Часть 1. Уже иначе

***

Утро на «Нормандии» начиналось как обычно. Рекс Урднот уплетал мясо, добытое им на предыдущей миссии. На все расспросы сопартийцев о том, чье же это все-таки мясо, кроган отнекивался. После того как он расстрелял это нечто в упор своим дробовиком, определить, что же это был за зверь, не представлялось возможным. Однако инструметрон определил эту субстанцию съедобной для левоаминокислотных организмов, чему Рекс и Кайден невероятно обрадовались, так как уже давно не ели натурального мяса. Гаррус и Тали лишь усмехнулись, глядя на остальных. — Лучше я буду есть свои проверенные армейские пайки для турианцев, чем жрать непонятно что. — Иногда «непонятно что» вкуснее, чем надоевшие хуже горькой редьки пайки, — сказал Аленко, откусывая большой кусок мяса. — Посмотрим на тебя, когда этот бегавший ранее по неизученной планете организм начнет в тебе разлагаться, — с насмешкой рыкнул турианец, заваривая свой серо-зеленый брикет, пахнущий едкими специями. Шепард явилась на кухню на запах жареного мяса. Коммандер взглянула на тарелку турианца и сморщила лицо от неприятного запаха. Конечно, она выбрала то, что назвала «стейком». После того как почти вся «левоаминокислотная» команда перебывала за ночь в гальюне, Тали и Гаррус вздыхали, радуясь, что не оказались там же. Съеденный инопланетный организм, казалось, проиграл в противоборстве с бравой коммандер Шепард. Когда Джокер сообщил ей, что на одной из планет, которую они пролетали, был запеленгован сигнал «SOS», Шепард решила высадиться на эту планету, взяв с собой Гарруса и Тали. По дороге выяснилось, что у Шепард скрутило живот, но она достаточно долго это скрывала, виляя и без того несчастным вездеходом «Мако» на льду безымянной планеты с местностью, покрытой белоснежными шапками гор. — Шепард, тебе плохо? — участливо спросил Гаррус, глядя на то, как она держится за живот. — Все в порядке, Вакариан, — отмахнулась коммандер. — Так, немного живот болит. — Да уж, я вижу, что все в порядке, — недоверчиво повел мандибулами Гаррус. — Может, остановимся? Останавливаться было уже поздно — впереди маячили геты, обступившие боевую машину со всех сторон. — Вперед! — воскликнула Шепард, нажимая на газ, стараясь раздавить как можно больше гетов. — Заруливай обратно! Бери на таран! — крикнул Гаррус, и Шепард повернула обратно, наезжая на шагающие танки гетов. Тщетно Вакариан сбивал дроны гетов, их не становилось меньше. Шепард развернулась снова, но «Мако» занесло на скользкой ледяной поверхности, которую никто и никогда не назвал бы дорогой, и вездеход, не выдержав напора Шепард и упертости Гарруса, перевернулся набок. — Ну вот, Вакариан, сейчас ты не скажешь, что это мой стиль вождения. Это были твои советы, — проворчала Шепард, застрявшая вниз головой. — Кажется, я сломал ногу… — прохрипел турианец. — О, Кила, с вами обоими я больше не поеду… Надо было уступить место Аленко, он так жаждал прохладиться, — Тали пыталась выбраться из вездехода. Первой из «Мако» вылезла кварианка, и сразу следом в вездеход попал снаряд, от которого машина вспыхнула. — Шепард! Вакариан! Выбирайтесь! — кварианка пыталась вытащить их из вездехода. Пока она старалась открыть дверь, сзади в нее успевали стрелять колосс и джаггернаут. Ей пришлось отстреливаться дробовиком. Более того, ей пришлось снять свой красивый узорчатый сиреневый платок, чтобы затушить пламя, разгоравшееся на «Мако». Наконец, Шепард нащупала какую-то кнопку внизу, благодаря чему она и турианец упали головами вниз. — Шепард! Предупреждать надо! — крикнул Вакариан, стукнувшись гребнем о то, что когда-то было потолком. — Прости, — стиснув