Часть 5. Фортуна устала мной восхищаться

***

*Фортуна даёт под зад (в лучших традициях жанра) * Бросить дурацкие мысли о Яне было проще, чем казалось. Ну да, симпатичный, ну да, обаятельный, и даже привыкла к его вниманию. Но встречаться с младшими — не мой вариант. Да и вообще, сейчас не до того.  Raw & Real, которую два года назад открывала с трясущимися руками, разрослась: штат увеличился, заказов стало больше, амбиции выросли. Работать в старом помещении стало неудобно: оборудование теснилось, съёмочные зоны приходилось постоянно переделывать, а шумоизоляция гримёрки была настолько никудышной, что клиенты частенько выслушивали чужие драмы. Когда заговорили о расширении, команда загорелась идеей и шерстила весь Остин. Хотелось пространства, света, статуса — в конце концов, сюда теперь захаживали не только местные модели и обычные клиенты, но и знаменитости. Поиски заняли месяцы, однако к лету нашли идеальное место. *Красивая картинка с подвохом* Пентхаус под студию? Казалось бы, странная идея. Вот только стоило подняться на последний этаж, как вопросы отпадали. Пространство — просто сказка: стеклянные стены, сквозь которые весь город расстилался, как на ладони. Высокие потолки, открытая планировка, позволяющая адаптировать помещение под любые нужды, и терраса, где уже предвкушались эффектные кадры. Отдельная гримёрная, большая переговорная, уютная зона отдыха с кухней и шикарным кофейным уголком. Всё выглядело дорого, красиво, амбициозно. Именно то, чего хотелось. Сделка состоялась. Переезд был масштабным, шумным, немного хаотичным — как водится. Бутылки шампанского открывали прямо на картонных коробках, Кира успела поскользнуться на пупырчатой плёнке, а один из фотографов рухнул в кресло с таким восторгом, будто у него до этого никогда их не было. Всё шло просто идеально. А потом начался ад. Сперва подрядчики напортачили с ремонтом: одна из перегородок дала трещину, пришлось переделывать; далее сломался лифт — таскать технику и декорации на последний этаж оказалось тем ещё испытанием. Когда же, наконец, всё наладилось, в здании сменился владелец, решивший, что арендные ставки должны взлететь до небес. — Вы издеваетесь? — откинула договор на стол, глядя на нового управляющего, мужчину в идеально сидящем костюме. Потому что имея образование юриста, изучила все подводные камни от корки до корки, только кто мог подумать, что прежний владелец решит продать здание, и все договоры придётся заключать заново?  — Бизнес, мисс Мартин, — развёл он руками. — Локация элитная, клиенты статусные — цена соответствует. Цена, бл@дь, соответствовала разве что астрономическим масштабам жадности. — Мы заключили контракт! — отчаянно попыталась воззвать к логике. — Верно, однако теперь условия пересматриваются. Считаете, что не потянете? Не проблема — у вас два месяца, чтобы съехать. Два месяца, чтобы покинуть идеальный офис, в который угрохали столько сил, времени и денег. Два месяца, чтобы заново искать помещение, когда уже сидишь по уши в заказах, контрактах и дедлайнах.  *Ром, сожаления и Ян* Вечером, уткнувшись лбом в стекло, отражавшее уставшее лицо, пришлось признать: фортуна развернулась и дала такого пинка, что болело тело, мозги и душа. И как назло, этот хренов красавчик Ян появился именно тогда, когда хотелось утопить себя в бутылке рома с горькими сожалениями.  — Выглядишь так, будто тебя ударили под дых, — ухмыльнулся, опускаясь рядом на диван. — Почти, — фыркнула, допивая бокал. — Мне дали по бизнесу. — О, серьёзная травма, — усмехнулся, забирая бокал и наполняя снова. — Очень, — вздохнула, запрокидывая голову. — Два года, Ян. Два. Чёртовых. Года. Чтобы всё слить. Он смотрел молча. Впрочем, молчание Яна всегда казалось непростым. — Не сольёшь, — наконец сказал, спокойно, уверенно. — Ну да, конечно, давай расскажи мне ещё сказки. — Это не сказки, Звёздочка, — прищурился он. — Это вызов. Если ты не против, я хочу стать твоим партнёром. — Против, занимайся-ка ты лучше своей карьерой, — и чуть не добавила: «и выстроившимися в очередь девушками». И вот, склонившись над картой Остина, снова искали новый дом для Raw & Real. Потому что пока есть дело — плевать, что делает фортуна. *Падение с высоты * Сотни зданий, десятки просмотров, километры нервов. В итоге мы пришли к выводу: лучше оплачивать крахоборную сумму за аренду, чем снова переезжать и делать ремонт, теряя заказы. Не идеальный вариант, но хоть какой-то. Была и другая причина остаться здесь — я собиралась перезаключить контракт с агентством Lone Star Talent. Это значило стабильность, заказы, престижных клиентов. Значило, что можно будет не бояться завтрашнего дня. Значило, что хотя бы одна часть моей жизни не развалится к чертям. Поэтому, когда наконец удалось дозвониться до агентства, а в трубке раздался низкий голос вице-президента Винсента Роудса, я внутренне выдохнула. С этим человеком мне было легко и работать, и общаться — солидный, харизматичный, уверенный в себе, никогда не теряющий хладнокровия. — Джессика, рад слышать. Нам стоит обсудить детали контракта. Устроит встреча в Aria сегодня вечером? Ресторан Aria — один из тех, где бокалы наполняют без слов, официанты двигаются бесшумно, а чек заставляет даже богачей задуматься о жизни. Мои мысли забегали в ненужном направлении: в такие места приглашают не просто ради одного росчерка пера. Я не возражала против вечера в хорошей компании, даже больше — не была бы против продолжения где-то, не важно, где, потому что секс у меня был… вообще-то он когда-то был. Чуть позже, устроившись за столиком у панорамного окна с видом на ночной Остин, прижимала к ярко накрашенным губам бокал с пузырящимся напитком. Кира старательно поколдовала над образом, и если бы сейчас была рядом, точно не скрывала бы довольной улыбки, заметив, как мужчины украдкой поглядывают в мою сторону. Я ждала — приятного вечера, лёгкой беседы, нового контракта. Вот только жизни пох*й на ваши планы. Эта коварная стерва обожает подбрасывать неожиданные сюрпризы, особенно когда меньше всего их ждёшь. *Золотой контракт и шест в сердце* Всё шло гладко: приятная музыка, идеальное шампанское, лёгкий разговор. Винсент слушал меня с улыбкой, расспрашивал о новом офисе, шутил, казался расслабленным — чересчур. Я выбрала только салат, он настоял на стейке — дескать, нельзя оставлять очаровательную девушку с пустым желудком. Говорил со мной так, будто мы старые друзья, но в этом голосе улавливалось нечто неуловимое — тяжёлое, тёмное, словно предгрозовое небо.  