III. Грань

У нас нет сил скрывать ваши пороки в рукавах, мы боремся за собственную волю.

      Характерно лязгнул тяжёлый крюк. Другой, поменьше, крепко лёг в звено ремня, прилегающего к тонкой женской талии.       Тисс рутинно подтянула упряжь, принялась "крепить" себя к ней за оставшиеся крючки и кольца, подбитые к широкой перетяжке на груди.       Подобного рода изобретения грозили, что однажды она не то, что не сядет в седло, а просто-напросто не захочет в него забираться.       Нариальм смотрел с иронией, забавно вороша хвостом траву. Забавно, конечно, это выглядело только для Тисс, потому что после пары-тройки таких размахиваний от травы и полевых цветов оставалось одно лишь тихое название.       К тому же, особым умом блистать не нужно, чтобы сообразить, что станет с потенциальной жертвой, если дракон вот так "пригладит" её хвостом.

      За прогулками они всегда летели куда-то. Если дел не было, эсшайка не выбирала, потому что толком не знала, какие вообще предпочтения должна иметь. И тогда Нариальм выбирал сам. Всегда было неважно, но любой его выбор будоражил до немеющих пальцев и предвкушения — всё выглядело чуждым и знакомым ей одновременно.       — Не смотри так. Всё же лучше, чем совсем без седла, — теперь было не сосчитать, сколько раз она сбивала пальцы о чешую. Ещё одной длительной дистанции эльфийка бы просто не выдержала — часто, как прокажённая, лопалась кожа, тянуло болью... что было говорить о сорванных ранах?       Ей, можно сказать, было всё равно — военная выдержка, не более — но лишь до тех пор, пока подобная мелочь не начала доставлять дискомфорт в повседневной жизни — за Тисс буквально протянулся след из алых капель и разводов. Менялись повязки, плотность перчаток, подход, потом в поселении у подножия гор нашлась и знающая травница. Она не стала задавать вопросов.       Вот так, озадаченная внезапностью проблемы, эсшайка взялась устранять первопричину.       "Так, наверное, и пальцев лишиться недолго."       Нариальм, возможно, осознавал, что наездница испытывает дискомфорт: при всём её невыгодном положении вёл себя более-менее спокойно.       У горизонта раскинулось чёрное полотнище ночи, испещрённое звёздами. Они не торопились. Тисс к темноте была привычна и лояльна, а Нариальм... что-ж, по нескромному эсшайскому мнению зевал он устрашающе.       — Меня бы к тебе никогда не подпустили, — бледная ладонь без перчатки дважды хлопнула по чешуйчатому плечу — до лапы свысока дотянуться не вышло бы.       Нариальм что-то тыркнул со своей полусонной интонацией, и Тисс, фиксируя ремни на своих бёдрах, забавляясь, хмыкнула.       — Потому что, Нариальм, я охочусь на таких, как ты!       Он лениво приоткрыл один глаз, и, развернувшись за собственную спину, взглянул на до смешного крошечную фигурку, обмотанную ремнями здесь и там.       — Ну, не прямо так, чтобы охочусь. Убираю... Прогоняю с пути.       Драконий глаз продолжил смотреть.       — Ладно, предположим, сказано сильно. Но "прогоняю" — это, наверное, самое близкое к тому, что я имею ввиду, — ей хотелось с ним делиться, пусть и вот так, шутя с себя.       Нариальм, вздохнув, отвернул морду. Из женской груди, словно крадучись, чтобы владелица не оборвала, вырвался тихий смех. Такой знакомый и правдивый, словно все испытываемые эмоции никогда не забывались. Словно она уже смеялась с кем-то.       — Спасибо тебе. За то, что освободил.       Ответа не последовало. Наверное, и не нужно было. Тисс бы сама не осмелилась что-либо на это сказать: теории — теориями, заговоры — заговорами, однако, почему-то до сих пор ничего не менялось и никто никого не подозревал. Не значило ли это, что она неправа? Или, просто, до сих пор эсшайцев не наряжали в летунские браслеты — вот и вся беда.       Последний раз, когда она сильно задержалась, долетев в поисках снаряжения до Фэйшани, её даже не хватились. Было не по себе — Тисс буквально на ходу выдумывала, каким бы образом оправдаться. Не пришлось. Всё стало явным, когда эсшайке представилась вторая приставленная к ней служанка. Жутко общительная натура — оттого ещё и сплетница, в конце-концов подкупленная Веллорой эя Эменлия.       