зубы, ответила Шепард. — Я не знала, для чего эта кнопка. Вездеход «Мако» со стороны турианца был наиболее помятым. — Оставайся здесь, — сказала ему Шепард после безуспешных попыток вытащить его из военной машины через свое сидение. При каждой ее попытке Гаррус сжимал мандибулы и дергался, из чего она сделала вывод, что он действительно ранен. — Я помогу Тали! — крикнула коммандер. Шепард выглянула из-под «Мако», отстреливаясь от гетов. Колосс приближался к ним все ближе, и ближе. Раненая Тали уже лежала на залитом зеленой кровью снегу. Внезапно Шепард разогналась и прыгнула на шею колосса, он покачнулся, и она потянула его вниз. Занеся над ним лезвие инструметрона, она махнула по его «шее», а затем отпрыгнула от него. Когда колосс заискрился, коммандер запустила в него своей биотикой прямо в «шею», зияющую проводами. Колосс так феерично взорвался, что ударной волной Шепард отбросило к земле и она подползла к Тали, закрывая ее собою. Когда коммандер подняла голову, она уже не увидела джаггернаута рядом — его снесло взрывом. — Джокер! Нам срочно требуется эвакуация! Шаттл прилетел достаточно быстро, но и за ним следом притянулся десантный корабль гетов. Напрасно Шепард пыталась достать Гарруса из «Мако». Она была готова запихнуть его в шаттл вместе с «Мако», готова остаться здесь сама. Рекс и Кайден мигом затащили раненую Тали в шаттл, и он взмыл вверх, уводя за собой в космос обстреливающий их корабль.

***

Шепард залезла обратно в «Мако». — Как ты себя чувствуешь? — спросила она, радуясь, что Гаррус, по крайней мере, находился в сознании. — Тебе следовало улететь с ними, — прохрипел турианец. — Мы улетим вместе, — ответила Шепард. — Когда я тебя отсюда вытащу. — Ты ранена, — сказал Гаррус, глядя на нее. Коммандер только сейчас заметила, что на ее бедре красуется большая зияющая рана — снаряд угодил прямо ей в бок, разрушив целостность бронекостюма и доставку панацелина до места ранения. До этой самой минуты она не чувствовала боли. — Сначала разберемся с тобой, — ответила Шепард, сжав зубы. — Давай показывай, как снимается твой бронекостюм. — Твоя рана… Ты истечешь прежде, чем снимешь с меня что-нибудь, — прохрипел Гаррус, глядя на ее филейные места. — Мой панацелин уже вытек, так что бесполезно. — Тогда давай снимай мою броню быстрее. Потом посмотрим, что сделать с твоей, — Вакариан дышал так тяжело, что коммандер уже заволновалась. Шепард придвинулась к нему ближе. — Нажимай здесь и здесь, — показал он. Шепард потянулась к нему своими руками, попыталась нажать. — Сильнее, не бойся, я не сломаюсь, — Гаррус развел мандибулы. Она нажала сильнее. Кажется, его веселил тот факт, что она пытается вытащить его из «Мако». Это был плохой знак. Шепард потянула нагрудник на себя и Гаррус тихо вскрикнул. — Я сделала тебе больно? — Нет, наоборот, нагрудник сильно давил на киль. Она ожидала увидеть под броней подбронник, но перед ее глазами предстал торс турианца, покрытый пластинами. Шепард наклонилась вперед и стала руками осторожно касаться его. Пластины были теплыми наощупь, а его толстая кожа была еще горячее. — Шепард, что ты… делаешь? — Гаррус смущенно сдвинул мандибулы. –… Я хотела проверить, не сломано ли у тебя тут что-то… Как ты сказал? Киль? — Да… Киль теперь в порядке. Если поможешь освободить мне руки… — Конечно… — Застежка находится под рукой… Шепард наклонилась, еще ближе придвинувшись к нему. Ее пушистые волосы приятно щекотали его шкуру. — Так. Можешь вытащить руку? — Да, — он прошептал в ее ухо низким гортанным голосом. Это было приятно, что-то шевельнулось внутри нее. — Теперь другую. Гаррус, сжав мандибулы, вынул руку. — Больно? Ее