Часть 5. Сам Един Еси Бессмертный

***

После долгих блужданий по городу Шепард, наконец, нашла это странное здание. Оно выглядело, как величественный и мощный корабль прошлых веков, плывущий по волнам. Передняя часть этого вытянутого прямоугольного здания имела треугольную форму, приподнятую вверх, словно нос корабля. На носовой части была сооружена мраморная фигура трубящего ангела, стремившаяся в своей грациозности ввысь. Впереди на крыше этого здания высилась центральная, самая высокая башня с синим, в золотистый горошек, куполом, напоминавшая мачту. Сзади за ней были расположены несколько башенок-мачт с такими же, только поменьше, куполами, напоминавшими направленные вперед под направлением ветра паруса. На всех куполах высились кресты, словно флажки на мачтах. Этот корабль был словно создан, чтобы вести людей через бурные потоки суетной жизни. Шепард поднялась по высоким ступеням длинной лестницы, осторожно открыла массивные двери здания и вошла внутрь, словно на палубу. В нос ударили непривычные ароматы теплого цветочного меда, сладковатого смолистого ладана. Свет падал из высоких окон, пересекаясь и создавая причудливые тени, сквозь лучи света можно было увидеть парящие пылинки. Высокие стены были украшены разноцветной мозаикой и фресками из чьей-то жизни. Шепард устремила свой взгляд на фреску с высоким человеком с длинными волосами и в длинной багровой развевающейся одежде, держащего на своих руках маленького ягненка. Лики святых с нимбами смотрели на нее сверху строго, но с мудрой добротой, готовые с любовью принять исповедь любого пришедшего к ним. По бокам огромного пространства стояли длинные деревянные скамьи и круглые изящные подсвечники с горящими на них свечами. Она взяла из стоящей внизу подсвечника коробки свечу, подожгла ее огоньком из стеклянной резной лампады. Шепард задумалась, глядя на пламя и ставя свечу в подсвечник. Она хотела бы вспомнить слова молитвы, которые когда-то знала, когда бабушка приводила ее в маленькую небольшую церквушку на Мендуаре, но на ум приходила только тихая молитва Тейна Криоса. Дреллы верили в загробную жизнь, их богиня Калахира, так же как и богиня азари Пиарес, сопровождала души погибших в другие селения, которые были несравненно лучше, чем те, в которых ранее жили эти души. Будь эти чертоги за морем или далеко за звездами — эти места оставались неизвестными для еще живущих. Даже у гета — существа из неживой по меркам органиков материи — с взятым из Нового Завета именем Легион, есть душа, которая после его гибели должна была куда-нибудь попасть. Что тогда и говорить про существ из плоти и крови? Мы все стоим в очереди на встречу со своей смертью, мы не ждем этого времени, как свидания, но каждый из нас не может избежать этого знакомства, не знает, когда состоится это свидание, не может выйти из очереди. Можно лишь случайно, или не очень, поменяться местами с другим человеком, который может тебя спасти, а может и подставить подножку. «Всему свое время, и время всякой вещи под небом: время рождаться и время умирать, время насаждать и время вырывать насажденное», — вдруг вспомнились сказанные когда-то бабушкой слова. Эшли Меделин Уильямс была именно той, которая поменялась местами, осуществив подвиг, отдав себя в жертву за тех, кто мог бы умереть, не случись ее жертвы. «Как ты можешь смотреть на эту Галактику и не верить в высшую силу?» — задавалась экзистенциальным вопросом офицер Альянса из семьи военных. Невероятно. «Чертовски жаль, Бог дает нам всего одну жизнь», — в одном предложении Эшли умудрялась упоминать и Бога, и черта. Как-то за одной из бесед Эшли отметила, если вдруг с ней что-нибудь случится, она будет рада, если ее соратники помянут ее в церкви, зажегши свечу, и вспомнят о ней добрым словом. Каждый год Шепард отмечала «поминки», пытаясь найти в любом месте, где бы она не находилась в этот момент времени, какую-либо церковь, будь она протестантской, католической или православной.