Оставленное ею для Тисс послание было немногословным и каким-то резким: "Больше не задерживайся. Уберечь тебя будет трудно."       Покручивая в пальцах опознавательную бусину с платья знатной леди, эсшайка поджала губы. Наверное, подкупленная служанка скрывала её отсутствие всё отведённое на полёт время.       С тех пор обострилась осторожность. Путешествовать приходилось быстро, по холодному ночному ветру, но это не мешало любоваться имперскими просторами. Удалось даже побывать среди скал, обнявших Внутреннее море — шум волн подарил короткий, но такой необходимый виток спокойствия.       Из Фэйшани Тисс привезла с собой перстень. Совсем простенький, без вставок, но с невероятной красоты резьбой: если присмотреться, его украшали и птицы, и крошечные леса, и солнце; но изнутри, тончайшей работой, спрятались звёзды и одинокий полмесяц. Рассматривая нечто до нелепости искусное, эсшайка сомневалась. Зачем оно ей? То ли дело искать кожевника — за остаток утра всего города не обойти. Однако, одного лишь взгляда хватало, чтобы внутри, под рёбрами, начинало жестоко скрести.       Тисс жалела, что не увидела его реакции и не узнала, забрал ли Ша'арнез странный "дар" себе. Было бы крайне неприятно повстречать кольцо однажды среди сена, коим выстилали драконьи гнёзда.       Случалось, она привозила с собой веточки далёких горных деревьев, цветущих в ночи или ягоды в тканых свёртках, но чаще — именно луговые цветы и травы. Причиной был их диковатый облик, привлекающий своей необъяснимой простотой: замысловатый изгиб листа, но видел, казалось бы, каждый; и не нужно было искать слова для того, чтобы посвятить, подарить их. Они нравились её вынужденному наставнику и Тисс об этом знала.       Одной ночью, у самых гор Внутреннего моря, её едва не настигли. Всё как во зло: небо было спокойным, ночь тёплой и подозрительно тихой. Не приходилось прятаться, обходить посты и задерживать шумное, живущее собственной жизнью дыхание. Эсшайка спокойно изъяла из-за дальних корзин прачки всё ещё сероватую от пыли куртку, накинула, застегнула на ней без спешки ремешки, выправила звенья и вышла в звенящую темноту. Время она определила безошибочно: попала в смену караула.       Нариальм повёл к пустынным серым пикам и лунноцветущим деревьям. Они одиноко смотрели вниз, подметая пышными ветвями серый камень.       — Словно согнулись в печали, — изящные, усеянные лиловыми цветами, они всегда хранили тишину.       Нариальм, разгоняя ностальгию новообретённой подруги выбитым из груди воздухом, неожиданно спикировал вниз. Зацарапал по камню когтями, поднимая в воздух облака из пыли и мелкой тёмной гальки. Вдалеке отдался звук — не эхо их с Тисс приземления, а хлопок крыльев. Вдруг испарились благоговение перед громадами гор и ностальгия с восхищением, у эсшайки осталось одно лишь сжатое в тиски ужаса сердце.       Сжимая губы, с до сего момента замершей на них улыбкой, она убрала руки от заветных звеньев и крюков.       — Нариальм, — сливаясь с шумом ветра, позвала Тисс. Он снова молчал, воздев морду к небу.       Хлопнуло ближе, изящно и манёвренно. Скрежетнул в драконьей глотке рык — далеко над ними загорелись огненными искрами глаза. Палада прижалась ближе, натянув ремни — её, неожиданно, союзник, готовился вот-вот сорваться ввысь. Сердца почти сбились в единый гул: неслышный, незначительный — её, громкий и отчётливый — Нариальма. Он дал ей всего миг на подготовку и стремительно оттолкнулся от земли.       Снова выбило воздух из лёгких — до боли, до проступивших в уголках глаз слёз, но положение летуньи не изменилось. Крепко держали позвякивающие крюки, а куртка вдруг оказалось легче ночной сорочки. Как стало страшно от своего обстоятельства: не обдумай она всё как следует, её переломало бы на части на радость преследовалю.       Тисс знала, как имперцы перевозили на драконах бездыханные тела или раненных-лежачих: важно было правильно закрепить, чтобы от чьего-то родственника не остались одни только щепки. Перенос подобного положения в вертикальное нуждался в бóльшей доработке и поиске приемлемой для наблюдения позиции, а также в гарантиях надёжности.       