N. Столкновение

Прилетел дракон с небес,

с девушкой наперевес.

Нет родней ему кровей

ноши знатнейшей своей.

      От тумана слезились глаза. Драконий рёв рвал перепонки, забиваясь куда-то в нутро. Глубоко, вьедливо, интригующе...       Прошлой ночью стоял дождь, небо на осколки били молнии — беспощадно и ярко. Их свет был схож с дневным, но не было в нём ни тепла, ни золотого блеска солнца. Одна лишь вывернутая наизнанку темнота.       Преимущество имперцам давали драконы — буйные, грозные существа, способные уничтожить всё на своём пути, но что было у Эсшая? Ничего, кроме дерзкого желания отбиться и противостоять, что без ответного "преимущества" казалось почти несбыточным. И тогда эсшайская знать решила, ни чем не брезгуя, вырвать у имперцев это преимущество когтями. Их сети раскинулись до самых гор, ловушками вбились в усыпанные осенними листьями земли, оплели столицу Ро'од... Этого было достаточно для того, чтобы создать тайное сообщество. Миротворцы, хранители, клятвоносцы короля — как их только не называли на родине, пока имперцы причисляли их к преступникам и карали по своим законам. Часто эсшайского паладина наказывали посмертно, в виде редчайшего же исключения оставляли недееспособным калекой, великодушно позволяя догнить последние мгновения в своей темнице. Тисс считала, что намного лучше было оказаться в ласковых объятиях смерти сразу, нежели чем терпеть истязания, а потом и долгую, непрекращающуюся боль.       Именно, смерть. В любом из возможных исходов в случае её поимки, мгновенная смерть была лучше.       В сером тумане блеснула чешуя. Она сощурилась, вычленяя из картины мира резко изогнутое крыло. Громкий рёв снова пронзил душу — эльфийка шумно выдохнула, покидая своё укрытие и срываясь с места.       Драконы — невероятное оружие. Что-то настолько необычное зачастую тяжело удержать в тайне. Когда сообщество разрослось, король Аирдаль, наконец, дал добро на их существование и вскоре после этого заметил, что многое переменилось. Информация, что поступала со стороны империи, использовалась ей же во зло: наконец, показалась брешь в обороне Ро'од, а знаменитое оружие потеряло свойства рычага давления. Оборотная сторона, отныне, была у любого действия врага, пока едва окрепшие эсшайцы обретали далёкое когда-то равенство.       Тисс, натянув тугой лук, прицелилась.       "Ведь что есть дракон без своего всадника?" — прозвучал в ушах старый, но знакомый любому паладину вопрос.       "Нечто разрушительное. Нечто бесполезное." — сощурившись, эсшайка отпустила стрелу. Рассечённый воздух со свистом сопроводил её к цели — серебристый наконечник ужалил летуна, удачно снизившегося меж витиеватых скал. В какое место ранила, Тисс толком не успела разглядеть — дракон снова взметнулся ввысь.       Пусть степень ущерба рассчитать было трудно, одно она знала наверняка: наездник разыщет отдалённое и скрытное место для привала. Дракона среди серых нагромождений гор не каждый развидит, там-то он и выкроит мгновение-другое на перевязку.       Тисс замерла, прослеживая дугу, огибаемую в небе драконом, в голове приблизительно прикинула место... Ошибки быть почти не могло. Она хорошо ориентировалась в родных горах.       "А если срезать другой тропой... Сгинет. Сгниёт за свою империю." — на аккуратных губах расцвела решительная ухмылка.       В расщелине настороженно горели огни огромных драконьих глаз. Тисс плечом прижалась к каменной стене, выглядывая летуна.       Стрела, пестря пером эсшайской птицы, торчала откуда-то сбоку согнувшегося пополам наездника. И всё же, пусть он и истекал кровью, но держался.       "Неудачно сложилось!" — Длинный изогнутый лук послушно нырнул в руку воительницы. Расстояние между ней и врагом было приличным. Как когда-то учила леди эя Эменлия, Тисс подняла локоть выше, развернула тело и глубоко вдохнула... Стрела, мазнув оперением по щеке, снова сорвалась с тетивы. Вошла имперцу в спину.       Короткий вскрик и последовавший за ним утробный, опасный рык принесли гамму эмоций: от ликования до отчаяния. Он всё ещё стоял на своих двоих. Совсем неопасный и поражённый, но во всей своей выдержке сильный.       