то обо всем узнают, — старец показал письмо, которое достал из рукава лиловой мантии. — Я все объяснил в этом письме.       Магконагалл, так звали женщину в зеленом одеянии, хотела что-то сказать, возразить, но, открыв рот, лишь перевела дыхание.       — Да… да, вы правы. Но как дети окажутся здесь, Дамблдор?       — Хагрид скоро приедет.       — Вы думаете, это… вы думаете, это разумно — доверять Хагриду столь ответственное задание?       — Я бы доверил ему свою жизнь, — просто ответил Дамблдор.       — Я не ставлю под сомнение его преданность вам, — неохотно выдавила из себя профессор Макгонагалл. — Но вы ведь не станете отрицать, что он небрежен и легкомыслен. Он… Что это там?       Ночную тишину нарушил низкий рокочущий звук. Этот звук становился всё громче. Дамблдор и Макгонагалл стали вглядываться в темную улицу в поисках приближающегося света фар. А когда они, наконец, догадались поднять головы, сверху послышался рёв, и с неба свалился огромный мотоцикл. Он приземлился на Тисовой улице прямо перед ними.       — Мы тебя заждались, Хагрид. Где ты взял этот мотоцикл? — в голосе Дамблдора слышалось облегчение.       — Да, я у Блэка, у Сириуса одолжил. А насчёт детей — я привёз их, сэр.       — Как всё прошло?       — Не очень, сэр. От дома, считай, камня на камне не осталось. Маглы это заметили, конечно, но я успел забрать их. Дети заснули, пока мы летели над Бристолем.       Профессора склонились над свёрнутыми одеялками в руках великана. Внутри, в обнимку, лежали двое малышей. На лбу у одного, немного ниже иссиня-черных волос, был виден свежий порез, напоминавший молнию. Красная изгибистая линия на румяной от мороза коже тянулась чуть ли не до глаза.       — Значит, именно сюда… но почему у нее нет? — прошептала Макгонагалл.       — Откуда нам знать. Волдеморт решил так, а значит, теперь шрам останется у мальчика на всю жизнь.       — Вы ведь можете что-то сделать с этим, Дамблдор?       — Даже если бы мог, не стал бы. Шрамы могут сослужить хорошую службу. У меня, например, есть шрам над левым коленом, который представляет собой абсолютно точную схему лондонской подземки. Ну, Хагрид, давай детей сюда, пора покончить со всем этим.       Дамблдор взял Гарри и Дейзи на руки и повернулся к дому Дурслей. Макгонагалл и Хагрид попрощались с малышами и, тихо всхлипывая, смотрели, как Дамблдор бережно опустил свёрток на порог, достал из кармана мантии письмо, сунул его в одеяло и вернулся к поджидавшей его паре волшебников. Целую минуту все трое стояли и неотрывно смотрели на маленький свёрток. Плечи Хагрида сотрясались, профессор Макгонагалл сильно моргала глазами, а сияние, всегда исходившее от глаз Дамблдора, сейчас померкло.       — Что ж, — произнес на прощанье Дамблдор. — Вот и все. Больше нам здесь нечего делать. Нам лучше уйти и присоединиться к празднующим.       — Ага, — сдавленным голосом согласился Хагрид. — Я это… я, пожалуй, отгоню мотоцикл. Доброй ночи вам, профессор Макгонагалл, и вам, профессор Дамблдор.       — Спокойной ночи и вам, Хагрид.       — До скорого.       Профессора попрощались с великаном. Макгонагалл с хлопком вдруг исчезла, а Дамблдор вернул весь свет из своей «зажигалки» в уличные фонари и также пропал.              Утром, выйдя встречать молочника, Миссис Дурсль вскрикнула от неожиданности, увидев на пороге двух малышей и письмо…