2. Несбыточное желание. Лея

Ну и день был вчера! Просыпаться совсем не хотелось, голова гудела, как колокол. Ах, да! Я же ударилась, падая в обморок. Я пошарила руками по постели, но рядом было пусто. Открыла глаза, села, сморщившись от мгновенной боли, и подтянула до подбородка одеяло. Яркий свет на мгновение ослепил. Ого! Сколько же я спала? Даниэль замер в дальнем углу, в кресле, и внимательно за мной наблюдал. Какой же он красивый! Никогда не перестану любоваться. Как он сказал вчера про себя? Идеальное оружие для убийства. Идеальное — очень правильное слово. Но почему такой серьёзный? — Привет! Ты так и просидел в кресле до утра? Он сразу улыбнулся и мгновенно оказался рядом. Я слегка вздрогнула. — Прости. С тобой я забываю об осторожности, — ответил он, целуя мне шею и плечи. — Ты отпустила меня всего пару часов назад. Доброе утро, спящая красавица! По телу побежали электрические дорожки, в животе скрутился сладкий комок. — Господи, как же ты вкусно пахнешь, — почти простонал Даниэль, зарываясь носом в волосы и крепко прижимая к себе. А у меня еще столько вопросов… Я закрыла глаза и сдалась на милость его рук. К чёрту вопросы! Вопросы подождут! Я вышла из душа и открыла дверь на большую угловую террасу, заставленную по краям зеленью. — Какое солнце! Думать о том, чтобы ехать домой сейчас, не приходилось. Терпкий весенний воздух ворвался в комнату. Я с наслаждением вздохнула. Наш номер, один из двух на верхнем этаже, был надёжно укрыт от любопытных глаз в нишу, придуманную мудрым архитектором при строительстве. Видимо, именно сюда мы приехали не случайно. — Придётся найти занятие на целый день, — задумчиво сказала я, вспоминая, как много вопросов крутилось у меня в голове. — Вы боитесь солнца, потому что оно может сжечь? Даниэль засмеялся. — Нет, конечно. Это легенда. Может, когда-то, на заре веков, именно так и было. Но тогда можно сказать, что со временем для нас всё сильно изменилось к лучшему. Мы не боимся солнца, оно создает нам проблему. Хочешь посмотреть? Я кивнула. — Только не пугайся, зрелище впечатляет. Даниэль снял рубашку и шагнул на залитую ярким светом площадку. Воздух вокруг него взорвался всеми цветами радуги, образуя облако, которое искрилось и переливалось под падающими на него лучами. Оно чётко повторяло контуры обнажённого тела и движения, когда Даниэль развёл руки и поднял лицо к солнцу. — Какая красота! — воскликнула я. — Как жаль, что людям это показывать нельзя. — Ты удивительное существо, Лея, — ответил Даниэль, возвращаясь в спасительную тень. — Я всё время жду, когда тебе станет страшно или противно, а ты всё больше удивляешься и восхищаешься. Боюсь, ты такая одна. Другие давно уже устроили бы на меня охоту за эту, как ты говоришь, красоту. Голос был пропитан горечью, и я решила его отвлечь. — Расскажи мне о себе, — попросила я, уютно вытягиваясь во весь рост на мягком пушистом полу рядом с кроватью. — О том, что было до того, как ты стал… Таким. Я не смогла заставить себя выговорить слово «вампир». Даниэль опустился рядом в свою любимую позу и долго сидел, закрыв глаза. Вспоминал. — Я очень плохо помню ту жизнь, — сказал он наконец. — Всё скрыто густым туманом. Чем больше проходит времени, тем меньше остаётся в памяти. Кроме некоторых чётких событий. Правда, картинки немного проясняются, когда я попадаю в знакомые места. К Колленду, например. Он расправил плечи, устраиваясь поудобнее, и взял меня за руку. — Я родился в Англии, в тысяча восемьсот сорок восьмом году. Тогда в Европе полыхали революции. Мои родители были мелкими дворянами. Из раннего детства я помню только большой светлый зал, где играл. И как мать иногда пела мне песни и рассказывала сказки. Еще её глаза и руки, она часто брала меня на руки. Отца помню очень смутно, как и своё обучение. Но к восемнадцати годам, кроме основных предметов, я знал французский и немецкий, хорошо ездил верхом, танцевал и сносно владел оружием. — Ты хорошо танцуешь? Почему-то мысль о Даниэле, кружащемся с кем-то в танце на балу, вызвала у меня досаду. — У меня было время для практики, — усмехнулся он. — Ты пользовался успехом у дам? — Я был красивым мальчиком и старшим сыном. Думаю, у отца были на этот счёт свои планы. — А у тебя? — не удержалась я. — Мне кажется, что для юноши девятнадцатого века я был довольно безответственным, — засмеялся Даниэль. — Я не хотел заниматься делами или вступать в брак. Меня больше интересовали друзья, вино, лошади. — И девочки, — неожиданно вырвалось у меня. Даниэль улыбнулся и насмешливо поднял брови. — Ревнуете к прошлому, мисс Паркер? Я покраснела и закрыла лицо руками. — Как же ты… Встретился с Редмондом? — аккуратно спросила я, понимая, что затрагиваю больное. И правда, лицо Даниэля сразу помрачнело. — Это я помню как вчера! — тихо сказал он. — В тот год мне исполнилось восемнадцать. В Англии начался серьёзный кризис. Тысячи людей теряли работу, болели, умирали. Этого я тогда, конечно, не знал. Но по всей стране начались бунты, было страшно. Он замолчал, собираясь с мыслями. — Нас разбудили ночью. Дом окружила толпа озверевших людей. Они кричали, бросали в окна камни и факелы, выламывали двери, громили мебель. Кажется, отец схватился за пистолеты. И тогда кто-то проломил ему голову камнем. Мать и сестра плакали. Я помню их крики. — Сестра? — Да. Я же сказал, что был старшим. У меня были сестра и брат, совсем малыш. Не помню ни их имен, ни лиц. Только то, что они были. Я пытался вывести мать с сестрой из дома. Но нападавшие были везде. Кто-то ударил меня сзади по голове. Дальше всё, чернота. Потом красные точки, боль в руке, огонь по всему телу. Не знаю, почему он меня