3. Когда сойдутся пути

Даниэль

Я гнал Барда, стараясь выбросить из головы просьбу Леи. Надо было пробежаться, чтобы унять воображение, в котором мертвенно-бледная Лея с безупречно красивым лицом смотрела на меня красными глазами и в язвительной улыбке обнажала клыки. С того дня, как обмолвился, что она похожа на вампира, я всё время ждал этого разговора. Просто шутка, но как я жалел, что она сорвалась с губ! Лея мгновенно ухватилась за эту идею. Я не могу слышать её мысли, но за столько месяцев научился угадывать их без труда. Дни шли, а разговор не начинался. И я успокоил себя тем, что мне показалось. Второй раз не доверился интуиции — и снова ошибка. Просьба прозвучала в самый неподходящий момент. Я перевёл коня на шаг, чтобы дать ему отдохнуть, а потом снова пустил в карьер. Сегодня ночью Лея почти дословно повторила мысли Хэварда, подслушанные в празднование дня рождения в нашем доме. Но я ему не поверил. Я снова перевёл Барда на шаг. Потом слез, привязал коня к стволу, где побольше травы, а сам улёгся в густую зелень, положив руки под голову. Надо мной переливалось звёздное небо, завлекая в глубокие объятия. Пространство успокаивало, было легче думать. Всё время, пока я наслаждался любовью Леи, она, как ребёнка, вынашивала это жуткое желание. А случай в Блезе только закрепил её решение. Я вновь нарисовал переродившуюся Лею: безумный от жажды взгляд, холодная, плотная кожа и красная радужка глаз. Сколько времени нужно, чтобы нестерпимая жажда ослабла и перестала толкать на убийства, а глаза изменили цвет? Сколько сил понадобится, чтобы пробудить хотя бы отголоски её нынешних чувств? Я представил, как наклоняюсь для поцелуя. Не будет смущения, жара и краски на щеках, опущенных ресниц и полуоткрытых губ. Лишь дикая страсть, заглушающая всё, когда прикасаешься к тому, кого хочешь — я понял это, пару раз случайно наткнувшись на моменты близости Хэварда с Эльзой. Мне самому желание обладать Леей так сорвало запреты, что в отеле я сдержался только из страха нечаянно её убить. Нет, хищная Лея не пробуждала ни светлых мыслей, ни нежных чувств. Я представил бледное лицо, пятна румянца на скулах, припухшие от поцелуев губы, взъерошенные светлые волосы и потемневшие от желания глаза. Вот моя Лея! Что же делать? Думай! Думай, Даниэль Грант. Я оторвал Барда от завтрака и медленным шагом поехал вокруг молчаливого парка. Имение — моя самая крупная покупка, сделанная через подставных лиц ещё при Эшли. Я восстанавливал замок несколько лет в надежде прятаться здесь от мира, когда нужно побыть одному. Он должен был понравиться Лее: слишком похожи наши вкусы и взгляды. И я радовался, когда она с восторгом возвращалась в мой собственный дом. Лея обзлазила все уголки, лесенки и проходы замка; все башни, балкончики и узкие решетчатые террасы. И, как девочка, хлопала в ладоши, отыскивая новую дверь или каморку. Чёрт! Да сколько ни мучайся, сколько ни изводи себя, нет такого довода, что заставил бы меня изменить Лею. И всё сказанное ночью — истина. Хотелось думать, что Лея в меня верит. Но интуиция кричала обратное: перемены уже на пороге. Принять их я был совсем не готов. Близилось время обеда. Я развернул коня к дому, обдумывая слова, которые хотел сказать. Лея спряталась в библиотеке и уже в десятый раз нервно перелистывала потрёпанную книгу. Ей явно не читалось. Какая же прелестная! Даже с расстроенным лицом и заплаканными глазами. А золотистая аура делает её похожей на святую. Как можно убить такую красоту и нежность? Если и были во мне капли сомнения, то при взгляде на живую Лею они окончательно растворились. К чему идёт дело, я знал, но отступить — это перечеркнуть всё, чему меня учили последние сто с лишним лет. Я собрался с духом, подошёл и опустился на колени, чтобы видеть её глаза. Они покраснели и припухли, щёки побледнели, а руки стали холодными. Я испугался, готовые слова вылетели из головы, оставив пустоту, и с отчаяния еле выдавил: — Прости, я вёл себя жестоко. Но ты просишь невозможного. Лея молча обняла меня. Лучше бы она меня ударила.

➽───────────────❥

Пятнадцать часов перелётов — возвращение в жизненную реальность. Лея разговаривала, улыбалась и даже шутила. Она пытается меня обмануть? Я держал её за руку и смотрел в погасшие глаза. Вы, люди, называете их «зеркало души». Лея, твоя душа болит, но разделить эту боль со мной ты не хочешь. Разве я не заслужил даже права на искренность? Что всё кончено, я понял сразу. Ты ждала не этого, а раскаяния и согласия. Я сделал тебе больно, но ещё больнее осознать потом, что пути назад нет. Ведь суть не в том, что ты станешь другой, а в том, что ты потеряешь, став ею. Невесело завершаем мы это лето. Я молча наблюдал, как золотистая аура становится всё плотнее. В одном Марк был прав: ты уйдёшь от меня, и судьба обязательно приведёт тебя к нему. Потому что в тебе прорва магии, просто ты ещё об этом не знаешь. И никто не знает, кроме меня и Марка. А моё будущее — лишь одиночество и тоска. Ведь разлюбить и забыть — не в моей власти. Я попросил родных за нами не приезжать: ни Лея, ни я к расспросам готовы не были. Такси из аэропорта до дома едет всего ничего, а Лея уже готова сделать последний шаг. Смелее, мисс Паркер, скажи, что решила! Не бойся, я справлюсь. — Завезёшь меня домой? Отдохну немного. С ног валюсь после всех пересадок и переходов, — с усилием сказала Лея. Ложь всегда давалась ей нелегко. Сбежишь тайком? — Конечно. Уверена? Может, отдохнёшь у меня? Это шанс передумать и сказать правду. — Не сейчас, Дан. Увидимся позже. Компаньон из меня нынче плохой. Никакой. Я усмехнулся. А твоё бегство — удар ножом в спину. И это больнее правды. Только тебе незачем знать, что для меня ты — раскрытая книга. Ну что ж, моим надеждам жить осталось не больше часа! Столько, сколько едет до Форстауна старенький водитель-таксист. Я вытащил из багажника чемодан и оставил у крыльца. Лея приподнялась на цыпочки, крепко поцеловала меня, заглянула в глаза и шепнула: «Люблю тебя». Сделав беспечный вид, я помахал рукой: «До завтра!» Сел в машину и попросил высадить на окраине города. Человеческим шагом до её дома пятнадцать минут. Я спрятался в тени густого кустарника, растущего выше роста, и стал ждать. Всего через пару часов Лея опустила жалюзи, закрыла дом, загнала машину, и новенькое такси увезло её в другую жизнь. А я стоял за листвой, смотрел на удаляющиеся огни фар и клыками прокусывал губы, чтобы не ринуться следом.