Отсутствующее седло не било по кошельку, однако сколько опасностей крылось в самом его отсутствии! Пришло осознание, что до сих пор Нариальм возил её, словно хрустальную вазу: больно впивались в кожу сталь и ремни, ломило тело и слегка мутило, ветер нещадно метал в стороны короткие волосы. Это было не важно. Важнее, что ей захотелось спастись, вернуть хрупкий покой, и у Нариальма были какие-то ему одному ведомые гарантии: она вернётся живой, целой и, возможно, с очередной маленькой победой. На краткий миг обойдёт суровую реальность.       "Ты знаешь империю Ро'од лучше меня, Нариальм. Пока я сражаюсь, ты, будто играюче, прикрываешь спину. От чего так?" — она, наконец, выпрямилась, различая путь. Уверенный в своём решении и слегка раздосадованный — Тисс чувствовала — дракон рванул резко вниз.       Зашумело, в волосах запуталась сырая пелена тумана — она обернулась. Знакомое изящество, антрацит чешуи в мягком свете луны. Нет, это не война двух государств: когда знакомо и предсказуемо каждое движение, но встречи несмотря ни на что необходимо избежать.       Хотелось кричать, сопротивляться... хотелось сдаться, но совсем не для того, чтобы потерпеть поражение.       Даже если бы и не оборачивалась, она неизменно знала преследователя.       С тихим ликованием, Тисс с силой натянула ремни, самостоятельно задавая маршрут. Разорвалась дистанция.       Для лорда Со Генеша эсшайка никогда не взберётся на дракона без седла — она и с седлом-то с трудом справлялась. Казалось, что с трудом. Преимущество стало внезапным, на краткий миг обожгло пальцы.       "Возвращайся. Возвращайся в империю." — прозвучало словно из-под толщи воды, знакомым голосом, но незнакомо мягко, в почти желанной просьбе.       Из лёгких вырвался вздох. Всё выверенно-верно: это не война двух государств, но война двух эльфов, затянувшаяся дольше положенного.       Откуда-то всплывали странные, незнакомые образы: затерявшийся в памяти плащ благородного фиолетового оттенка, улыбка — смущённая и совершенно особенная от того, что предназначена кому-то... Глаза. Знакомые, ясные, голубовато-аметистовые.       Следом — места, дороги и одинокий балкон, под которым величественно раскинулся подземный город. Тоска, какая-то грубая и изломанная, совсем ни на что не похожая.       Тисс повела дракона через скалы. Знаний для того, чтобы со скоростью миновать подпирающие небеса пики у эсшайки было недостаточно — честную половину работы взял на себя Нариальм.       Мгновения тишины затянулись и преследователь, будто бы, остался позади, но гул в груди не затихал — ещё немного и можно задохнуться.       "Как облететь столицу, чтобы не заметили? Как вернуться обратно?" — гремело в голове. Нариальм разделял волнение наездницы и оттого пылал своей, драконьей злобой. Всех этих странных и необъяснимых чувств на них двоих было так много...       Драконица Ша'арнеза вдруг вынырнула откуда-то слева, намереваясь преградить им путь. Тисс снова неосознанно потянула упряжь — нет, этого бы не хватило для того, чтобы заставить повиноваться целого дракона, но Нариальм прислушался к слабым и от чего-то уверенным трепыханиям паллады, камнем бросаясь в ущелье.       Загремело, снова от удара не осталось в груди воздуха, драконьи когти заскребли по каменной стене — он оттолкнулся, подчиняя себе ветер и расправил крылья во всю длину.       Одиночество обрушилось на Тисс, когда Нариальм оставил её в долине. Провожая его силуэт в сером, ещё непроснувшемся небе, эсшайка, казалось, истратила весь свой запал. Стало снова как-то тревожно в наскоро сколоченном спокойствии, будто возвратились времена, когда ничего, кроме честной службы не было важно.       Прислушиваясь к плещущейся о камни Эгвинчэ, она возвращалась обратно.       "Сейчас нужна палада. Нужна фрейлина. Нужна эсшайская гостья, с незаслуженно обретённым браслетом. Не летунья."       В короткие волосы забилась пыль, лицо посерело от усталости, но небо всё же непреклонно звало её — что-то важное осталось там, среди шума ветра и утренней прохлады.

