Часть 18. Любовь — это точно не слова

***

* Огонь, который сжёг всё * Телефон разрывался от звонков — Трини, Винсент, какие-то незнакомые номера. А я просто смотрела на экран, не притрагиваясь к нему. Была ли рада? Хоть и знала, до конца не верила, что Ян решится оставить кино. Казалось, ещё вчера был дерзким новичком, посмеивающимся над индустрией, а потом — внезапно и стремительно — стал её частью. Говорил: не хочет быть звездой, но, по иронии, сиял ярче всех. А теперь — всё. Конец. Пять лет. Всего пять лет. И вот он добровольно погасил этот свет, так и не став легендой кино, зато оставив пустоту. Пустоту, которая теперь зияла и внутри меня. Стояла в кабинете, будто приклеенная к полу, когда он вошёл.  Ян. Появился, как грозовой фронт — тихо, но ощутимо. Стоило ему переступить порог студии, как всё внутри сжалось, требуя признать очевидное: я держалась из последних сил, чтобы не броситься в объятия, не вдохнуть до дрожи его запах, не убедиться, что он рядом. Но что-то останавливало.  Что? Гнев? Обида? Или страх, что между нами уже пролегло слишком многое, и дорога назад завалена обломками несказанных слов? — О, а вот и наш главный герой, — Кира, скрестив руки, выдала с довольной улыбкой. — Ты теперь официально свободен?  — Официально и окончательно, — Ян кивнул, не отрывая взгляда от меня.  — Ради одной девушки, — протянула Вэлл с театральным вздохом. — Которая теперь даже не знает, как на тебя смотреть.  Хотела возразить. Пошутить. Отмахнуться. Не получилось. Сам подошёл ближе, решительно, уверенно, как всегда. И вдруг — мягко взял моё лицо в ладони. — Ты ведь знала, — прошептал, склоняясь ближе. — Это никогда не было моей мечтой.  Тёплые пальцы скользнули по коже, сжали так осторожно, будто я — не просто хрупкая. Будто — дорогая. Единственная. — Ян… — Я всегда хотел Neural Nexus. И ещё… — голос дрогнул. — Что ещё? — переспросила, стараясь поймать в его взгляде ответ до слов. Провёл большим пальцем по моей щеке. — Я люблю тебя, Джессика. Очень. Давно. Так сильно, что мир без тебя стал серым. Без твоего взгляда, без твоих слов, без дыхания рядом — всё теряет смысл. Не только я забыла, как дышать — всё вокруг застыло, словно само время решило: пауза, это важно.  — И хочу быть рядом, — добавил тише. — Не ради кого-то, не ради удобства, не по привычки. А потому что ты — мой воздух, моя свобода и мой единственный путь вперёд. В его глазах отсутствовало полное сомнение. Только ясность. Только правда. А внутри меня будто вспыхнула весна: дикая, неуправляемая, бессовестно цветущая.  Студия, которая к вечеру хоть как-то вернулась к привычному ритму, ещё недавно наполненная работой, смехом и вечным хаосом, теперь остановилась в молчаливом ожидании.  — Наконец-то! — выдохнула Кира голосом с нотками настоящего облегчение.  — Да, а теперь — где кольцо? — добавила Вэлл, хлопая в ладоши. — Не тяни. Мы тут все на нервах. Ян усмехнулся, взял меня за руку и повёл в кабинет. Толпа, как водится, ринулась следом — с энтузиазмом зевак, завидевшего фокусника на углу. Кто не влез у двери, притащил стулья и расположился по периметру прозрачных стен, а особо ушлые уже достали телефоны. Нас разглядывали десятки лиц — с интересом, волнением, восторгом, как будто это была не жизнь, а финал самого романтичного сериала всех времён. А я, едва скрывая волнение, смотрела на него в замешательстве: — И что ты хочешь найти в моём сейфе? Склонился ближе, голос стал тише: — Помнишь, я давно дал тебе пакет — велел открыть, когда скажу?  Прикрыла глаза, не понимая его внезапного скачка от романтики к материальному: — Ну да. Была такая история. — Но ты, моя беглянка, сорвалась на Мальдивы, и идеальный момент испарился, — продолжил, с тем самым упрямым светом в глазах, который всегда сбивал меня с курса.  — Ян, я же сто раз говорила: терпеть не могу сюрпризы. — Правда? А почему тогда каждый праздник ждала их от меня? Открыл сейф, достав запечатанный свёрток и аккуратно развернул. Там находился большой конверт и крошечный чёрный футляр — неприметный, но казалось, хранивший в себе нечто личное, почти магическое. — Это твой подарок на тридцатилетие. Но прежде… Щелчок застёжки прозвучал неожиданно громко. На фоне мягкого бархата — кольцо. Без камней, без показной роскоши. Только тонкое переплетение белого и розового золота, словно два голоса, сливающиеся в один. На внутренней стороне — гравировка, которая проявилась лишь вблизи: «С тобой — всегда по-настоящему». — Я задумал его давно, — голос звучал тише обычного. — Искал не просто ювелира, а кого-то, кто сможет… почувствовать. Это не просто кольцо. Не просто металл. Ты — упрямая, живая, невозможная. Я — слишком долго молчал, но всегда знал. Это мы — если согласна. Он не опустился на колено — в этом не было нужды. — Джессика, — прошептал, глядя прямо в душу, — ты меня любишь?.. Выйдешь за меня? Снаружи кто-то ахнул, кто-то вскрикнул. Вэлл зашипела: — Я же сказала, будет кольцо! Но всё это стало лишь шумным фоном, потому что в ту секунду мир вспыхнул оглушительной яркостью и стал нагло желанным. Кивнула. И, клянусь, ещё до того, как он успел надеть кольцо, оно уже было моим. А потом до меня дошло... — Так, все вон! — рявкнула и, пока шокированная толпа ещё переваривала услышанное, решительно принялась выпихивать всех за дверь. — Эй, ну Джесс, это же лучше, чем романтические фильмы! — возмутилась Кира, только я не дрогнула. — Стой, у меня ещё не всё снято! — взвизгнула Вэлл, прижимая телефон к груди. Выхватила гаджет и захлопнула дверь перед её носом, после чего, под возмущённый гул всё ещё прилипших к стеклянным стенам «подглядывателей», решительно задернула жалюзи.  Когда лишние глаза и уши были ликвидированы, обернулась к Яну — он смотрел так, будто его одновременно ударило током и напоили валерьянкой. — Ты передумала? — голос оставался ровным, правда в глазах мелькнула тень беспокойства. — Или просто не хочешь опозорить меня перед нашим коллективом? Фыркнула, подошла вплотную и уставилась ему прямо в глаза:  — Глупый... — Джессика, если собираешься сказать что-то страшное, лучше не начинай, — перебил, сжав мою руку крепче. — Теперь тебя точно не отпущу. Я еле выдержал, пока ты пропадала неделю. Если ты меня любишь только по пьяни — даже на это согласен. Моргнула, не сразу осознавая весь масштаб бреда:  — Чего?! Пожал плечами, совершенно серьёзно продолжая: — Ты же всегда более… раскрепощённая, когда выпьешь. Если это единственный вариант — пусть будет так. Теперь уже я в шоке уставилась на него. — Ты серьёзно? — Абсолютно. У меня припасены лучшие сорта рома. И вина тоже… на всякий случай. Закрыла лицо руками, сдерживая истеричный смешок. — Где тот напыщенный, самоуверенный павлин, который в первый день нашего знакомства нагло жевал яблоко и улыбался? — Он у твоих ног, Звёздочка, — произнёс, лишь махнув головой, явно смирившись с происшедшим, опускаясь передо мной на колено, держа мои руки в своих и сверкая самыми искренними глазами на свете. — С кольцом и абсолютно идиотской шуткой про алкогольную зависимость наших отношений. * Рецепт счастья: кольцо, падение и лёгкая паника * Опустилась напротив него. — Ты вообще понимаешь, на что подписываешься? Улыбнулся, а в глазах отразился целый взрыв счастья: — Значит, согласна! Схватил, закружив так резко, что пол ушёл из-под ног, а стены заиграли акварельными пятнами. Снаружи тут же раздался оглушительный вопль:  — АААААА! Похоже, кто-то из зрителей у щели всё-таки не удержался и слетел со стула, продолжая орать: — Кто толкал?! Я почти поймала лучший кадр в жизни! — Вэлл... у нас падение без дублёра! — раздался второй голос, уже более весёлый. Смеялась, слушая возмущённый гул за дверью и чувствуя, как лёгкость и безумие вечера переполняют изнутри.  — Подожди, постав меня на планету. Мне нужно тебе кое в чём признаться, — выпалила, задыхаясь от смеха. Хоть он и перестал меня кружить по комнате, у меня она всё ещё вертелась, не останавливаясь. — У тебя есть любовник? — спросил с наигранной серьёзностью. — Хорошо. Он будет жить в домике с Альфредом. Замерла, глубоко вдохнув, и, закусив губу, медлила с ответом. — Заткнись. — Ладно-ладно, — примирительно поднял ладони, — признавайся. Что случилось? Собравшись с духом, посмотрела ему в глаза, зная, что назад пути уже нет.  — Я беременна. Тишина упала на комнату так внезапно, что даже шорохи за стеной стали слышнее, а шпиц снаружи отчаянно поскуливал, подвывая к новой драме.  Такого молчания от Яна ещё не бывало — даже когда он злился, был занят или зависал по уши в своём искусственном интеллекте, его сообщения всё равно иногда пробивались. А сейчас — ничего. Ян моргнул. Раз. Два. Пальцы судорожно потянулись к волосам, и вдруг застыл, будто обесточенный.  — Сколько? — спросил почти шёпотом. Пискнула: — Думаю, около двух месяцев… Судорожно выдохнул, хлопнув рукой себе по лбу: — Лобстер в ресторане?! Пожала плечами: — Мне хотелось морепродуктов… — Значит, ты сбежала, чтобы жрать морепродукты и ТАИТЬ ОТ МЕНЯ ЭТО?! — взорвался, хрипя и выпучивая глаза. — Ну, вообще-то ещё думала над нашей жизнью и… — пробормотала, прижимая ладони к животу. — ДУМАЛА?! — подпрыгнул практически на месте, — Чёрт побери, Джессика! Я тут, понимаешь ли, бросаю карьеру, стою на коленях, делаю предложение, жду отказа, а ты в это время думаешь?!  Быстро сунула палец с кольцом ему под нос, показывая доказательство:  — Уже не думаю! Я согласна! Я твоя, твоё дитя под сердцем, кольцо на пальце, свадьба в ближайшие сроки, всё отлично!— выпалила на одном дыхании. — Эээ, НЕТ! — развернулся, начиная метаться по комнате, размахивая руками, как дирижёр на репетиции перед катастрофой. — Ты не выйдешь из этого разговора так легко! — Ян… — Я столько раз говорил, что не позволю тебе уйти! А ты знала и всё равно убежала! — Я просто… — Даже не начинай! Если я помню каждую ночь с тобой, каждый рассвет и каждый вздох, то ты — тем более!  Щёки полыхнули, а язык, предав меня в самый важный момент, только и смог выдать жалкое заикание, тщетно пытаясь затормозить этот безумный водопад событий.  — Ян… ты… орёшь?! — Я ОРУ?! — его руки снова взмыли в воздух. — Да я ещё не начинал! — Мне нельзя нервничать! — обмахивая своё лицо руками, пыталась его остановить. — Мне тоже, между прочим! — взревел, прерывая шаги. — Но я пытаюсь осознать, что у меня будет ребёнок! А узнал об этом, мать его, последним! Пылая как факел, буркнула: — Ну, не последним… Вэлл… Он резко остановился, как будто в него ударила молния.  — Все знали?! Пятясь назад, попыталась спастись: — Ян, давай без истерик…  — КИРА И ВЭЛЛЕРИ ЗНАЛИ РАНЬШЕ, ЧЕМ Я?! — рявкнул так, что стены задрожали. Готовясь к бегству, уже сделала шаг, но Ян в одно движение поймал, запер в кольцо рук и без лишних разговоров припечатал поцелуем.  Гнев, радость, восторг, облегчение — всё смешалось во вспышке горячей, захватывающей ласки. Попыталась что-то сказать, но он только крепче прижал к себе, покрывая поцелуями. — Я же говорил, Звёздочка, у тебя не было шансов, — его голос звучал как шёлк на фоне грома. — Что ты имеешь в виду? В ответ получила лишь усмешку и прикосновение лба к моему.  — Ты правда думала, что мы случайно всё время забывали о защите?  Нахмурившись, едва смогла выдавить:  — Ян… Ухмыльнулся шире. — Перестраховка.     — ЧТО?! — теперь орала уже я. — Нервничать нельзя, любимая, — снова закрыл рот поцелуем, не дав закончить. Чёртов Ян. Чёртова любовь. Чёртова свадьба, от которой теперь точно не отвертеться.  Моя любовь, звезда и вселенная. Громкий вопль разорвал остатки романтики в клочья: — ЧТО?! Я резко отстранилась от Яна, и он даже не успел меня удержать, как в кабинет ворвалась подруга, сверкая глазами. — Все знали о беременности, кроме меня?! Кира, появившись за спиной Вэлл с видом человека, которому всё давно ясно, небрежно пожала плечами:  — Ты была занята. — Чем?! — зыркнула та, сверля её взглядом. — Сексом с Люком, — беззаботно бросила Кира. — При чём тут… НЕВАЖНО! — воскликнула, осознав, что именно так оно и было. В следующее мгновение она подлетела ко мне, и сияя от радости и шока одновременно, заглянула в глаза: — Ты серьёзно? — Да, Вэлл, — кивнула, не удержавшись от едва заметной ухмылки. — Ты беременна от Яна и не сказала мне?! — возмущение переполнило её до краёв. — Сюрприз, — съехидничала, сверкнув глазами. — СЮРПРИЗ?! — голос подруги подпрыгнул до ультразвука. — Радует. Я не последний, — Ян усмехнулся, лениво запуская пальцы в волосы. И вот тут началось. Поздравления, крики, восклицания, сотни вопросов, и я окончательно почувствовала себя в бурлящем котле эмоций, куда кто-то только что высыпал мешок перца и прибавил температуру до максимума. Телефон Яна зазвонил где-то в пространстве, напоминая, что жизнь за стенами офиса не остановилась. — Да, мам, конечно помню. Я не совсем болван у тебя, — быстро ответил, сдерживая усмешку. Сбросив вызов, обратился ко мне: — Нас ждут в загородном доме Бэкграундов. — Что? Зачем?! — Лилиан звонила, — пояснил, смахивая невидимую пылинку с рукава. — Явка обязательна. — Оооо, шикарно, — простонала, собираясь усесться на пол, протестуя. — А я-то надеялась, что этот день с клумбой в офисе, предложением, криками и поздравлениями уже наконец завершён... Но нет? — НЕТ! — радостно подпрыгнула Кира, как ребёнок на сахарном допинге. — Твоя будущая свекровь определённо хочет вас видеть! Тем более такой повод… Факт, что Лилиан уже знала о моей беременности, решила утаить, инстинктивно чувствуя: Ян бы сейчас не только волосы повырывал, но и заодно пообрывал бы лампочки на потолке.  Пока все продолжали обсуждать внезапный поворот, я молча взяла сумку, захватила телефон и подошла к столу. Взгляд зацепился за аккуратно разложенные бумаги из сейфа. — Это… брачный контракт? — нахмурилась, чувствуя, как из сердца выползает тяжёлый комок. Лукаво прищурившись, Ян усмехнулся, подходя ближе. — Контракт? Нет, Звёздочка. — Тогда что? — с подозрением прищурилась. Наклонился, чмокнув в нос и задерживая взгляд на лице: — Я не Бэкграунд. Я Уокер. Не претендую на империю. А всё моё принадлежит тебе и нашим детям. Сердце забилось где-то в горле.  — Детям? — прошептала, ошарашенно хлопая глазами. — Ну да, — пожал плечами он так, будто речь шла о покупке хлеба в магазине. Замотала головой, словно пытаясь вытряхнуть дурные видения:  — Подожди! Давай сначала с одним разберёмся! — Как скажешь. Но ты же понимаешь, что их будет больше? — Ян ухмыльнулся своей фирменной полу-хищной полу-обожающей улыбкой. Только фыркнула, уже пробегая взглядом по строкам документа, пытаясь уловить смысл. — Я… остаюсь единоличной владелицей Raw & Real? — А ещё этого этажа, — добавил, взяв мои руки в свои и проводя большим пальцем по моему запястью. — Теперь это помещение — твоя собственность. — Ты серьёзно?.. — Абсолютно.  — Но… зачем? Наклонившись, прижался губами к моему виску и шепнул, отчего мурашки побежали по спине: — С тридцатилетием, моя Звёздочка. И в эту секунду сердце рухнуло куда-то в пятки, растворяясь в безнадёжной, бешеной любви к моему непредсказуемому мужчине.  Эта жизнь, эта любовь, этот взрыв безумия — всё было моим. Без остатка. *Самый ценный подарок * Перебирая нервно край блузки и рассеянно глядя на собственное отражение в стекле автомобиля, медленно выдохнула:  — Нужно переодеться. Не отрывая взгляда от дороги, Ян лишь лениво поинтересовался:  — Зачем? — Как зачем?! — вспыхнула, с ноткой отчаяния в голосе. — Это ужин с твоей семьёй!  Пожав плечами словно речь шла о походе в фастфуд за углом:  — Просто семейный ужин. — Просто семейный?! — Повернулась к нему так резко, что ремень безопасности заскрипел в протесте. — Ян, твой отец порвёт нас в клочья, и даже не вспотеет! — Ты преувеличиваешь, Джесс, — усмехнулся, явно не воспринимая тревогу всерьёз. — Думаю, страшнее него может быть только Лилиан. Скептически покачала головой, вспоминая угрозы Роберта, его глаза, в которых вместо зрачков крутились лезвия ножей. Ян, конечно, красив, умён и в постели — как чемпион мира без категории веса, но наивность его порой поражала даже меня.  Однако вместо того чтобы повернуть к загородному дому Бэкграундов, машина вдруг свернула в противоположную сторону.  Нахмурилась: — Мы куда? — За подарком, — ответил Ян как-то недосказано. Удивлённо приподняла бровь. — Неужели без бутылки вина к ним нельзя заявляться? Его губы скривились в ленивой полуулыбке, но ни одного объяснения больше я не получила. А через десять минут мы стояли возле здания, которое заставило сердце ухнуть в пятки. Медицинский центр. Тот самый, куда ходят… Широко раскрыв глаза, таращилась, пока Ян, обойдя машину, не распахнул передо мной дверь и, взяв руку, вплёл пальцы в мои. — Любимая, пора сделать первое фото нашего малыша. У его бабушки сегодня день рождения. Подарим ей кое-что особенное. — Горячее дыхание на коже заставило меня поёжиться. — Ты ведь ещё не была у врача, правда? — продолжил он, чуть мягче. Заморгав, медленно перевела взгляд с медицинского центра обратно на его лицо: — То есть… ты забыл мне сказать о такой «мелочи», как день рождение Лилиан?! — зашипела сквозь зубы, чувствуя, как крепче сжимается его ладонь на моей, чтобы случаем не рванула обратно в машину.  Вместо ответа он, всё так же спокойно, в своём неизменном "Ян-стиле", притянул ближе, заглядывая в глаза таким взглядом, от которого забываешь, что вообще можно на кого-то злиться. — Нет, любимая. Я просто хочу, чтобы сегодня мы увидели самое важное в нашей жизни. А в логово к змеям, ещё успеем. * Старт без подготовки: Два сердечка, одна любовь * — Ложитесь, пожалуйста, — с добродушной улыбкой проговорила врач-узист, женщина лет сорока с лицом человека, который видел в этой жизни всё, включая панические атаки будущих отцов. Кушетка нехотя приняла моё тело, пока я неловко устраивалась, теребя подол рубашки, а Ян нависал над процессом с лицом паломника, впервые узревшего святыню.  — Будет холодно, — взволновано предрекла я, оценивая тюбик геля в руках врача с видом человека, которому сейчас нанесут моральную травму. — Немного, но быстро привыкнете, — подбодрила она, точно зная: легче не станет.  Ян фыркнул:  — Тебе же не льдины на живот выкладывают, всего лишь... — Заткнись, Уокер, пока не оказался на моём месте, — огрызнулась, бросая на него взгляд полный такой любви, от которой зубы сводит.  Разумно решив не нарываться, тихо засопел в сторону. Датчик прикоснулся к коже, заставив меня вздрогнуть, а спустя пару мгновений в помещении раздался стук — громкий, быстрый, ритмичный. Сердце. Крохотное, но упрямое, билось оповещая всех о жизни. Почувствовала, как слёзы коварно собираются на ресницах, а Ян, сжав мою руку так, что затекли пальцы, выдохнул: — Это он… или она? Врач, искренне улыбнулась, склонилась ближе к монитору, изучая картинку, и выдала безмятежно: — А теперь приготовьтесь к сюрпризу. Веки затрепетали, брови нахмурились.  — Какому ещё… Тук-тук-тук. Второй звук. Ритм. Отдельный. Мир, который только что уютно сжался до размеров одного маленького сердца, внезапно раздулся до размеров двух.  Ян оцепенел, я побледнела, монитор продолжал беззастенчиво выдавать сенсацию века. — Поздравляю, — спокойно сообщила врач, явно наслаждаясь театром одной истерики, — у вас двойня.  Мы обменялись такими взглядами, которые обычно сопровождают только крушение самолёта или бесплатную раздачу айфонов. — ЧТО?! — хором пронеслось по кабинету. Резко села, едва не сбив датчик с живота, вцепилась в голову руками, обмирая от ужаса.  — Ян! Ты мог хотя бы здесь сделать всё как у людей, а не выпендриваться?! — Я?! — он указал на себя, возмущённо распахнув глаза. — Джесс, вообще-то это твои гены решили устроить бойцовский клуб в животе! — Ты! — ткнула ему пальцем в грудь. — Ещё после той грёбаной вечеринки уверял, что всё проконтролировал! — Так и есть! — взвизгнул в ответ, — чтобы у тебя даже мысли не было на отступление!  — Ну офигенно! Отступление, УОКЕР! Два младенца! ДВА!  Он выдохнул так, будто выдохнул душу, потом внезапно рассмеялся, обнял, зацеловал в макушку, пока я судорожно натягивала одежду, пытаясь осознать, что жизнь закончилась. Как только мы вышли в коридор, Ян взревел так, что стены задрожали: — У НАС БУДЕТ ДВОЙНЯ!!! Из соседнего кабинета вынырнул пожилой врач с лицом гильотины:  — Молодой человек, это медицинский центр, а не финал Кубка мира.  