4. И снова начало. Лея

Как хорошо вернуться в родные места! Мне никогда не нравился Бозмен. После переезда я про него и не вспоминала — до самого дня, когда не стало родителей. С тех пор изменилось всё: город, дом, я сама. Всё — кроме одного. Интересно, Гранты уехали на север? Что они обо мне думают? Я до смерти боюсь смотреть им в глаза — особенно Даниэлю. Страшно встретить в них пустоту. Прошёл уже год с того дня, как моя трусость и нежелание что-либо понимать развели нас. Я не хотела стареть. Он не хотел превращать меня в вампира. Мы оба ошиблись в том, к чему это приведёт. Теперь нас нет. Кажется, у Даниэля теперь другая. В Ордене шептались, что у Грантов появилась новая родственница, и теперь они — самая крупная семья вампиров на юге. Но даже если правда, что Дан нашёл новую любовь, это не повод позволить Ордену выдавить их из города. Марк говорил, что Мейсон задумал какую-то гадость. Но если ему удастся заставить семью Редмонда уехать из Оклахомы — как жить дальше? Только здесь у меня есть возможность видеть Даниэля, хотя бы издалека. Не буду об этом думать. Какое звёздное небо! В Форстауне слишком много боли. Хорошо, что рядом со мной Марк — это поддерживает. После того поцелуя на поле, в нём что-то изменилось, и общаться стало легче. Он больше не язвит на каждом шагу, а мне уже не хочется размазать его по стенке. Бедный Марк, всё пошло у него не по плану! Впрочем... У нас у всех были другие планы. Дома было душно и пыльно, поэтому на ночь я не стала закрывать окно. Никто не знает, что я вернулась, а здешняя территория под контролем Грантов — вряд ли кто-то из вампиров решится здесь охотиться. Вокруг стояла тишина, какой не услышишь в Бозмене. Все спят. И всё же в этой тишине что-то дрожало: витали чужие эмоции — тревожные, яркие. Страх. Радость. Сомнение. Наверное, кто-то смотрит фильм ужасов. Я бродила из угла в угол, не в силах заняться хоть чем-то — воспоминания накрыли с головой. Казалось, с того момента, как я очнулась в морге на окраине Бозмена, прошла вечность.

***

Я открыла глаза — и испугалась: всё вокруг было белым, как будто заволокло пеленой. Через пару секунд поняла — это простыня, накинутая на лицо. Что?.. Я умерла? От ужаса я резко села. В глаза хлестнул свет, и тут же сбоку раздался сдавленный стон. Где я? У стены оседал молодой врач со светлыми волосами — даже в маске он был похож на Редмонда. Выглядел парень так, будто вот-вот потеряет сознание. Подождите! Врач? Ящики с бирками? Боже, это и правда морг! Я прикоснулась рукой к укушенному плечу. На пальцах — кровь. Странная кровь. Я нашла пульс. Слабый, но ровный. Разве не должно перестать биться сердце? И где жгучая жажда? Что происходит? Голова закружилась так сильно, что я чуть не свалилась с каталки. Пожалуй, надо выбираться отсюда, пока этот тип не пришёл в себя. И куда мне теперь? Я аккуратно сползла на пол, скинула с ноги бирку и, пошатываясь, двинулась к двери. Стон повторился. Видимо, тип всё же не вовремя очнулся. На воздухе стало легче. Почти сразу я споткнулась и упала, а сил не было. Я встала на четвереньки и поползла. Куда? Что-то звало, тянуло и не давало свернуть с пути. На улицах — никого, а вокруг столько смешанных чувств, будто я сошла с ума. Руки пронзила острая боль. Я посмотрела на ладони: из них струились прозрачные, радужные потоки. Я сжала ладони — потоки пропали. Открыла — потоки устремились в тёмную пустоту. Чертовщина какая-то! В глазах потемнело. О, нет! Здесь падать нельзя. Я собрала все силы и поползла без остановки, периодами проваливаясь в черноту. Очнулась у двери серебристого цвета. Мне надо туда! Как