А потом он посмотрел иначе — как человек, который готовится нанести удар. — Джесс, ты, как и твоя компания, полностью устраивала Lone Star Talent... до сегодняшнего дня. Вилка застыла у моих губ. — О чём ты? — Понимаешь, Ян Уокер больше не просто подающий надежды актёр. Он звезда. В Остине его видят пару раз в году, он далеко уже не лицо, а статус, бренд. Да и агентство играет в другой лиге, нежели вы. Мы не можем позволить, чтобы нашим талантом занималась… такая компания, как ваша. Пришлось с трудом проглотить кусок, который уже превратился в безвкусную массу. — Raw & Real тоже вышла на новый уровень, — голос мой прозвучал совсем глухо. Медленно откинувшись на спинку кресла, Винсент сцепил пальцы в замок. — Ты правда так думаешь? Вот теперь стало холодно. «Мы все актёры в сериале под названием «Жизнь», — размышляла, вглядываясь в его безупречно ухоженное лицо. — У каждого своя роль. Только вот моя, похоже, уже давно прописана в эпизоде «прыжок с шестом». Ты берёшь разгон, чувствуешь силу в ногах, отталкиваешься… Шест должен прогнуться, собрать всю инерцию и выбросить тебя вверх, к вершине. Но в последний момент он застывает — неподвижный, равнодушный. И теперь ты, почти достигнув высоты, не взмываешь выше, а бессильно сползаешь вниз, как мешок с картошкой, под собственным же весом». Рука сама потянулась к бокалу: шампанское перехватило дыхание, и в голову тут же ударила лёгкая пьяная дымка — организм, как обычно, протестовал против этого напитка. И, прежде чем здравый смысл сказал мне заткнуться, слова сорвались с губ: — Это ведь из-за Яна, да, Винсент? Я видела, как ты относишься к нему, словно к младшему брату. Мгновение он просто смотрел. Затем медленно пригубил напиток, оценивая, стоит ли говорить дальше. — Да, в большей мере из-за него, — наконец произнёс. — Ты плохо влияешь на парня. А мне поручили присматривать за ним. — В смысле? — Может, ты не знала, но после награждения, когда он задел твоего бывшего... — на время замолчав, пока ему доливали новую порцию шампанского, внимательно следя за моей реакцией. — Я про Грэйсона Марлоу. Лёд прошёл по венам. — Что?! Грэйсон? — Грэйсон, — кивнул он. — С агентством которого у нас, скажем так, напряжённые отношения. Остатки напитка в бокале затряслись от дрожи в моих руках. — Значит, моя студия, работа моей команды здесь вообще ни при чём? Винсент медленно поставил бокал на стол. — Ты довольно талантлива, Джессика, — протянул он, и в этой фразе чувствовалось ледяное "но". — Проблема в тебе. Ты западаешь на звёзд. Кровь прилила к щекам. — Это чушь... Он склонил голову набок, точно наблюдая за интересным экспериментом. — Уверена? Ян получил шикарное предложение — роль в проекте с Грэйсоном Марлоу. И если твой бывший оказался идиотом, то малец умнее. Он сказал ему: «Это работа. Моя личная неприязнь к тебе не имеет значения». Удар ниже пояса. Винсент выдержал паузу, а потом продолжил, вонзая этот шест в самое сердце: — Вот только Грэйсон не прощает ошибок. И теперь добивается, чтобы Яна убрали из сериала. Воздух сгустился, стал вязким, почти физически ощутимым. — Ты же понимаешь, как это работает? — его голос стал мягче, заботливее, но от этого только противнее. — Крупные контракты просто так не подписываются. Это шанс, которого можно не дождаться за всю жизнь. Ян не понимает, в чём проблема. А я встретился с Марлоу. Дальше знаешь. Где-то в глубине сознания раздался голос: он полный сукин сын. И я наконец поняла, что в этом вечере было не так с самого начала. *Клуб богатых подлецов * — Я поговорю с ним. Всё уладится, — повторила, уже не так уверенно. Мой собеседник хмыкнул, будто я только что сказала нечто наивное и забавное. — Джесс, ты правда думаешь, что всё так просто? Внутри сжалось и дышать стало труднее. Прозвучало почти ласково, однако в этом тоне скользило снисхождение. — Уже поздно, — спокойно добавил он. — Грэйсон хочет крови. Ведь знаешь же его нрав. Вспомни, как он поступает с теми, кто мешает его карьере. Вспомнила. Лучше бы не вспоминала. — Решил подстелить ему красную дорожку? — процедила, впиваясь ногтями в колено под столом. — Я решил спасти контракт и имя Lone Star Talent от ненужных скандалов, — мягко поправил Винсент. — И тебя, кстати, тоже. — Меня? — Конечно. Ты талантлива, чертовски умна, у тебя отличная команда, но вот в чём загвоздка… — Он отложил вилку, сцепил пальцы перед собой и с лёгкой улыбкой выдал: — Тебе не место рядом с Яном. Казалось, с головы до ног облили ледяной водой. — Что? — Я видел, как ты смотришь на него. Как он смотрит на тебя. Как ты с ним говоришь, как защищаешь, как втягиваешь в свою жизнь. Знаешь, что я вижу? Историю, которую Голливуд прожёвывал уже сотни раз: маленькая хищница цепляется за перспективную звезду.  Каждое слово било током. — Ты спятил, — медленно проговорила.  — Правда? — усмехнулся, откидываясь назад. — Тогда объясни, почему ты вечно оказываешься в центре его проблем? — Потому что… — Потому что он одержим тобой, — перебил Винсент, а затем, сделав паузу, добавил: — Или ты им. Пустой бокал дрожал в пальцах. «Значит, со стороны нас воспринимают именно так? Но ведь мы всего лишь друзья, которые пытаются разделить проблемы и радоваться удачам». — Ян взрослый человек. Он сам делает выбор. — Ян — ребёнок. Избалованный ребёнок, который, к сожалению, уже достаточно хорош для больших ролей, хотя не прошёл всю невидимую школу этого бизнеса. И ты, Джесс, хочешь или нет, — его голос стал тише, — мешаешь ему. Разговор между нами накалялся. — Надеюсь, доходчиво разжевал. — Значит, меня ты убираешь с дороги по собственным мотивам? — Это бизнес, — хладнокровно ответил он. Бизнес. Бокал с глухим стуком опустился на стол. Винсент не отрывал от меня взгляда, явно давая время переварить услышанное.  — Вы достаточно ясно объяснили мне ситуацию, господин Роудс. С этой минуты Raw & Real прекращает роботу с вашим агентством. Все прошлые контракты мы закроем в срок. Думаю, наша встреча подошла к логическому завершению. Вы позволите разделить счёт? Не хочу недоразумений.  Скрестив руки на груди, он наблюдал не за сломленной женщиной, а за уверенной, но судя по всему, решил, что последнее слово останется за ним. — Ну что вы, мисс Мартин, это был не деловой ужин. Я насладился вашей компанией. Позвольте угостить вас десертом или дижестивом. С его лица слетели все маски. Ухмылка стала откровенно нахальной.  — Или… может, согласитесь провести со мной остаток вечера в более приватной обстановке? Вы сегодня великолепны, и было бы грехом заканчивать нашу встречу на такой ноте.  