не убил. — Он? — Тот, кто укусил. Может, его спугнули, но он не высосал меня досуха. Очнулся в собственном разгромленном доме, уже не человеком. Горло горело огнем. Что со мной, я не знал. Мать и младшие пропали. Несколько дней прятался, боялся. Потом на глаза случайно попалась чья-то коза. Всё произошло мгновенно, когда я кинулся на неё и… Вот тогда я понял, кем стал. Даниэль снова замолчал, глядя куда-то в прошлое. — Я остался жить на развалинах. Днём прятался, бродил по пустым комнатам, перебирал знакомые вещи. Залазил в те места, где никогда до этого не бывал: кухня, прачечная, кладовая, чердак… Пару раз кто-то пытался проникнуть в дом, но быстро сбегал, почуяв опасность. Пока я был там, мародёры не появлялись. А ночью выползал на охоту. — Ты охотился? Даниэль сразу напрягся, от него разошлись волны возмущения. — Знаю, Лея, тебе очень хочется верить в мою безгрешность. Но я был новорождённым хищником, жажда терзала меня, нужно было выживать, работал инстинкт. А что бы делала ты на моём месте? Да, я охотился. Бродил по деревням, выслеживал. Правда, в то время во мне уже пробудилась способность слышать чужие мысли. Я старался пользоваться ею, прежде чем… Убивать. Это слово далось ему с трудом. — В округе быстро поползли слухи о чудовище, которое пьёт кровь. Люди стали устраивать вылазки, чтобы поймать меня. Он презрительно усмехнулся. Красивое лицо на мгновение стало страшным. — Жалкие глупцы, им нужно было бежать подальше. Но выходить я стал реже. Вот тогда и появился Редмонд. У Редмонда исключительный для вампира дар — он чувствует и снимает любую боль. — Знаешь, я сразу ощутила, что он какой-то другой, когда была у вас. — Да, Редмонд полностью отрицает свою сущность. Причём не на словах, а на деле. Недаром он остался врачом. Трудно представить более неподходящую профессию для вампира. — Как он чувствует боль? — Как волны, на расстоянии. И физическую, и душевную. А внутри тела — руками. Он великолепный врач, но особенно его ценят за диагнозы. Отец случайно проезжал мимо развалин и почувствовал меня. Я уже много недель голодал, был истощён, мне было плохо. Эта жизнь… Мне хотелось покончить с ней. Но я уже знал, что самоубийство невозможно. Редмонд убедил меня поехать в Норвегию. У него там поместье, они жили в нём с Эшли. Я согласился уехать, потому что видел его мысли и знал: всё, что он говорит, чистая правда. — А дальше? — А дальше начались годы и годы работы. Я учился контролировать жажду, пить кровь животных, управлять телом, эмоциями, жить среди людей. Конечно, поначалу я срывался. Но Редмонд верил в меня так, что в конце концов я сам поверил в себя. Он стал для меня настоящим отцом, а Эшли заменила потерянную мать. В общем, всё удалось, жизнь устроилась неплохо. — А Эшли? Она долго была рядом? — Мы прожили вместе около сотни лет. Эшли ушла пятьдесят лет назад. Это немного с точки зрения жизни вампира, но мне её очень не хватает. Как я его понимала! — Дан, сколько же лет Редмонду? — Больше трёхсот пятидесяти. — Триста пятьдесят! — Триста шестьдесят один, если быть точным. Но это уже не моя история. — А у каждого вампира есть особый дар? — Нет, даже не у многих. Наша семья — странное исключение. Мы будто специально все повстречались. Эльза, например, телекинетик. Иногда это бывает весело, иногда неудобно, особенно во время игры в бейсбол или регби. — А Хэвард? — Хэвард умеет распознать врага на расстоянии. С его появлением отпала необходимость всё время следить за окружением. Кстати, это он убедил всех принять тебя, потому что ты не опасна. — А у Эшли были способности? Лицо Даниэля дрогнуло. — Эшли — это невосполнимая утрата. Она была моим светочем, а я её воплотившейся мечтой о детях. Но кроме самоотверженной любви к нам, она видела будущее. Правда, слегка в ограниченном варианте. Можно сказать, по запросу. Но это столько раз спасало от беды! Без неё тяжело. Картинка в голове не складывалась. Эшли наверняка знала историю Даниэля. И если она его так любила, то почему бросила? Два раза потерять мать. Была лишь одна причина… — Почему она ушла, Дан? — Мы не поняли. Долго её искали. А потом перестали. — Когда мать беззаветно любит своё дитя, — рассуждала я вслух сама с собой, — уйти от него она может только тогда, когда её присутствие угрожает его жизни. Видимо, Эшли что-то знала. И не могла сказать и изменить это другим способом. Я не сразу заметила, какой эффект произвели мои слова. Дан застыл с широко открытыми глазами, в которых я видела страх. И мне тоже стало страшно. — Лея! — прошептал он. — Только за одно это я должен всю оставшуюся жизнь носить тебя на руках. То есть вечно. Солнце ещё не село, но уже собиралось на покой, а мы всё никак не могли наговориться. Наконец Даниэль встал. — Пора. Редмонд не хотел отпускать обратно меня одного. Он чувствовал, что-то должно случиться. Иногда мне кажется, что всё моё умение читать мысли — ничто... Против его опыта и знания мира. Поехали, пока мои родственники не решили, что я уже тебя съел и сбежал. — Дан, последний вопрос. Я сделала умоляющее личико, и Даниэль засмеялся. — Почему утром, когда я проснулась, ты был таким неприветливым? Впервые я видела, как Даниэль Грант смутился, сразу став похожим на обычного человеческого подростка. — Я не знал, как ты будешь себя вести после… Вчерашней ночи. Для меня ведь это тоже было в первый раз. Я встала и обняла Даниэля, уткнувшись в него носом. Его кожа из-под расстёгнутой рубашки пахла волшебным лесом. — И ночь, и утро были просто чудесными. Я люблю тебя, Даниэль Грант, и буду любить, что бы ни случилось в нашей жизни. Всегда. — Я тоже, — очень серьёзно ответил Даниэль. — Всегда.