➽───────────────❥

Как режет глаза! Я прикрыл их рукой и попытался встать. Сил не хватало. Который час? И какое число? Сколько я уже не ел? Каморка под крышей полуразрушенного дома в Сан-Паулу, маленькая и грязная, наполнилась светом от прожектора полицейского вертолёта. Если я не встану и кого-нибудь не убью, то скоро меня найдут оцепеневшим. И никто никогда не узнает, что случилось с Даниэлем Грантом. Я хрипло засмеялся. Ночь — время вампиров, а Бразилия — страна-рай для таких, как я. С трудом я заставил себя встать. Почти сполз по лестнице и на подгибающихся ногах двинулся вдоль грязных, разбитых домов самого крупного города Южной Америки. Даже глубокой ночью тихо бывает здесь редко, но сегодня странно пустынно. Плохо! Мало шансов на удачную охоту. Горло горело так, что хотелось разодрать его руками. Я споткнулся и чуть не упал, едва успев ухватиться за выступ в заборе. Ноги и руки дрожали. Чёрт, я же не справлюсь даже с ребёнком! Мне нужна кровь. Сейчас не до капризов, подойдёт любое теплокровное создание господа. «Надо проверить карманы этой пьяни. Вдруг завалялись грошики для папаши Лукаса». Как вовремя! Догоняли торопливые шаги. В ноздри ударил тёплый человеческий запах. Напрягаясь из последних сил, тело подобралось для атаки. Рот наполнился слюной и ядом, выпуская клыки. Он ударил меня со спины, опрокинув на тротуар. Я замер. «Совсем никакой. Ну-ка, что там у него? Тьфу, зараза, пусто». С досады нападавший сильно поддал мне ногой по рёбрам. «Надо проверить карманы на рубашке». Да, дружок! Давай, наклоняйся поближе, чтобы я не тратил сил на прыжок. Разум спрятался и затих. Я — хищный зверь и умираю от голода. Рядом стоит добыча. Я слышал его мысли, толчки его крови, стук сердца, дыхание, движение глаз, падение слюны при глотании, и как он облизал губы в предвкушении. Я чувствовал каждое движение. Как он занёс ногу, чтобы ещё раз меня пнуть. Как наклонился и протянул руки, чтобы схватить за рубашку. Я точно знал расстояние от моих клыков до пульсирующей вены на сморщенной шее. «Ну давай же, ублюдок! Тяжелый какой!» Он приподнял меня за верх рубашки, которая затрещала по швам. Бросил на спину и наклонился, потянувшись к карману. Я обхватил его за шею и притянул, вонзая клыки, чтобы выпустить влагу, дающую силы. Последнее, что видел папаша Лукас, — смотрящие на него в упор, горящие красным глаза. Я так и не вспомнил, сколько времени уже в Сан-Паулу. Все ночи слились в одну нескончаемую ленту убийств. Днём я отлёживался в каморке, скорчившись на грязном одеяле, брошенном на кровать прямо поверх пружин. Глаза, которые я видел в зеркальном осколке, были кровавого цвета. Я перестал считать свои жертвы, постепенно превращаясь в того, кем не хотел стать много лет назад. Где это было? Ах да, милая Англия. Я запретил себе вспоминать имя девушки, которая ушла, оставив внутри зияющую пустоту. Всплывая в памяти, это имя жгло сильнее, чем нестерпимая жажда. Оно пробивало в защите брешь, оставляя голую боль. И ничто вокруг больше не имело значения. У меня где-то была семья, но нам не по пути. Они — другие. А я вернулся к истокам вампирского бытия, радуясь лишь вкусу человеческой крови. Мысли путались, обрывались, зато инстинкт работал на полную. День за днём я превращался в хищника — таким меня задумала судьба больше века назад. За дверью внизу послышался лёгкий шорох. В воздух проник запах — чужой, опасный. Вампиры. Я бесшумно вскочил, готовясь к встрече. — Здесь точно кто-то есть, я чувствую. Голос прозвучал, как удар хлыстом. Редмонд! С меня мгновенно слетело сонное оцепенение. Мысли заметались, как сумасшедшие. Началась паника. Я задрожал и кинулся к зеркалу. Глаза! И сразу захлестнула ярость. Я зарычал. Зачем он пришёл? И как он нашёл меня, чёрт возьми? — Это он. Начнём искать сверху. Стоп! Чей это голос? Кого ещё я чувствую у себя за дверью? На лестнице послышался быстрый стук каблучков. — Эшли, ты видишь, где он? Эшли? Мама? Как можно было её не узнать! Что с моей головой? Колотило так, что руки не попадали в рукава помятой рубашки, которую я вытащил из-под кровати. Им нельзя меня видеть. Бежать! Быстрее! В окно! «Нет, Дан! Не надо бежать!» Мама. Как я отвык, что ты знаешь все мои планы. «Открой нам, Дан. Пора домой, сынок!» Я отодвинул щеколду и повернулся спиной к двери. Распахнул окно и стал разглядывать облака, плотно затянувшие небо. Надо успокоиться, чтобы не натворить бо́льших бед. Не хватает ещё драки с отцом! Я расслабился, утихомирил вопящий инстинкт и зажмурился, пряча красную радужку. Хотя, какой в этом смысл? Редмонд давно всё понял. Или сбежать? Правда, прыгать из-под крыши на улицу, где кипит людской поток, — занятие так себе. Шума будет много, и дело дойдёт до Совета. Впрочем, уже поздно. Дверь сзади распахнулась, и два вампира застыли за спиной. Всё продумано: ни одной мысли, ни одной картинки, ни одного движения. Добро пожаловать в гости, дорогие родители! Я медленно развернулся и открыл глаза. Лицо Эшли светилось бесконечной любовью, которая быстро смыла затопившую меня безнадёжность. Я буквально тонул в волнах этой любви, снова чувствуя себя мальчиком, сыном, её ребенком. Руки матери обхватили меня за шею, губы целовали волосы, щёки, нос — везде, куда она доставала, стоя на тонких каблучках. Злость и страх отступили. Редмонд нетерпеливо шагнул вперёд, мягко отстранил Эшли, обнял меня и замер, крепко прижав к себе. Внутри проснулось совсем забытое чувство. Моя семья! Как я мог думать, что не нужен им! — Как долго мы тебя искали! — голос отца был тихим. Я чувствовал спиной, как подрагивают его пальцы. Что он испытал за это время? Мысль ножом резанула мне сердце. — А… — я запнулся, — сколько прошло времени? — Сейчас конец февраля, почти полгода, как ты исчез после приезда из Шотландии. Голова лихорадочно заработала. Я сбежал в Бразилию сразу после отъезда Л… Сразу после отъезда той девушки. Сначала в Рио-де-Жанейро, потом сюда. Примерно на месяц в Рио меня хватило. Значит, в Сан-Паулу я около пяти месяцев. Первую живую кровь я добыл уже здесь. Сорвавшись, я начал охотиться каждый день, но становилось всё хуже и хуже. Я стал выходить всё реже, а потом — только когда не мог больше терпеть. Сколько человек стали моими жертвами? Как так случилось? Нормальное, человеческое сознание возвращалось быстро, и от размеров катастрофы меня охватил ужас. — Господи, ну и цвет! — прошептал я, повернувшись к зеркалу. — Он поменяется. Надо только ре... Редмонд замолчал, прервав себя на полуслове. — Он уже всё решил, — тихо ответила за меня Эшли. Эшли! Она сидела на краю железной кровати и пальцами перебирала пряди светлых волос в косе. Я до сих пор не мог поверить, что мать вернулась, опустился на колени и уткнулся в её ладони лицом, как маленький. А она прижалась щекой к моей макушке и застыла, окутывая ощущением счастья. — Как Эльза с Хэвардом? — спросил я, не поднимая голову. — С нетерпением ждут твоего возвращения. Оба рвались поехать с нами, как только Эшли поняла, где тебя искать. По голосу отца я чувствовал, что он улыбается. — Ты так долго был закрыт. Я никак не могла поймать момент. Я посмотрел на Эшли. — Мама! — с нежностью произнес я забытое слово, крепко обнимая этого ангела. — Господи, сколько дров я наломал! Как мне тебя не хватало! Она покачала головой. — Ты делал то, что считал нужным. Только ты мог решить, что правильно, а что нет, ведь ты смотрел в своё сердце. Да это и неважно. Ведь будущее изменилось. Иначе меня бы здесь не было, дорогой. Её улыбка, звук голоса и ласковые руки, которые я держал в своих, восстанавливали силы быстрее, чем свежая кровь. Меня передёрнуло. Теперь я отчётливо видел, как стремительно терял себя, становясь кровожадным животным. От всплывших воспоминаний снова стало плохо. Это был я? Неудивительно, что Эшли рванула на помощь! Тишина затягивалась. Родители молчали. Ничего не спрашивали, не убеждали, не винили, ни о чём не думали. Ждали. — Пойдём отсюда, — прошептал я, морщась и оглядываясь вокруг. В один момент всё для меня изменилось. Оказалось, что сила была лишь маской для слабости. Пора исправлять то, что наворотил. — Мы готовы. Машина ждёт внизу, — отозвался Редмонд, протягивая тёмные очки. После стольких месяцев заточения в бразильской каморке я ощутил, как хороша жизнь! Даже такая, как наша. Машина ласково урчала, набирая скорость на узких улочках. Трущобы закончились. Мы въехали в центр, где я был всего несколько раз. Мне бы в душ и свежую одежду, а то рваньё, что на мне сейчас, срочно сжечь. — Самолёт через четыре часа, — сказал Редмонд, словно услышав мои мысли. — Мы сняли номер в гостинице. Да, за пятьдесят лет я напрочь отвык от того, что Эшли знает результат заранее. Вот и моё возвращение предугадано до мелочей. Мысли она не читала, но при необходимости создавала в голове картинки. Я увидел рюкзак с вещами, долгожданную ванну и знакомые пакетики донорской крови. Всё, что нужно. И поймал себя на том, что улыбаюсь, глядя на пушистые пальмы и фонтаны на шумных улицах города. Впервые после приезда из Шотландии.