паук, цепляясь за стену, я встала и нажала звонок — тишина. Прислонилась к стене и с отчаянием начала долбить по двери ногой. Наконец щёлкнул замок, и на меня взглянули холодные синие глаза. — Мне нужна твоя помощь, Марк, — прошептала я и провалилось в ничто. Уже час я лежала с закрытыми глазами, делая вид, что сплю. Вот и сбылось предсказание Марка: судьба привела меня к нему сама. Интересно, зачем я ему нужна? Дан говорил, Марк что-то знает, чего не знаем мы. А на деле — мы оба не знали, что будет со мной после укуса вампира. Куча всяких странностей. Что ж, пора просыпаться и разбираться со всем на месте. Я заворочалась, открыла глаза и тихо прошептала: «Воды!» Что-то было в его взгляде такое, от чего становилось не по себе. Я уже смыла остатки грязи и крови, поела и удобно устроилась на диване — Марк очень хотел знать, что со мной приключилось. Внутри бурлило незнакомое. Рана заросла, оставив лишь маленький шрам и следы клыков, хотя прошёл всего день. Я оперлась спиной о подушку, закрыла глаза и начала рассказывать, пропустив момент в морге. Марк вопросов не задавал, но я и раньше чувствовала чужие эмоции. Сейчас они стали яркими и чёткими, как картинки: восхищение, изумление, а потом страх, который сменился паникой. Я открыла глаза и стала изучать красивое лицо: чего он боится? И тут меня прошиб пот. Не чего, а кого! Он просчитался. В чём? Он чего-то от меня хотел. А сейчас... Боится, что не выйдет? Марк очнулся от раздумий, и по его выражению я поняла, что угадала. — Ты боишься. Я так удивилась, что даже открыла рот. — Ты боишься, что не справишься со мной, Марк? Ты ведь для этого звал меня к себе? Ты знал, что я маг, а Ордену нужна моя сила. Господи, так вот что Дан имел в виду! Он говорил, ты будешь возвращаться за мной раз за разом. А тебе и напрягаться не нужно, я пришла сама. Я вспомнила, как Даниэль замялся, отвечая на мой вопрос. Он тоже знал! И что я маг, и что легко могу стать врагом... Сердце предательски сжалось. И всё же был рядом. Правду говорят, что если бог хочет наказать, то делает нас слепыми и глухими. Пока я корила себя за глупость и эгоизм, Марк придумал ответ на мои упрёки. — Лея, ты и сама ещё не представляешь, на что способна. Как можно не бояться того, с чем никогда не сталкивался. Конечно, я боюсь. Кому нужен такой враг? — Разве я враг? Раз у него есть такие мысли, надо быть вдвойне осторожной. Не хочется попасть из зубов вампира-убийцы в руки убийцы-мага. Я слишком хорошо помню нашу последнюю встречу. И слишком плохо знаю Марка, чтобы понимать, что у него на уме. — Раз ты знаешь про Орден, то понимаешь, что вампиры — наши враги. А ты, как я помню, в одного из них влюблена. Кем же я должен тебя считать, Лея? Ты плохо помнишь, Марк, потом что я не влюблена, а люблю. Видишь разницу? Только спорить не время. Надо дать понять, что вампиры мне теперь не друзья. Всё остальное мы выясним, когда я в себе разберусь. А охотников и правда есть за что ненавидеть. Воспоминание о Нике болью отдалось в груди. Мы дружили с первого класса, и я даже не заметила, когда для Ника это переросло в нечто большее. Он так мне обрадовался, что с трудом скрывал свои чувства, боясь оскорбить моё горе. После похорон Ник не отходил от меня ни на шаг. И зачем мы вообще поехали ночью в этот дурацкий парк! Я уже тогда чувствовала, что за мной охотятся. Но потеря была слишком тяжёлой, страх притупился, а Ник просто хотел меня отвлечь. Он даже не понял, что на нас кинулся вампир. Только загородил меня и сунул в руку ключи от машины. Нет, вспоминать это — выше моих сил! Я всхлипнула от накатившего горя. — Я вам не враг. Я