Девушка замерла вжавшись в стену, готовая столкнуться даже с драконьей пастью, но летун, вскинув руку к огромной твари, коротко и лаконично приказал: "выходи".       Тисс даже не шелохнулась.       — Сражайся честно за своего правителя, а не прячься в углу, как продрогшая грязная крыса.       Тисс качнула головой, отбрасывая роящиеся мысли. Всё это и смешно, и жалко, и грубо — колет по самолюбию и чести.       Летун твёрдо шагнул в сторону её засады. Не медля, девушка потянула из колчана новую стрелу, вложила...       — Выходи.       — Знали ли вы, лорд, что слова — один из опаснейших видов оружия? — тетива предупреждающе скрипнула.       Женщина с хорошо поставленной речью. Именно это имперец подметил сперва.       Она не должна была говорить с ним, но слова, брошенные эльфом, наверняка выросшем при матриархальном укладе, всё-таки укололи. И укололи в самое больное место.       — Увлекательное занятие — слышать нечто столь броское из ваших уст. — в этот раз, в сосредоточенного на ней лорда, Тисс не попала. Выстрел можно было бы назвать предупредительным, если бы не дрожь в напряжённых пальцах.       — Неужели настолько, что даже не задело?       — Кровью истекаете вы, а не я... И всё-таки, это вы считаете своей необходимостью обругать соперника. У всего есть предел, остановитесь, пока не стало поздно. — злость накатывала волнами. Неужели имперцы и её семью воспринимали не более, чем крысами? А её соотечественников? Да и был ли прок ему останавливаться? Он всё равно умрёт.       — А вы? Считаете своим долгом поучать врага? Однако, это вы остановитесь, — он усмехнулся, расправляя напряжённые от боли плечи. Тисс попалась, не подозревая об этом, — права у нас с вами разные.       Провокация. И чья позиция сейчас была слабее?       С белоснежной пряди имперца соскользнула багровая капля.       — Не знала, что вы имеете представления о правах на территориях чужого государства. Ни шагу больше, — почти прошипела она.       — А иначе убьёте? — усмехнулся он.       Тисс не ответила. Она хотела отступить глубже в тень, но быстрый клинок лорда, внезапно сорвавшегося в её сторону, не позволил. Грациозно увернувшись, эсшайка отразила удар: острое лезвие попало в полку для стрелы — по центру лука. Руки отозвались онемением на отдачу.       Он замахнулся ещё раз, но снова не вышло. Тисс, орудуя луком, точно лёгким мечом, парировала. Лорд резко отступил, сохраняя расстояние, достаточное для того, чтобы эсшайка не воспользовалась каким-нибудь преимуществом, но слишком краткое для нового выстрела. Выравнил дыхание, оценивая неожиданную противницу: крепко сложённую, с короткими светлыми волосами... Чересчур короткими — длинной немного ниже скул. Насторожило и довольно необычное положение руки на древе лука. Хватка у неё была меченосной. В глазах лорда мелькнуло узнавание, пока не оформившееся во что-то конкретное.       Одно время горные эльфы империи — в основном мужчины — в знак протеста против сложившегося уклада и ради демонстрации собственной силы, помечали поверженных, коротко срезая им волосы. С началом войны подобным образом стали отмечать эсшайских преступников, брошенных на границе мёртвым грузом — чтобы никто не смел жалеть, оплакивать, молиться и, уж тем более, хоронить. Имперцы клеймили, измывались над изувеченными телами напоследок. Редким стало встретить короткостриженного эльфа на территориях враждующих друг против друга государств: одним это сулило нежеланное внимание, другим чуть ли не позор, от которого во век не отмыть своей чести. Да и мода нынче совсем не та была: не было смысла равнять себя с изуродованным посмертно эсшайским воином.       Изучали друг друга глаза — серьёзные фиалковые и одичавшие тёмно-синие. Их немой разговор был совсем коротким, с запахом железа и пыли. Разговор драконьего наездника со своей убийцей.       Тисс едва не лишила его глаза. Боролась, точно зверь, сорвавшийся с цепей и едва вдохнувший свободы. Помнила обо всём, что сотворили имперцы и оттого ей было легче отпустить смерть имперского летуна — смахнуть с пути непрошенные чувства, слившиеся в отторжение того, что собиралась сотворить.       