***

Сама Шепард не жаждала скорого свидания со смертью, но была готова встретиться с ней, пожертвовав собой в самый напряженный, тяжелый момент боя. Где была ее душа целых два года после того, как она погибла над серо-голубыми льдистыми небесами Алкеры? Почему ангелы не встретили ее и, подхватив под руки, не отвели в другое царство, называемое «Царствием Божиим»? Может быть, она просто недостойна этого или она не помнит? Целых два года ее небытия были той препоной, камнем преткновения, той невидимой бронированной стеной, которой она ограждала себя от веры в Бога. Она не позволяла себе полностью довериться Богу, не только потому что надеялась только на себя, но и потому что не верила Ему, не взявшему ее душу к себе. Как близко было ее свидание со Смертью каждый раз, когда она рисковала в бою, лезла под разрывные пули и гранаты, надеясь, что в этот раз пронесет, как и в прошлый. Она флиртовала с самой Смертью, а та в ответ заигрывала с ней, забирая у нее друзей и близких, постепенно, по одному, а порой и по нескольку десятков. Шепард неисчислимое множество раз была на грани жизни и смерти, балансируя, словно эквилибрист на канате без страховки. Во время сражения с Сареном, Теневым Брокером, Кай Ленгом, во время нападения Коллекционеров на Горизонт, когда она в одиночку выполняла миссию на Аратоте и была серьезно ранена, и во многих других ситуациях смерть дышала ей в затылок. Но именно нападение Коллекционеров на «Нормандию» отняло у нее жизнь. Она уже встречалась со Смертью, пытаясь сжать руками шланг с уходящим вместе с ее жизнью воздухом, кружа среди мириады звезд. Шепард была совершенно не готова к этой нелепой смерти, она умерла не как герой, а как капитан, который не смог избежать столкновения с кораблем Коллекционеров. Смерть настигла ее уже однажды и это должно было быть достаточно сильным стимулом, чтобы сейчас она берегла свою жизнь, но она этого не делала, часто рискуя в бою. Собственная смерть так и не отучила ее подвергать себя опасности, дерзя самой Смерти, особенно, спасая чужие жизни. Адреналин в горячке боя был сильнее страха смерти, которой она уже не боялась. Когда в очередной раз пуля свистела за два миллиметра до ее виска, когда ее окружали Праймы со всех сторон, а в обойме оставался один термозаряд, когда кинетические щиты были сбиты напрочь, а в броне не оставалось запаса панацелина, она чувствовала Ее ледяное дыхание, замораживающее душу, парализующее тело, спускающееся морозом по позвоночнику, доходящее до самых кончиков пальцев. Шепард не чувствовала страха в эти моменты, которые стали для нее привычными, ведь они уже раньше встречались. Смерть стала ее близкой знакомой, и она каждый раз ждала близости с ней, испытывая блаженство от ее мягких прикосновений. Она была на грани удовольствия, сводящего с ума, когда Смерть осторожно касалась ее. Она сама поджидала свою давнюю подругу, задаваясь вопросом: «Ну что? Так и не можешь меня догнать?» Забравшая ее на два года Смерть отпустила ее по воле человека, обладающего достаточными денежными средствами. Вряд ли он был сильнее самой Смерти — это она позволила Шепард снова вернуться в этот мир. Или Шепард снова вывернулась из ее цепких лап?