ненавижу убийц! Красноглазые убили Ника. Он просто отдал им себя, чтобы я смогла убежать. Это ужасно, Марк! Слёзы потекли сами. Марк ничего не спросил, просто сел рядом и прижал меня к себе. Я думала Орден — старинный замок с башнями, в котором живут старички-волшебники. На деле всё оказалось банальным. Рядом с Бозменом (как иронично!), со всех сторон окруженный лесом, спрятался заброшенный комплекс: четыре корпуса и огромное спортивное поле. Жили там только охотники на вампиров, что не из здешних мест. Все остальные ездили, как на работу, и стоянка у корпусов была забита машинами. Ого! Немало рабочей силы! Маги тоже оказались не старичками. Из девяти человек лишь одному было за шестьдесят, остальные — от двадцати до сорока с небольшим. И ни одной женщины. Выходит, мы с Марком тут самые младшие. Попав в первый же день в библиотеку, я ахнула от восторга. Не знаю, чего хотел Орден, а мне нужно было только одно — научиться контролировать силу, что жила во мне. Я сразу забыла о мире, из которого пришла, и начала жадно глотать книгу за книгой, тут же пробуя всё на практике. Больше всего работы оказалось не с магией, а с собой. Я довольно быстро научилась различать эмоции, которые улавливала, и старалась держаться подальше от тех, кто был мне не рад. Чисто мужская компания, конечно, упрощала многие моменты. Но я часто вспоминала нашу первую встречу с Эльзой, уставшей от этого однообразия. Чем больше я узнавала, тем яснее становилось, почему Орден несёт такие большие потери. Ни намёка на огнестрельное оружие. Всего трое магов умели вызывать огонь, и только Марк владел им по-настоящему мастерски. Вместе со способностью управлять людьми это делало его сильнейшим магом магистрата. Правда, на вампиров его внушение не действовало — зато действовал огонь. Один из магов умел управлять погодой и стихиями, правда, в ограниченном масштабе — без катаклизмов. Чем это могло помочь в войне с таким врагом? Один обладал чутьём и скоростью ищейки — этого хватало, чтобы выслеживать вампиров. Ещё один умел останавливать их, причиняя сильную боль. А несколько последних даже не помнили, какой у них дар, что сильно развеселило меня, когда я об этом узнала. Зато все маги умели немного создавать электрические разряды, которые парализовали тех, кого касались. Некоторые даже могли выпускать их на небольшое расстояние. Но меня интересовала настоящая сила! С момента, как я увидела потоки, льющиеся из ладоней, стала одержима мыслью научиться управлять этим чудом в совершенстве. Как ребёнок радуется новой игрушке, так и я радовалась каждому маленькому успеху. Когда впервые удалось создать настоящий энергетический шар (надо сказать, грозная штука, почти как шаровая молния!), я прыгала от счастья и хлопала в ладоши. Потом это стало моим любимым развлечением. Марк частенько ворчал, что мне всё даётся слишком легко. Не знаю, с чем он это сравнивал, но мои семнадцать-восемнадцать часов в день в библиотеке и на поле лёгкими точно не были. Просто я слишком сильно хотела освоить всё как можно быстрее — и поэтому цеплялась за любую возможность, приставала ко всем, кто мог хоть чем-то помочь. Останавливаться я не собиралась. Так и выяснилось, что почти никто из магов понятия не имеет даже об истории собственного Ордена — не говоря уж о том, почему все так яростно ненавидят врагов. Будто эта ненависть передавалась по наследству вместе с магическими способностями — бонусом в комплекте. Кстати, развивать свои навыки они не спешили тоже, считая то, что получили от природы, чем-то постоянным. Всем, кроме Марка, было куда проще отправить меня в библиотеку, а потом