➽───────────────❥

Редмонд встретил нас, сидя в беседке. Внешне он был абсолютно спокоен, только вопросительно глянул на Даниэля. — Всё хорошо, отец. Непредвиденная встреча — охотники на вампиров. Редмонд перевёл взгляд на меня. — Она знает, — признался Даниэль. Взгляд Редмонда стал жёстким, а голос Дана решительным. — Никто не нарушал правила, Редмонд. Просто Орден охотится за Леей. Это их рук дело. Я наблюдала этот странный диалог, гадая, при чём здесь Марк. Похоже, проблемы вовсе не кончились. Да и вряд ли теперь моя жизнь будет вписываться в рамки обычной с точки зрения хомо сапиенса. — Пойдём, поговорим в доме. Вижу, Лея ничего не понимает, — поднимаясь, ответил Редмонд, переведя взгляд на меня. — Эльза с Хэвардом скоро приедут. Я выехал немного раньше. Я перехватила облегчение в глубоких глазах. Переживал, не смог усидеть. Даниэль явно был горячо любимым ребёнком. Мы устроились на полу, взявшись за руки. Редмонд сел на диван и в задумчивости сплёл пальцы, решая, с чего начать. Молчание затягивалось. — То, с чем ты столкнулась, Лея, — наконец медленно начал он, — зародилось в начале средних веков, когда люди начали организованно бороться со всякой нечистью, как они называли свои жертвы. Сначала группами, потом толпами, а к концу средних веков появились религиозные братства. Их членов обучали разным чудным способам и приёмам. Но если с ведьмами, колдунами — или теми, кого за них принимали — было всё просто, то с нами… Что она знает? — прервался Редмонд, обращаясь к Даниэлю. — Я рассказал в общих чертах, что мы из себя представляем. Редмонд кивнул. — Ну раз Даниэль тебе рассказал, ты должна понимать, что с вампирами так не получалось. Под расправу всегда попадали не те. Потому что тех, кто им был нужен, они не могли ни найти, ни поймать, ни убить. И вот когда они это поняли, то заключили союз с магами… — Магами? — изумленно перебила я. — Волшебниками, что ли? Вы серьёзно? — Ты сидишь в гостях у вампиров и удивляешься, что есть волшебники? — тихо спросил меня Редмонд. Я покачала головой: — Честно говоря, голова идёт кругом. Кажется, что сплю. Иногда хочется проснуться. Редмонд улыбнулся. — Честный ответ. В самом начале нам всем хотелось проснуться. Нет, маги — это совсем не то, что ты зовёшь волшебством. Маги хранят древние знания, которые давно считали утерянными. Эти тайны не выходят за пределы законов вселенной, но сами маги — выходят. Поэтому их мало: они передают свои умения только тем, кто способен их принять. — То есть магом может быть не каждый? — уточнила я. — Далеко не каждый. А вот маги уже могут и поймать, и убить вампиров, — Редмонд поморщился, словно то, что он собирался сказать, причиняло ему боль. — Сначала это была просто сделка. Вампиры начали погибать десятками, а потом и сотнями. Но мы тоже учились на ошибках и постепенно стали защищаться, а потом и сражаться с магами. И чем больше маги теряли, тем сильнее нас ненавидели, совсем забыв, что это просто сделка. Истребление вампиров стало их целью. Они создали Орден, которым управляют, а исполняют их планы люди, которых называют «охотники на вампиров». Время изменило и вампиров, и магов, и способы борьбы. Орден ослабел, но ненависть не прошла. И стычки бывают очень кровавыми. За окном послышался шум машины, и в гостиной появились Хэвард с Эльзой, которая с улыбкой протянула мне холодную ладошку. — Походная жизнь рано или поздно наводит тоску, — проговорила она. — Я рада, что ты здесь. Что мы пропустили? — Орден, — ответил Даниэль, и по их лицам я поняла, что они предпочли бы этого не слышать. — В нашем полку прибыло? — спросил Хэвард и кивнул в мою сторону. — Я так понимаю, дама в курсе? Даниэль улыбнулся. — О! Можно не ползать, как улитка, — обрадовалась Эльза, как из-под земли вырастая около меня и присаживаясь рядом на пол. — А что надо Ордену? — Лею, — кратко сказал Даниэль и рассказал о своей встрече с Марком. — Дан, — аккуратно спросила я, — а как ты понял, что Марк из Ордена и что он не просто охотник? Даниэль обвел глазами всех сидящих в гостиной, обдумывая ответ. Похоже, ему не очень хотелось чем-то делиться. Потом вздохнул. — У каждого человека есть аура, и я эти ауры вижу. Когда я блокирую мысли, то определяю людей именно по ним. — Ничего себе! — присвистнул Хэвард. Даниэль скорчил ему рожу. — Обычно у девушек они жёлтые, у мальчишек зелёные, но они могут меняться. В общем, много всего, не опишешь. У магов аура есть тоже. Но в отличие от человеческой она серебристая — с разной степенью плотности, которая зависит от опыта, — Дан повернулся ко мне. — Лея! У Марка плотная серебристая аура. Он сильный, опытный маг. И будет возвращаться за тобой, пока не получит своё. — Зачем, Дан? — в ужасе прошептала я. Даниэль замялся, а потом пожал плечами: — Что-то он знает, чего не знаем мы. И снова, как на стоянке, в моей голове всё мягко встало на место. — Господи, теперь я поняла весь бред, который Марк нёс! Он постоянно говорил о борьбе со злом, которое прячется за красивой обёрткой. Я думала, у него мозги не в порядке. А он говорил про вас! — Нет, с мозгами у него очень хорошо. Это я точно знаю, — серьёзно сказал Даниэль. — Редмонд, есть ещё одна мысль. Она касается Эшли. Я увидела, как дрогнули у Редмонда губы. — Помнишь, как Орден провоцировал нас на драку за неделю до исчезновения. Мы думали, они хотят выкурить нас из города. Нет, цель у них была другая. Ты говорил, маги давно несут большие потери. Но они слишком хорошо знают нашу семью. Я думаю, они приходили за Эшли — им нужен предсказатель, чтобы повысить свои шансы. И Эшли ушла, потому что знала — они будут возвращаться снова и снова. И кто-то из нас погибнет. Тишина затопила гостиную. Молчание тянулось так долго, что дом словно пропитался тоской и стал похож на кладбище. Потом Редмонд поднялся, походил по комнате и встал напротив. — Похоже на правду. Как ты это понял? — Меня натолкнула на мысль Лея. Я рассказывал про Эшли. И она сказала, что мать может уйти от ребёнка, только когда её присутствие угрожает его жизни. А дальше было просто. Я залилась краской от взгляда четырех пар глаз. Редмонд улыбнулся. — Cantata de vita? — спросил он, кивнув на меня. — Да-а-а, — утвердительно протянул Дан и крепко сжал мою руку. — Давно догадался? Я понял в колледже, когда почувствовал, что сил не хватает. — Песня жизни?! — изумился Хэвард, а глаза Эльзы стали похожи на блюдца. — Ну ты силён, братишка! Впервые вижу выжившую после такой встречи! Вот что приводило тебя в такое паршивое состояние! — То ли ещё будет! — задумчиво проронил Редмонд. — Чувствую, нас ждут перемены. И как-то ваша встреча с этим связана. Я вдруг почувствовала, что ужасно устала. Казалось, я сижу внутри фильма ужасов и слушаю рассуждения о собственной смерти. Захотелось забыть всё, вернуться туда, где не надо целый день прятаться от солнца в отеле, где нет магов и странных вампирских глаз. Стало одиноко и грустно, навернулись слёзы. — Отвези Лею домой, Даниэль, — приглядевшись, сказал Редмонд. — Ей нужно отдохнуть. И я почувствовала, как печаль, страх и одиночество меня отпустили, осталась только усталость. — Спасибо, Редмонд, — прошептала я. Через пять минут мы мчались по направлению к Форстауну.