Лицо моментально вспыхнуло багровыми пятнами стыда — прикрыла его ладонями, молясь о провале сквозь пол. — Боже, Ян, да замолчи ты, пока нас не выпроводили с пожизненным баном! Но, разумеется, на меня даже никто не подумал обратить внимания, лишь бодро подхватил под руку и, как ни в чём не бывало, продолжил орать на весь этаж: — ДВОЙНЯ, ЗВЁЗДОЧКА! НАСТОЯЩАЯ! — Я в курсе. Я участвовала, если ты забыл, — буркнула, пряча улыбку. Врач-узист, провожая нас взглядом, добила напоследок:  — Очень скоро вы забудете, что такое тишина. Пришлось кивнуть, не споря. Ян же сиял — до абсурдного, до умилительного, до слёз. Словно в эту секунду в нём пробудилось всё сразу: мальчишеская беспечность, трепет будущего отца, и странное, невероятное счастье, которое невозможно было ни объяснить, ни уместить в слова. Он вёл нас к машине, уже наполовину в своём фантастическом мире, где звучал список из пелёнок, крошечных ботиночек и двух космических скафандров — для самых важных существ в этой галактике. И в ту минуту я вдруг поняла: мне не страшно. Потому что у меня есть он. И двое маленьких «нас», которых мы скоро встретим. * Семейный ужин… с привкусом грозы* Загородный дом Бэкграундов стоял, утопая в мягком вечернем свете. Лужайка за ним виднелась такой аккуратной, что возникало непреодолимое желание немедленно запустить в неё что-нибудь тяжёлое — ну хотя бы в знак протеста против всего этого неприличного совершенства, особенно после тех новостей, что теперь маячили в животе не одним, а двумя сюрпризами.  Когда мы выбрались из машины, я машинально сжала его руку. Как бы ни старалась казаться спокойной, внутри всё же жило ощущение, что перед Робертом Бэкграундом я — не просто пыль, я даже не существую. Его пока не было, но предчувствие появления висело в воздухе. Мы прошли на задний двор, где уже расположились Лилиан, Мэйсон с Софией и Марк с Элис. Разговоры сразу же стихли. Все взгляды впились в нас. Ян, внешне расслабленный, всё же чуть сильнее сжал пальцы на моей талии, словно хотел показать всем и каждому: «Моя. И так будет всегда». Мэйсон смотрел не на брата — на меня. В его взгляде сквозило странное понимание, смешанное с… сожалением? Можно было получить всё: кресло президента, жену-бриллиант во всех смыслах, уважение отца — и всё же теперь, наблюдая за тем, как Ян держит меня за руку, как смотрит, как наклоняется ближе, будто не может не касаться, он, казалось, осознавал, что всё это… ничего не значит. Без любви ты просто оболочка. Пусть и красиво-идеальная. Марк выглядел удивлённо-озадаченным. Его взгляд скользнул с меня на Яна, затем вниз — на мою руку, где уже виднелось кольцо. Он прищурился, оценивая. Догадывался ли он, что я беременна? Возможно. Он врач, и наверняка сложил два плюс два. Элис — о, Элис — тут же вскинула руки, всплеснула ими, прижав к губам, и выдохнула:  — Ян… ты сделал это! София театрально захлопала в ладоши, вытянув на лице такую натянутую улыбку, что мышцы на щеках, казалось, страдали больше, чем её гордость. Лилиан, хозяйка этого сада Эдема, встала из-за стола и, слегка покачав головой, улыбнулась. — Добро пожаловать в семью, Джессика. Осталась сущая формальность — оформить это на бумаге. С трудом сглотнув, я кивнула, ответив:  — Спасибо, миссис Уокер… — Только не это, — весело фыркнула, мягко накрывая мою ладонь своей: — Лилиан. Просто Лилиан. Сбоку Ян сдержанно усмехнулся, его большой палец нежно провёл по моим костяшкам, словно настраивая их на правильный тон:  — Мам, ты так говоришь, словно до этого она была призраком.  Марк, не упустив момент, хмыкнул, взглянув на меня с лёгким прищуром, в котором мерцала ехидная искорка: — Ну, технически. Теперь же официально в списке живых.  Мэйсон поднял бокал в едва дрожащей руке, посмотрел прямо на Яна, затем на меня, и с грустной полуулыбкой, прячущей внутренние шрамы, сказал: — Что ж, поздравляю. Младший брат. Будущая невестка. И в этом тосте слышалась горечь всех тех слов, которых он никогда не сможет мне сказать. А где-то там… надвигалась гроза — в лице Роберта Бэкграунда. * Буря перед бурей * — Отец скоро будет. Возвращается из поездки — отдыхал. Видать, сильно устал, — Лилиан, как ни в чём не бывало, отозвалась на вопросительные взгляды сыновей, не прерывая своего безупречного контроля за происходящим. — Решила сделать ему сюрприз на мой день рождения. Днём раньше, днём позже… Хотя, предполагаю, он уже отметил его где-то в другом обществе. Но вы же знаете: традицию собираться в этот день, я не отменяла. Пока.  Альфред, шпиц с манерами старого британского лорда, величественно обежал всех присутствующих, ловя по пути дозы восторженных поглаживаний, затем с важным видом отправился к Яну, торжественно лизнул хозяина в щёку и, демонстративно запрыгнув, улёгся у меня на коленях. Ян сузил глаза, исподлобья посмотрел на предателя.   — Вот же ж пушистая измена.  Хмыкнула, почесав ушки довольного тирана. — Тёплое сердце всегда выбирает тёплые колени.  — Джесси, — выдохнул Ян, устало массируя переносицу, — он сидит на тебе из принципа и вредности. После того как ты уехала к своим родителям, он не оценил моей заботы о его холёной заднице. Прекрати настраивать пса против меня. Мэйсон, который до этого лениво крутил бокал с вином, перевёл взгляд на мать. — Мам, а чего столько пустых мест? Ты же знаешь: папа не любит чужаков.  Как по команде, взгляды синхронно обратились к пустующим местам за роскошным столом. — Не переживай, — Лилиан ответила с той самой полуулыбкой, от которой холодок пробежал даже по летней лужайке. — Придут только свои.  И в её голосе прозвучало что-то... нехорошее.  На заднем плане сновали официанты, выставляя свечи и дополировывая бокалы до зеркального блеска. Где-то в глубине дома мелькнул дворецкий, проверяя всё в третий или четвёртый раз. Еду подавать не спешили: «патриарх» до сих пор отсутствовал. В отличие от Лилиан, которая давно обосновалась в стеклянных башнях Остина, Роберт продолжал обитать здесь, в старинном особняке, пропахшем кожаными креслами, старинными книгами и неизбежной тяжестью семейной истории. Формально они были вместе, фактически — как два соседствующих континента.  Ян склонился ближе, невесомо провёл ладонью по моей руке.  — Не мёрзнешь? Может, хочешь чего-то? Персиков? Тёплый плед? Мне обнять и греть своим телом?  Фыркнула, поглаживая Альфреда. — Успокойся. — Никогда, — мрачно и величественно объявил он, будто давал клятву на ржавом мече.  Его серьёзный взгляд скользнул по моему лицу, и стало совершенно ясно: следующие месяцы пройдут под девизом «сделай Джессику самой счастливой женщиной или умри, пытаясь». И в этот момент даже гроза в небе, завидев приближающегося Роберта Бэкграунда, задумалась: не свернуть ли ей куда подальше. * Когда отпуск заканчивается не так как задумал * Старинные кованые ворота распахнулись, пропуская чёрный лимузин, за которым следовало несколько эскортных автомобилей. Их количество заставило дворецкого едва заметно напрячься — хозяин особняка вернулся не один. Машина, слегка качнувшись на гравийной дорожке, замерла перед парадным крыльцом. Секретарь, ловко выскользнув из салона, торопливо обежал автомобиль и, с той механической учтивостью, какую можно натренировать за долгие годы службы, отворил заднюю дверь, за которой, словно высеченный из стали, восседал Роберт Бэкграунд — мужчина с железной осанкой и тяжёлым взглядом, способным без единого слова довести до нервного срыва особо впечатлительную натуру.  