➽───────────────❥

Прошло всего несколько часов, а мой побег в Рио уже кажется далёким и нереальным. Мы ещё в Бразилии, а из зеркала смотрит совсем другой Даниэль. Только взгляд колючий и хищный, как отпечаток решения, которое сделало из меня убийцу. Полгода бесконечной охоты ослабили самоконтроль, но я неплохо держусь, чувствуя запах окружения. И если бы не кровавый цвет глаз, я бы решил, что мне приснился кошмар. Вот только, жаль, что вампиры не спят. Ну что ж, время взглянуть ещё на одну правду. Хватит прятаться и делать вид, что любви нет. Надо учиться с этим жить. Редмонд сидел в кресле и наблюдал за моим выражением лица. Нет, этот уголок жизни мой. Другим сюда нельзя, даже с лучшими побуждениями. Я заблокировал к себе доступ, и из соседней комнаты сразу выглянула встревоженная Эшли. — Начинайте, — глядя по очереди им в глаза, сказал я. — Что я пропустил?

***

Вампиры не создают государств, а делят территорию. У нас нет верховных правителей, мы разбиваемся на кланы. Способности в клане у всех разные, но способ питания — общий. Никогда вампир, пьющий свежую кровь, не будет жить в клане, где не охотятся на людей. Но мы не враждуем. И тех, и других принимают как своих. Наша и ещё несколько семей — один из самых больших вампирских кланов. Все мы терпимы к людям и не делаем из них жертв. Изначально и по сей день главой клана считается Редмонд, хотя эта роль ему абсолютно не нравится. Хищных вампиров намного больше, кланы их меньше, и они всё время кочуют, добывая себе пищу. И хотя убить вампира почти невозможно, по меркам средневековья нас осталось совсем мало. Слишком много наших собратьев погибло сразу после вступления в игру магов. Правила жизни среди людей для всех строго обязательны. Это вопрос общей безопасности, который стоит очень остро. Что делать с нарушителями и другие важные вопросы, решает Совет, который состоит из глав кланов. И если кто-то не желает убивать человека, узнавшего наш секрет, его обращают и принимают в клан. Вот только для меня «убить» и «сделать своим» значит одно и то же. Когда грозит война, требуется лидер, способный объединить кланы. Тогда созывают всеобщий сбор и выбирают Главу Совета. Он определяет исход голосований, а в критической ситуации получает полную власть до её разрешения.