➽───────────────❥

В конце концов, и в Оклахому пришли дожди. В понедельник утром Даниэль ждал меня у дома. В воскресенье я сбежала от всех в Драммонд и до ночи просидела в библиотеке — нужно было подумать и прийти в себя. От того, что творилось вокруг меня в последние дни, голова шла кругом. Мой обывательский мозг отказывался верить в происходящее и твердил, что я спятила. Кроме того, мне очень не нравились правила безопасности Грантов, но рассказать о своих страхах я не решалась. Мысли об этом преследовали меня весь день, поэтому я отвечала Даниэлю невпопад или не отвечала вовсе, не слыша его вопросов. Он заводился всё сильнее и сильнее, не понимая, что происходит. К концу дня его глаза угрожающе потемнели, но я ничего не могла с собой поделать. Домой мы уехали последними. Дан сдавал остатки предметов, потому что на носу висел апрель — конец его обучения. Дождь прекратился, было пасмурно. Я так взвинтила себя за день, что сидела как на иголках, а Даниэль мчался по мокрой дороге, почти не глядя по сторонам, и со свистом притормаживал на поворотах. Ему-то что! Я нервно поглядывала на спидометр. Наконец Даниэль не выдержал молчания и стукнул по кнопке магнитолы. Рядом со мной резко завыла Metallica. — Сбавь скорость, мы разобьёмся! — заорала я, выпуская накопившееся раздражение. Дан так ударил по тормозам, что машину занесло, потащило и закрутило посреди безлюдной дороги. Будь он хоть немножко менее искусным водителем, мы бы опрокинулись в глубокую обочину. Но машина замерла на краю встречной полосы. Даниэль сидел, вцепившись в руль руками и опустив голову. От страха у меня помутился рассудок. — Правильно, — с сарказмом продолжила я, — зачем ждать, пока я кому-то что-то расскажу. Проще покончить со мной сразу. Просто несчастный случай. Интересно, если вдруг я захочу тебя бросить, ты убьёшь меня сам или попросишь Хэварда? Косточки на пальцах его рук побелели, а голос звучал так, что у меня по коже поползли мурашки. — Видимо, ты уже проснулась и хочешь уйти, — тихо повторил он мои слова, сказанные Редмонду. — У тебя есть шанс. Выходи. Быстро. Но я так испугалась, что ничего не соображала. — Убирайся из машины! — заорал Даниэль, поднимая голову. Я вжалась в сиденье: чёрные глаза пылали яростью и вспыхивали багрянцем, а губы дрожали, обнажая белые острые клыки. Видя, что я не двигаюсь, он наклонился, распахнул пассажирскую дверь и вытолкнул меня на дорогу. Через несколько секунд машина исчезла за поворотом. Я сидела на грязном асфальте, тупо глядя в одну точку. Как он мог бросить меня одну! Я спустилась на обочину и уселась на мокрую землю. Он хотел меня убить. Я обхватила голову руками и начала раскачиваться из стороны в сторону, пытаясь не заплакать. А вдруг он не вернётся? Прошло довольно много времени. Он не вернётся. Я вылезла с обочины и пошла по пустой дороге в сторону заправки. Что же я натворила! Нервная система дала сбой: потекли слезы, шатало, волосы растрепались и лезли в глаза и рот. А ведь он выкинул меня из машины, чтобы спасти! Я опустилась на колени посреди дороги, закрыла лицо руками и заплакала. Мокрую, грязную и плачущую меня подобрала случайная машина, идущая в Форстаун.