громко восхищаться, как ловко я создаю защитные экраны или сталкиваю два потока в воздухе, вызывая взрыв. Постоянные военные планы, построенные на надежде, что я стану сильной и смогу в одиночку противостоять армии вампиров, раздражали всё больше и больше. Если в обсуждениях убийц я ещё пыталась что-то сказать, то споры про остальных вампиров игнорировала. Я пришла не воевать. В каком-то смысле я даже была благодарна тому, кто пытался меня убить — ведь иначе не стала бы той, кем теперь мне нравилось быть. И только боль от страшной и бессмысленной гибели Ника подталкивала расплатиться с красноглазыми сполна. Марк поначалу ещё пытался наставить меня на путь истинный, используя способность одурманивать и подавлять волю людей. Но через пару недель я случайно отбросила его воздействие так, что он ненадолго потерял память. На этом мы и остановились. Прошло несколько месяцев. Члены магистрата даже не догадывались, что мои навыки уже давно переросли их представления. Им и не нужно было знать, что я умею лепить из энергии любые объекты или вызывать дождь из миллионов электрических разрядов — смертельных и праздничных. Могу запустить электрическую змейку и научить её выжигать предметы. А особенно мне нравилось создавать потоки молекул воздуха и закручивать в разные стороны. Я уже умела защищаться, выставляя энергетические щиты любого размера и плотности — и не один за раз. Но самым ценным было то, что я подпитывала силы прямо из энергетического поля. А их и так хватало: одного взмаха руки было бы достаточно, чтобы снести кому-нибудь голову. Этот факт я прятала даже от себя. Лишь однажды попробовав — на манекене — я сама испугалась того, что увидела. Теперь я понимала, через что проходил Даниэль, когда учился сдерживать порывы. Только бесконечные часы работы над собой помогли мне научиться не превращать энергию в оружие. Я поклялась никогда с её помощью не убивать. Вся тяжесть уничтожения врагов легла на плечи Марка, а я училась защищаться — и защищать. Марк гонял меня по полю до изнеможения. — Моё восхищение Вашему Высочеству! Он шутливо поклонился. У Даниэля получается лучше. Довольная собой, я расслабилась. Пять минут отражать огненные потоки — настоящее испытание. Я ощущала себя как в плавильной печи. Зато теперь точно знала: выдержу любой натиск. — Попробуем защиту? — спросил Марк. Я кивнула. Мы разошлись на приличное расстояние и побежали навстречу. Сосредоточившись на точке пересечения, я вдруг увидела, как из его рук вырвался огромный сноп сверкающего огня. Чёрт, Марк, рано! Едва я облепила себя защитой, как в меня врезался огромный обжигающий поток. Перевернувшись в воздухе, я рухнула на поле далеко от места столкновения. Дыхание перехватило. Если бы не плёнка — сгорела бы! Интересно, мое тело умеет регенерировать от ожогов? От удара о землю защита тоже уберегла, спружинив при падении. Голова цела. Кости тоже. Я села, потирая ушибленные локти. Интересно, это продуманный ход или Марк просчитался? Ему я не слишком доверяю. Из всего магистрата ещё только самый старший, Льюис, догадывается, что умею я намного больше, чем хочу показать. Но Льюис меня не боится — наоборот, тихо гордится. Я это вижу по его глазам. Вот и Марк. Страх и сожаление. Да на нём лица нет! Похоже, это был нечаянный сбой. — Как ты? Прости, не рассчитал. Но ты отбила удар — это великолепно! Я кивнула. — Чуть не пропустила, едва успела нацепить кокон. Всё в порядке. Очень мощный залп! Он помог мне подняться, а потом прижал к себе и впился в губы поцелуем. От неожиданности я чуть не отшвырнула его, как вампира-убийцу в Бозмене. Но сдержалась — вот когда