***

Появление Эшли меня поразило, а слова, что я изменил будущее, застряли в голове, как заноза. Я всё пытался понять, что же такое увидела мать, что позволило ей вернуться. Когда-то в самом начале пути, она рассказывала, как видит будущее. Я долго не мог разобраться, что она имела в виду. —Я не вижу будущее, как свершившийся факт, только возможные последствия выбора. Представь, что ты проголодался, — терпеливо объясняла Эшли, — но не знаешь, как утолить голод. Тогда я увижу последствия всех вариантов: ты вскрываешь пакет с кровью, охотишься в заповеднике или нападаешь на человека — к чему это приведёт в каждом случае. Но если ты уже решил, что не будешь охотиться на людей, то останутся только два исхода: пить кровь из пакета или умирать от голода. Правда, бывают моменты, когда человек сам не знает, чего хочет. Тогда я вижу лишь размытые образы или туман. Что же произошло? Что заставило её поменять решение? — Почему ты ушла? — спросил я мать, вспомнив наши предположения. Эшли вздохнула. — Лея натолкнула тебя на верную мысль, и ты всё понял правильно, дорогой. Я поморщился, услышав это имя. Брось, Даниэль, хватит прятать голову в песок, как страус! — Слишком большие потери стали вызывать недовольство у охотников. Маги были готовы на всё. Ордену нужен был предсказатель. И пока я была с вами, они бы не оставили в покое семью. Мы давно у них как кость в горле. Слишком много способных и сильных вампиров вместе. И сколько бы вариантов возможных решений я ни видела, они все вели к твоей смерти. Кроме одного. Я не могла по-другому. Прости. — А почему вернулась? Орден поменял тактику? — Я вижу только охотников, а те не знают планов магов. Для меня маги тоже закрыты. Но будущее, связанное с Орденом, изменилось. И там нет твоей смерти. Зато есть развал Ордена. Ничего себе новость! — При чём здесь я? — Не знаю, милый, я же не вижу прошлого. Но что-то ты сделал, что резко поменяло картину именно твоего будущего. А Орден — побочный результат. — А почему не дала о себе знать? — спросил я. Эшли улыбнулась. — Чтобы вы сразу ринулись меня спасать и накликали на себя беду? Она права. Но Эшли снова здесь, и я этому рад. А про отца и говорить нечего, он весь светится. — Я рад, что ты с нами. Было трудно. Ладно, что насчёт новостей? — Дан, так много всего случилось, — заговорил Редмонд, поглядывая на Эшли. — И если ты не хочешь, чтобы мы касались каких-то тем… — Я справлюсь, Редмонд. Теперь справлюсь. Где она? — На Севере, в штате Монтана. Там началась война за раздел территорий. Несколько кочующих семей с юга решили расширить зону влияния, и Орден устроил зачистку. А за несколько месяцев до этого кто-то из Ордена донёс Совету, что Лея Паркер о нас знает и долго проживала в обществе вампиров. На неё была объявлена охота. Я почувствовал, как от ужаса волосы шевелятся у меня на голове. Ей ни за что не выжить! Никаких шансов! Я чуть не застонал от мысли, что наш разрыв был бессмысленным. Лея всё равно умрёт или станет такой, как я. Видимо, полная гамма чувств отразилась на лице, потому что Эшли поспешила вмешаться. — Всё не так просто, Даниэль, не делай поспешных выводов. Она снова замолчала и в нерешительности смотрела то на меня, то на Редмонда. Господи, да не тяните! Вы же выворачиваете меня наизнанку! — Переживать за неё не стоит, — словно уговаривая, продолжил Редмонд. — Лея давно под защитой Ордена. Ах, вон оно что! Почему стало тоскливо, ведь я этого ожидал? — Она маг, Даниэль! Очень опасный маг, который быстро набирает силу и воюет на стороне наших врагов, а не просто прячется за их спинами. — Значит, она всё же пришла к Марку, — тихо сказал я, чувствуя, как внутри разливается яд ревности. Зачем вы вернули меня из мира, где было всё просто: охота и еда? — Ты знал об этом?! — воскликнул Редмонд, выходя из привычного равновесия. Я опустил голову на руки и медленно заговорил, пытаясь побороть накатившую вновь безысходность. — О том, что она сильный — если не самый сильный — маг, я знал с самого начала. Ты ведь слушал, Редмонд, когда я рассказывал про ауры. Неужели я мог не заметить такую, как у неё! Именно с этого и началась моя любовная история. Её золотистая аура привлекла мой взгляд на той злополучной заправке. Я задержался всего на секунду дольше, чем стоило. — Это судьба, Даниэль. Эшли мягко прикоснулась к моей руке. Я готов был взорваться и даже обрадовался: гнев всё же лучше, чем желание умереть. Но только не для матери, ей не надо этого знать. — Моя судьба, Эшли, на стороне врагов, — я сжал кулаки. — Лея с человеком, который нас ненавидит. С тем, кто открыл ей нашу тайну и — я уверен — сдал её Совету, чтобы привести в Орден. Рано или поздно начнутся битвы. И когда очередь дойдёт до нас, я вынужден буду сражаться за тех, кого люблю, против той, без кого не могу жить. Как это сделать, мама? Эшли взяла меня за руку. — Дан, милый, оглянись. Разве не видишь, как складывается твоя жизнь? Ты всегда находил выход, не боялся риска, не изменял себе. Посмотри, как ты меняешься — и как меняешь других, — она с любовью взглянула на Редмонда. — Наше будущее рождается в решениях. А правильные — чаще всего самые трудные. Но именно они творят чудеса. Доверься мне, Даниэль. Я поверил — закрыл глаза и снял блоки. Вся моя боль и тоска появились и сразу исчезли: пока отец рядом, горевать мне не дадут. Взгляд Эшли ушёл далеко, и она долго не возвращалась. Молчание тяготило, пока мы ждали. Наконец мать глубоко вздохнула, вынырнула из странствий во времени, но вид у неё был расстроенный. — Будущее Леи я не вижу, — сказала Эшли, — она для меня закрыта. Твоё будущее сильно размыто, потому что ты в смятении. Но сам путь я различаю и вижу её путь, ведь он вплетён в твой. Они то сливаются, то идут рядом, но никогда не расходятся. До самого конца. В самолёте я откинулся на сидение, сделал вид, что слушаю музыку, и закрылся от всевидящего ока Эшли. Думал. Возвращаться в колледж, где полно воспоминаний о нас, не хотелось. Ревность посеяла в душе сомнение. Оно росло так быстро, что грозило заполнить собой все мысли. Я с трудом загонял в глубины сознания образы ночей Марка и Леи. Хотелось убить обоих. Но если не колледж, то что? Устроиться на работу, как Редмонд? Заняться бизнесом? Не моё. Выходило, что возвращаться смысла нет. Каждый поворот на дороге, каждое место, где мы были вместе, будет причинять боль ещё очень долго, если не вечно. А отец не сможет всегда быть рядом. Снимать семью с нового места? Нельзя. Отпустят ли меня Редмонд и Эшли после побега? Вряд ли. Но в Оклахоме я не останусь. А значит, придётся доказать, что мальчик вырос. А мне самому что нужно? Я усмехнулся. Лею или умереть. Стоп. Но ведь умереть можно везде, где война. Не от пули, конечно. В наше время для моей цели есть вещи посерьёзнее. Как ни старалась Эшли, картина будущего меня не вдохновила. Слишком расплывчато и неопределённо. Перед глазами вдруг возникло заплаканное лицо с глазами цвета кофе с молоком. Что мы же наделали, девочка моя?! И моя ли ты ещё? Или и впрямь уже ласково улыбаешься, глядя в синие глаза Марка? Я поспешил отогнать эти мысли — внутри полыхнула ярость. Решено: поеду на север, в Дакоту, к Тейлорам. Дейв и Грегори будут рады, а мне сейчас кстати, что рядом пара консервативных англичан. Я радостно потёр руки: будущее стало определённым, пора объявить об этом семье. И создал для матери красочную, убедительную картинку. «Дан!» Мне в ответ вернулось расстроенное лицо Эшли. «Поговорим дома». Я засмеялся и отправил ей воздушный поцелуй.