➽───────────────❥

Даниэль не вернулся ни на следующий день, ни через день, ни через три. Телефон отвечал молчанием. На четвёртый день, когда Хэвард утром завернул на стоянку, я собрала все силы и пошла к нему. Но из машины выскользнула Эльза и шагнула навстречу. — Лея, мне жаль, что Даниэль уехал, не предупредив тебя, — она сложила ладошки лодочкой, как для молитвы. — На него это так похоже. Он был сам не свой. Не знаю, что случилось. Эльза сделала губы бантиком, пожала плечами и с сожалением развела руками: — Я бы и рада тебя подбодрить, но в прошлый раз он пропал так на полгода. — Полгода, — прошептала я, чувствуя, как начинают душить слезы. — Спасибо, Эльза. Скажешь, если… — Конечно, скажу. Но, как девочка девочке, не советую тебе рассчитывать на Дана. По природе он — одиночка. Она на секунду прикоснулась холодными пальцами к моим, понимающе улыбнулась и взяла под руку Хэварда. Еле передвигая ноги, я поплелась в главный корпус за ними. Дни превратились в унылую серую массу. Я двигалась, училась, разговаривала и улыбалась, как робот. Ругала себя за всё, что наговорила Даниэлю, за тот день, за собственную глупость, но что делать, не знала. Дома тупо лежала на кровати и смотрела на корзинку ландышей. Настал момент, когда из зеркала на меня глянуло бледное, осунувшееся лицо с заострёнными скулами и лихорадочно блестящими глазами. Если бы я не была так расстроена и больше знала о жизни своих новых друзей, то догадалась бы, что Эльза не сказала мне правду. Не зря, где бы я ни находилась, за мной всегда следил внимательный взгляд Хэварда. Но я ничего не замечала. Началась подготовка к экзаменам, и я допоздна задерживалась в колледже. С середины недели Гранты приезжать перестали — их обучение закончилось. Мысль о том, что скоро они уедут на север, сводила с ума и тисками сжимала сердце. Пять дней я почти не была на кухне и очень удивилась, обнаружив в пятницу вечером абсолютно пустой холодильник. Вот чёрт! Хотела отдохнуть, а придётся ехать за едой. Единственный ночной магазин стоит на окраине города. Ладно, езды — пять минут! Я снова села в машину и глянула в зеркало заднего вида. У крыльца копошились две странные тени. О! Совсем плохо, когда кажется такое. Я снова глянула в зеркало. У дома никого не было. Срочно поесть, в душ и выспаться! Загрузив в магазине багажник и твёрдо решив заняться собой, я двинулась обратно. Но чем ближе к дому я подъезжала, тем больше понимала, что вовсе мне не привидилось. Тревога пронизывала воздух так плотно, что я не решилась выйти из машины. В памяти всплыло искаженное от ненависти лицо Марка. Как же я забыла, что у меня теперь два мира — этот и тот! «Теперь он не оставит тебя в покое. Нужно быть очень и очень осторожной». Слова Даниэля всплыли в памяти. От разных углов дома отделились две серые тени — живые балахоны с капюшонами — и поползли в мою сторону. Я проверила двери, вжалась в сидение и закрыла глаза руками, от страха забыв, что можно просто уехать. Вокруг было тихо. Снаружи слышались сопение и возня. Затем дверь чудом открылась, и на руку легла холодная ладонь. Я закричала — вторая ладонь аккуратно закрыла мне рот. — Тише, — произнёс бархатный голос. — А то соберёшь здесь весь город. Вызови полицию. Формальности закончились быстро, и мигалки увезли двух неизвестных в темно-серых плащах с капюшонами. Немногие любопытные разошлись по домам спать. Даниэль помог разгрузить багажник. Мы молчали. Кажется, молчание становится неотъемлемой частью моей жизни. Во взгляде — ничего. Дан, посмотри на меня! Но он уже был у двери. Я рванулась за ним и схватила за рукав куртки. — Дан! Он так и замер спиной ко мне. До выхода — пара шагов, сотая доля секунды. Аккуратно высвободил рукав. Я уже не сдерживалась — по щекам потекли слёзы. — Прости меня! Я вела себя глупо и жестоко. Мне просто было страшно. Но я не могу без тебя. — Тебе было страшно из-за меня, — ответил Даниэль, повернувшись и глядя ледяными глазами. — Я много думал. Мне казалось, невозможно бояться сильнее, чем во время встречи с Марком. Возможно! Ещё страшнее было в машине, когда я понял, что убью тебя. Нам нельзя быть вместе, всё было ошибкой. — Дан, это я виновата. Мне было плохо — я сделала больно тебе. Это неправильно. Не уходи. Пожалуйста. Он отрицательно покачал головой. — Да, это было больно и неправильно. Но я должен был контролировать себя лучше. Нельзя забывать, что ты всего-навсего человек. Жалею, что не отпустил тебя раньше. Надо было исчезнуть, пока ты ничего не знала. Внутри всё оборвалось. Всего-навсего человек? А как же «любить тебя я хочу сильнее»? От отчаяния я закричала: — Если ты обо всём жалеешь, зачем сегодня пришёл? Он равнодушно пожал плечами: — Я здесь уже несколько дней. Не хочу, чтобы из-за меня с тобой что-то случилось. — Совесть замучила? — злобно выплюнула я и с размаху швырнула в него рюкзак, который держала в руках. — Со мной уже всё случилось. Из-за тебя. Когда мы встретились на заправке. Так же, как и с тобой из-за меня. Ты дал мне право выбора. Я знала, на что соглашаюсь. А потом струсила. И если из-за первой же ошибки ты забираешь свои слова обратно, то мне твоя помощь не нужна. — Я боюсь за тебя, — прошептал он. Взгляд потеплел. — Бояться я могу сама, — выкрикнула я и топнула ногой. — А что будет дальше без тебя, мне наплевать. Я развернулась и пошла наверх. Пусть уходит. Завтра попробую всё начать сначала. Как пушинку, подхватили меня сильные руки. Секунда, и я лежала на кровати, укутанная в тёплый плед. — Когда ты последний раз ела? — спросил он, разглядывая меня. — Сейчас ты похожа на вампира больше, чем я. В голове мелькнула сумасшедшая мысль, но я отодвинула её на потом. — Не помню. Только не оставляй меня одну, — испугалась я и тут же оказалась на диване в кухне. Через минуту в духовке грелась пицца, а на плите шумел чайник. Даниэль улыбался. — Где ты всё это время был? Эльза сказала, ты уехал. Мы сидели на кровати, прижавшись головами друг к другу и укутавшись в одеяло. — На севере, у друзей. Меня не было всего три дня. Потом я испугался. И вернулся. — Испугался, что со мной что-то случится? — Ничего бы не случилось,— зашипел он. — За тобой приглядывал Хэвард. Неужели ты думаешь, что после случая с Марком я мог оставить тебя без охраны! Я ахнула от удивления. Как же я этого не видела? — Нет, я вернулся не из-за этого. Я же эгоист, помнишь? И ещё слабак. Даже бросить тебя не смог, — он горько усмехнулся. — Я испугался, что ты меня забудешь. Найдёшь нормального парня. Выйдешь замуж и родишь ему кучу детишек. А я так и буду стоять у тебя за спиной, чтобы с вами ничего не случилось. До самого конца. Один. — Я была готова. Улыбнувшись, я легонько провела пальцем по его носу. Но Даниэль внимательно смотрел в глаза. Похоже, не стоит шутить на эту тему — для него это слишком сёрьезно. Я стёрла улыбку. — Буду любить, что бы ни случилось. Всегда. Помнишь? Мне тяжело, но я привыкну. Хотя, если бы ты меня бросил и нашёл себе юную вампиршу, наверное, я тоже смогла бы жить, зная, что ты счастлив. Он хитро улыбнулся. — Я был готов. Я стукнула его кулаком, и мы засмеялись. Потом плотнее укуталась в одеяло и положила на него голову. Глаза закрывались. Какой долгий был день, длиной в две недели! Хорошо, что он закончился. Завтра мы всё начнём сначала.