Выпрямив спину, я подозвала официанта: — Принесите, пожалуйста, Appleton Estate 30 Years, три порции в один бокал. И счёт — молодому человеку.  Винсент удивлённо вскинул бровь, во взгляде вспыхнуло любопытство. — Джесс, оказывается, ты предпочитаешь крепкие напитки. Так зачем же тогда пила шампанское? — Постоянно делаю одну и ту же ошибку: позволяю мужчинам заказывать за меня, чтобы не показаться капризной. Вот только пузырьки терпеть не могу. Как и напыщенных индюков. — Это ты про меня? — Ага. До павлинов ты не дотягиваешь. Как и до того, чтобы трахнуть меня. Ведь я очаровываю звёзд, а ты… просто клерк. Резко осушив бокал и с шумом опустив snifter с остатками рома перед ним, я встала, поправила платье и, провожаемая восхищёнными взглядами мужчин за соседними столиками, направилась к выходу. Гордо. Красиво. Но что с того? Я только что сделала ту же ошибку, что и Ян, заступившийся за меня, подарив минутную эйфорию перед Грэйсоном. И вот результат — куча проблем, разгребать которые предстояло мне. * Cloud Seven — бар, где утопают в рома́нтике * Фужеры гремели, лёд в стакане сдержанно звякал о стекло, и где-то на фоне звучала музыка — ненавязчивая, но эксклюзивная, как сам воздух в этом заведении. Cloud Seven не был местом, куда можно просто зайти с улицы, даже если ты в бриллиантах с ног до головы. Здесь пускали только избранных, и даже среди них — не всех. Впрочем, у меня был пропуск, подаренный Яном. — Вечер добрый, мисс, — хостес на входе скользнул взглядом по моему лицу, затем тут же опустил глаза на чёрную карту-пропуск. — Давно вас не было.  Приподняв губы в подобии улыбки, прошла внутрь: темно, уютно, пахло перегретым алкоголем. Белокурый бармен со шрамом над бровью удивлённо вскинул голову: — Гляньте, кто к нам пожаловал! — Он хлопнул по стойке, словно встречал старую знакомую. — Ян знает? — Ты ещё скажи, что пришлёшь ему отчёт, — закатив глаза, вытаскивая карточку. — Мне, как в прошлый раз. Ром, без льда. Но, видимо, мироздание сегодня было не на стороне Джесс, потому что стоило бармену повернуться за бутылкой, как он сунул руку в карман, достал телефон и, не скрываясь, набрал номер. — Эй, парень, у нас тут твоя подруга в настроение ввалилась, — негромко сообщил он в трубку. — Да-да, сама. Как? Ну… села за стойку, добавила ещё рома. И сейчас начинается самое интересное. А пока Ян ехал, она перешла в ту самую, опасную для окружающих и себя стадию: — Ты понимаешь, — размахивая рукой, вещала я бармену, привалившись к стойке. — Вот почему так? Я ему добра желаю, а все думаю, что хочу уложить в койку! Он же ж младше, да и не нагулялся. А я хочу так, чтоб навек. Понимаешь? Боже, какие у меня друзья… — Тяжело тебе, крошка, — понимающе кивнул тот, подливая холодный чай вместо рома. — Очень! — ткнула пальцем в бокал. — Давай ещё. Для храбрости. * Пьяные признания * Дверь открылась, и Ян вошёл в зал — высокий, хмурый, с выражением, которое можно было бы назвать раздражённым, если бы в глубине его взгляда не проскальзывало беспокойство. Он увидел её сразу: сидела у барной стойки, подперев щёку рукой, с той самой хитрой улыбкой, которая обычно означала: «Сейчас будет весело, потому что на утро всё равно не вспомню». — Ты уже нажаловалась всем, кому могла, про меня? — голос ровный, хотя в нём слышалась ирония. Медленно повернувшись, словно позвали с другого конца вселенной, пыталась навести фокус, и вдруг расплылась в самой искренней, самой пьяной и самой нежной улыбке, которую он когда-либо видел. — Ян? — Посмотрела так, будто он был единственным человеком в этом зале. Да что там, во всём мире. — А я как раз о тебе говорила! Он сжал челюсти. Плохо. Очень плохо. — Да уж слышал. Правда, немного. — Тогда я повторю… Ты ведь знаешь… — дотянувшись до него, обхватила руками за плечи, притягивая ближе, точно собираясь раскрыть ему величайшую тайну мироздания, и тихо, с полной убеждённостью прошептала: — Я тебя очень люблю. Бармен еле успел подавить смешок, отворачиваясь, но Ян не обращал на него никакого внимания, потому что его собственное сердце, кажется, забыло, как биться. Она напилась. До чёртиков. Это понятно. Всё это — пьяный бред. Очередная её выходка, о которой утром не вспомнит. Вот только он вспомнит и будет помнить всегда. — Поехали, — выдохнул, медленно приходя в себя. — Поехали! — воодушевилась Джесс и, шатаясь, попыталась встать. Пришлось поймать. — Ты пахнешь приятно, — глубокомысленно заметила она, устроившись у него под рукой, тыкая носом ему под мышку… или в грудь, пока они шли. — Всегда пахнешь приятно… * Грёзы под градусом * — Ян, ты ведь знаешь… ты лучший человек в мире? — Знаю. — Не перебивай! — возмутилась Джессика, тыча пальцем ему в плечо. — Я правду говорю! Тяжело вздохнув, он скользнул взглядом по её лицу. Бл@дь, она вся горела от алкоголя: щёки раскраснелись, взгляд блестел, губы пухло надуты. Ещё и эти дурацкие признания… — …И ты красивый. Очень красивый. Снова. Пришлось крепче сжать руль, чувствуя, как внутри всё скручивается в тугой узел, и налитой член давит в штанах. — А ещё щедрый, добрый, заботливый… — продолжала, с каждым словом наклоняясь ближе. Он видел её пьяной уже не раз. Видел злой, раздражённой, уставшей, даже ранимой. Вот только такой — никогда. — И я люблю тебя, Ян. Правда-правда. Если бы не сплошная полоса, он бы точно затормозил. Вместо этого стиснул зубы, стараясь не выдать себя. — Ага, — хрипло бросил. — Давай поспи, Звёздочка. — Ты не понимаешь, — пробормотала, закрывая глаза. — Ты моя судьба… Через пять минут она уже спала, уткнувшись лбом в боковое стекло. Чёрт-чёрт-чёрт. * Альфред, амнезия и одно неловкое утро *  Проснулась я от влажного, тёплого касания на щеке. — Ммм… — сонно застонала, лениво открывая глаза. Первое, что попалось в поле зрения, — большие тёмные глаза и пушистая морда в нескольких сантиметрах от лица. — Альфред? — голос был сиплый, а голова — как после взрыва. Собака радостно лизнула нос. И тут сознание, с диким скрипом включившись, добило последним ударом. Подскочив, сжала ладонями гудящую, словно взбешённый улей, голову, затем осмотрелась… — Вот же ж срань небесная... «Это не квартира Киры, не студия... Я у Яна!» — Только не у него… — простонала, падая обратно в подушку, прижимая к себе пушистика, укрываясь с головой. А за дверью, с чертовски хорошим настроением, раздался голос:  — Ну что, принцесса, как насчёт завтрака? Или сперва обсудим твои признания? Из-под одеяла донеслось приглушённое: — Чё-ё-о?! Ян ухмыльнулся. — Значит, ничего не помнишь… Выглянув из-под одеяла, уставилась на него с неподдельным ужасом.  — Что. Я. Наговорила? — О, поверь, тебе бы понравилось. Громко застонав, снова зарылась. А Ян… Ян смотрел на неё с тем самым взглядом, который ей ещё только предстояло понять. * Дерьмо случается, но мы держим лицо * Девчонкам, а тем более команде, пока ничего рассказывать не собиралась: контракт с Lone Star Talent не продлён, но личные проблемы, ударившие по студии, предстояло разруливать самой. Минутный триумф, вызванный наслаждением от выражения лица Грэйсона, растянулся в затяжную, безнадёжную проблему. Урок на всю жизнь: иногда чувство упоения и справедливости стоит засунуть куда подальше, улыбнуться и просто промолчать, вместо того чтобы врезать с азартом.  Начала я с конверта, который каким-то чудом не был выброшен вместе с остальным хламом: плотный, с официальным логотипом Spotlight Agency, присланный задолго до того, как Грэйсон Мерлоу стал персональной головной болью. Распечатав, вытянула приглашение на «Легенды экрана: личная встреча». Ну конечно, кто бы сомневался. Встреча фанатов и прессы с актёрами, где его имя сияло жирным шрифтом среди главных гостей, а моё значилось где-то в конце зала, рядом с массовкой. Грэйсон родился в Остине, так что подобные мероприятия проводились здесь каждый год. Затем, по расписанию, вечерний приём, не имеющий прямого отношения к кино, но идеальный для появления всех «сливок» индустрии, а значит — и его. Если не удастся подцепить звезду на первом этапе, появится второй шанс. «Вечер меценатов и друзей искусства» — именно то, что нужно для случайной встречи. Оставалось лишь поднапрячь Киру, чтобы достала приглашение, а там уже сыграть собственноручно написанную роль. Да, актёрских курсов за плечами не было, но зато лучший учитель — жизнь — научил подстраиваться под любую сцену. Прежде чем спасать студию, нужно было решить проблему Яна, возникшую из-за меня. * Кино, коварство и искусство охоты * «Вечер меценатов и друзей искусства» проходил в одном из самых пафосных залов Остина, где каждый квадратный метр пах амбициями, деньгами и тонким парфюмом из дорогих бутылочек. Здесь можно было встретить всех: от тех, кто уже сделал себе имя, до тех, кто был готов продать душу, лишь бы получить роль второго плана. Впрочем, я пришла сюда не ради себя. В первом акте, на встрече с фанатами, удалось сделать так, чтобы Грэйсон заметил меня: мелькнуть в поле зрения, не давая даже шанса заговорить, и испариться так быстро, словно это ему только что померещилось. Теперь настало время второго акта. Он был здесь. Окружённый охотницами за статусом, богатством и вниманием, из которых ему, судя по всему, уже пришлось выбрать ту, с кем проведёт остаток ночи. Высокая, с роскошными волосами, в идеально сидящем платье — в общем, классика жанра. Грэйсон, лениво улыбаясь ей, вёл с кем-то разговор, пока пальцы рассеянно касались её талии, скользя всё ниже. И тут он увидел меня. Интерес вспыхнул мгновенно, как спичка. Возможно, потому что последний раз, когда мы виделись, малолетний выскочка публично поставил его на место, а я даже не попыталась смягчить удар. А может, просто оттого, что сегодня я пришла в его мир, на его территорию. — Это… неожиданно… — прочитала по его губам, но, не желая встречаться взглядом, отвернулась, в то время как Марлоу, без малейшего сожаления оставив сегодняшнюю добычу без прощаний, двинулся ко мне с цепким, чуть насмешливым взглядом, в котором, как всегда, читалась самоуверенность, и, приблизившись вплотную сзади, проворковал: — Неужели решила перестать прятаться? — Ой, Грэйсон, — я позволила себе смущённую улыбку, поворачиваясь, будто мы лучшие друзья, а не люди, чей последний разговор едва не превратился в грандиозный скандал. — Просто не смогла больше сопротивляться желанию снова оказаться в компании таких… потрясающих людей. Он усмехнулся, хотя что-то в его глазах мелькнуло острее обычного. — Надеюсь, твоё настроение лучше, чем в прошлый раз? Или мне опять стоит ждать какой-нибудь сюрприз? Сделав вид, что его слова задели, приблизилась ближе, понизив голос, добавляя в него каплю уязвимости: — Ты же понимаешь, Ян тогда просто вспылил. Молодой, горячий, не всегда сдерживает эмоции… А я ведь даже не могла его остановить.  — Да? — Грэйсон склонил голову, не отводя от меня цепкий взгляд. — Конечно, — улыбка стала мягче, чуть смущённее. — Ты же знаешь, как я всегда… восхищалась тобой. Нужно было отдать ему должное — выражение лица не дрогнуло, но лёгкий триумф в глазах мелькнул, как у хищника, почуявшего добычу. — Восхищалась, значит? — голос потеплел, и можно было даже не смотреть на его руку, чтобы понять: сейчас он сделает следующий шаг. — Разве могло быть иначе? — я чуть опустила ресницы, а потом медленно подняла их обратно, томно вздохнув, позволила языку скользнуть по ярко накрашенным губам. — В конце концов, ты всегда был… особенным. — Тогда почему же так долго отказывалась от встреч? — Знаешь, иногда мы совершаем ошибки… — тонкий намёк, осторожный, почти раскаивающийся. — И я бы, наверное, хотела это исправить. Он молчал ровно две секунды, прежде чем, слегка склонив голову, предложил: — Что ж, можно ведь вспомнить молодость. Где-нибудь, где нам никто не помешает. Что не сделаешь ради Яна, если сама едва не угробила его шанс на съёмки? * Сделка, соблазн и игра без правил * Грэйсон не был идиотом, однако оставался нарциссом — самолюбивым, тщеславным и абсолютно уверенным, что весь мир должен вращаться вокруг него. Если кто-то когда-то позволил себе поставить его на место, он находил способ взять реванш. Сейчас, наблюдая за мной с самодовольной улыбкой, он явно размышлял, насколько далеко зайдёт эта ночь. Впрочем, я позволила ему вести. Слишком быстро — значит, дёшево. Слишком медленно — можно передумать. Но эта игра была знакома, и двигаться в ней предстояло, как шахматной королеве, у которой на доске осталась одна фигура, зато выигрышная.  