➽───────────────❥

— Ты едешь туда за ней? Или ищешь приключений? — Редмонд хмурил брови и не отводил от лица взгляд. Не задавая вопросов, он многое понял, просто наблюдая за мной. Но запретить мне искать смерти не мог — я уже взрослый. Поэтому в рукаве Редмонд прятал козырь. С самого начала отец влиял на нас только авторитетом, не лишая свободы выбора. Но в семью приходили на определённых условиях, а личные привязанности возникали уже потом. И хотя Редмонд и Эшли всегда меня выделяли, это не отменяло давних договорённостей. Охотясь на людей, я нарушил то, о чём полтора века назад говорил с отцом на развалинах моего дома. Это уже не была ошибка юного вампира, и он думал о компенсации. Я уселся на пол напротив Редмонда — в его голове шёл мучительный поиск решения. Эшли в растрёпанных чувствах спряталась у рояля и отвернулась к окну: с моим отъездом она лишалась любимого сына. Возможно, навсегда. — Я еду туда, потому что не хочу быть здесь. Уж ты-то должен понимать. Согласен, что ошибки нужно исправлять. Но помочь каждому, кто пострадал в Сан-Паулу, невозможно. Их слишком много. Поэтому давай решим, что нужно сделать, чтобы ситуация была исчерпана. Редмонд думал долго. Он знал, что Тейлоры — лишь передышка, и искал способ вернуть меня, не запрещая уезжать. Он осознавал, что я читаю его мысли, и не пытался скрыть свои намерения. — Ты изменился, Даниэль, — сказал наконец отец. — Да, твоё бегство было ошибкой. Но ты сделал верные выводы, стал мудрее и сильнее. Ты готов к бóльшей ответственности, пора тебе стать главой семьи. Я останусь главой клана, ты возьмёшь семью на себя, и вопрос с Бразилией будем считать закрытым. Великолепно, Редмонд! Я одновременно восхищался и злился. Восхищался, потому что отец разом решил две задачи. Держать под контролем и клан, и семью почти невозможно, но он всегда умел находить выход. Передав мне управление семьёй, он избавился от части ответственности и привязал меня ещё крепче. Стать главой — значит взять на себя всё, что касается жизни и безопасности семьи в мире людей. Это не та ноша, которую можно просто сбросить, исчезнув. А значит, гибель на войне больше не вариант. Именно этого он и добивался. Я злился, но «нет» сказать не мог, потому что снова ходил у него в должниках. Ну что ж… Твоя взяла, отец! Лицо Эшли просияло, а я наклонил голову, пряча улыбку.

➽───────────────❥

Если Бразилия — рай для вампиров-убийц, то Северная Дакота — рай для таких, как мы. Её парк, горы и берега рек пока способны прокормить горстку вампиров с упрощённой диетой. Тейлоры — вторая по значимости семья в нашем клане. Совсем недавно их было четверо: мои старые друзья — братья Дейв и Грегори Тейлор, англичане, и их жёны, сестры Мари и Кристи, американки. Кстати, вечная заводила Мари, жена Дейва, умела отличать правду от лжи, что всегда держало нас в напряжении. Приехав на рассвете в Джеймстаун, я увидел ещё и Сьюзен — вампиршу, прибившуюся к ним несколько месяцев назад. Кто она и откуда, Тейлоры не знали. Сьюзен про себя не рассказывала, а вопросов никто не задавал. Известно было лишь то, что Сьюзен никогда не пила человеческую кровь, и что родной брат, с которым она бродяжничала, только что погиб при странных обстоятельствах. Девушка отчаянно нуждалась в поддержке. Небольшим ростом, любовью к покупкам и звонким голосом Сьюзен напоминала мне Эльзу. Только была брюнеткой с взъерошенным ёжиком. В этом доме мы были только гостями, без обязанностей и привязанностей. Возможно, поэтому я быстро сблизился со Сьюзен — большую часть времени мы проводили вместе, и со временем она фактически заменила мне сестру. У Тейлоров крупное скотоводческое хозяйство. Часть скота они продают, остальное используют для своих нужд. Всё семейство не участвовало в вылазках за добычей и постоянно пропадало на ранчо. Мы со Сьюзен были предоставлены самим себе, охотились вдвоём, изучали природу, лазили по горам, читали и играли в шахматы. Иногда мы собирались все вместе и верхом объезжали владения Тейлоров, расстилавшиеся на несколько миль вокруг. А когда хозяева оставались дома, устраивали карточные битвы, бег на скорость, бейсбол на свежем воздухе и гонки на спортивных машинах по горному серпантину. Так незаметно, тихо и спокойно закончились февраль и март. Наконец даже до Северной Дакоты докатилась весна. Я сидел на бревне возле озера, рядом с домом, и пытался осмыслить происходящее. Как можно было так отключиться от окружения, чтобы совсем ничего на заметить? Что толкнуло на это Сьюзен?

***

Утром играли в теннис: я и Сьюзен бились против Дейва и Грегори, пока Кристи и Мари лениво перекидывались мячами на соседнем корте. Нам не везло. Как ни старались мы со Сьюзен отбивать реактивные подачи братьев, нас быстро разгромили в пух и прах. Ничуть не расстроившись, мы остались собирать мячи, разлетевшиеся на полтора километра. Я находил измазанные травой шарики и бросал в широкую корзину, весело переговариваясь со Сьюзен, которая сидела на бревне. Внезапно она оказалась рядом, обняла меня и поцеловала. Я замер от изумления — перед глазами всплыло совсем другое лицо. Осторожно отстранив Сьюзен, я молча сбежал в душ, а потом и вовсе из дома.