Лорд Со Генеш пробил ей грудь, уповая, что в случае столь грязной смерти заберёт её с собой — дважды отмеченную: Эсшаем — благородно и Ро'од — посмертно.       Жизнь у паладинов была незавидной, скованной от того, что они связывали себя клятвой добровольно. И беда заключалась лишь в одном: клятва — это не простое обещание, её не бросить на воздух, как слово; и не всякую клятву можно исполнить за раз. Поклявшиеся Эсшаю сами виноваты в том, что обрекли себя на бесконечную войну.       Воспоминание, ныне далёкое, как дом, обостряло ощущения — старые шрамы чаще давали о себе знать, а рука, привыкшая к мечу, теперь хватала воздух, в надежде обнаружить тяжёлые ножны на поясе. Тисс по привычке изучала людей глазами и держалась особняком, но что ещё более странным казалось делегатам и фрейлинам, к которым она входила в сопровождение, так это откровенное отсутствие страха. Она не отступала на десятки шагов, не отводила глаз и не вздрагивала при малейшем упоминании — нет, драконы определённо не пугали её. Пугало, скорее, нынешнее положение в обществе. Не так давно казалось, что броню на платье Тисс сменит лишь находясь при смерти, но судьба оказалась куда более избирательной на события и теперь место прославленной воительнице нашлось в свите принцессы родного государства.       Сама принцесса, не сказать, что оказалась в восторге, но возможность держать под рукой паладина могла обезопасить её в Ро'од в самых непредвиденных случаях.       — Ты хорошо справляешься, — констатировала леди эя Эменлия.       — И всё-таки, к тяжести брони я привычна больше. Мне её не хватает.       — Смотри на сложившуюся ситуацию, как на необходимость. Полагаю, отозвали с границы тебя внезапно,  что-ж... Жить не намного легче, чем выживать. Ты обязательно привыкнешь, Тисс.       Тисс знала, что не привыкнет. Клятва не позволит, а годы, проведённые в военных лагерях, в бесконечном бою, при полном отсутствии надежды, никогда не исчезнут из памяти.       Веллора была ей наставницей. Одной из многих, но наиболее запомнившейся. Дело было вовсе не в её родственных связях, скорее уж она никогда не делала из Тисс должницы — пусть та ею всё же и являлась.       — Кажется, мне давно не доводилось вас видеть, — постаралась аккуратно перевести тему воительница.       — Верно. За это время ты сильно поменялась, — Веллора, почти по-матерински, коснулась тонкого капюшона на голове своей некогда ученицы, заправляя топорщуюся прядь волос.       — Поделитесь впечатлением?       — Не стоит.       Воительница усмехнулась и без того осознавая, какое впечатление создаёт. Ни у одной леди нет на руках мозолей от тяжёлого оружия, нет покрывшегося конопушками носа от длительного нахождения под солнцем и коротких, неаккуратно торчащих волос, пусть за всё время они немного и отросли.       "Хотя, нет. Одну леди я всё же знаю," — с иронией подумала Тисс.       — Почему выбрали именно меня? Среди возвратившихся с границы воинов, уверена, были и более внушительные кандидаты.       — Иногда крайне удобно, когда фрейлина, да к тому же с таким высоким положением, знает больше положенного...       "Пожалуй, это даже логично." — Тисс была одной из немногих, кому не нужно было объяснять, кто какие позиции занимает в Ро'од, ей не нужно было знать, какими людьми были правитель и наследный принц, а ещё она предстала тихой и непримечательной натурой. Её не станут замечать, а она не станет обращать на себя внимание, но что главнее: Тисс умеет молчать.       Длинные тени перекрыли солнце. Тяжёлый ветер ударил в расшитые юбки и рукава, заставив метаться на крепком стане. Эсшайка подняла голову.       Как же близко теперь находились к ним драконы и их наездники... Для удачного выстрела хватило бы всего одной стрелы — не нужно было бы искать, бороться, добивать... То, насколько плотным был воздух под драконьим крылом, она ощутила всем телом. Ей эта близость была до странности знакомой и одновременно чужой — всё больше нового в ней Тисс подмечала на будущее.       "А есть ли шанс у этого будущего, когда государства стоят на пороге мира?" — наваждение осыпалось с неё, словно листья с деревьев по осени. Ей больше не нужно было выяснять, каким образом возможно выбить наездника из седла.       Когда шум ветра утих, послышались перешёптывания. Тисс осознала, что настолько близко к излюбленным имперским тварям стоит лишь она одна.       Янтарные глаза смотрели на неё — отбившуюся от стаи овцу.       "Впервые в жизни мне хочется стоять там, в толпе. Именно теперь, когда я больше ничего не способна предпринять." — то был совсем не страх. Скорее, колючая досада, от которой у эльфийки засаднило пальцы.       Летун соскользнул со своего монстра почти плавно. Так, словно высота и габариты были незначительной мелочью. И тогда Тисс окончательно отчаялась.       — Лорд Ша'арнез со Генеш. — она, стиснув до скрежета зубы, немедля повернулась к нему спиной. Произошло это как раз в тот момент, когда он поклонился, — приветствую почтенных лордов и леди Эсшая в империи.       Ставя себя в невыгодное положение и насильно цепляя на лицо откровенный ужас, Тисс юркнула в толпу. Уж лучше пусть все считают, что она, наконец, решила испугаться. Её место занял эсшайский посол — Айнлот эя Квинтарго. Чувствуя странный ком в горле, эльфийка поспешила забиться в самый хвост. Не к делегации, а к военным — подальше, да настолько, что её платье среди доспехов стало выглядеть даже смешно.       "Нет. Так не должно было быть." — пальцы снова свело, закололо... Ладонью она упёрлась в свою грудь, сжала ткань платья, скрывающую далеко не изящный шрам. Жить с самим фактом войны среди имперцев показалось неподъёмной ношей.

𖤍

      В момент проведения церемонии Тисс мыслями была далеко — возможно, в горах Эсшая, среди полевых цветов во всём их цвету или в просторных вражеских лесах, где ей довелось очутиться лишь однажды. Она старалась не думать о ситуации, в которой очутилась, пропускала мимо ушей "принятия" признавшего Фэнуэль принца... Лишь богатая тяжесть курильницы своей ощутимостью заставляла из раза в раз признавать тот факт, что деть себя никуда нельзя даже мысленно.       Едва дотянув до позднего ужина, Тисс отправилась к принцу вражеской страны с поручением. Она наспех стянула волосы в короткий неаккуратный хвост — аккуратно бы вышло с трудом — и покрыла голову капюшоном вновь. Встав полубоком к костру и искренне надеясь, что неказистые тени сыграют только на руку, она выпрямилась по струнке. Очень некстати сидели по близости драконьи всадники, но эсшайка надеялась, что в её сторону те не смотрели вовсе.       — Ваше Высочество. — обращение больше походило на просьбу выслушать.       Прозвучало одобрительное: "леди". Тисс, словно в знак уважения, немного пригнула голову и отвела от принца глаза — воину держать столь длительный зрительный контакт с высшим по статусу не полагается.       — Принцессой велено передать: она не сможет разделить с Вами ужин и просит её извинить.       Позади Тая нахмурил брови Доэрлим эя Несс.       — Отчего же?       — Полагаю, принцесса утомлена длительным путешествием.       Вспоминать о более грубой форме, коей изреклась Фэнуэль, Тисс не посмела.       — Что-ж, безмерно жаль, — совсем не оскорбился принц, но успокоенно выдохнуть Тисс не успела, — однако, раз так... Отнесите ужин ей в шатёр. Готовили специально для принцессы.       Воздух кольнул лёгкие.       — Ваше Высочество, выражая свою преданность принцессе, вынуждена уточнить: мне, как фрейлине, положено распорядиться о еде, а не носить её. Не сочтите за дерзость.       — За что же ещё это счесть, если не за дерзость? — подал голос незнакомый девушке летун. Пренебрегая собственной осторожностью, она посмотрела на эльфа в упор.       — Оставь.       Он незамедлительно склонился в поклоне.       — Взгляд леди похвален. Надеюсь, будучи на службе у моего Дома, ты в похожей ситуации смог бы ответить подобным же образом.       Тогда летун принялся рассыпаться в извинениях. Одобривший поведение Тисс принц даже велел тому принести извинения оскорблённой леди. Вот только леди оскорблённой себя не ощущала.       — Прошу, не нужно. Я сочту это за искреннее желание защитить честь своего правителя.       Напоследок, приняв пожелания принца, Тисс пообещала передать их принцессе, в дальнейшие же указания выслушиваться не стала. Едва она развернулась и поспешила прочь, спину ощутимо обдало холодом. Предчувствие подсказывало: эсшайка привлекла к себе ненужное внимание. Серьёзные фиалковые глаза, ловя отблески пламени, смотрели с сомнением и настороженностью.       К Тенерли в шатёр Тисс так и не явилась. От чего-то принцесса предпочла её компанию остальным. Здесь же — в шатре Её Высочества оказалась и Веллора, невозмутимо пробуя поданное имперцами вино. Фэнуэль, как и ожидалось, к нему даже не притронулась.       — Поговаривают, до заключения перемирия тебя сильно ранили? Как твоё здоровье, Тисс? — странный, неразличимый тон, с которым поинтересовалась принцесса, заставил воительницу напрячься.       — Благодарю, Ваше Высочество. Я не жалуюсь на самочувствие.       — И тем не менее, с границы тебя отозвали.       Краем глаза Тисс заметила, как Веллора неодобрительно качает головой. И вправду: здесь что-то было нечисто.       — На то, я уверена, были причины. — Если бы не дрянные обстоятельства, если бы не эти самые причины, она осталась бы воевать. Ни за что бы не покинула своей позиции.       — Леди Тисс эя Вэдтри, боюсь, что я нуждаюсь в твоей помощи, — выпрямив изящные плечи, Фэнуэль аккуратно взглянула в сторону тёти. Та терпеливо молчала, но неодобрение на её лице было читаемым — Тисс его сразу заметила. — Видишь ли, дорогая палада, я убеждена, что от брака толку будет мало... — она говорила тихо, так, словно кто-то посреди тёмной ночи мог их подслушать, — война на этом не закончится.       Больно укололо где-то в самой груди.       — Всё это можно прирубить на корню. Закончить с делами здесь и затеряться. Я знаю: ты хорошо осведомлена, куда какие горные тропы ведут.       Мельком Тисс вновь взглянула на Веллору.       "Почему она молчит? Почему не скажет ничего за или против?"       — Ты ведь оплошала, Тисс? — неприкрытая провокация, — какая она, твоя клятва? Разве не хочешь с ней покончить?       — Ваше Высочество...       Она не знала, хотела ли. Что есть желание освобождения против желания процветания своему королевству? И что есть предыдущие два против желания отомстить?       Кто же истинно ей повелевал? Знать? Принцесса? Король? Она сама?       — Не безызвестно, что случается с паладином, отступившимся от клятвы, — с сочувствием проговорила Веллора.       Тисс клялась отомстить имперцам за семью и дом. И клятва эта настолько всеобемлюща, что и неясно толком, станет ли она свободной когда-нибудь. При таком раскладе всегда в ход шло смирение — деваться некуда. Либо она убивает во имя, либо страдает.       — Весь лагерь не перебить.       — Мне нужен лишь Тай эя Эйни.       Фэнуэль уже тянула за невидимые ниточки её души. Даже если Тисс от чего-то была не рада выполнять свою работу — воспротивиться не сумеет.       На рассвете тело принцессы Фэнуэль нашли на дне ущелья. Странное, даже безобразное стечение обстоятельств. Словно кто-то либо сжалился над отринутой паладой, либо решил защитить своего принца.       Когда конфликт стал набирать обороты, она, безоружная, готова была защищаться одними лишь руками. Усталость и колющая боль теперь только сильнее изводили её, требуя свершения приказа.       Всем нужно было прийти в себя — смириться, опустить оружие и говорить. Однако, на одних лишь словах далеко не уйти. Потянулись угрозы, ругань, снова кольнуло под рёбрами. Тисс не слушала, потерялась в пустоте, сотканной из собственной исполнительности и противоречий. В какой-то момент воины просто сложили оружие.       — Леди эя Вэдтри? Вам дурно? — словно сквозь толщу воды пробился к ней тонкий голосок Тенерли.       — Прошу прощения...       — Что вы, — вздохнула она. — Нам велели теплее одеться.       В небе её настиг кусачий холод. Летун был молчалив, суров, и в одном только чувствовалась забота, — в отношении высокопоставленной пленницы, разумеется, — он крепко перевязал её ремни и дважды перепроверил их надёжность.       