Почему?

Шум побоев наконец-то прекратился, массивные стальные двери широко распахнулись и красный силуэт вошёл в убежище, украшенное картинами. — Уилсон не обрадуется, если узнает, что ты здесь, — Ванесса отпила вина из бокала, не тронутая столь внезапным проникновением в её логово. — Поверь, у него сейчас есть дела поважнее. Зачинить войну в Нью-Йорке, например, — мрачно ответил Сорвиголова. — Так что у нас с тобой есть время. — Что ты хочешь? — Ванесса встала со стола и направилась к картине с Иваном Грозным. — Просто спросить, — Сорвиголова снял шлем. — За что? — Ты сам имел честь стать свидетелем моих причин, — она повернулась к нему лицом. — Но как видишь, в долгосрочной перспективе, планы мои не увенчались успехом. — И стоило оно того? — Дьявол Адской Кухни стиснул зубы. — Стоила ли смерть Фогги Нельсона того? — Можешь считать меня столь же кровожадной и безумной, как Уилсона, но поверь мне, если я скажу, что сожалею об этом. Её сердце ёкнуло. Лгунья. — Ты разменяла жизнь сына, брата, друга, хорошего юриста, что пытался сделать этот мир лучше, даже если у него не было огромной власти для этого, на жизнь своего мужа, которого теперь ненавидишь. Если ты о чём и сожалеешь, то только о том, что Пойндекстер первым делом не набросился на Фиска. Сорвиголова вплотную подошёл к ней. Его незрячий взгляд сфокусировался так, что казалось, будто он действительно видит насквозь всю её душу. — И я рад, что карма настигла тебя, — прошептал он. Вдруг Ванесса насторожилась. До этого она старалась сохранять волевой образ, но внезапно что-то надломилось в ней. – Я чувствую как гниёт твоя кровь, этот запах... Падали, который ни один дорогой парфюм не в состоянии перебить. Я чувствую эту химозную вонь, которой ты напичкала себя в надежде прожить весь этот год. Я чувствую, как ритм твоего сердца болезненно бьётся, уже не в силах поддерживать в тебе жизнь, и я надеюсь, что прямо сейчас оно откажет. — И что тогда? — Ванесса усмехнулась. — Уилсон потеряет рассудок, найдёт причину убить тебя... — А я смерти не боюсь. Не после того, что ты сделала. Мисс Фиск, больная, умирающая, в прекрасном белом платье, в окружении великих картин, напротив Дьявола. Ей остаётся только принимать удар за ударом каждого его слово, пропитанного злобой. И она ничего не может с этим сделать. Не может убежать от правды. Не может больше убедить себя в собственной важности. Кингпина любит весь город, ему больше не нужно унижаться перед ней ради её чувств... У неё нет рычага давления. У неё нет метода смягчить свои последние месяцы. — Перед тем, как ты умрёшь, я превращу твою жизнь в кромешный Ад, чтобы когда ты окажешься в настоящем, он показался бы тебе райской благодатью, — Сорвиголова был серьёзен как никогда прежде и в его словах не было ни доли сомнения. — Я разрушу твою империю, я разрушу Фиска, которым ты больше не сможешь играться, ты останешься ни с чем, и будешь доживать свои последние дни в тюрьме, где быть может твои некогда пешки облегчат твои страдания. И всё же был у неё один козырь в рукаве. Не чтобы сломать Сорвиголову, но сделать его сильнее и одновременно уязвить его до предела. Заставить его столкнуться с собственным лицемерием и эго. — Ты правда думаешь, что я настолько прогнила внутри, что не буду благодарна человеку, что сжалился надо мной? Я в долгу, мистер Мёрдок, этого нельзя отрицать, и я хочу подарить тебе частичку своего милосердия. — О чём ты? — Сорвиголова яростно схватил её за плечи и тряхнул так, что у неё закружилась голова. — Издеваешься надо мной? Что это, мать твою, значит? — Это значит, мистер Мёрдок... Что Франклин Нельсон жив. Дьявол опешил. Он попятился назад, его руки задрожали. Да, эффект был моментальный. — Ты врёшь, — сказал он в отчаянии не в силах уловить неправильного стука в её чёрном сердце. — ТЫ ВРЁШЬ! Я слышал... Слышал как его сердце остановилось... Я был на похоронах... Ты врёшь! — Если бы, — Ванесса пожала плечами. — На меня работают лучшие врачи, которые оживили Уилсона, когда ему прилетела пуля в голову. Навылет, его чуть ли не по кускам пришлось собирать. Что заставляет вас думать, что они не смогли бы справится с выстрелом в грудь? Мэтт схватился за голову. Он был разбит по многим причинам, которые сам был не в силах правильно сформулировать. Его мысли перемешались в несвязанную кучу. Он всё ещё хотел, чтобы что-то выдало в Ванессе манипуляцию, жестокую и бесчеловечную манипуляцию, но всё что он замечал, так это болезнь, что пожирала её изнутри. Ванесса не лжёт. Фогги Нельсон жив. Собравшись силами, Сорвиголова отдышался. Он выпрямился и надел маску обратно. — Где он? — сначала тихо. Но не услышав ответа, он повысил тон: — ГДЕ ОН?! – Он под защитой, мистер Мёрдок, — она вновь взяла бокал вина. — Профессионалы в ФБР тщательно следят за безопасностью Мистера Нельсона. — Это не отвечает на мой вопрос, — Сорвиголова сжал кулаки. — Если бы я знала где он, то тогда его телохранители делали бы плохую работу, верно? Дьявол Адской Кухни направился прочь из убежища Фиск. Его тяжелый шаг эхом раздовался по подвальному помещению, заполняя всё пространство. — Когда я умру, — вслед ему сказала Ванесса. — Я надеюсь, что ты не будешь сдерживаться с Уилсоном. Надеюсь, что из вас двоих останешься только ты. — Нет, — коротко ответил Сорвиголова. — Фиск будет жить и смаковать свой провал также, как и свой величайший триумф.