***

В голове был полный бардак. Как так? Никогда, ни разу, ни одной секунды не представлял я её никем, кроме сестры! Если бы Сьюзен поцеловала меня полтора года назад, возможно, я бы ответил, и всё бы сложилось иначе. Но сейчас я был до краёв полон горячими поцелуями Леи. А такое забыть невозможно. Я взъерошил руками волосы: нелепая ситуация, но что же мне теперь делать? Похоже, реабилитация закончена и пора собираться домой. Сьюзен сидела в гостиной, глядя на шахматную доску и постукивая по столу пальцами. В голове ни одной мысли. Звякнула стеклянная дверь, и я присел рядом, медленно подбирая слова: — Прости меня, Сью, я совсем растерялся. Ты чудесная, с тобой так легко, что я слишком расслабился, позволил всему зайти далеко. Сьюзен сложила руки в замок. — Мари сказала, ты читаешь мысли, — выдала она, проигнорировав мои старания. — Это правда? — Мари никогда не говорит неправду. Да, при мне не стоит думать о секретах. «Кто она, Даниэль?» Я покачал головой. Проверяет, что ли? — Это неважно, Сьюзен. Кто она, где и что делает. Она есть. Пожалуйста, обойдёмся без расспросов. Но и эту просьбу Сьюзен пропустила мимо ушей. «Мне сказали, она не из наших. Это на неё недавно была объявлена охота?» Когда на кого-то объявляют охоту, гонцы Совета доносят эту новость во все уголки, где живут наши собратья. Человек становится законной добычей. И даже если его убьют на глазах у людей, никто отвечать не будет. Пальцы Сью барабанили по столу так быстро, что превратились в размытую кляксу. «Она стоит того, чтобы в клане воздерживающихся появился вампир с красными глазами?» Даже Тейлоры — мои самые близкие друзья — ничего не спросили, когда я явился с глазами убийцы. Они знали, что я был в бегах, и приняли ситуацию спокойно. Сьюзен ревнует. Ей трудно сдерживать раздражение. И она провоцирует ссору. Я молчал, не желая участвовать в перепалке. «Если ты мог рядом расслабиться, значит, не всё потеряно» Она подошла вплотную — я отступил на шаг. Голова взорвалась от её молчаливого крика: «Ты ненормальный, Даниэль! Она человек. Ты привёл её в семью, а потом не убил, подставив каждого из нас. Тебе грозит суд Совета!» — Закроем тему, Сью, — я старался говорить спокойно. — Я обидел тебя не намерено, прости. Давай останемся друзьями. Печально, Сьюзен, но ты права. Мало того, что я оставил Лею в живых, я отпустил очень опасного врага, который убивает наших соплеменников. Серьёзное обвинение. Но Сьюзен не успокаивалась. Её фигура исчезала и появлялась в разных местах гостиной, тихое рычание наполняло стеклянный зал, но голова оставалась пустой. Янтарные глаза потемнели, став почти чёрными. Ого, ещё напросится на драку! Я поймал её за руки. — Я ставлю блоки, Сью, а ты успокойся. Давай поговорим. Она мгновенно потухла. Мы вышли к озеру и устроились на том же бревне, касаясь друг друга плечами. Впереди серым покрывалом раскинулось озеро. Рваными зубцами тянулись к небу ели и сосны. Их лапы переплетались, превращаясь в плотную стену. Было тихо. — Прости меня. Ты умная, смелая и весёлая. Возможно, мы были бы идеальной парой. Но я не могу, Сью. И дело тут не в тебе. Я снова взял её за руку — она не сопротивлялась. — А в чём, Даниэль? Я просто хочу понять… Внутри резануло болью. Отель в Оклахоме — как давно это было! Я закрыл глаза, переживая приступ. Как же тебе объяснить, что для меня жизнь и Лея — одно и то же? Со мной или нет, друг или враг, одна или замужем, она просто есть. И есть я. Нет Леи, и моя жизнь закончится очень быстро. Такое не расскажешь словами. — Давно тебя изменили, Сью? Она сжала и тут же разжала кулаки. — В конце девяностых двадцатого века. Я кивнул. Тридцать лет — немного, но опыт уже есть. — Знаешь, что такое «contata de vita»? Она испуганно взглянула и съёжилась, стала совсем маленькой. Все вампиры — особенно не охотники — боятся этого нежданного подарка судьбы: никогда не знаешь, когда и где он может тебя настичь. — Вижу, что знаешь. Тогда, может, поймёшь. Лея — моя «contata de vita». Без неё нет ничего. Я не знаю, как объяснить по-другому. — Лея, — повторила за мной Сьюзен. — Она всё равно умрёт, Даниэль. Её найдут и убьют. Ты знаешь, как это бывает. Я покачал головой: — Вряд ли, Сью. Нам даже всем вместе с ней не справиться. — Она маг? — в ужасе прошептала Сьюзен. — Ещё какой! — тихо подтвердил я, глядя за деревья вокруг озера. Где-то там, далеко-далеко, проходило скоростное шоссе, ведущее в штат Монтана. Сьюзен высвободила руку, повернулась, прикоснулась к лицу ладонями — любимое движение Леи! — и придвинулась так близко, что её дыхание касалось кожи. — Отпусти себя, Даниэль. Пожалуйста! Хотя бы попробуй. Отпустить? Я смотрел на неё и злился. А может, Сьюзен права? Зачем цепляться за соломинку? Может, дать себе шанс пройти через вечность не в одиночестве? Зачем любить ту, что легко предала всё, что было? А если у Сьюзен получится? Я закрыл глаза. Отпустить себя. Сьюзен прижалась и обвила мою шею руками. Я о́бнял её, не открывая глаз, уронил на траву и начал целовать… Чуда не случилось. Я понял это, едва мои губы коснулись прохладных губ. Потому что наша с Леей любовь уже была чудом. И я лишь обидел Бога, который мне его подарил, и почувствовал себя мерзко. Я замер, сжимая Сьюзен в объятиях. Она высвободилась сама. Молча посидела, погладила меня по руке и встала. — Я поняла. Спасибо, — тихо выдохнула в сторону. И через мгновение звякнул колокольчик двери в гостиной. Chevrolet был готов. Я пожал руки Дейву и Грегори, нежно обнял девочек и почти сел в машину, когда меня задержала Мари, положив на рукав ладонь. — Маленькая просьба, Дан, — её тон показался мне странным, будто Мари сомневается. — Сьюзи хочет съездить на юг, познакомиться с вашей семьёй. Пожалуйста, возьми её с собой. Я с укоризной прищурил глаза: — Не замечал в тебе тяги ко лжи. Выкладывай. Она засмеялась. — Это не ложь. Что говорить, если мне самой не всё понятно? Я же не умею читать мысли. — Это, кстати, — я погрозил пальцем, — тоже засчитывается тебе в минус. Своих разве сдают? — Конечно, нет, — с улыбкой согласилась Мари. — Она правда хочет познакомиться. Но не всё так просто, больше не договаривает. И я подозреваю, кто является причиной такого желания. Я помрачнел — настойчивость Сьюзен напрягала. Плевать, что все решат, будто у меня появилась подружка. Но неизбежное крушение её надежд станет проблемой для всей семьи, и виноват в этом буду я. С другой стороны, Эльза снова осталась одна. Ей не помешала бы женская поддержка. Может, знакомство с ней отвлечет Сьюзен от моей особы. В любом случае, все «но» надо обговорить до отъезда. — Хорошо. И считайте, что мы квиты за моё проживание здесь, — с улыбкой прокричал я Дейву и Грегори, которые захохотали в ответ. — Зовите свою протеже́. Вещи Сьюзен заняли весь маленький багажник машины. Хорошо, что я обхожусь небольшим рюкзаком. Она захлопнула дверь, с улыбкой посмотрела на меня и сразу погасла. — Ты так сильно не хочешь брать меня с собой? — тихо спросила Сьюзен. Что я должен ответить на этот вопрос? Что она потенциальная проблема для всей семьи? Что они будут думать, сумеешь ли ты занять около меня чужое место? Что она не понимает, как тяжело будет нам обоим? Ведь, как ни крути, но едет она из-за меня. — Дело не в этом, Сьюзен. Я просто хочу сразу внести во всё ясность. Прости меня ещё раз. Мне не стоило давать тебе надежду. С первого дня я видел в тебе только сестру. И в этом качестве буду очень тебе рад. Но нет ни единого шанса, что когда-нибудь — завтра, через год или через тысячу лет — это изменится. Ты не станешь моей девушкой, женой, любовницей... Называй, как хочешь. Даже если Лея умрёт. Ты уверена, что тебя устроит такая роль? Ещё не договорив, я знал уже знал ответ. Сьюзен просто опустила голову. Chevrolet взревел — я возвращался домой.