инструметрон был сломан и она могла ориентироваться только на его ощущения. — Кажется, она онемела. Шепард осторожно прошлась по ней руками. — Так больно? — спросила она, вглядываясь в его глаза. Гаррус прикрыл глаза, так ему было даже приятно. — А так? — Шепард принялась растирать его руку, начиная с плеча. Вакариан почувствовал, как что-то теплое разливается по его руке, кровь вновь зациркулировала по его венам, распространяя тепло по всему его телу. — Теперь поножи, — Шепард деловито прошлась по его бедрам, отстегивая защелки по бокам. Одну из поножей она вытащила, прилагая усилия, а когда она вытаскивала другую, Гаррус вскрикнул. Шепард осторожно прошлась руками по странным изгибам его ноги. Ей стало жаль, что она плохо помнила турианскую биологию. — Здесь! — сдавленно крикнул Гаррус при слабом ее нажатии на его лодыжку. — Прости, что сделала больно, — извинилась Шепард. — Сейчас сооружу шину. — Что? Будешь чинить «Мако»? — удивился Гаррус. — Нет, сделаю своего рода гипс для твоей ноги, а затем перетащу тебя назад. Здесь и переночуем, если «Нормандия» не заберет нас раньше. Она не стала говорить о возможном появлении здесь гетов. У него сломана нога, а одной ей не справится, если это будет целый десант. Шепард соорудила из листа железа жесткий бандаж и обернула вокруг ноги Гарруса. — Ой, — воскликнула она, обнаружив, что турианцы не носят трусы. — Все просто закрыто, — хрипло пояснил Гаррус, смущаясь. — Извини, — ответила коммандер, отводя глаза. Затем осторожно перенесла его на твердую ровную поверхность. В смятом багажнике Шепард нашла аптечку и специальное термоодеяло. Она вытащила весь панацелин из его брони и смазала его ногу под бандажом. Гаррус дернул ногой. — Прости, — снова сказала она. — Все в порядке, просто твои пальцы такие …маленькие… Ему было щекотно. Закрыв его термоодеялом, Шепард занялась собой. Ей пришлось снять весь бронекостюм, чтобы добраться до своей раны. Нижняя часть брони, расплавленная, уже въелась в ее кожу. Коммандер смотрела на нее, думая, как бы ее убрать. — Иди сюда, — мягко сказал Гаррус, садясь и опираясь спиной на стену. Она посмотрела на него, но доверилась ему. — Поближе. Она перелезла через него и легла так, что ее рана оказалась перед его глазами. Он пододвинул к себе аптечку и обильно смазал бедро панацелином, смазывая места слипшейся кожи с расплавленной броней. Шепард всхлипнула, вцепившись руками в его талию. — Выдыхай! — скомандовал Гаррус. Затем одним очень быстрым рывком дернул кусок измятой брони. Шепард вскрикнула, еще сильнее обняв его талию. Надеяться, что после таких манипуляций кровь не пойдет — очень рискованно, и прямо сейчас Вакариан сжимал кожу на ее бедре, чтобы оттуда не хлынула кровь. — Надо зашить рану, — прохрипел турианец. Он порылся в аптечке, кроме панацелина найдя там лишь нитку для очищения зубов. У него родилась идея. — Шепард, тебе придется потерпеть, — мягко сказал он женщине, крепко держащейся за его талию. Гаррус продезинфицировал свои когти чем-то подозрительно пахнущим спиртом. — Какой цвет твой самый любимый? — спросил он. — Цвет морской волны, — ответила она. Первый прокол. Она лишь тихо всхлипнула. — Какой твой любимый фильм? — Даже не знаю… Там, где героиня попадает в альтернативную реальность… Второй прокол. — Где бы ты хотела оказаться сейчас? — На теплом морском побережье… Третий прокол. — Где ты родилась? — На Мендуаре. Четвертый прокол. На десятый прокол он уже знал о ней почти все. Он продолжал ей задавать вопросы, а сам продергивал нить через тонкие дырочки, а она держала в одной руке фонарь, а другой все так же обнимала его за талию. — Теперь