𖤍

      Куртка со всей присущей леди резкостью нырнула под кровать.       В уже изрядно остывшей воде Тисс умыла лицо. Следом, там же, немного неумело прополоскала перепачканый подол ночной сорочки. Взглянула на сбитые тяжелыми сапогами ноги и в который раз поклялась себе быть внимательнее. Наверняка, в скорейшем времени, придётся клясться себе снова — потому что снова ничего не выйдет.       Едва лишь пальцы сомкнулись на костяном гребне, в двери постучали — настойчиво и безотлагательно.       Тисс помедлила: сгребла назад волосы пальцами и остановилась у самой двери. За ней оказалось тихо — значит, вряд-ли кто-то что-то заподозрил и велел целому батальону сонной стражи вырвать несчастную паладу из покоев посреди ночи.       Она толкнула дверь, потирая уставшие глаза и медленно, с кошачьим недовольством, оглядела совершенно взьерошенного лорда — непременно при полном летунском параде.       Тисс, не задумываясь, вытянула руку, мазнула пальцами по тонкому слою пыли, осевшему на обтянутом курткой плече. Растёрла между пальцев, с какой-то колючей иронией взглянув из-под ресниц.       — Не самое подходящее время для разговоров о летунском ремесле, лорд.       Он растерянно проводил глазами одинокую каплю, сорвавшуюся с подбородка эсшайки, зацепился за убранные назад — определённо мокрой рукой — волосы и, как-то даже невзначай, подметил облепивший женские колени подол сорочки, но рассматривать не стал. Он искал совсем не то.       — Я вынужден принести вам свои извинения, леди.       — Будет вам, — она улыбнулась, слегка качнув головой, а потом вскинулась — Ша'арнез приготовился брать оборону, — я по ночам того и жду, чтобы меня невесть-зачем из постели подняли.       — Вы, как и всегда, за словом в карман не тянетесь.       — Нет нужды за ним тянуться, — прищурилась она.       — А от чего же нет?       — Я сложностей в обществе имперцев не испытываю.       Его резкий взгляд из-под ресниц она с лёгкостью смогла бы предугадать. И он, вероятно, ничего хорошего не предвещал.       — К счастью, удовольствие от нахождения в их обществе вам не чуждо. — И на один с Тисс манер, лорд потянулся к ней, отточенным движением протягивая меж пальцев короткую светлую прядь у её лица.       Мгновение — застрявший в лёгких выдох. Серый — цвета растёртой горной гальки — след на её шее.       Он даже не взглянул. Сделал вид, словно не заметил, глядя в её распахнутые в ужасе глаза. Уязвлена. Нарочно. И какой редкой сейчас казалась эта её эмоция.       Он не стал медлить, точно обозначая грань:       — С утра будьте готовы. — никаких уточнений, лишь одно брошенное предупреждение.       Провожая его спину глазами, Тисс оттянула выбившуюся прядь двумя пальцами, а потом нервно заправила её за ухо. Она и только она виновата! К чему была ирония, к чему язвительность? Зачем вести себя так, словно в целом небе лишь она одна на драконе летает? Подумаешь, проскочила!       — Леди, — укоризненно шепнула она, сжимая пальцы в кулак и шагнула, наконец, обратно за двери — в безопасность личных стен. Куртке ещё предстояло найти более достойное место.

𖤍

      Несмотря на все возможные ожидания, с утра нагрянула не стража. Кара явилась в лице единственного имперского принца.       Как того требовал этикет, эсшайка поклонилась.       — Ваше Высочество.       — Леди эя Вэдтри, — он поприветствовал в ответ. — Я вынужден вам сообщить — вы временно покинете столицу.       Она ощутила себя марионеткой, которую нестройно тянут за верёвочки и так, и эдак, но вопросов задавать не стала. Была привычна, что знать ей не так уж много-то нужно — как и любому иному подчинённому.       Ей с самого начала было известно, что выбор будет маленьким. Всегда.       — В Империи каждый не по наслышке знает, что паладины Эсшая никогда не оспаривают приказов, однако вижу, вам есть о чём сказать, — настроение Тая эя Эйни не было скверным, однако говорил он с Тисс в непривычно-суровой манере. Казалось, когда она только оказалась в стенах замка, было немного проще.       — Если позволите узнать...       — Нет, леди. Я хочу знать о ваших спланированных исчезновениях из дворца, совсем не о вопросах внезапности.       Она сжала пальцами край рукава, не смея отвести глаз от принца. И ни единого слова так и не проронила.       Тай совершенно никак на её молчание не отреагировал, скорее, только убедился.       — Вы осознаёте, чем это чревато? Эсшайка, палада, вам мало? — он покачал головой, — сначала проведут расследование, а следом казнят за шпионаж — вот меньшее, что вам угрожает, Тисс эя Вэдтри.       "Меньшее."       — Кто ещё, леди? Отвечайте, это приказ.       В груди кольнуло особенно ярко. И это ощущение было далёким от привычного.       Резко вдохнув, она положила ладонь на сердце — словно это смогло бы его унять. Тем не менее, спина палады оставалась ровной настолько, насколько это вообще было возможно.       Принц не дрогнул. Лишь настороженно шагнул навстречу, однако она сама отпрянула назад, не позволяя окончательно убедиться в своём дурном самочувствии.       — Ваше Высочество, если позволите, я действительно покидала покои, однако безо всякого умысла. Мне стоило проявить сдержанность...       — Довольно. Сядьте, — он почти подхватил её под локоть. — Я велю послать за лекарем.       Совсем неэлегантно привалившись к спинке резного стула, Тисс поджала губы. Нужно лишь немного терпения — всё пройдёт.       Когда стало уже не страшно оказаться в немилости, она оставила Его Высочеству вредную полуправду:       — Я убеждена: кто-то покрывал меня в моё отсутствие, но кто — не ведаю.       Впрочем, вряд-ли пособничество ей можно было назвать шпионажем.