➽───────────────❥

Нужно было видеть глаза моих родных, когда с пассажирского сидения выпорхнула Сью! Столько «хороших» мыслей о себе я не слышал никогда. Даже Хэвард, который больше всех возмущался появлением Леи и пришёл в ярость от её ухода в Орден, с осуждением поджал губы. Без комментариев обошёлся только Редмонд. Глубоко вы пустили корни в моей семье, мисс Паркер! Знал же, что так и будет, а всё равно разозлился. Я молча достал чемодан Сьюзен и занёс в дом. Потом обнял Редмонда с Эшли, которая с сочувствием глядела на Сью. Видимо, рассмотрела её ближайшее будущее. — Спасибо за встречу! — сказал я, наглухо закрываясь от всех. Хватит! Достаточно восьми часов в машине с девушкой, которая очень старается не думать, как заменить мне любимую. — Это Сьюзен. Ей нужна защита, и она хотела с вами познакомиться. Думаю, мы сможем оказать ей гостеприимство. И это не то, о чём вы все дружно подумали. Я чмокнул в макушку Эльзу, стукнул кулаком в плечо Хэварда и поднялся к себе. Сьюзен — большая девочка, дальше справится. А моя роль таксиста закончена. Я вытащил из шкафа электрогитару, подключил аппаратуру и надел наушники. Всю неделю после возвращения меня почти не было дома. Погода стояла пасмурная, и я мотался по поручениям Редмонда — отец получил вызов на Совет и должен был подготовиться. Сначала мы думали, что придётся ехать и мне: объясняться по поводу Леи и выслушивать вердикт. Но оказалось, что Совет собирают из-за война на Севере, которая вышла за пределы нашего мира. Вдобавок, недавний визит в Орегону членов Ордена привлек к вампирам много внимания, грозя разоблачением. А сам Орден притих, то ли привыкая к присутствию нового сильного мага, то ли выжидая момент для удара. Мне пришлось вернуться в колледж, чтобы оформить кучу бумаг и забрать домой итоговые работы для завершения курса. На дворе стоял глубокий апрель. В Оклахоме вовсю светило солнце, и экзамены я сдавал из дома. Весь день и большая часть ночи были расписаны по минутам, а в свободное время я с головой погружался в музыку, оттачивая игру на струнных. Забытый рояль одиноко стоял в гостиной. Лишь незадолго до отъезда отца мы смогли серьёзно поговорить. Я узнал, что Сьюзен просила принять её в семью, и что никто не возражал. Меня отец не стал спрашивать, посчитав, что раз уж я привёз Сьюзен в Оклахому, то против не буду. Поэтому вскоре она должна была сменить фамилию на Грант. Для меня вопрос со Сьюзен был навсегда закрыт, поэтому я отнесся к приросту в семье с философским спокойствием. Теперь нас было шестеро, и мы стали самой большой семьёй на юге Америки. Сам я старательно избегал любого общения с новой сестрой, а поскольку та сразу попала под опеку Хэварда с Эльзой, то и их я видел нечасто. Дома я всегда ходил с блокировкой, зато за пределами не закрывался ни на секунду. И информации извне было столько, что домашняя тишина казалась мне раем. Поэтому я всё больше отдалялся от брата и сестёр и всё чаще был один или с отцом, который продолжал погружать меня в дела старшего. Финансы, инвестиции, недвижимость, юридические и деловые связи, легальность и оформление документов и куча мелких вопросов поглотили меня с головой. Я едва успевал поесть, потому что Редмонд старался завершить всё к началу Совета. В день отъезда он официально объявил меня главой семьи. Теперь за все внутренние и внешние вопросы отвечал я, и моё слово было решающим. Глаза наконец перестали пугать всех кровавым цветом, снова став фиолетовыми. Жизнь входила в привычный ритм. Казалось, я вернулся туда, откуда выдернула меня случайная встреча на заправке. Но это была иллюзия — Лея с её бледным лицом стала неизменным спутником моих свободных минут. Играл ли я на гитаре, ехал ли за рулём или возился с машиной — светлые глаза и припухшие губы оставались со мной всегда. Наваждение, от которого я не хотел избавляться. Рана не кровоточила, но и не заживалa. Вот так незаметно подошёл к концу и апрель. В дверь едва слышно поскреблись, и я снял блоки. «Дан, это я». Эльза бесшумно опустилась на пол рядом с кушеткой. Я лежал в темноте перед открытым окном и смотрел в небо, густо усеянное звёздами, как когда-то давно лежал на траве в Шотландии и думал, что сказать Лее. Сестра тронула меня за руку. — Скучаешь? — Не то слово. С Эльзой легко. Мы вместе шестой десяток лет. Она никогда без надобности не лезет в душу, всегда понимает с полуслова и поддерживает во всём. Мы разные, но нам хорошо вместе. Я могу рассказать ей практически всё, зная, что никто никогда не узнает ни слова. А она приходит плакаться ко мне на плечо, когда устаёт от жизни или ссорится с Хэвардом. Мы крепко дружим. — Я тоже скучаю, — она погладила меня по затылку. — А Сьюзен? — Сью милая, — пожала плечами сестра. — Но это совсем не то. Она будто затаилась и ждёт: прислушивается, приглядывается. Ей сложно в новой семье. Мы столько времени вместе, а она… Я усмехнулся. Эльза умеет видеть. Она искренне любит Лею, и Лея отвечала ей тем же. Как не почувствовать разницу? — Хочешь, скажу, чего она ждёт? Эльза удивлённо приподняла бровки — не в моих правилах передавать чужие мысли. Но так надоело носить всё в себе, что я был рад этому разговору. — Она ждёт, когда я забуду Лею или Лея умрёт, в надежде, что после сможет стать мне подругой или женой. Я сел, понимая, что покой нарушен, и чувствуя, что завожусь. — Зачем Сьюзен устроила этот мазохизм? Быть всё время рядом и знать, что в этом качестве мне она не нужна. Мы разговаривали перед отъездом в Оклахому: никаких шансов, никогда. Но она надеется. Я иногда ловлю на бегу её мысли. — Зачем же ты привёз её, Дан? — Тейлоры за неё просили. У меня и мысли не было, что Сьюзен останется насовсем. Жаль её. Если бы она справилась со своей бесполезной любовью, мы были бы