***

Эверетт Уилльямс сидел в баре при мотеле где-то на отшибе севера штата Нью-Йорк и приканчивал кружку пива. Он в мыслях вновь и вновь повторял своё имя, профессию, где родился, есть ли у него семья. Эверетт поглядывал по сторонам в поисках своих надзирателей и кажется все они куда-то исчезли. Обычно, когда их отвлекают от основной работы, а именно следить за Эвереттом, то это значит, что что-то происходит. И не всегда хорошее. В прошлый раз, когда он попытался воспользоваться таким моментом, он с треском провалил свою миссию и так и засел в этом треклятом мотеле с ордой телохранителей на каждом шагу. Он знал каждого в лицо, знал каждого по имени, на ком женаты и что планируют делать в отпуске. Он бы попробовал уйти, но боялся, что это не имеет смысл — он либо просто потеряется в какой-нибудь чаще, либо его найдут и приведут обратно. Не сказать, что это было прям ужасно, но целый год торчать на отшибе штата, периодически притворяясь тем, кем он не являлся, наскучило. Он скучал по юридической практике, скучал по офису, клиентам, Мэтту, Карен... Эверетт лишь однажды посмотрел новости и поклялся больше не включать телевизор никогда. Уилсон Фиск был избран мэром Нью-Йорка — эта новость его разбила и теперь он мог разве что безвольно бродить по специально отведенной ему свободной зоне и пить, пить, пить... Он продолжал повторять детали своей биографии, но каждый раз прокалывался и в голове возникали кусочки совсем другой личности, другой жизни. Он был окружён людьми, но чувствовал себя чудовищно одиноким. За этот утомительный и крайне скучный год он так и не выучил своего альтер-эго, но зато многое понял для себя. Он понял своего старого друга, которым дорожил, и понял, каково это, быть совершенно разбитым после почти смертельного опыта, и без какой-либо возможности, или даже желания, вернуться в жизнь близких. Он понял какого это жить под иной личиной, в маске, и ему оставалось только вспоминать. Улочки Адской Кухни, «У Джози», 15-й участок, мясную лавку... Он вытер рукавом густые усы и попросил добавки. Бармен вернул ему полную кружку, а затем отлучился в служебное помещение. Эверетт сделал глоток и вздохнул, перебирая пуговицы на рукавах рубашки. Дверь открылась, зазвенели колокольчики. Посетителей тут было мало, а музыка играла так тихо, что нельзя было не заметить этот звон. Тяжелый шаг в сторону Эверетта и подозрительно знакомое постукивание по полу. В недоумении, он развернулся и тут же был шокирован. Мэтт Мёрдок стоял перед ним в помятом костюме, с покосившимися очками и синим от садин и синяков лицом. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу и крутил трость в своих руках. Позади него Карен Пейдж, потекшая тушь на глазах, взъерошенные волосы, полное катушек бежевое пальто. — Видимо, я уже в край опьянел, — хриплым шёпотом сказал Эверетт. — Мне всё это чудится. — Я бы сказал то же самое, если бы не был трезв, — лицо Мёрдока исказила болезненная улыбка. — Мэтт... Карен... — надорвался голос Эверетта и глаза его намокли. — Фогги... — с облегчением ответили Мёрдок и Пейдж. Нельсон сорвался со стула, пошатываясь от ударившего в голову на эмоциях алкоголя, распростёр руки и сцепил друзей в крепкие объятия, срываясь на плач. Фогги прижал к себе их так сильно, как только мог, оправдывая своё давнее прозвище "медвежонок", и Мэтт с Карен не могли не обнять его столь же крепко в ответ. Нервные смешки, слёзы, похлопывания по плечу. Всё ещё не в силах осознать реальность момента, Фогги не отпускал друзей, пока не убедился в том, что они стоят перед ним, что они нашли его. — Ну всё, Фог, — утешающе сказал Мэтт, вылезая из его объятий с широкой улыбкой и красным лицом. — Нам надо ехать, дружище. — Что? Ехать? Куда? — встревоженно сказал Фогги, словно они прямо сейчас собирались покинуть его как ни в чём не бывало. — В Адскую Кухню, Фогги, — объяснила Карен. — Возобновлять рабочие часы N, M & P.