пригодилась долгая работа над собой. Ого, страсть! Раньше такого за ним не водилось. И в глазах — огонь. Вполне можно потерять голову: уж очень он хорош собой! — Что-то новенькое, Марк. Лучше, чем мстительное злорадство, но... Пожалуйста, больше не надо. Красивое лицо исказило презрение. — Всё страдаешь по своему вампиру? Что плохого сделал тебе Даниэль? Вы ведь встречались всего два раза. Осторожно, Марк! Очень хочется запустить тебе в голову свой любимый шарик... Но нельзя. Энергию нужно использовать во благо и защищаясь, иначе можно совсем потерять. Так написано в старинных книгах. Я наткнулась на одну, роясь на полках в поисках Трактата о времени. Обложка у книжки была вся потрёпанная — видно, когда-то её зачитывали до дыр. Там собраны все правила и предостережения, давно забытые магами. Не в этом ли причина упадка Ордена? — Я не страдаю, а люблю его, Марк. И скучаю. А ты за что его ненавидишь? Он убил кого-то из твоих близких? Нападал на тебя? Что питает твою ненависть? — Их существование противоестественно для нашего мира. Они — зло. Ах, вон оно что! Старые родительские внушения, впитанные с молоком матери. Пора бы тебе уже начать думать своей головой. — Знаешь, Марк, — тихо сказала я, понимая, что невозможно одним разговором изменить то, что вбивалось годами, — для мира, из которого мы пришли, наши способности тоже зло. Но разве это так на самом деле? Как же я устала от ненужной вражды и злости! Как хочется забыть про магию, взглянуть в любимые глаза и увидеть в них восхищение! Пора отдохнуть — тренировка была тяжёлая. Я закрутила всасывающий поток и отправила его по периметру поля — на уборку. Домой бы сейчас, под тёплый плед, и читать Даниэлю Шарлотту Бронте вслух… Но пока мой дом здесь. Я развернулась и пошла к корпусу, оставив Марка посреди поля в удивлённой задумчивости.

➽───────────────❥

В конце января мы с Марком поехали на зачистку в Орегону. Вернулась я совершенно опустошённой. По ночам, когда мы бродили по улицам в поисках убийц, во мне бурлили злость и желание отомстить. Сначала я не чувствовала ни сожаления, ни угрызений совести, когда бросала в красноглазых свои шары, заставляя их замирать от шока. Но с каждой новой вспышкой ладоней Марка становилось всё тяжелее: ни один из тех, кого мы сожгли, своей судьбы не выбирал. Старые книги предупреждают: нельзя воевать и вершить правосудие с ненавистью в сердце — это разрушает изнутри. И чем сильнее маг, тем быстрее и глубже разрушения. К концу поездки в Орегону я выжгла себе душу до дна, ни разу никого не убив своими руками. Думаю, главную роль в этом сыграла моя любовь. Несмотря на все запреты, Гранты приняли меня и стали моей новой семьёй. И теперь осуждающий взгляд Даниэля преследует меня повсюду — как настоящее наваждение. Ликование магистрата ничуть меня не тронуло. Зато их явное желание свалить на нас с Марком все военные вопросы — злило. В любых спорах я теперь просто молчала. Слухи о нашей поездке разлетелись по вампирским кланам, и меня мучила мысль: сейчас Гранты считают меня врагом? Чтобы не думать, я целыми днями штудировала недавно найденный Трактат о времени. С момента пробуждения в морге меня не отпускал один вопрос: как именно подействовал на меня яд вампира? Марк рассказывал, что раненые маги спасаются противоядием. У меня его не было — да я бы и не стала его использовать. Но я не умерла. Наоборот, во мне проснулись силы, о которых я не подозревала. И такие, что из всего магистрата разве что один Марк мог бы составить мне конкуренцию. Так кто же я? Не верилось, что за десять веков в Ордене ни разу не появлялся подобный маг. Я задавала