Свысока облака, да и, в общем-то, само небо были другими. Если бы могла, Тисс с радостью бы испугалась. Глаза застилали слезы, выступающие от злого ветра, бьющего в лицо, а руки давным-давно превратились в ледышки. Показалось, что летун стал отставать — выбился из драконьего строя. Плечи его ссутулились и он пошатнулся, словно от слабости или боли.       — Вы... — сорвалось тихим шёпотом с губ — дракон стремительно сорвался вниз.       Они сели в горной долине. Летун, едва не вывалившись из седла, сиплым голосом приказал слезать.       Тисс сощурилась, стала усиленно выпутываться из ремней и даже справилась с тем, чтобы выскользнуть из драконьего седла без вреда себе — получилось вполне ловко.       — Что произошло?       Осевший эльф потёр горло.       — Не знаю. Леди, в сумках флакон из чёрного стекла...       Толком даже не размышляя, Тисс потянулась отстегнуть седельную сумку. Заглянула внутрь. Флакон нашёлся сам.       — Возьмите.       Летун выпил снадобье, лёг. Одни только огромные золотистые глаза беспокойно наблюдали за ними.       Тисс терпеливо ждала — ничего не менялось. Летуну становилось лишь хуже.       "Яд" — мелькнула догадка. Симптоматика была ей знакома. Не дожидаясь требования, девушка поднялась. Взялась за флягу, раздражённо терпя надрывный кашель летуна. Пока шла к предполагаемому роднику, осторожно принюхалась к горлышку фляги — показалось, что ничего особенно опасного в ней нет, но, долго не раздумывая, вылила содержимое и промыла её.       В кустах зашуршало — показалась странная мерзкая живность. Некрупная, а значит и не опасная. Тисс приметилась, и, едва существо напало, с недюжинной силой пнула его точно в родниковую воду. Отчаянно скрежетнув, продолжать бой оно не решилось.       — Гадость, — пробормотала она и почти сорвалась обратно к измученному летуну.       Случившееся перемешалось в голове с недавним разговором в шатре. Тисс лихорадочно размышляла: неужели, помимо принцессы и леди эя Эменлия в заговоре мог оказаться кто-то ещё? Ведь знатным леди подобные поступки чужды.       Она не знала, стала бы в самом деле жалеть летуна или нет — клятва, опоясавшая её сердце, не позволяла дать точного ответа на этот вопрос. Механически, даже дёргано, Тисс приподняла его. Поднесла флягу к губам.       — Пейте.       — Что это?       — Чудес не ждите — вода. Пейте.       Будучи ещё при границе, Тисс охотилась. Убивала имперцев — немало, и лишь однажды — летуна — одного. Надеялась, что тот сгинет, а когда очнулась — тела не обнаружила. Теперь же умирал другой и, пропади оно пропадом, она зачем-то его спасала!       — Боюсь, вас отравили.       — Зн-наю.       — И мне никак вам не помочь.       Он рвано вздохнул.       — Говорите со мной.       — Мне известно... Кто вы.       Тисс поджала губы. Не умрёт же она за это здесь вместе с ним?       — Куртка... Помогите снять куртку.       Она послушалась. Завозилась в плотной одежде, потянула... Летун, собрав в себе последние силы, приподнялся — следом за курткой снял нижнюю рубаху. Зелёные глаза его нашли дракона, а Тисс зацепилась своими за серебристый обруч браслета.       — Что вы...       Вдруг летун повалил её и вцепился в шею. Эсшайка зажмурилась, сначала царапая ногтями его предплечье, а потом, с трудом дотянувшись двинула кулаком наугад — желаемого результата это не подарило.       "Беда... Решил всё-таки убить напоследок? Надолго ли это?"       Краем уха услышала, как тот зачем-то гонит дракона, да так громко и зло, словно существо было размером не больше дворового пса, сидящего на цепи.       Снова ударило ветром — Тисс повело от холода и недостатка кислорода. Более того: она почти смирилась.       Эльф отпустил, бесцеремонно дёрнул рукав её платья — жалобно затрещали швы — и снова навалился, снимая свой браслет.       Стекленеющие глаза Тисс раскрылись в удивлении. Горло драл кашель, который она силилась стерпеть.       — Остановитесь, вы ведь... Можете... — отозвалась она сипло, тут же хмуря брови от боли.       — Уже ничего не попишешь.       Браслет, звонко щёлкнув, сомкнулся на ней.