Бар, мягкий полумрак, приглушённая музыка, слишком близкое расстояние между нами. Грэйсон склонился чуть ниже, невзначай касаясь губами моей щеки, и усмехнулся: — Должен признать, не думал, что ты когда-нибудь окажешься вновь в моих руках. Склонив голову, позволила его дыханию скользить по коже, а ладони — под юбку. — Ты просто недооценил меня. — Возможно. — Он на мгновение задержался, не касаясь главного, только давая почувствовать, как близко находится. — Ответь, ты ведь не просто так решила «исправить ошибки», верно? Скорее не спрашивал, а констатировал. — Разве это важно? — голос, чуть глуше обычного, с той самой интонацией, что бывает у женщины, которая уже согласилась. — Нет, — признал он, касаясь пальцами трусиков. — Не важно. Ещё пару минут я могла бы выдерживать это натянутое напряжение, разыгрывая идеальный спектакль из желания, которое постепенно выходит из-под контроля, но Грэйсон — не тот, кто тратит время. Он взял бокал, одним движением допил содержимое, потянул меня за руку, и я даже не сопротивлялась. * Где-то между барной дверью * Это был не первый раз, когда соглашалась на секс без эмоций. И, скорее всего, не последний. Правда, сейчас всё ощущалось иначе: не «по-быстрому» в номере отеля, не с романтическим ужином и плавным переходом в горизонтальное положение, а чистая химия: жадность, напряжение, желание отыграться — и никаких обязательств. Спина ударилась о дверной косяк, впрочем вместо боли был азарт — разогретый, нетерпеливый, накалённый до предела. Губы сомкнулись на его, дыхание горячее, вкус виски и наглости. Ладони, дразнящие, уже под тканью платья — от бедра вверх, жёстко, уверенно, будто проверяя, насколько далеко позволено зайти. Позволено всё. Грэйсон вёл себя так, как привык — без просьб и сомнений. Один рывок — и платье задралось, стринги сдвинулись, а пальцы скользнули внутрь, двигаясь с таким напором, что почти стало больно. Второй — и бедро обхвачено, прижато к нему, так, что ткань брюк уже ничего не скрывала. Губы впились в шею, оставляя следы: невидимые сейчас, но раскроющие все тайны утром. Мои руки сцепились у него на затылке, ногти прошлись по коже под волосами, требовательно, жадно. — Всё ещё восхищаешься мной? — голос низкий, чуть осипший, с оттенком триумфа. Позволив себе лёгкую улыбку, прошептала, прикусив мочку уха: — У тебя есть шанс это проверить. Не забудь презерватив. Тихо выругавшись, он на мгновение отстранился. В кармане что-то хрустнуло, короткое движение — и вот уже его ладонь скользнула по внутренней стороне моего бедра, раздвигая, подстраивая под себя, приподымая, удерживая за ягодицы и толкаясь с силой. Воздух вокруг нас был пропитан алкоголем, потом, разгорячёнными телами. Приглушённый свет бара создавал иллюзию уединения, хотя в нескольких шагах от нас кто-то смеялся, кто-то заказывал ещё один бокал, кто-то уже забыл, зачем вообще пришёл сюда. Поза, конечно, не самая удобная — спина просила милосердия, да и дверной косяк не был самым нежным любовником, впрочем, сейчас это не имело значения. Глубокий вдох. Тихий стон, грязная, голодная страсть. Грэйсон двигался так, будто пытался взять оплату не только за тот случай, но за каждую секунду нашего знакомства. Пальцы оставляли следы на коже, губы впивались с такой жадностью, что завтра придётся замазывать синяки как последствия падения. Движения — резкие, точные, требовательные. Всё происходящее было опасной игрой, и проигрыш означал слишком сильно увлечься. А проигрывать я не собиралась. Выдохнула, заставляя его остановиться. — Терпение. — Сейчас я собиралась насладиться близостью первой. Он свёл брови, не понимая, что не так, но уже в следующую секунду я увернулась, поворачиваясь к нему спиной, направляя его руку, заставляя ласкать так, как хотелось мне. — Хочешь взять реванш надо мной? — голос обволакивал, дразнил, обещал, но не отдавал ничего. — Тогда тебе нужно постараться как никогда. Пока я не получу своего — ничего не продолжится. Зубы от похоти и неподчинения сомкнулись на моём плече, и всё же вместо того, чтобы остановить меня, он только сильнее вжался в тело, жадно обхватывая грудь, терзая плоть. Стоило отдать ему должное — он понимал правила игры.  Пальцы двигались быстрее, настойчивее, доводя до предела, пока приглушённый, полный напряжения стон не сорвался с губ. Спина выгнулась, ногти впились в запястье, а дыхание сбилось окончательно. Только тогда Грэйсон рывком наклонил меня, ладони жадно сжали бёдра, заставляя приподнять их, и я позволила ему вернуть контроль. Толчок. За ним ещё один. Рваное дыхание, чужие тени, мелькающие в проходе заведения. Грязно, жарко, необузданно. — Это было… — голос низкий, с хрипотцой, удовлетворённый. — Молчи... Грэйсон, — захныкала я. — Да забудь ты эту фразу навсегда. * После * В этой игре победителей не бывает. Нужно сохранить самообладание и не спутать удовольствие с эмоциями. Платье вернулось на место, как и стринги, мои пальцы пробежались по растрёпанным волосам, возвращая их в относительный порядок. Он же, прислонившись к стулу, смотрел с тем самым выражением самодовольного удовлетворения, которое было у него всегда после победы. Вот только я тоже выиграла. Скользнув ладонями по его груди, взяла со стола его телефон и протянула ему. — А теперь, раз уж мы вспомнили молодость… набери Винсента Роудса.  — И зачем же? — Он усмехнулся. — Чтобы доказать, что ты звезда, а Ян — всего лишь звёздочка. Склонившись, мужчина задумчиво скользнул взглядом по моему лицу. — Ты ведь знала, что я соглашусь, да? Мне оставалось только улыбнуться. И, разумеется, он набрал номер. * Гости с утра пораньше * Все сотрудники, находящиеся сейчас в студии, увидев Грэйсона Мерлоу в дверях, возможно, решили, что я выиграла в лотерею миллион. Или что моя студия теперь официально выходит на голливудский уровень. Или, что хуже, предположили, будто я действительно с ним встречаюсь. — Хоть бы цветочек принёс, — пробормотала себе под нос, с трудом сдерживая раздражение, пока он нагло, лениво оглядывался, словно выбирая, куда удобнее кинуть свою звёздную задницу. Не торопясь скрывать удовольствие, в его взгляде читалась не только наглая самоуверенность, но и лёгкое, едва заметное удивление — студия была настоящей, живой, и он видел это. Хотя ему, разумеется, было плевать. Просторный зал, где ассистенты расставляли осветительные приборы, Вэлл ловко накладывала умопомрачительный грим модели, а Кира стояла в стороне, поигрывая телефоном. Дальше, Грэйсон сделал то, что не делал со мной никогда. Просто взял и потянул за талию, мягко, без вариантов для сопротивления, прижимая к себе на глазах у всех, отодвигая горловину гольфа, любуясь своими ночными отпечатками. — Вот же… — Кира закашлялась, чуть не уронив телефон. — Всем быстро спрятать камеры, или я шкуру сдеру! Группа фотографов резко отвела взгляды, кто-то из ассистентов ретировался подальше, а Вэлл, щурясь, точно кошка перед нападением, усмехнулась. — Вэлл, кофе, — бросил Грэйсон, будто находился в своём личном баре. Подруга, не отрываясь от своей работы, даже не посмотрела в его сторону. — Наш кофе слишком