массу вопросов Льюису, к которому прикипела сердцем, почти как к старшему брату. Он знал больше других, и наши взгляды на положение Ордена и вражду с вампирами полностью совпадали. Именно Льюис владел способностью причинять врагу невыносимую боль, но пользовался ею всего один раз в жизни — когда спасался от нападения. Эта сила его пугала. Он и посоветовал мне заглянуть в Трактат о времени. Настал момент, когда я впервые открыто столкнулась с тем, кто настраивает против меня других. Я никогда не скрывала своих взглядов, но и не кричала о них на каждом углу. Столкновение с Мейсоном случилось после обеда, в небольшом зале, где мы обычно просто общались, не поднимая стратегических тем. Чаще всего разговоры сводились к воспоминаниям об Ордене. Но в этот раз, возбуждённые успехом на севере, все говорили только о войне. О том, что пора перестать вылавливать вампиров по одному, а выходить против целых кланов. Скорее всего, эти настроения тоже были делом рук того человека. Мейсон — ищейка. По возрасту чуть старше нас, он всегда был слишком агрессивным, непримиримым и напористым. Сейчас, крича и размахивая руками, он горячо доказывал, почему наступать нужно немедленно. Обычно я не участвую в таких разговорах. Но сегодня — на фоне собственных терзаний — мысль о том, что все его доводы строятся на твёрдой уверенности в моём участии, заставила заговорить. Я встала. — Самый маленький вампирский клан, насколько мне известно, — это минимум пять семей, в среднем по пять человек, — начала я, сдерживая раздражение от их бравады. — Двадцать пять вампиров с их скоростью, силой, ночным зрением и обонянием. Про жажду, клыки и особые способности я вообще молчу. И они обязательно приведут поддержку. Вас десять. Охотников я даже не считаю, потому что это пушечное мясо. И что вы собираетесь с ними делать? Спор мгновенно стих. Все повернулись ко мне. — У нас есть Льюис, — бросил Мейсон с вызовом. — Допустим, — от злости зачесались пальцы. — Но пока он держит одного, на тебя кинутся ещё двое. — Я смогу остановить их своими разрядами. — Мейсон, — я впервые повысила голос, чтобы пробить их упрямство, — посмотри правде в глаза. Твоих сил хватит максимум на пару секунд, чтобы задержать одного, и то не самого сильного. Остальные просто оторвут тебе голову. Мейсон закусил губу и сжал кулаки. Совсем не умеет держать себя в руках. Они хоть раз заглядывали в книги из собственной библиотеки? — Тогда ты создашь нам защитный щит, а мы перебьём их из-за него, — грубо выкрикнул он. Его соратники одобрительно загудели. Вот мы и добрались до сути. — «Мы» — это ты про меня и Марка, верно, Мейсон? А лично ты что сделаешь с вампиром, сидя за моим щитом? — я видела, как Марк усмехнулся и покачал головой. Похоже, ему этот расклад не по вкусу тоже. — А разве не для этого тебя позвали в Орден? — снова выкрикнул Мейсон, увиливая от прямого ответа. Я закипела, но тут же приказала себе остыть — его глупость не должна влиять на мою голову. — Меня не звали, я пришла сама, — тихо сказала я. — И ты забыл спросить у меня, зачем. Почему вы строите планы, даже не задавшись вопросом, кто готов в них участвовать? — Конечно, — прошипел в ответ Мейсон, наступая со сжатыми кулаками. — Всем известно, что ты защищаешь кровососов, прикрываясь их безопасностью для людей. Только от этого они вампирами быть не перестают. И всегда готовы впиться кому-нибудь в глотку. Мейсон подступал всё ближе. Его глаза стали совсем безумными. Я заметила, что Марк приготовился встать между нами, и едва заметно покачала головой. — Мейсон, мое нежелание убивать тех, кто не убивает других, вообще не