Даже отдых на райских островах не смог сгладить хроническое раздражение, которое источал каждый жест. Загар цвета «дорогая заграница» лишь подчёркивал его недовольство миром в целом и этим особняком в частности. Резкие движения, натянутые скулы, манера стряхивать невидимую пыль с поло Ralph Lauren и отдёргивать браслет часов так, будто те замедлили ход по личной прихоти, выдавали в нём человека, чей отпуск закончился резко, неожиданно и, разумеется, по вине всего человечества сразу. — Какого чёрта?! — зарычал Роберт, бросая тяжёлый взгляд по двору, где автомобили семьи заполнили дорожку. — Кто это всё устроил? Меня никто не предупреждал о семейном совете! Пальцы нервно скользнули по вороту, приглаживая и без того идеальный тканевый изгиб, после чего он резко обернулся в салон.  — Сиди здесь. Тонкая ухоженная рука с кроваво-алыми ногтями легла ему на запястье. — Милый, не нервничай, — промурлыкал голос, натренированный для шёпота на задних сиденьях дорогих машин.  Однако тот выдернул руку с резкостью, достойной бойца ММА, и молча вышел из машины. На лице женщины застывала та самая улыбка, которую обычно надевают перед тем, как опрокинуть третий бокал шампанского залпом. * Хозяйка своего замка * Тем временем дворецкий, быстрым шагом, приблизился к Лилиан и склонился к её уху сообщая что-то едва слышно. На лице Лилиан ничего не изменилось — лишь тонкая дрожь уголков губ выдала эмоцию.  — Сопроводите сыновей к парадному входу, пожалуйста, — в голосе звучала мягкость, которой даже не пытались поверить. — Дамы останутся. В изумрудных глазах мерцал холодный огонь, отражая свет садовых фонарей. Ян фыркнул, Марк пожал плечами, оба переглянулись, но спорить не рискнули. Королева приказала — войска пошли в атаку. Лилиан выпрямилась, ловко поправила тонкую цепочку на запястье и направилась к подъехавшим машинам, где Роберт уже, без лишних церемоний, пытался выдворить гостей, будто блох с идеально выглаженного костюма.  Сыновья, идущие следом, бросали короткие взгляды на мать. Безупречная, словно только что сошедшая с полотна великого мастера: платье-колонна оттенка вечернего заката подчёркивало идеальную осанку, высоко собранные волосы оголяли шею, по-прежнему стройную и изящную, а алые губы, точно застывший воск на печати, выдавали холодное намерение добить без единого удара. Даже Марк, которого она не родила, смотрел с восхищением и лёгким, вполне естественным трепетом.  Такая женщина не теряет своего трона, даже если король давно играет на чужой территории.  — Роберт, будь так любезен, пригласи даму выйти, — голос Лилиан звучал ласково, но каждый слог был острее скальпеля. Хозяин скрипнул зубами, пока шофёр, спеша угодить, открыл дверцу. И вот она — грациозная, как кошка, показалась из машины, поправляя шёлковый платок на плечах: высокая, стройная, с роскошными каштановыми волосами, слишком правильными скулами и лицом, в котором самовлюблённость считалась естественной частью макияжа. Платье от Valentino обтекало фигуру, кольцо на руке ослепляло даже звёзды над их головами, а походка — лёгкая, уверенная, как у победителя — невольно притягивала взгляды. Эта женщина знала цену каждой секунде своего появления.  — Лилиан… — низкий, бархатный голос, натренированный многолетним употреблением исключительно дорогих вин, скользнул в вечерний воздух. Не первый год с её мужем. Не первая встреча с нею. — Агата, — Лилиан подарила идеальную вежливую улыбку, которую можно было бы повесить в Лувре в разделе "парадных насмешек". — Как приятно видеть тебя вновь. Здесь. В моём доме. Роберт закрыл глаза и выдохнул, будто собираясь прыгнуть в бездну. Это был не просто сюрприз. Это была коронация перед казнью. * Итак… последняя королевская партия начата * Лилиан медленно повернулась к мужу — молчащему, без малейшей попытки оправдаться или хотя бы изобразить застигнутого врасплох. Впрочем, уже давно он не считал нужным притворяться. Для него это стало нормой. Для неё — никогда. Женщина такого калибра, как Лилиан, всегда знала: есть лишь два выхода — развестись, потеряв всё, или принять правила игры, изображая прилежную жену и мать. И пока сыновья не выросли, она исполняла эту роль безукоризненно.  — Ну что же ты, Роберт? — её голос звучал так, словно она действительно с нетерпением ждала гостей... только тонкая нота яда на конце каждого слова выдавала истинные чувства. — Держишь почти что члена семьи в машине? Приглашай к столу. Сыновья скучали, вышли тебя поприветствовать. Не так ли дети? Мэйсон ответил сдержанной улыбкой. Марк, сохраняя вежливость, едва заметно склонил голову. Ян тихо выругался, тут же поймав на себе убийственный взгляд отца, у которого на лице судорожно дрогнули скулы, прежде чем метнуть взгляд на свою спутницу. Агата подняла бровь, явно понимая, что только что стала главным блюдом ужина. И, судя по самодовольной полуулыбке, её это не только не смущало — она наслаждалась моментом.  — Идём, дорогая, — пробормотал Роберт, беря Агату под локоть с такой бравадой, словно надеялся хотя бы этим уколоть жену. И всё-таки его голос звучал натянуто. Когда они пересекли лужайку, все взгляды устремились к женщине, шедшей рядом со старшим Бэкграундом. Напряжение в его фигуре чувствовалось почти физически — он отлично знал: впереди не ужин, а филигранная разделка под серебряными ножами. Тем не менее первым делом помог сесть Лилиан, а уж потом, когда дворецкий отодвинул стул, вежливо жестом пригласил Агату. — Какой изысканный приём, — протянула она громко, с едва заметной наигранностью, усаживаясь на своё место. И, не упустив случая подчеркнуть: — Благодарю… милый. * Битва титанов: закат семейных ценностей * Лилиан промедлила ровно столько, сколько требовалось для безупречной драматической паузы. Глаза — зелёные, с янтарной искрой у зрачков — застекленели ледяным взглядом, точно выкованным в недрах сарказма. — Поверь, Агата… — лёгкая улыбка скользнула по губам без капли дружелюбия.  Та, уже подняв бокал, замерла в полудвижении. — О, извини. — Лилиан грациозно повернула голову к стоящему позади Роберту. — Как там мой муж тебя назвал? «Дорогая»? — Ладонь сделала изящный жест, будто она отмахивалась от надоедливой мухи. — Впрочем, думаю, в этом нет лжи. Наш семейный бюджет явно пошатнулся от вашей поездки на отдых, судя по твоим украшениям.  Скулы на лице старшего Бэкграунда начали угрожающе пульсировать, словно предупреждая о скором взрыве, однако слов так и не последовало: за столько лет он давно привык выбирать молчание вместо объяснений.   Ян нервно постукивал пальцами по краю стола. Мэйсон, лениво раскачивая бокал в руке, выглядел так, будто размышлял: напиться немедленно в честь надвигающейся драмы или дождаться кульминации. Марк прикрыл рот кулаком, опустив глаза. У меня же была лёгкая растерянность, ощущая себя примерно, как кошка, оказавшаяся в клетке с голодными тиграми. Правда, две другие девушки, не стесняясь, наблюдали за шоу с откровенным наслаждением. После короткой заминки Агата, едва заметно поджав губы, вернула на лицо холодную маску безупречной уверенности. — Может быть, я этого стою, Лилиан? — голос прозвучал с фальшивой лёгкостью, но напряжение выдало себя в жестком изгибе губ. — О, несомненно, — Лилиан скользнула по ней взглядом, медленно пригубив напиток, давая понять: удовольствия в этом признании не больше, чем в глотке кислого вина. — Думаю, настоящую стоимость мы узнаем чуть позже. Все краски радуги ещё впереди...    — Лилиан… — Роберт, — прервала она, поворачивая голову с ледяной грацией. Их взгляды сцепились в воздухе, как лезвия шпаг, без единого лишнего движения, без слов, лишь с явной жаждой крови. Агата перевела взгляд на окружающих, казалось, оценивая свои шансы на выживание в этом сафари, но вместо стыда или страха позволила себе невинную улыбку.  — Ах, Лилиан… — скользнула вперёд с подчёркнутой небрежностью, будто пантера, разминающая лапы. — Наконец-то появилась возможность встретиться лично. Так много наслышана о тебе.  — Полагаю, в основном от финансистов моего мужа. Пока напряжение за столом накатывало новой волной, глаза Яна всё темнели, не понимая, как его отец — в день рождения собственной жены — позволил любовнице сидеть рядом за семейным столом, словно это было в порядке вещей. Роберт ещё не успел полностью опуститься на стул, как он, дёрнулся с места с такой внезапной резкостью, что я едва успела вцепиться в его руку, только ему это не помешало громко обратиться через весь стол:  — Мистер Бэкграунд, быть может, проясните своим сыновьям, кто эта женщина и каким образом она оказалась на семейном ужине?  Лишь злорадно хмыкнув, Агата всё же промолчала, едва заметно изгибая уголки губ в насмешке. Тем временем Роберт перевёл на сына тяжёлый взгляд, но прежде, чем он успел ответить, Лилиан, сидевшая по левую руку от Яна, спокойно положила ладонь ему на плечо, и этот тихий, властный жест оказался громче любых слов.  — Сын, — произнесла мягко, но в её голосе звучала сталь, — это я пригласила Агату. Прошу, прояви терпение. Обещаю, сегодня ты получишь все ответы. Её спокойствие было ледяным щитом против кипящей ярости Яна. Видя накаляющуюся обстановку, Мэйсон первым попытался вернуть всё в цивилизованное русло и, взмахнув рукой, привлёк к себе общее внимание:     — Мам, на твой юбилей мы с Софией долго ломали голову над подарком… И решили: что может быть достойнее тебя, чем твоя собственная марка вина?  На стол водрузили элегантную коробку.  — Премьерная бутылка, — продолжил, стараясь не встречаться взглядом ни с Лилиан, ни с отцом, — небольшая партия из Напы, винодельня Beaulieu Vineyard. Особая серия в твою честь. Лейбл — «Lillian’s Legacy». На лице Лилиан проскользнула редкая растерянность, но почти сразу её сменила тёплая улыбка:    — Неожиданно... тронуло. — Как и всё, что связано с нашим семейством, — вставил Марк, усмехнувшись себе под нос, а затем быстро добавил, опережая следующую волну неловкости: — Я с Элис тоже кое-что приготовили. Элис, ловко подхватив паузу, сдержанно кивнула и, чуть подавшись вперёд, добавила:    — Мы подумали: если уж наша семья собирается расти... — на слове «расти» её взгляд скользнул по Агате с выражением, которое в нецивилизованных кругах обычно заменяет плевок, — ...то нам стоит чаще собираться вместе.  — Поэтому, — продолжил Марк, поглядывая на свою невесту, — мы купили небольшой частный остров. Совсем скромный: несколько роскошных вилл, пляжи, тишина... никакой прессы, никаких посторонних.  * Остров, вино и одинокий тигр за столом * На мгновение показалось, что воздух вокруг действительно зазвенел. София поперхнулась вином, уставилась на своего мужа, с такой выразительной претензией, что казалось — ещё секунда, и бокал полетит ему в лоб: мол, «остров, Мэйсон, остров! А не вино, которое было высшим уровнем твоей фантазии, старший ты наш наследник». В этой гробовой тишине Ян, не выдержав, подытожил, поднося бокал к губам: — Неплохо. Отец, после такого тебе остаётся подарить маме только собственную планету... ну или хотя бы пару спутников.  В это время я, не дав развить сарказм в полноценное выступление, втихаря всунула конверт ему в руку и шепнула:  — Лилиан, прости, я только перед выездом об этом ужине услышала... На что Роберт, издевательски хмыкнув, скрестил руки на груди, а Лилиан посмотрела на нас с таким восторженным, почти заговорщическим выражением лица, что Ян сразу же понял: шока не будет. — Мааам?.. — протянул, уже чувствуя подвох. — Джессика, скажи мне, что Лилиан не знала всё заранее...  — Ну... — я потянула время, изо всех сил изображая невинность, одновременно проклиная себя за неубедительную актёрскую игру. Девушки тут же заёрзали на местах, словно два нетерпеливых котёнка у дверей кухни. — Это умопомрачительное путешествие? — выдохнула София. — Или, может, ключи от замка во Франции? — радостно подхватила Элис, уже мысленно пакуя чемоданы.  Едва заметно улыбнувшись, Лилиан вытерла слезу, скользнувшую по щеке. Её голос — тёплый, с той редкой нежностью, от которой у меня защипало в носу — прозвучал особенно тихо: — Всё гораздо проще... или куда значительнее. — Взяв конверт, спросила: — Это ведь то, о чём я думаю? Глаза вспыхнули странной, почти первозданной нежностью, пока она снова смотрела на младшего сына. — Мам, этот подарок невозможно пересчитать в долларах, его не съешь и не выпьешь, зато он гарантированно обеспечит тебе нескучную жизнь... как и нам тоже, — добавил с нервным смешком, кивая на конверт.  Аккуратно достав снимок, Лилиан несколько мгновений вертела его в руках. Присутствующие с интересом наблюдали за происходящим, даже Роберт словно выбрался из собственного оцепенения.  — Дети... — прошептала, а затем немного прищурилась. — Джессика, Ян… У нас так давно не было таких шедевров, что я уже и не пойму, как его разглядеть.    — Мам, ну тут же всё очевидно! — встрял Марк, нетерпеливо тыкая пальцем. — Смотри повнимательнее! МАМ! — Замер, потом резко выдохнул: — Двойня?!  Реакция сработала как по команде. София пискнула и уронила салфетку, Элис схватилась за сердце, а Мэйсон на миг прикрыл глаза, точно хотел выключить мир вокруг. Он украдкой наблюдал за Джессикой — за тем, как она смотрит на его брата. Столько тепла, столько любви… Как же он мечтал быть сейчас на его месте. «Но c'est la vie» — с горечью подумал, отворачиваясь и залпом осушая бокал вина.    * Когда ты мечтал о внуках... но не о революции * Лилиан, наконец, опомнившись, гордо откинулась на спинку стула, как королева, принимающая весть о новых наследниках: — Дети мои, теперь я точно могу сказать, что я счастлива. В её голосе впервые за вечер звучало неподдельное, искреннее тепло. Вот только Ян, видно, почувствовал, что удар судьбы по Роберту ещё недостаточно силён, и, чуть подавшись вперёд, безжалостно произнёс: — Но это ведь ещё не всё, правда, отец?.. Твой ход, как главы семейства... Если нас ещё можно так назвать. Тишина повисла плотная, как натянутая паутина. Роберт медленно поднял взгляд на сына. Агата вальяжно скрестила ноги, расправляя складки на юбке, будто готовясь к очередному бою. Ян, хищно ухмыляясь, сцепил пальцы перед собой, а Лилиан, пригубила вино, поглядывая на часы, словно ожидая заключительного фейерверка.  