➽───────────────❥

В середине апреля дом в парковом массиве опустел: Редмонд, Эльза и Хэвард уехали на лето в Норвегию. Даниэль ехать со всеми отказался. Я упорно готовилась сдать сессию в конце месяца, сильно раньше графика — сразу после мы уезжали в Шотландию. В окрестностях Эдинбурга нас ждал старинный замок. Даниэль мне всячески помогал, и общими усилиями дело двигалось гораздо быстрее. Жили мы теперь у него и не тратили время на перемещения и встречи. После переезда мы обновили в доме кухню: Гранты пользовались только холодильником. Не знаю, откуда взялось это в Даниэле, но он обожал варить в турке кофе. Сам никогда его, конечно, не пил, зато от кофейного аромата буквально сходил с ума. Он часто шутил, что кофе — его вторая cantata de vita. Теперь каждое утро я просыпалась от прекрасного аромата, а на столе ждал горячий завтрак. Другая, сложная для понимания, часть моей жизни отошла на второй план, и мир вокруг снова стал простым и привычным. Я совсем перестала бояться: постоянное присутствие Даниэля заставляло окружающих быть сдержанными и со мной. Сдав все экзамены ещё в начале месяца, Даниэль ходил со мной на все лекции, факультативом изучая темы, не входящие в нашу программу. Он перестал отгораживаться от окружения, стал жадным до всего нового и не уставал задавать вопросы и докапываться до истины. Отстранённость педагогов и прохладное отношение сокурсников его забавляли. Сбылось и моё давнее желание: теперь я ходила исключительно в платьях. Эльза заставила меня сменить гардероб, так что я всячески проявляла творческие способности, примеряя тот или иной новый наряд. Иногда, дожидаясь на крыльце Даниэля, я ловил жадные взгляды старшекурсников. Но они исчезали, лишь только рядом появлялась высокая фигура Гранта. Вслед за взглядами испарялись и их хозяева. Меня это всегда веселило. Джекки полностью растворилась в Бене, сделавшись заядлой болельщицей на всех бейсбольных матчах. Виделись мы в основном в колледже, но пару раз устраивали привычные посиделки и болтали до зари, а Керн даже умудрялся пожимать Дану руку, когда они под утро забирали нас из бара. Мы были абсолютно счастливы вместе. Я очень любила рассказы Даниэля, и он с радостью делился всем, что накопил за полтора столетия. И лишь одна мысль застряла после ссоры у меня в голове, не давая покоя: мне нужно было стать, как они. Я не собиралась заменять кровью кофе, жить в вечной бдительности и скрываться от солнца — это вообще не приходило мне на ум. Мучило то, что с каждым прожитым месяцем я становлюсь старше. Что если любовь Дана выживет, моё счастье продлится всего лет восемьдесят, и что я — постоянная мишень при встрече с любым из собратьев-вампиров. Но говорить это Даниэлю я не решалась. Зная его историю, страшно было представить реакцию на просьбу проделать этот фокус со мной. Так или иначе, я надеялась найти выход, но решила отложить вопрос до возвращения из Шотландии. Хотя осуществить мой план там было бы идеальным вариантом. Я много об этом размышляла, когда не была занята учёбой или планом поездки. Даниэль хотел проехать по Англии, показать мне родные места и освежить воспоминания. А потом посмотреть старую часть Шотландии. А мне было всё равно куда, лишь бы быть с ним.

➽───────────────❥

Аэропорт Бристоля встретил нас холодным, но ярким утренним солнцем. Пришлось закутать Даниэля в толстовку с большим капюшоном, намотать на лицо шарф и натянуть рукава до кончиков пальцев, чтобы спрятать каждый миллиметр кожи, пока мы на такси добирались до отеля. И хотя наряд его полностью подходил под погоду, он всё равно выглядел забавно. Место, где Даниэль родился и вырос, находилось недалеко от знаменитого в наше время поместья Блез Касл. Туда мы и отправились, когда после перелёта я пришла в себя, а солнце, утонувшее в облаках, позволило Дану выйти на улицу без маскировки и арендовать машину. Правда, в багажнике, рядом с чудом провезённым запасом еды для Даниэля, мы припрятали балахон с капюшоном и огромный шарф. Вдруг под вечер солнышку захочется снова прогуляться по английским просторам. Даниэль медленно пробирался на машине по извилистой местности, которая за сто пятьдесят лет полностью сменила внешность. Позади остался Блез. Лесная растительность стала темнее и плотнее. Мы бросили машину возле крошечной деревушки и двинулись в гущу леса. Дан аккуратно помогал мне переступать через крупный валежник. Иногда останавливался, приглядывался и пытался уловить знакомый запах. Иногда брал меня на руки и перепрыгивал — казалось, перелетал — через особо трудный участок. Как он находил направление? Почти час пути, и вдруг лес поредел и вывел на большую прогалину. Мы стояли среди развалин старой усадьбы, поросших мхом и деревьями. Даниэль уже минут пятнадцать не двигался среди руин, опустив руки и закрыв глаза. Его ладони были раскрыты, словно он кожей впитывал воздух родных мест. Чтобы не мешать, я потихоньку переходила от одной каменной кладки к другой, пытаясь понять, чем они были раньше. Оглядевшись и осторожно перешагивая через кусты черники, я стала пробираться туда, где виднелся ещё один заросший скелет, сохранившийся лучше других. Если знать историю Даниэля, понятно, почему сто с лишним лет люди обходили развалины стороной. Слухи о кровожадном чудовище передавались из поколения в поколение, пока прóклятое место не скрылось под густыми зарослями. И только чутьё зверя, вернувшегося на старое место