относится к теме. Я пытаюсь донести: если вы хотите идти на войну, нужно хотя бы обновить навыки. Особенно если противник силён и численно вас превосходит. — Значит, сама ты умываешь руки? Так? — он кричал мне прямо в лицо. — Я не нападаю на кланы, которые не охотятся. Вам стоит серьёзно подумать, что вы можете им противопоставить. Глаза Мейсона налились кровью. Он поднял руки — ладони потрескивали от зарядов. — Ты шпионка! — заорал он, окончательно теряя контроль. — Тебя надо убить вместе с ними, а не терпеть здесь, под одной крышей. И рванулся ко мне. Бедный Мейсон. Тебе стоило хоть раз заглянуть на нашу тренировку. Тогда бы ты хорошо подумал, прежде чем нападать на меня, не научившись толком управлять электричеством. Волной Мейсона отбросило в сторону и припечатало к стене, высоко над полом. Он повис, словно распятый. Оглушённый ударом, мычал и мотал головой, пытаясь прийти в себя. Потом уставился на меня во все глаза. Все, кроме Марка, испуганно отступили. Я обвела их взглядом. — Вы теряете людей уже несколько лет, но даже не пытались спросить — почему, — внутри всё дрожало от ярости. — Ваши навыки давно устарели, а самомнение задрано до небес. Спуститесь на землю! Может, ваше призвание вовсе не в войнах с вампирами? Может, есть что-то, ради чего вы жили раньше? До Соглашения? Я тихо выдохнула, сбивая волну злости: — И давайте уже строить реальные планы, а не витать в облаках, надеясь, что за вас всё сделают другие. Я отпустила Мейсона. Он соскользнул на пол, поднялся, отряхнулся и молча вышел. Я тоже развернулась и ушла через другую дверь. Я снова сидела в библиотеке с Трактатом в руках. Уже собираясь спать, на секунду задержала взгляд на другой странице: цветная фигурка в золотистом овале, от её рук тянулись тонкие линии. У фигурки — золотые глаза и уверенный вид. А вокруг — другие фигурки, поменьше, в серебристых овалах. «У магов аура есть тоже. Но в отличие от человеческой она серебристая...», — вспомнила я слова Даниэля. Почему не спросила про свою? Ведь он знал и... Промолчал. Пожалуй, возьму Трактат с собой. Я поднялась наверх, в комнату: мне выделили отдельную, как единственной девушке-магу. Марк бы с радостью приютил меня у себя, но я не хотела жить с ним под одной крышей. Здесь мне хорошо — просто и очень прилично. Я заперла дверь, опустила жалюзи и включила светильник. Почитаю перед сном. В пять утра я ещё сидела с открытой книгой и открытым ртом. Теперь я знала: много веков назад, ещё до появления Вед, маги, которых тогда называли Хранителями, были призваны хранить и приумножать знания. Они изучали связь материального и духовного миров, их влияние друг на друга, пытались понять, что такое сознание, энергия и материя. Эти знания помогали людям находить ответы на самые важные вопросы: кто мы, откуда пришли и куда идём. Мда-а. Ребята сильно отклонились от курса. Хранители делились на простых и высших, и отличить их можно было по ауре: у простых — серебристая, у высших — золотистая. Аура показывала, насколько рождённый ребёнок способен изучать, применять и хранить знания, которые должен беречь Хранитель. Фигурка с золотым овалом смотрела прямо на меня. Оказалось, маги не бессмертны, что вполне логично. Но если смешать кровь с бессмертными существами — например, с оборотнем или эльфом — могут родиться бессмертные дети. А если мага укусит оборотень или вампир, есть два варианта: он либо умирает, либо проходит через мучительные изменения и становится бессмертным. Что именно случится, зависит только от силы самого мага. Дальше шло описание изменившейся крови, и я, дрожа от нетерпения, достала из косметички