отличными братом и сестрой. Но знать, что при каждой встрече она старается не думать о нас! Ловить в ночной тишине фантазии о нашей любви! Это выше моих сил. Я готов сам бежать из дома. Эльза с пониманием поджала губы. — Скоро мы уедем в Норвегию, и Сьюзи уедет с нами. Станет полегче. Что ты решил делать летом? Опять укроешься в своём средневековье? Я засмеялся. Всё-таки Эльза — прелесть. Всегда знает, как добавить нотку веселья. — Пока не знаю. Приезжай ко мне, Лиз. Уверен, тебе понравится. Лее было там хорошо. — Хотелось бы, но не уверена. Я не поеду без Хэварда, а как бросить Сьюзи одну? — Сьюзен не маленькая. И вы не обязаны сидеть с ней, как няньки. В Норвегии останутся Эшли и Редмонд. Там есть, чем заняться. Я так давно не общался с сестрой, что торопился выговориться. Мне позарез нужно было разделить с кем-то пустоту, возникшую с уходом Леи. — Знаешь, Лиз, я ведь почти каждую ночь бываю в Форстауне, — задумчиво произнёс я. — Хожу по тем улицам, где ходила она. Стою у дома, где до сих пор сохранился её запах. Можно было бы и в дом попасть. Только что там, внутри, кроме запаха, осталось от Леи? Смотрю в тёмные окна. Всё кажется, что сейчас там загорится свет. Или послышится звук двигателя, и она подъедет на своей синей машине. И чем чаще я там бываю, тем больше понимаю, что нет этому ни конца, ни края. Что я навечно прикован к этому дому, как к единственной ниточке, ведущей к Лее. Эльза молча положила мне на лоб маленькие ладошки. — Среди нас ты всегда был особенным, Дан. И многое ты видишь и чувствуешь по-другому. Я долго не могла понять, как можно находиться так близко к человеку. А потом ты познакомил меня с Леей. У меня никогда не было подруги, а она умудрилась ею стать. А теперь её нет. Так что я понимаю тебя, как никто в нашей семье. Мы оба снова одиноки. Спасибо, что доверяешь мне свои тайны. И я бы хотела сказать тебе: «Спи, Дан!», но это не наш с тобой случай, братик. Поэтому — беги, Дан! До утра ещё далеко, а на прогулке ты развеешься. И знаешь... — она поцеловала меня в щеку. — Я рада, что ты у меня есть. И неслышно выскользнула из комнаты. Почему бы и нет. Кроссовки всегда стоят под кушеткой. Я сменил джинсы с рубашкой на спортивный костюм. Ещё раз глянул на звёздное небо — завтра будет жара и надо успеть до восхода. Вперёд, Даниэль Грант! И спрыгнул в лесную чащу. Короткое мелькание веток, свист ветра, и вот впереди Форстаун. Я домчался до городского парка и перешёл на бег, а потом на шаг. Ещё два квартала, и покажется дом Леи. Здесь всё знакомо. Я мог бы пройти этот путь, не открывая глаз и ни разу не споткнувшись. И всё же в привычном маршруте теперь было что-то иное. Я ощущал это не глазами, а кожей — как зверь, чуткий к малейшему шороху. Что-то было не так. Но что? Пара шагов — и я понял: свежий запах ударил в нос, заставив рвануться вперёд. Он снова смешивался с запахом Марка. Вот уж что мне никогда не забыть! Из-за деревьев я осторожно взглянул на тёмные окна. Никого? От напряжения земля уплывала из-под ног. А может, это ошибка? Бред! Я не могу ошибиться. Но я почти поверил, сделал шаг назад... И тут на втором этаже вспыхнул свет. Медленно, как в кино, поднялись жалюзи. Женская фигурка раздвинула тяжёлые шторы и распахнула створки. Лея насторожено осмотрелась и, подперев голову руками, задумчиво глядела на небо. Я замер, впитывая любимый запах. Устала, глаза потемнели, и в них мелькают золотистые точки. Никто и никогда не сказал бы, что это опасный маг, недавний убийца вампиров. Может, слухи? И где же Марк? Ревность холодными пальцами стиснула горло. Нет машины, но он здесь был. И я никуда не уйду, не узнав, есть ли хотя бы надежда. Лея глубоко вздохнула и исчезла в глубине комнаты. Я запрыгнул на дерево, устроился в глубине самой густой ветки и закрыл глаза. Надо немного подождать. Только не закрывай окно! Свет очень долго не гас. Я стал бояться, что Лея до рассвета не ляжет, но через пару минут в доме стало темно. Спасибо, господи, что оставил мне лазейку! Для уверенности я долго кругами ходил по городу, ожидая, пока Лея — или Лея с Марком? — уснёт. Не хочется прыгнуть в окно и попасться в руки самым сильным магам Ордена. Шансов выжить мало. А они нужны, если Лея променяла меня на него? Может, такой конец будет лучший? Умереть от руки любимой. Я подошёл вплотную к стене и задержал дыхание. Рывок — тело бесшумно приземлилось на подоконник, и я спрыгнул в комнату. В душе шевельнулась мысль, что поступок гадкий. Но желание знать приговор было сильнее совести. Я огляделся. Вокруг беспорядок и пыль. Значит, она только приехала. Корзинка с ландышами там же, где стояла перед отъездом в Шотландию. Лея спала. Она была одна. Светлые волосы перепутались на подушке, губы приоткрылись, а руки спрятались под щёку. Она тихо и ровно дышала, и во сне казалась маленькой девочкой, живой и теплой. Поцеловать бы её. Голову так дурманил запах крови, что пришлось вцепиться в подоконник, который не выдержал натиска пальцев. Громкий треск — и пластик сломался. Я в ужасе отшатнулся вглубь и приготовился прыгать. Лея заворочалась и громко проговорила: «Нет, Дан, только не уходи. Забери меня отсюда, пожалуйста!» Я шагнул вперёд, не сразу осознав, что она говорит во сне. Но Лея перевернулась, спрятала руки под подушку, пробормотала: «Обними меня, Дан, тут холодно», — и затихла. Я поправил упавшую ей на лицо прядь, подобрал с кресла плед и накрыл её сверху. Уселся на пол напротив, затаил дыхание и до самого рассвета смотрел, как она спит. Когда небо окрасилось в розовый, я переставил корзинку на тумбочку у кровати. Пальцами провел по щеке до впадины над ключицей и улыбнулся, чувствуя лёгкое жжение в руке. Потом забрался на подоконник и, аккуратно прикрыв за собой окно, выпрыгнул из дома.