охоты, помогло Гранту найти родной дом. Похоже, здесь была конюшня. Я аккуратно зашла внутрь. Ещё можно разглядеть стойла для лошадей и остатки яслей для сена. Нога наступила на что-то твёрдое. Я присела и нащупала круглый предмет, сильно вдавленный в землю. Подобрала ветку и с трудом вытащила его из дёрна и песка. Боже, это же медальон! Старый, серебряный, потемневший от времени медальон на короткой цепочке. На крышке виднелся вензель, но буквы не читались. Смеркалось. Вдруг захотелось вскочить и бежать из этого места. Старые стены обступали со всех сторон, будто желая запереть меня здесь, не дать вынести наружу крупицу прошлого. Я огляделась, ища выход, и замерла. Напротив, в тёмном проёме, стоял старый вампир с хищным оскалом и алой радужкой глаз. Всё случилось мгновенно. Он кинулся и опрокинул меня на спину, стараясь дотянуться до горла. Холодные руки стиснули плечи, клыки коснулись кожи. Испугаться я не успела. Только закрыла глаза. И в ту же секунду вампира сшибло с такой силой, что он отлетел и ударился о стену. Между мной и кочевником, угрожающе рыча, стоял Даниэль. Мелко дрожа, я отползла подальше и прислонилась к развалившейся балке. — Это твоя добыча? — послышался хриплый голос. В нём ещё слышались отголоски былого очарования. — Давай разделим её на двоих. Я очень, очень голоден. — Нет, — отрезал Даниэль. — Уходи. Не хочу драться из-за еды. Меня передёрнуло. — Ты молодой и сильный. Найдёшь себе другую. А эту отдай мне. Или я её отберу. Дан негромко засмеялся: — Попробуй, отбери. На грани обморока, я смотрела, как два хищника в беззвучной схватке бьются за добычу. Красноглазый скользнул вперёд, не отводя взгляда от Даниэля, который замер, заслоняя меня собой. Вампир метался в разные стороны, выискивая брешь, пытался обойти преграду, но раз за разом Дан перекрывал ему путь. Алые глаза сверкнули, зрачки сузились. Вампир зарычал и рванул вперёд, с силой вонзая когти в землю. Быстрые, резкие броски, но Даниэль легко уклонялся, отгоняя его всё дальше, не давая добраться до меня. Страшный танец под рычание двух партнёров становился всё быстрее и неистовей. Не понимая уже, кто есть кто, я закрыла глаза. Не видеть этот кошмар! Тело бил озноб. Короткий вой — удар — глухой звук падения… Я сжалась в комок. В тишине взорвался треск пламени, словно салют. Я приподняла веки: высоко в небо тянулся розовый дым. Воздух густо пропитался сладковатым запахом. Слабость накатила волной, в горле стояла тошнота. Я закрыла нос рукавом, почти не дыша от ужаса. Кто сейчас войдёт в конюшню? — Лея, ты ранена? Голос Даниэля выдернул из тумана дурноты. Я провела руками по шее. Всё в порядке. — Нет. Он вошёл медленно, с поднятыми руками. — Всё уже закончилось. Не бойся. Я подойду, и будем выбираться отсюда. — Дан, я ударилась, мне плохо от запаха, но тебя я не боюсь. Помоги, пожалуйста. Доля секунды, и он меня обнял, присев рядом на корточки. Я уткнулась в его свитер и тихо заплакала. — Что ты с ним сделал? — спросила я, когда Даниэль взял меня на руки и пошёл обратно к машине. — Сжёг? Дым и запах были ужасными. Он усмехнулся. Я пригляделась: глаза не менялись. Значит, даже не разозлился. Больше я ничего не спрашивала, только прижалась к нему сильнее. — Спасибо, что спас мне жизнь, — фраза вышла неловкой. — Если бы не ты, меня бы уже съели. На этом слове пробрало нервное хихиканье. — Если бы не я, — с горечью ответил он, — ты никогда бы сюда не попала. И ничего этого бы не случилось. Спорить сил не было. Перед глазами мелькали деревья. От скорости снова подташнивало, и я спрятала лицо на плече Даниэля. Двигатель чихнул и завёлся. Даниэль сидел с мрачным видом, уставившись на спидометр. Я ласково коснулась его щеки, заставляя посмотреть мне в глаза. — Перестань казнить себя за то, в чём не виноват. Мы оба знаем: раз я стала частью вашей жизни, такие встречи неизбежны. Даже если бы я была с другим, кто-то из вашего рода-племени мог бы случайно попасться мне на улице. Ты был рядом. — Я мог опоздать. — Но не опоздал. Всё позади. У меня для тебя есть кое-что. И я протянула на ладошке найденный медальон. Даниэль охнул. — Я не смогла прочитать буквы. Интересно, он откроется? — Ты нашла его в конюшне и всё время держала в руке? — спросил он, улыбаясь и качая головой. — Ты удивительное создание: не боишься подравшегося вампира, не бросаешь сокровище под угрозой смерти и готова дальше рисковать жизнью ради такого, как я. Видимо, бог относится ко мне лучше, чем я всегда думал. — Я рада, что ты это понял, — прошептала я. — Давай посмотрим, что там. Даниэль аккуратно взял медальон и сильно потер рукавом крышку. На поверхности проявились крупные буквы «А» и «Г», выполненные изящным шрифтом. Они были тёмными от грязи, словно старинное серебро, скрытое под чернением. — Лея, — тихо сказал Даниэль, — если это то, что я думаю, то ты — ангел, приносящий в мою жизнь человечность. Он с усилием нажал на тонкий ободок и крышка слегка приоткрылась. Едва дыша, мы потянули сильнее. С миниатюры, потрескавшейся от времени и покрытой слоем потускневшего лака, на нас смотрело лицо молодой женщины. Каштановые, взъерошенные волосы и нежная улыбка. Даже сквозь паутину трещин было видно, что у неё большие, тёмные глаза. Глаза Даниэля. Он откинулся на спинку и долго молчал, вспоминая далёкое прошлое. — Да, это она. Мне кажется, я видел этот медальон у отца. «А» и «Г» обозначают «Абигейль Грей». Так звали мою мать.