маникюрные ножницы. Сердце сжалось от страха. Нет, нужно проверить ещё раз. Зажмурившись и затаив дыхание, я проколола палец и зачарованно смотрела, как по коже потекли золотисто-алые капли. В коридоре за дверью послышались шаги. Я быстро вытерла кровь полотенцем и крепко зажала место прокола. Надо хоть немного поспать — голова идёт кругом. Я снова посмотрела на палец: следа от укола уже не осталось. Спать. Срочно спать. Я выключила свет и уснула ещё до того, как голова коснулась подушки. Мне было плохо. Я забилась в крохотную каморку под крышей, полную старой пыльной мебели, сжалась на кресле и захлёбывалась рыданиями. У меня было всё, о чем только можно мечтать: молодость и бессмертие, знания и сила, друзья и любовь. А я докатилась до того, что стала чужим орудием мести. Как теперь смотреть в глаза Редмонду, который пустил меня в семью, рискуя своими близкими? Как улыбаться Эльзе, которую так люблю, если я помогала убивать таких, как она? Слёзы накрывали снова и снова. Почему Даниэль должен простить мне то, что я снова струсила? О каком доверии может идти речь, если я не поверила ни в его любовь, ни в его обещания? И даже признаться в этом не смогла — просто сбежала. А теперь ещё и стала убийцей ему подобных. Марк зашёл, когда я устала плакать и спрятала голову в колени, позволив слезам просто течь. Я пробовала вытереться, но от этого они лились лишь сильнее. Он немного потоптался в дверях, а потом молча сел и взял меня за руку. Плакала я долго, пока совсем не осталось сил. Даже платка нет! Я вытерла лицо краем футболки и посмотрела на Марка, сидящего на краю кресла. — Представляешь, как он меня сейчас ненавидит, Марк! — прошептала я, и слёзы хлынули с новой силой. Наконец и они закончились. Глаза опухли, превратившись в узкие щёлочки, но внутри уже зрело решение. — Знаешь, Марк, пора мне возвращаться, — тихо сказала я, глядя ему в лицо. — После смерти родителей, я ещё ни разу не была в Форстауне. Марк молчал очень долго. Я так устала от слёз, что уже не могла понять, что он чувствует. — Поедешь с повинной? — наконец выдавил он, подавленный своими мыслями. Я вздохнула: — Не думаю, что есть хоть малейший шанс. Я ему такой возможности не дала. Марк снова надолго замолчал, уставившись куда-то в сторону. — Что ж, мне тоже не мешает проведать родительское жилище. Вдвоём веселее, как считаешь? — произнёс он после долгой паузы. И мне стало легче.

***

Когда я проснулась, солнце стояло уже высоко. Как вымотала меня обстановка в Ордене! Даже после ночи крепкого сна не чувствую себя отдохнувшей. Если бы не моя батарейка — энергетическое поле — давно бы слегла. Странно… Я ведь оставляла окно открытым. Взгляд наткнулся на треснувший подоконник. Мурашки побежали по телу. Не надо было отпускать Марка. Но он здесь, в этом доме... А может?.. Я села на кровати, поражённая догадкой, и осмотрелась: накинутый сверху плед, прикрытое от холода окно, сломанный подоконник и... Корзинка с ландышами у кровати! Сердце бросилось вскачь, щёки загорелись. Боже, как давно мы не виделись! Значит, вчера около дома был он. Я вспомнила, как во время занятий руки Даниэля сминали пластик парты. Вот и причина поломки. Он злился? Какая же я глупая! Разве от злости прикрывают заботливо окна. Нет, вампиры не меняются. И похоже, ему плевать, что я враг. Он не боится, точно не уехал и… кажется! — всё ещё меня любит. Ликование разлилось по всему телу. Окна настежь! В комнату ворвался свежий воздух. Щебетали птицы. Солнце ласково скользило по лицу длинными лучами. Под их теплом оттаивали давно замёрзшие чувства. В моей измученной душе наконец наступала весна.