прост для такой звезды, как ты. Ещё ненароком станет поперек горла. Он только усмехнулся, сильнее прижимая меня к себе. Я же не собиралась подыгрывать ему, а тем более терпеть его выходки, поэтому, сжав зубы, схватила за руку и потащила в кабинет, мысленно надеясь, что никто ничего не запечатлел на камеру. * Закрытые двери, открытые проблемы * — Какого хрена ты припёрся? — прошипела, как только за нами закрылась дверь. Но Грэйсон не спешил отвечать. С ленивой ухмылкой он, не торопясь, подошёл к стеклянной стене и одной рукой закрыл жалюзи. — О, ты даже краснеешь… — скользнул взглядом по моему лицу, прежде чем приблизиться вплотную, опускаясь так низко, что губы касались шеи. — Точно так же, как вчера. Попыталась отступить — слишком поздно: крепкая рука уже удерживала за талию, вторая легла на стол, заставляя нагнуться к его гладкой поверхности. — Грэйсон, я тебя сейчас… — Я же выполнил обещание. — Голос звучал бархатно, тягуче, и в нём сквозил холодный триумф. — Обоюдный контракт между Lone Star Talent и Spotlight Agency подписан. Теперь мы с твоим ненаглядным мальцом — партнёры, детка. — Я тебе не… — Я уже соскучился. — Ладонь скользнула вдоль спины, пальцы ловко нашли оголённый участок кожи между джинсами и гольфом. — Ты за эти пять лет стала куда более распущенной в близости, чем я помню. Пришлось впиться ногтями в его запястье, заставляя отстраниться. — Так что, думаю, нужно повторить… Здесь. Глаза метнули стрелы в его самодовольное лицо. — Попробуешь — и твоя разукрашенная физиономия окажется на первой полосе с заголовком «Звезда с омлетом между ног». Громко рассмеявшись, он не упустил возможности укусить меня за сосок. — А ты всё такая же острая, как кинжал в спине. — Учись держаться подальше от таких кинжалов, если не хочешь, чтобы тебе их всадили по самую рукоять. Склонившись ближе, на этот раз он не касался, просто довольно промурлыкал: — Ты слишком хороша, чтобы я держался подальше. Глаза его сверкнули, и стало ясно: этот павлин ещё не закончил своё представление. Ведь он ещё не распушил свой павлиний хвост — свою гордость и тщеславие. * Когда один уходит, другой приходит * Дверь кабинета с грохотом распахнулась, словно её снесло ураганом, и Ян ворвался внутрь, сияя так, будто только что выиграл контракт мечты, доступ к секретному клубу миллиардеров или, на худой конец, годовой запас буррито. — Ты не поверишь, Звёздочка! Мне досталась роль… — Он замер, когда взгляд упал на Марлоу, потом ниже, на его руки, явно задержавшиеся там, где не следовало. Даже не вздрогнув, Грэйсон с самодовольной ухмылкой поправил одежду на моей талии и лениво потянулся, точно разминаясь после приятного упражнения. — Ну ладно, крошка, до вечера. Надеюсь, он будет такой же незабываемый, как и вчера, — отстранившись, скользнул взглядом по моей фигуре, прежде чем повернуться к Янy. — Завтра мы с моим партнёром, — кивок в его сторону был чуть насмешливым, — улетаем на съёмки. Ты же не заскучаешь без нас? Хлопок по плечу Яна прозвучал скорее как отметка на захваченной территории, чем дружеский жест.  — Привет, малец. Пока дверь за ним закрывалась, парень медленно, очень медленно кинул на мой стол упаковку любимых сухофруктов, смачно развалился в кресле, закинув ногу на ногу, и уставился на меня. — Ну… — Что? — Что он здесь забыл? Ты с ним опять спала? Глубоко вдохнув, медленно выдохнула и скрестила руки на груди. — Ян, я взрослая девочка. Хоть мы и друзья, но это тебя не касается. Губы его дрогнули, вот только совсем не от улыбки. — Ладно, — проговорил глухо, судя по всему, проглатывая гораздо более резкие слова. — Тогда скажи, почему Raw & Real не продлила контракт с моим агентством на съёмку начинающих актёров? Винсент сказал, что ты отказалась. — Раз сказал, значит, оно так и есть. — Опять врёшь? Глаза мои сузились, в голосе появилась жёсткость. Достали эти напыщенные самцы вокруг меня. — С каких это пор ты стал считать меня лгуньей? Ян наклонился вперёд, опираясь локтями на колени. — С тех самых, когда ты перестала доверять мне, решая всё сама. Теперь я понимаю, почему Грэйсон согласился играть со мной в одном сериале. Ты постаралась. — Не выдумывай, — устало выдохнула, устремляя взгляд в потолок. — Я ничего не делала. То, что у нас с ним… э-э… вновь вспыхнули чувства, к тебе не имеет никакого отношения. А сериал — вы две звезды, не я же вас выбирала для роли. Так что не нужно искать во всём мой след. Резко поднявшись, он направился к выходу. — Ян, мне нужно с тобой поговорить. Не лучшее время, но другого не представится. Завтра он уже будет далеко, а я… я без него не вытяну студию. Контракты подходили к завершению, новых хороших пока не появлялось. Аренда вытягивала из меня последние соки, штат — слишком большой, я уже подумывала о сокращении, однако как, когда все работают как единый механизм? Как, когда видно, с какой преданностью они вкалывают? Деньги, отложенные на собственную квартиру, снова ушли в оборот. Я по-прежнему спала то у Киры, то в студии, иногда в машине. Теперь надежда была только на него. Он замер у двери, сжимая ручку. — Что ещё? Покусывая губы, я понимала: Грэйсон пришёл не просто так. Он знал, что Ян заглянет ко мне после подписания контракта. Этот, сука, кабель метил территорию, доказывая перед младшим своё превосходство даже на меня. Но я нуждалась именно в помощи друга, которую он предлагал раньше, а сейчас… — Ты станешь моим партнёром. 50 на 50. Прошу, Ян. В комнате воцарилась глухая тишина. Медленно разжав пальцы на дверной ручке, он так и не повернулся. — Я подумаю. Вышел, даже не взглянув в мою сторону. Стоило ему скрыться за дверью, как в кабинет, будто по сигналу, ворвались Кира и Вэлл. — Джессика, у нас проблемы? — голос Киры прозвучал почти угрожающе. Вэлл, скрестив руки, смерила меня долгим взглядом, явно ожидая объяснений. Скрывать правду всё равно бы долго не получилось. * Грязные игры Грэйсона * Вздохнув с облегчением, что он, наконец, улетел, я устроилась на диване в студии, собираясь провалиться в сон, но телефон, как всегда, решил иначе. — Выйдешь, я у тебя буду скоро. Ты в студии? Нахмурившись, понимала, что выбора он мне не оставил. — Да. В трубке отключились. «Чёрт. Только не это». — Вот же срань. Можно было даже не спрашивать, в какой он машине. Самая заметная, самая наглая, самая бесстыжая — конечно, огромный чёрный Chevrolet Suburban, который, казалось, давил своим присутствием весь парковочный ряд. Глубоко вдохнув, забралась внутрь. Грэйсон сидел на заднем сиденье, расслабленно раскинувшись, будто это была его личная лаунж-зона.  — Я отправил пока остальных выпить кофе, — ленивый голос, а в глазах вспышка, холодный блеск, который мне давно был знаком. — Всё-таки не смог уехать, не увидев тебя. Старею, и, наверное, влюбляюсь. — Ага. Увидел — хорошей дороги. Я устала. Завтра тяжёлый день. — Знаешь, что мне в тебе нравится, Джессика? — явно не собирался уезжать. Подался вперёд, запуская пальцы в мои волосы, скользя вниз по шее. — Что ты до сих пор не научилась ничего просить. Даже умирая от жажды. Даже зная, что я бы дал тебе всё. — Потому что выйдет слишком дорого. — Точно. — Грэйсон, у тебя спермотоксикоз? — Попыталась отстраниться, замечая упругий рельеф на его штанах. Однако его ладонь уже крепче сжала мой затылок, заставляя наклониться ближе. — Люблю, когда женщины кричат от принесённого мной оргазма. Фыркнула. — А такие есть? Вчера не считается, помогла себе сама. Губы дёрнулись, а раздражение мелькнуло в глазах. — Ну ты и стерва стала. — Научилась у лучших. Злость его только раззадорила: дёрнул за волосы, вынуждая выдохнуть, только вырваться не успела — в следующее мгновение оказалась на его коленях, обожжённая горячим дыханием у уха. Ладонь соскользнула ниже, обхватывая грудь поверх одежды, и сдавила так, что я не сдержала вскрик. — Нужно тебя хорошенько вы*бать, — прошипел, стягивая с меня футболку и спортивные штаны. И уж точно ему было плевать, удобно ли, хочу ли я этого — он действовал, как всегда, так, как ему хотелось. * Бездарность в близости * Он не терял времени. Грубые пальцы сорвали трусики, ладонь прошлась по бедру, резко, требовательно. — Ну же, Джесс, — голос сиплый от возбуждения. — Я знаю, что тебе хорошо. Кричи, не сдерживайся. Закрыла глаза, закусила губу: «Эту роль я сыграю идеально. Ведь она отточена годами». Приподнялась, впуская его в себя, охватила плечи, чуть откинулась назад, давая свободу движениям, начиная стонать — так, как он хотел, так, как требовал. Пока он рычал сквозь зубы, сжимая бёдра, пока жаркими ладонями стягивал грудь, пока шлёпал по ягодицам, наслаждаясь резкими, наполненными притворным возмущением вздохами. Рваные толчки, сдавленные проклятия, влажные губы на шее — всё ради него. Всё ради этой сцены. Играла безукоризненно, настолько искусно, что в какой-то момент стоны действительно стали громче, насыщеннее. — Вот так, крошка… Вот так... Глупый. Всегда был бездарностью в близости, так и остался. Кончил быстро, резко, срываясь на протяжённый хрип. Тяжёлое дыхание, влажный лоб, удовлетворённая ухмылка — ещё один самец, уверенный, что всё сделал правильно. Когда всё закончилось, скользнула по нему взглядом, неторопливо натягивая одежду.  — Да ты стал просто идеальным. Тонкая улябка, поддразнивающая, заставляющая его чуть прищуриться. — Издеваешься, стрекоза? Или правда? Обернулась уже у двери, послала воздушный поцелуй. — Прощай, Грэйсон. Выйдя на улицу, передёрнула плечами — не то от холода, не то от пустоты и неудовлетворённости. * Тот, кого хочу на самом деле * Всё ещё ощущая чужие прикосновения на коже, я села в кресло, откинулась назад, закрывая глаза. Глупая, стоило сразу отказать, не играть в эту бессмысленную игру. Нужно было сказать «нет». Пальцы медленно сжались на подлокотниках. Нет, Грэйсон никогда не знал, чего я хочу. И уж точно не умел этого дать. Тяжело выдохнув, поднялась скидывая с себя всю одежду, пропитанную чужим запахом. Взгляд наткнулся на уверенный прищур, глубоких зелёных глаз на фото, висевшем на стене. Ян. Грудь сжалась от тихого, едва осознанного желания. Вот он, тот, кто должен был быть рядом. Тот, кто мог бы довести до настоящего исступления, а не до жалкой его тени. Прикусив губу, плюхнулась назад в кресло, и прикрыла глаза. Тело реагировало слишком быстро, слишком легко. Колени разъехались шире, моя ладонь скользнула вниз, проникая туда, где тепло уже разливалось предательским огнём. Не думать о Грэйсоне. Только не о нём. Глубокий вдох, рука медленно двигалась, сжимая, поглаживая грудь, пощипывая соски, разгоняя дрожь под кожей. В голове всплывали обрывки: сильные руки, твёрдая хватка на бёдрах, горячее дыхание у шеи. Но не его. Не того, кто только что оставил на мне свой запах. Зелёные глаза, притягивающие своим магнетизмом. Губы, которые могли бы терзать кожу, оставляя следы. И в миг стон сорвался с губ, когда напряжение подступило, охватывая разом, толкая в самую глубину этого безумного, противоречивого желания. Его бы пальцы там, где сейчас мои. Его бы голос, срывающийся на шёпот у самого уха. Дыхание сбивалось, удары сердца отдавались пульсацией между ног, а я всё ласкала себя, шепча внутри: «Хочу тебя… возьми, не спрашивая…» Тело выгнулось, дрожь пронеслась по позвоночнику, заставляя вцепиться пальцами в подлокотник кресла, и стон наслаждения разлился по комнате. Осталась так ещё долго, тяжело дыша, с закрытыми глазами. Влажные пальцы лениво скользили по коже, оставляя после себя едва заметный след. Всё ещё ощущая напряжение, взглянула на фото. Вот он. Тот, кого хочу по-настоящему. * Цена вопроса: когда принципы идут на торг * Ответа от Яна на предложение о партнёрстве так и не последовало, а новых попыток я не предпринимала. Прошло три месяца — ни звонков, ни сообщений, лишь тишина, из которой постепенно выветривалась последняя надежда на то, что он всё же вмешается, предложит помощь, спасёт от финансовой ямы.  Студию удерживала на плаву, загоняя себя в работу до истощения, срывая голос в переговорах с потенциальными клиентами и рассылая коммерческие предложения даже тем, кто вряд ли взглянул бы в сторону Raw & Real. Деньги таяли быстрее, чем приходили, а аренда давила, словно удавка.   