рассказывай ты, — сказала Шепард, когда он наконец завязал толстый, но аккуратный узел и приложил компресс с панацелином. — Хорошо, что бы ты хотела узнать обо мне? — Все, что расскажешь. На них уже опустилась ночь, и из небольшого окошка можно было увидеть звезды. — Я надеюсь, что то, что расскажу я не окажется последним, что ты обо мне узнаешь. — Я тоже надеюсь, что геты не найдут нас быстрее, чем «Нормандия», поэтому рассказывай скорее. Шепард, стискивая зубы от боли, накинула себе термоодеяло на плечи и осторожно, животом вниз, легла на Вакариана, стараясь не задеть его ногу. Он хотел запротестовать, но остановился, когда она сказала: — Так мы согреемся быстрее и лучше сохраним тепло. Шепард вдруг почувствовала что-то очень приятное, согревающее ее, расслабляющее ее тело. Она не сразу поняла, что эти вибрации идут прямо из его киля. Эти ощущения значительно притупляли ее боль, создавая ощущение некой эйфории, желание насладиться этим урчанием. — Гаррус, ты урчишь, как кот. Так приятно. Когда-нибудь покажу, как эти коты выглядят. — Турианцы создают такие вибрации, успокаивая маленьких детей, поют для тех, кого… «Любят». Он хотел договорить, но не знал — время ли, место ли? Он боялся спугнуть ее. — Ты такая горячая, — выпалил Гаррус, не зная, с чего начать. — Ты не бредишь? — спросила Шепард, выдыхая в его воротник. — Нет. Я хочу сказать… — Это значит, что твоя температура падает, — тревожно прошептала коммандер. — Шепард. — Гаррус больше не хотел, чтобы это оставалось тайной. Это могла быть последняя их ночь вместе, даже тогда, когда они все еще не вместе. — Ты такая красивая, особенно, когда прыгаешь на колоссов, твои волосы развеваются и переливаются золотом на свету, — его субгармоники звучали сдавленным баритоном, из-за чего Шепард забеспокоилась. — Вакариан… — Шепард протянула ладонь к его лбу. — Ох, турианцы очень плохо переносят холод. У тебя точно жар. — Ты свет во тьме моей жизни… Шепард еще больше поерзала над ним, пытаясь понять, насколько силен у него жар. — Надо тебя согреть, — решила она, начав растирать его киль. — Я думал, что ты поймешь мои слова по-другому, — пробормотал Гаррус. — Ох, Духи! Шепард, что ты делаешь? — Пытаюсь не дать тебе умереть. Шепард прошлась руками по его груди, спустилась вниз, огладила талию, поочередно растерла его руки, затем остановила их на его талии, удивляясь, насколько она тонка. «Может, у людей это такая прелюдия к чему-то более важному?» — подумал Гаррус с надеждой. Однако ему точно надо было знать, как она к нему относится. — Послушай меня, Шепард. Ты прекрасна. Особенно, когда ты стреляешь из своей снайперки, когда ты прицеливаешься, ты закидываешь вверх голову, твои волосы струятся словно водопад… — Вакариан, ты не ударился головой? — Шепард в темноте протянула руку вперед и коснулась его мандибулы. Гаррус продолжил довольно урчать. Она решила оставить руку. — Нет, Шепард, — в ответ он обнял ее за талию, сложив ладони на пояснице. — Твоя талия тоньше, чем у турианок, а твои глаза сияют, словно звезды в моей ночи, — добавил он. Шепард смутилась, она явно не ожидала такого от своего лучшего друга. Он турианец, а она — землянка. Она даже представить не могла, что между ними действительно что-то может быть… Или уже могла? Она снова коснулась его мандибулы, но уже по-другому, снова провела рукой по торсу. Она пододвинулась ближе к его лицу, попытавшись посмотреть на него в полутьме, освещаемой лишь луной и звездами. Уже иначе. Он взял ее руку в свою и вдруг лизнул ее губы длинным синим языком. Она в ответ приоткрыла рот. — Шепард, это «Нормандия»! Вы нас слышите? — раздалось в их наушниках.