➽───────────────❥

В Эдинбург мы прилетели лишь в конце мая — так долго восстанавливали миниатюру и медальон. За это время Даниэль рассказал мне всю историю Англии с двенадцатого века. Старинная атмосфера Йорка, педантичность Оксфорда, Кембриджа и Плимута, бесчисленные красоты Лондона и Бирмингема заставили нас обоих забыть обо всём, что случилось в Блезе. Правда, пришлось смириться, что постоянной погодой для путешествий были мелкие ненастья. Но мы всё равно вдоволь насладились прелестями старой Англии. Шотландия встретила проливными дождями и прерывистым ветром. Стена воды за лобовым стеклом сводила видимость к нулю, и дорога до Абердора, где стоял замок Грантов, заняла больше трех часов. Машина едва ползла. Оберегая меня, Даниэль отказался от своей обычной манеры езды. Как хорошо, что на дворе двадцать первый век, и мобильные телефоны делают людей ближе. Когда я, дрожа от холода, переступила порог замка, в камине большого зала горел огонь, на столе ждал в глиняной кружке настоящий глинтвейн и огромная тарелка фруктов. Даниэль закрылся в кабинете с управляющим, а я, закутавшись в пушистый плед, устроилась в кресле-качалке и смотрела на пляшущие языки пламени, пока не уснула. В Шотландии время пролетело ещё быстрее. Мы исколесили страну вдоль и поперек. Никогда и нигде не видела я такой природы и таких затейливых пейзажей. Шотландия навсегда покорила моё сердце своими холмами, поросшими вереском, древними замками и глубокими, кристально чистыми озёрами. Если когда-нибудь мне придётся делать выбор, то я вернусь и останусь здесь навсегда. Но неумолимо приближался сентябрь, а с ним занятия в колледже. Настало время вынырнуть из сказки, в которую я окунулась с головой, и вернуться к реальной жизни. За несколько дней до отъезда я всё же решилась поговорить с Даниэлем. На фоне подготовки к дороге мысль, что занимала меня больше всего, снова заполнила голову. И в одну из последних шотландских ночей, когда нам совсем не спалось, я собралась с духом и выпалила Даниэлю своё заветное желание. Молчание надолго повисло в комнате. Проникая сквозь высокие узкие окна, лунный свет растекался по старой мебели и стенам, оживляя золотистые гобелены. Даниэль сидел рядом на кровати, скрестив ноги и опустив голову. Только по едва заметно дрожащим пальцам я понимала, как ему трудно. — Лея, — произнес он наконец, подняв голову. В лунном свете его глаза казались совершенно чёрными и блестели, будто полные слёз. Никогда — ни до, ни после — я не видела у него такого взгляда. Мне стало не по себе. — Я готов положить к твоим ногам свою жизнь и жизнь своих близких. Исполнить любой каприз. Открыть любые двери и показать любой уголок мира. За тебя я готов убивать, быть убитым и терпеть любые муки. Но ты просишь единственное, на что я не соглашусь никогда. Я никогда не убью тебя сам и не позволю это сделать другим! — Дан, но я же прошу совсем не этого. — Ты не понимаешь: сделать тебя такой, как я, и убить тебя — это одно и то же. — Но ты же живёшь! Чувствуешь, любишь, общаешься, ходишь в колледж и летаешь на самолетах. — Я думал, что достаточно много и хорошо рассказал тебе, что представляю из себя сам и какая у меня жизнь. Но если ты забыла, я освежу тебе память. Его голос стал жёстким, а взгляд прожигал насквозь. — Я — машина для убийств. И только счастливая случайность в лице Редмонда и миллион часов работы над собой не дали мне стать тем, кого мы встретили в Блезе. Мои родные и друзья давно мертвы. Я всё время хочу вцепиться кому-то в глотку, чтобы напиться. Чтобы выжить, мне приходится прятаться и лгать. Моё сердце не бьётся, а кровь не бегает по венам. Я не могу выпить чашку кофе и съесть на завтрак тост с ветчиной. Мой удел — пить кровь. А для этого нужно снова лгать или идти убивать. Я — узник, заключённый в прекрасную тюрьму — своё тело, и я не могу от неё избавиться. Я — животное, которое живёт инстинктами, чувствует запахи и охотится, как хищник. Ты хочешь быть такой? — Нет, Дан, вовсе нет! — я умоляюще сложила руки. — Но послушай, через восемьдесят лет я умру. Возможно, у тебя на руках. И все это время я буду стареть и болеть. Меня нужно оберегать от разных встреч и бед, которых в вашем мире сотни. А что, если однажды тебя не окажется рядом? Или если из-за меня пострадают Редмонд или Эльза? — Лея, — он взял мои руки в свои, а во взгляде читалась мольба. — Я готов пройти через все положенные тебе восемьдесят лет, с болезнями, морщинами, страхами и смертью. Потом я придумаю, как уйти за тобой. Но пока ты живёшь, дышишь, улыбаешься и краснеешь, пока бьётся твоё сердце, я всегда буду рядом. Всегда буду защищать тебя от своего мира. Потому что он не стоит того, чтобы хотеть в нём жить. И если понадобится, то же будет делать и Редмонд, и Эльза, и Хэвард. Потому что каждый из нас отдал бы всё за шанс решать самому, быть или не быть человеком. — Но Дан… — Лея, нет! — оттолкнув меня, заорал Даниэль и вскочил с кровати. — Я никогда. Этого. Не сделаю. Добавил он тихо и исчез из комнаты. Всю ночь я плакала. В глубине души всё давно было понятно, и ответ сюрпризом не стал. Но я снова и снова видела себя — больную и немощную, умирающую на руках восемнадцатилетнего любимого. Или образ того, как однажды, когда я стану старой и уродливой, его взгляд начнёт задерживаться на юных девочках. Это приводило в отчаяние. Я ничего не знала о вампирах, кроме того, что рассказывал мне сам Даниэль. И рядом не было Редмонда, который подсказал бы, как сильно я ошибаюсь. Я не хотела, чтобы Даниэль видел меня больной и старой. Я не хотела видеть, как его любовь умирает с моей молодостью. Единственным решением, которое казалось правильным, была разлука. Но уйти прямо сейчас, гордо хлопнув дверью, у меня не хватало сил. Когда рассвет осветлил небо с востока, я вылезла из кровати, нацепила неизменные джинсы с рубашкой и пошла искать свою вечно юную любовь, чувствуя себя в душе глубокой старухой. Я безуспешно облазила весь замок, а потом схватила с кресла-качалки плед, закуталась и вышла на каменный двор. В первых лучах солнца, мурлыкая что-то под нос, уже кружился с метлой дворник, и в высоких сапогах тяжело ступали работники сада. Крупная розовощёкая Иннис, единственная женщина в замке, попалась мне у самого въезда на пустую стоянку. Она усердно кивала, глядя на мое зарёванное лицо. — Если вы ищете мистера Гранта, — на хорошем английском сказала Иннис, когда я пыталась проскользнуть мимо, — то он забрал из конюшни Барда и уехал. Здесь вы его не найдёте. Пойдёмте, мисс, я напою вас горячим чаем с пончиками. В наших местах можно сильно простудиться, бегая по утренней росе в одной рубашке. Она мягко взяла меня за руку и повела обратно, что-то быстро приговаривая на местном наречии. Даниэль вернулся к обеду. Я сидела в библиотеке, перелистывая томик Вальтера Скотта, и тщетно пыталась хоть что-то прочесть из Айвенго. Дан постоял в дверях, пока я мучала страницы, потом подошёл и опустился на колени. Взял мои руки в свои и заглянул в глаза. Лицо его стало белее, чем обычно, а тени под глазами говорили, что даже верховая езда не принесла облегчения. — Прости, я вёл себя жестоко, — проговорил он так тихо, что мне пришлось напрячь слух. — Но ты просишь невозможного. Я молча обняла его, понимая, что это конец. И от немого отчаяния сердце рвалось на тысячи мелких кусочков.

➽───────────────❥

С высоты город расстилался пёстрой мозаикой. Я смотрела вниз и понимала: с возвращением в Форстаун подходит к концу больша́я и важная часть моей жизни. Через десять часов мы ступили на американскую землю, оставив позади неспешную жизнь Шотландии и вежливую отстранённость Англии. Вокруг всё шумело, бурлило, двигалось, кричало и мчалось вперёд, выметая остатки сказки из моей головы. Следующий самолет с рёвом набрал высоту, и ещё через четыре часа в иллюминаторе появились знакомые очертания Оклахома-Сити. Всю дорогу я старалась вести себя как обычно. Но невозможно обмануть внимательный взгляд фиолетовых глаз. И пятнадцать часов перелётов Дан не отпускал мою руку, словно чувствуя, что скоро я исчезну. Уже в такси я попросила завезти меня в Форстаун, пообещав, что до завтра отосплюсь. Крепко поцеловав его в губы, заглянула в тёмные глаза, прошептала «Люблю тебя» и закрыла эту страницу своей жизни. А стоило войти в дом, как на экране зажглось сообщение — и я осела на пол у самой двери, сжавшись от боли. И ещё через два часа я опустила жалюзи, загнала машину в гараж и, закрыв на замо́к двери, уехала обратно в Оклахому, откуда очередной самолёт унёс меня на своих крыльях в далёкую северную Монтану.