Закладывать студию? Исключено. Одалживать крупную сумму? Ни за что. Я слишком хорошо знала, чем это обычно заканчивается: сегодня ты берёшь в долг, а завтра оказываешься в роли должника, у которого можно забрать всё. Тонкие пальцы перебирали визитки, оставшиеся после десятков встреч, переговоров и съёмок. Разноцветные, золотистые, строгие чёрные — каждая с обещанием новой возможности, но ни одна не гарантировала спасения. Среди этой россыпи взгляд зацепился за одну: гладкая, матовая, втиснутая между пальцами так сильно, что впилась в кожу. Чёрный фон, золотое тиснение имени. Визитка, которую когда-то вручила тётя со странной полуулыбкой. — Всякое в жизни бывает… Этот же человек поможет во всём… ну, почти во всём. Только учти, Джесс, он любит молодых. У него извращённый вкус. Подумай хорошенько, прежде чем звонить. Всё взвесь. Готова ли ты продать себя ради чего-то? Какие у тебя принципы? Тогда я отмахнулась. Принципы? Какие, к чёрту, принципы в бизнесе, где продаются все? Да и я не исключение. У каждого есть своя цена. Только те, кто уверяет, что бесценны, либо боятся признать правду, либо ничего не стоят. Визитка была отложена ещё на время. Ужасалась ли я тому, о чём только что подумала? Ни капли. *Вставать и идти* В наушниках снова звучала «Try». Голос P!nk, хриплый, пронзительный, бил прямо в сердце: "Just because it burns, doesn't mean you're gonna die… You gotta get up and try, and try, and try…" Сдаваться нельзя. Нужно подниматься и снова пытаться. Но что делать, если у тебя даже нет той самой любви, о которой поётся в песне? Если мужчины либо хотят тебя как красивую картинку, либо видят в тебе просто друга и босса, не замечая женщину за стеной независимости? Прикрыв глаза, я вспоминала, сколько раз жизнь подрезала мне крылья, заставляя учиться летать заново. Каждый раз, когда кто-то считал слабее, чем есть на самом деле — родители, тётя, конкуренты, мужчины, приходившие и уходившие, оставляя после себя только пустоту. Но даже в такие моменты студия оставалась, работа не исчезала, надежды не умирали. И в который раз требовалось доказывать, прежде всего себе: ты справишься, как всегда. Ты сможешь всё сама. «Поднимай голову и иди вперёд, потому что у тебя есть только ты и твоё детище — Raw & Real». * Когда выхода нет… или есть? * Студийный диван казался слишком жёстким, воздух — тяжёлым, мысли — гудящими, будто мотор, работающий на последнем издыхании. В руках снова и снова вертелась визитка, словно в ней заключался ответ. Стоило только набрать номер, и… что? Загадочный мужчина, о котором тётя говорила с улыбкой, больше похожей на предупреждение, мог дать не просто деньги, а долгосрочные контракты и перспективу. Но чем придётся заплатить? Если он действительно любит молодых и у него извращённый вкус, то стандартный вариант оплаты даже не гарантирован. Воображение услужливо рисовало отвратительные сцены, разгоняя кровь и вызывая не холодный, а какой-то липкий, неприятный страх: разврат, оргии и издевательства. Грэйсон? Топтать в грязь — его любимое хобби, а если попрошу о помощи, всю оставшуюся жизнь будет напоминать, кому обязана тем, что Raw & Real ещё дышит. Это при условии, что не потребует студию целиком, оставив меня простым директором. Так и вижу его самодовольную, до омерзения уверенную в своей победе ухмылку и слова: «Я же говорил, крошка, без меня ты никто. Наконец-то до тебя дошло, и ты научилась просить помощи». Ян? Всё равно что позвонить ребёнку, который злится, что у него отобрали игрушку. Дурацкая обида, в которой не было ни смысла, ни логики — мы не встречаемся, я ничего ему не обещала, просто задела его самовлюблённое эго. Если бы хотел помочь, уже давно бы что-то сделал. Но даже если попрошу ещё раз — сможет предложить деньги, а не то, что действительно нужно. Связей, кроме Lone Star Talent, у него нет, а я лучше удавлюсь, чем начну снова работать с Винсентом Роудсом. То, что может спасти Raw & Real, — не подачки, а контракты.  Пальцы крепче сжали визитку, будто от этого могла прийти ясность, но в следующую секунду дверь распахнулась. — Чёрт, ну и холодина, — пожаловалась Кира, стряхивая с куртки капли моросящего дождя. — Можно к тебе погреться? Чего не едешь ко мне? Сейчас выходной, квартира пустует. Пока новой любви на горизонте не видно. — Спасибо, Кир, много дел накопилось. Ты же знаешь, студия мне как дом. Тут всё есть необходимое, ну разве что кровать хочется вместо дивана, да шкаф, набитый одеждой, но пока и так норм. Следом зашла Вэлл, и по одному взгляду стало понятно — у неё проблемы, похлеще моих. — Вэлл? Ты же собиралась к родителям на новоселье, — откидываясь на спинку дивана, спросила я.  Та нервно дёрнула молнию куртки, провела рукой по волосам, явно собиралась с духом. — Мне срочно нужны деньги, — выпалила, не раздумывая. — Большие, Джессика. Казалось, что охапка моих проблем уже велика настолько, что дальше некуда, вот только Вэлл легко добавила ещё пару вязанок в этот костёр, так чтобы полыхал до самого неба. — Сколько? — Кира нахмурилась. — Ты же знаешь, у меня самой осталось немного. Всё вложила в новую квартиру. — Не пять и даже не десять, — вздохнула Вэлл, глядя в пол. — Что случилось? Подняв голову, она посмотрела прямо в глаза, и там читалось одно — отчаяние. * Ход за судьбой * Вэлл сидела, сжав пальцы так, что костяшки побелели, и, кажется, впервые за всё время дружбы не могла смотреть в глаза. — Я… я отдам, отработаю, Джесс, клянусь. Просто сейчас совсем… — Голос дрогнул, будто слова застряли в горле, и выдавить их дальше не смогла. Телефон уже лежал в руке, пальцы быстро вводили сумму. Когда экран мигнул подтверждением перевода, я подошла к окну, выдыхая, смотря на размытые дождём вечерние огни Остина. Казалось, там бурлила безмятежная жизнь, пока здесь решалась судьба. Последние деньги только что ушли с карты — на раздумья не оставалось больше ни секунды. — Говори. — Что? — Что случилось, Вэлл? Мгновение колебаний, потом она всё-таки посмотрела на меня, вытирая котившиеся слёзы. — Мой брат… — Тихо, почти шёпотом. — Влип. Должен деньги. Если не вернёт, я не знаю, что будет. Прикрыв глаза, ощущала, как усталость наваливается всё сильнее, пришлось упереться лбом в холодное стекло, пока слушала подругу. — Он собирался звонить родителям. Я не дала. Вы представляете, у них сбылась мечта — они переехали в Остин, пусть и на окраину, поближе к нам. А тут сын заявит: «Папа, мама, у меня для вас сюрприз на новоселье — дайте денег, потому что я попал на крупную сумму». У него два дня, чтобы собрать её, а потом к нему явятся домой. А там беременная жена, они уже третий раз пытаются сохранить ребёнка. Ей волноваться нельзя. Мы пытаемся найти деньги уже неделю…  — Успокойся, Вэлл. Не нужно оправдываться. Всё нормально. Я перевела всю сумму, скоро получишь её. — И ты даже не хотела сказать? — Кира всплеснула руками. — Зачем тогда друзья? Не только же чтобы тусить и работать вместе. Вэлл стиснула зубы. — Да потому что у вас самих свои проблемы, а у Джессики так вообще… жопа. Только покачав головой, Кира спорить не стала — и так всё очевидно. Я ничего не ответила, лишь снова взглянула на визитку, всё ещё зажатую в пальцах, словно судьба в этот момент сама решила сделать за меня выбор. Деньги? Контракты? Кто угодно, только не Грэйсон. Пальцы сжались крепче. — Вы идёте домой, а я остаюсь. Мне нужно кое-что решить.

***