В этот момент даже поздний вечер заламывал руки в ожидании драки. Роберт сидел молча, глядя в бокал, точно пытался найти на дне ответы на вопросы, которые преследовали всю жизнь. Всё происходящее вокруг казалось до абсурда неправильным, чрезмерно восторженным для вечера, который должен был быть... другим. Становиться дедушкой — мечта — вечная и светлая, обернулась чем-то болезненно реальным: без улыбок, без настоящего тепла, в кругу семьи, разобщённой больше, чем он когда-либо осознавал.    В момент неожиданно почувствовав себя старше лет на сто, уронил плечи, словно тяжесть невидимого рюкзака внезапно придавила спину. Взгляд, некогда пылавший безрассудным огнём к единственной женщине в мире, давно уже погас, оставив после себя лишь холодную золу. Виновник этому — он сам, и никто иной. И всё же, несмотря на это, его род продолжается. Ирония судьбы: не старшие, а именно Ян, вечно строптивый и своенравный сын, подарил ему первых внуков. Тяжело подняв глаза на младшего, в котором совсем недавно души не чаял, позволил себе немой вопрос, полный горечи: «Почему же так всё вышло, Роберт? Где свернул не туда?» — смотря в эти зелёные, яркие глаза — почти копия глаз матери.  Лилиан… «Любимая жена» — как давно это словосочетание перестало иметь вес. Когда-то она была для него всем — воздухом, солнцем, безусловной истиной, на которую можно было положиться с закрытыми глазами. А сейчас — холодная, недоступная, сияющая для кого угодно, но только не для него. Сам ведь так захотел. Подарок? О, да, конечно. Где-то в банальном дорогом футляре прятался камень, выбранный секретарём с безупречным вкусом. Души там не было. Да и зачем, если сердце уже давно сдано в архив? Перед глазами всплыл момент их первой встречи: высоко поднятая голова, колючий взгляд, гордый изгиб шеи, словно сама королева снизошла до смертных. Тогда он понял — без неё жизни не будет. И забрал. У Грея Стюарта. Выиграл. Или всё-таки проиграл? Теперь, глядя, как она смеётся среди сыновей, будущих невесток и ещё нерождённых внуков, Роберт впервые за долгие годы почувствовал нечто странное: Не досаду. Не ревность. Гордость. Такая редкая гостья в его душе, что даже захотелось спросить себя — не перегрелся ли он сегодня на солнце? Взгляд скользнул к Джессике. Вот уж кто оказался крепким орешком, с капканом внутри. Убрать её не получилось, а Ян — чёртов упрямец — оказался непробиваемым, похожим на мать: та же сталь за улыбкой, та же склонность делать всё наперекор. Но и на него. Их дитя любви. Сидя среди этих красивых, ярких людей, Роберт ощутил себя чужим. И зачем вообще позволил всему этому случиться? Почему не остановил Агату вовремя? Как и многих других? Почему допустил, чтобы всё разлетелось в прах? Закрыв глаза на пару секунд, тяжело выдохнул — не потому, что устал, а потому что впервые за долгое время почувствовал себя... смертным. — Ну что ж, — наконец, заговорил, оглядывая собравшихся. — Думаю, теперь мне стоит поднять бокал. — За что? — ухмыльнулся зло Ян. — За счёт на таблоиде под заголовком: «Попробуй обгони Бэкграунда по зачатию»? — Вот ты и составил уже мне конкуренцию, сынок, — заткнул его быстро Роберт, а мне пришлось уцепиться с силой в локоть Яна, умоляя взглядом молчать. — За нашу сумасшедшую семью, конечно же, — продолжил глава семейства. * Семья Бэкграундов — расширенный выпуск: с бонусным контентом * В воздухе нависло такое напряжение, что, казалось, оно вот-вот материализуется в зловещую черную тучу прямо над праздничным столом. Лилиан, не позволив осанке дрогнуть даже на миллиметр, метнула взгляд в сторону мужа. — Спасибо, Роберт, но такой её сделал ты. — Она не повышала голоса, понимая, что это бесполезно. — Я хотела совсем другого. Пауза. Гробовая тишина. — По прошествии тридцати пяти лет совместной жизни с тобой, я наконец-то расставила свои приоритеты. — Провела взглядом по столу, по своим сыновьям, их спутницам, по Агате, которая выглядела так, словно её только что облили холодной водой. — Но обо всём по порядку. Разглядывая мужа, который даже не пытался скрыть раздражение. — Ты не приготовил мне подарок? — продолжила Лилиан, с лёгкой, почти небрежной улыбкой, под которой скрывался ураган. — Ведь мой день рождения сегодня, а не завтра. Хотя, впрочем, я уже не помню, когда в последний раз ты сам выбирал его.  Махнув рукой с царственным пренебрежением, Роберт подал знак подавать угощения, как будто блюда могли исправить катастрофу семейного масштаба. Ян под столом сжал мою ладонь, изо всем сил стараясь вновь не вспылить. — Давайте есть. Я устал с дороги. Поздравления все завтра. Мы же договорились. — Мы? Это твой секретарь и я? — переспросила Лилиан, приподняв бровь с безупречной театральной грацией. — Потерпи немного, у меня есть подарки. Собственноручно приготовленные для тебя. Развернувшись к остальным, Лилиан сделала глубокий вдох. — Вы спрашивали, кому предназначены эти пустые стулья, — произнесла дальше, с лёгкой печалью скользнув взглядом по столу. — Боюсь, твоя семья, мой дорогой муж, оказалась куда более многочисленной, чем я даже могла представить. Где-то с другого конца стола София тихо выругалась, Марк поперхнулся вином. Роберт напрягся, чувствуя, что сейчас начнётся нечто, с чем даже он не сможет справиться. — Познакомьтесь, мальчики, со своими сёстрами. И тут, точно по режиссуре какого-то безумного спектакля, в зал вошли две девушки. Одна — с высоко поднятым подбородком, гордо, с лёгкой усмешкой на губах. Вторая сдержанная, но с огнём в глазах. — Это Трини, бывшая ассистентка Яна, — объявила Лилиан, наблюдая, как по лицам гостей прокатился эффект откровенного матерного шока. Ян и я синхронно моргнули, не в силах сразу обработать информацию. — Чего?! — вырвалось у меня с интонацией обречённости.  Трини ухмыльнулась, с нескрываемым торжеством глядя на Яна.  — У тебя, братик, была просто офигенная работа. Жаль, что ты ушёл. И прости, подруга, — добавила, лукаво скосив взгляд на меня. — Это был не только мой секрет. — Ага, — всё что удалось мне выдавить из себя, пока Ян, сжав виски, процедил сквозь зубы сочный мат.  — И Рэйчел Кэмпбелл, — вещала дальше Лилиан, глядя прямо в глаза мужу. Все в очередной раз офигели. Роберт побледнел, вцепившись в ножку бокала, словно пытался его раздавить. — Которую ты пытался подкупить деньгами, чтобы никто никогда не узнал о её происхождении. Казалось, даже на экзамене не бывает такой тишины. Только снующие официанты, притворявшиеся мебелью, вносили в эту картину жизни крошечные штрихи движения, да и те выглядели так, будто мечтали исчезнуть. Рэйчел стиснула зубы, тонкие губы сжались в упрямую линию, плечи расправились с решимостью, а огонь в её глазах не угас, наоборот, разгорелся ярче.  — Но девочка точно пошла не в тебя, — Лилиан едва заметно приподняла уголки губ в холодной ухмылке. — Ей не нужны были ни твои деньги, ни жалкие оправдания. Она вообще не собиралась иметь с тобой ничего общего. Просто хотела доказать самой себе, что сможет выжить и победить — без такого «горе-отца». Ни кивка, ни вздоха, только молчание Рэйчел, тяжёлое, красноречивое, обрушившееся на всех присутствующих.  Ян, скользнув глазами по столу, медленно повернулся ко мне, вчитываясь в каждый штрих лица, где, я была уверена, отразилась боль всех предательств сразу, которые, впрочем, вряд ли когда-либо терзали Роберта.  — Ты всё ещё хочешь выйти за меня замуж? — выдохнул, его губы едва коснулись моего уха, а голос был пропитан горечью. — Твоя семья — это долбаная династия «Игры престолов», только с реальными трупами моральности, — буркнула, выдавливая из себя что-то, похожее на шутку, хотя хотелось выть. Старший Бэкграунд выглядел так, словно его только что ударили по лицу. — И это всего лишь твои старшие дочери, — Лилиан скрестила руки на груди, оглядывая мужа с едва заметной горькой усмешкой, но уже без разочарования. Слишком много предательств. Слишком долго. — Есть и те, кто не захотели иметь ничего общего с тобой. И те, от кого ты просто откупился. Думал, я ничего не знаю? Обведя своих сыновей взглядом, её зелёные глаза сверкнули холодным огнём. — Думаю, твоя «любовь» была красивой ложью с самого начала, — обронила, и в этом голосе звенело что-то железное, необратимое. Роберт, побелев до кончиков пальцев, сжал кулаки на коленях, но, словно лишённый языка, не произнёс ни слова.  Медленно вдохнула, осматривая Агату. Та напряглась, чувствуя, как начинает исчезать казавшийся так близко триумф вместе с иллюзией. — Поспеши занять моё место, Агата, — Лилиан склонила голову чуть вбок, как хищник, изучающий новую добычу. — Или, одна из трёх других девиц, что имеются в запасе у моего мужа, займут его.  — добавила, бросив взгляд на Роберта, который впервые за долгие годы выглядел растерянным. — Да-да, Агата, это факт, — пожала плечами. — Изменив жене, он изменит и любовнице. И знаешь что? Мне... абсолютно всё равно. Не теряя ни грамма достоинства, кивнула своему водителю. Тот молча подошёл к столу, протянув увесистый пакет документов.  — Решила лично вручить. Казалось, всё вокруг было продуманным представлением, однако это была жизнь, которая словно стекло, разбилась на осколки ошеломления, недоверия и неизбежности. * Любимая жена * Не решаясь даже пошевелиться, взгляд Роберта лишь скользнул по бумагам, по тёмным буквам, ставшим безжалостной чертой между прошлым, будущим — без него. — Лилиан… — сипло выдавил. Пламя обожгло всё изнутри, и к его ужасу, оказалось не гневом, не яростью, а чем-то намного страшнее — осознанием. Поздним, как всегда. Королевская осанка миссис Уокер оставалась неизменной, только лёгкая дрожь в голосе выдавала уязвимость, тщательно спрятанную под маской достоинства. — Спасибо, Роберт, за сыновей. Лишь только за это… Сдержанно кашлянул, Марк прикрыл рот ладонью. Ян выглядел так, словно его любимая мать объявила, что отправляется на Луну. Мэйсон метался взглядом между двумя девушками, которые вдруг стали их сёстрами, а реальность упорно отказывалась вмещаться в голову. Рэйчел смотрела прямо перед собой, подбородок был гордо вздёрнут, но под столом её кулаки дрожали от напряжения. Трини нервно перекладывала приборы, чувствуя себя как на раскалённой сковородке. Лилиан обвела сыновей долгим взглядом, в котором вспыхнула странная нежность, заставившая сердца сжаться.  — Итак, дети... ваша мать сделала себе лучший подарок за последние тридцать пять лет. Я подала на развод. — Кажется, этот вечер стал легендарным, — прошептал Ян, склонившись ко мне. — Я давно просил это сделать. — Поднявшись первым, встал рядом с матерью, опустив ладонь ей на плечо — крепко, без лишних слов, как щит. Взглянув на сына, на того самого мальчика с изумрудно-зелёными глазами, в которых теперь отражалась взрослая любовь. Её мальчик. Тот, кто однажды пошёл против всех ради своей мечты. — Спасибо тебе сынок… за всё. — Ты… — Роберт, словно потерявший почву под ногами, сделал глубокий вдох, пытаясь утопить подступающие эмоции в воздухе. — Ты действительно решила сжечь всё дотла? Развод. После стольких лет. После всех их битв, побед, поражений. После всего. Взгляд метался между сыновьями, в отчаянной надежде найти хоть тень поддержки, хоть спасительную соломинку, но, столкнувшись с их непроницаемыми лицами, полными молчаливого согласия с матерью, перевёл глаза на младшего. Те же зелёные. Чёртовы глаза Лилиан, упрямые и беспощадные, в которых не осталось ни капли жалости.  — О нет, Роберт, — Лилиан улыбнулась, только теперь в её улыбке светилась пугающая лёгкость. Та самая улыбка, за которую когда-то он боролся, которой когда-то гордился, а теперь она принадлежала не ему, да и никогда не принадлежала. — Я просто решила жить. Словно окончательно поставив точку в этом фарсе, она кивнула официантам: — А теперь — приятного аппетита. В этот момент Мэйсон, сидевший рядом, склонился к Роберту и, не заботясь о вежливости, прошептал с мрачной, где-то злорадной усмешкой:  — Добро пожаловать в клуб тех, кто просрал всё важное, отец. Тот начал растирать лицо руками, как человек, который тщетно пытается стереть реальность, но пальцы скользили по той же холодной правде: всё кончено.  Что ж, достойный тост для конца их семьи. И идеальная эпитафия для бывшего Короля.  Теперь он пожирал глазами свою любимую жену, как когда-то раньше, которая сидела напротив, оставаясь воплощением грации и спокойствия. Ни один мускул не дрогнул на её лице — как будто она всю жизнь готовилась к этому мгновению.  — Ты всё решила заранее… — хрипло выдохнул, чувствуя, как между ними навсегда опустился ледяной занавес.  — Я всего лишь навела порядок в своей жизни, — ответила Лилиан ровным, почти ласковым голосом, натренированным держать уверенный тон в любых ситуациях. — Ты — Бэкграунд. И останешься ею, — бросил, в отчаянной попытке зацепить хоть что-то, что осталось от их общего прошлого. Усмехнулась, но её улыбка была пустой, печальной. — Нет, дорогой. Я всегда оставалась Лилиан. Бэкграунд — это всего лишь чернила на бумаге. Не торопясь, она поднялась, взяла бокал с вином, сделала короткий глоток — последний штрих в картине прощания, символично лёгкий и бесконечно горький.  — Прощай, Роберт. И прощай, этот дом. С гордо поднятой головой, не оглядываясь ни на кого за столом, она развернулась и пошла прочь. Ни один взгляд не осмелился оторваться от неё. Даже Марк, привыкший считать её стальной женщиной, казался потрясённым.  И тогда раздался чёткий, мерный стук её каблуков по каменной дорожке — словно удары метронома, отсчитывающего последние секунды заката их семейной жизни.  Роберт Бэкграунд — владелец Background MedTech, монополист в сфере медицинского оборудования, человек, чья подпись стоила миллионы, — потерял всё, что действительно имело значение. И не заметил этого, пока не стало поздно. 

***