***

Шепард вышла из церкви, спустилась вниз по длинной изогнутой лестнице к тому месту, где покоились тела тех, кого Смерть уже догнала. От древних каменных надгробий, покрытых мхом, веяло болотной влажностью. Где сейчас находятся души всех этих людей, нашедших здесь свое последнее пристанище? Счастливы ли они или страдают от невыносимых мук? Шепард увидела вдали похоронную процессию, и до нее донеслись звуки заупокойных молитв. — Ты Сам — один бессмертный, сотворивший и создавший человека: мы же, смертные, из земли были созданы, и в ту же землю пойдем, как повелел Ты, создав меня и сказав мне: «Ты земля, и в землю отойдешь», куда все мы, смертные, пойдем, надгробное рыдание претворяя в песнь «Аллилуия!» К свиданию со Смертью никогда нельзя подготовиться полностью, но принятие ее неизбежности начинается именно в этом месте. Каждая смерть твоего родственника, друга, члена экипажа, и просто ближнего неумолимо приближает тебя к встрече с ней. Каждый день нашей жизни уникален, несмотря на то, насколько обыденно и суетно он прошел, — его нельзя прожить снова. Нужно ценить эти драгоценные моменты времени. Шепард осторожно присела на деревянную скамейку, вглядываясь в длинные эпитафии на надгробьях заснеженных могил, усыпанных разноцветными букетами искусственных цветов, уже не нужных умершим. — Шепард, — кто-то окликнул ее. Она повернулась направо — на скамейке рядом с ней сидел высокий юноша с длинными золотистыми волосами и в светлой тунике. В руках у него была ветка с крупными белоснежными, неизвестными ей, цветами, источающими аромат медового нектара. — Вы меня знаете? — она удивилась, что о ней знают в таком далеком городке. — Конечно, — кивнул юноша. — Я давно наблюдаю за тобой. «Очередной странный фанат?» — мелькнуло в ее голове. — Ну и что вы обо мне знаете? — дерзко спросила Шепард, прищурив глаза. — Я знаю, что твоя вера в Бога слаба. Ты сомневаешься в том, что существует загробный мир, так как ты не помнишь о том, что было, когда ты умерла. — Может быть, там ничего и не было, — рассеянно пожала плечами Шепард. Она отчаянно хотела верить, что там что-то было, ведь иначе ее друзья погибли напрасно, и она не увидит их в загробном мире, когда умрет снова. Юноша развернулся к ней всем корпусом. — Ты не помнишь, что там было не просто так, на это есть свои причины, — утешающим голосом ответил молодой человек с сияющим лицом. Он продолжил. — Если ты вспомнишь своих умерших близких, с которыми так долго находилась и общалась, тепло их объятий, ваши задушевные разговоры, ты не захочешь возвращаться, точно так же, как и не хочешь умереть, находясь в этом мире. — Юноша говорил с ней ласково, как с ребенком. — Если ты вспомнишь эти райские кущи, благодать Божию, осеняющую тебя, обволакивающую тебя безусловной заботой и любовью, ты не захочешь обратно в тот мир, который тебя ждет за гранью жизни и смерти. Шепард смотрела на него изумленными глазами и хотела возразить, но ее рот был как будто закрыт на замок, и она молчала, лишь слушая его. — Если ты познаешь, что такое Вечная Жизнь, ты уже никогда не захочешь жить жизнью смертного. — Молодой человек смотрел на нее с братской любовью и заботой. — В этом мире ты будешь изнывать жестокой тоской по горнему миру, в котором уже не будет ни боли, ни печали, ни скорбей, но «жизнь бесконечная». Там будет радость, которую не передать человеческим языком, не знающим таких слов. Если бы ты помнила все это, то мир, в который ты вернулась обратно, казался бы тебе ужасно мрачным, противным, черствым и недружелюбным. Тебе бы хотелось умереть. Красивый улыбающийся юноша в просторной светлой одежде мягко положил свою руку на ее, почти невесомо касаясь кожи. На душе Шепард вдруг сделалось так грустно, как будто она действительно вспомнила, как жила в Небесных Чертогах и общалась там со своими родными. Внезапно ей захотелось, чтобы этот странный парень никуда не уходил. — Один раз я сплоховал, но я буду охранять тебя от встречи с ней, как делал это и раньше, — успокаивающе сказал юноша. — Ты узнаешь о свидании с ней заранее, — пообещал он. Шепард слегка улыбнулась ему в ответ, словно принимая его защиту от Смерти. — Смотри, какой красивый закат! — молодой человек указал рукой в сторону. Она тут же отвлеклась, глядя на розово-оранжевый закат с проплывающими облаками, позолоченными лучами солнца. Когда Шепард повернулась направо, юноши уже не было. Она бы подумала, что этот юноша ей приснился, если бы не ветка с причудливо изогнутыми белоснежными лепестками цветов, благоухающих необычным ароматом, лежащая рядом на скамейке.