Шаг третий

Гермиона сидела на лавочке в парке и с нежностью наблюдала со стороны, как Драко возится с их дочерью на детской площадке. Маленький, но очень милый террорист заставил папу полностью пройти с ней опасное путешествие в городке для малышей, спуститься с горки и тут же наградить его званием строителя, дав задание построить замок в песочнице. Папа старался как мог, но в итоге, когда у него вместо замка получилась какая-то кривая пещера, Лира исключила его из игры и отправила отбывать наказание на скамью запасных. — Меня выгнали с позором, — усмехнулся он, садясь на одну лавку с Гермионой. Драко сел так, что расстояние между ними было достаточным для того, чтобы между ними втиснулся ещё один человек. Это немного огорчило Гермиону, и она отвернулась в сторону, почувствовав жуткий дискомфорт. Эта прогулка была совсем не первой совместной после развода. Поначалу она позволяла Лире находиться с отцом только под ее присмотром, но после, когда Драко оправдался в её глазах, она разрешила ему самостоятельные прогулки с дочерью. Больше они не проводили время всей какой-никакой семьёй. И сегодня она вновь была вместе с ними на детской площадке, но уже по своей собственной инициативе. Гермионе хотелось вновь ненадолго ощутить их «вместе», да и к тому же в последнее время она и правда хотела присутствие Драко больше, чем когда-либо. Это было тяжело, но она нуждалась в этом. Шоколадный рожок в руке Гермионы беспощадно плавился на солнце. И она ощутила, как прохладная струйка потекла по ее руке и приземлилась на её брюки. — Ох, вот же черт, — выругалась Гермиона, выбросив остатки мороженого в мусорку. Одной рукой она попыталась открыть сумку, но не вышло. — Погоди, давай помогу, — вмешался Малфой. Он быстро открыл её сумку и достал пачку влажных салфеток, но вместо того, чтобы дать ей её в руки, он начал сам заботливо вытирать вымазанную в шоколаде руку. В мгновение в груди Гермионы разлилось тепло от его касаний. Он держал раскрытой её правую ладонь, и вдруг она заметила одну деталь: белая полосочка на его безымянном пальце левой руки. Когда-то тут было кольцо. Она помнила, что после развода он ещё долго не снимал его, когда своё же она сняла сразу же после суда. Её вмятинка прошла ровно через неделю, тогда как у Драко всё ещё не сходила тень их символа вечной любви друг к другу. Совершенно бездумно она погладила этот тонкий след. — Не проходит? — почти шёпотом спросила она и тут же пояснила: — След от кольца. — Нет, — ответил Драко, завороженно наблюдая за её движениями. — Моя кожа определённо не хочет забывать. — Ты хотел сказать: загорать? Их взгляды встретились. — Да, оговорился. Загорать, конечно. Он сжал руку в кулак и убрал её в карман, потому что в этот самый момент их дочь подбежала к ним. — А я видела, вы только что держались за ручки, — проговорила радостно Лира, переводя хитрый взгляд с одного родителя на другого. Гермиона тут же отвернулась, скрывая неосторожную улыбку и румянец, который мгновенно покрыл лицо. Что это с ней? Теперь она именно так будет реагировать на абсолютно все его касания? — Мама просто испачкалась, детка, — ответил быстро Драко, будто бы лишая её всякой надежды. — И я ей помог. — Как рыцарь? — Да, как благородный рыцарь. — А Зак держал меня за руку, потому что я ему нравлюсь, он сам так сказал, — гордо вскинула голову Лира. — Та-а-а-к, — протянул с напускным подозрением Драко, сажая малышку на свои колени. — Что ещё за Зак? — Мальчик из садика, — призналась со смущением кроха, болтая ножками. — Он хороший, он делится со мной конфетами. А ещё… ещё мы поженимся завтра. Правда-правда! — Знаешь, наверное, мне нужно познакомиться с твоим женихом, возможно, я не допущу этой свадьбы, — подытожил обескураженно Драко. Гермиона прикрыла рот рукой, лишь бы не рассмеяться от рассказа и от строгого отца маленькой принцессы. Она тут же представила, как Драко хватает сердечный приступ через пятнадцать лет от уже серьезного заявления Лиры выйти замуж. — Ты будешь очень хорошей женой Заку, папа просто шутит, — Гермиона ласково положила свою ладонь на плечо Лиры. Крошка тут же похлопала своими глазами цвета океана, обратив внимание на маму. — Как ты папе? В эту секунду челюсть Гермионы повисла в воздухе. Все внутренности скрутило в тугой узел, а ответ затерялся где-то в шелесте листвы. — Конечно, твоя мама… была хорошей женой для меня, — ответил Драко, целуя Лиру в висок. Гермиона была безмерно благодарна его словам, но также она испытала ни с чем не сравнимую горечь. От которой даже глотать было больно. — Сладкая, прощайся с папой, нам пора домой. Гермиона сгребла вещи дочери в сумку, встала и протянула руку дочери, но та с криками о том, что она не хочет уходить, резво спрыгнула с колен Драко и унеслась в сторону детской площадки. — Ну что же это такое! — всплеснула руками Гермиона, с досадой наблюдая за тем, как от неё далеко уносятся вдаль белоснежные кудряшки. — Гермиона, всё в порядке? Его голос оказался рядом. Она обернулась, в растерянности смотря ему в лицо. — В каком смысле? Малфой глубоко вздохнул и засунул обе руки в карманы джинс. — Ты в последнее время какая-то не такая. Может, у тебя что-то случилось и ты не говоришь мне об этом? Может, я сделал что-то не так? Неужели он стал настолько внимательным? — Знаешь… нам действительно пора. Увидимся, Драко. Гермиона поспешила за Лирой и больше не сказала ему ни слова.

***

В четверг Лиру забрала бабушка, поэтому вечер у Гермионы был полностью свободный. Неожиданно она решила съездить в одно место, где ранее ещё не бывала. И вряд ли решилась вообще, если бы не терапия с психологом. Время подходило к шести, и Гермиона выйдя из машины прибавила шаг, чтобы успеть. Она не знала, что может её ждать, но была очень взволнована предстоящей встречей. Сверившись с адресом, она обошла здание, ища тот самый вход. Лестница вела вниз, в помещение, больше похожее на подвальное. Но она точно не ошиблась: наверху висела вывеска, где крупными буквами написано «Твоё общество». Внутри Гермиону встретил длинный коридор, который вёл в разные комнаты. Тусклый свет, на стенах висели плакаты о борьбе с алкоголизмом, стенд с совместными фотографиями. На одной из них она узнала Драко. Он сидел за столом с небольшой группой людей. Сердце кольнуло, когда она увидела, что рядом с ним сидела та самая блондинка, с которой она видела его в торговом центре. «Мы даже не встречаемся», — прозвучал его голос в её голове. И Гермионе хотелось верить в то, что она просто его подруга по несчастью, не больше. Но вместе с тем она ощутила, что, возможно, упустила свой шанс и сейчас слишком поздно. В кругу «доверия» сидели совершенно обычные люди. Все молодые и хорошо одетые. Гермиона никогда бы не подумала, что у кого-то из них были проблемы с зависимостями. Единственное, что у них у всех было схоже внешне, — это потухший взгляд. В остальном они ничем не отличались от неё самой. Она старалась не смотреть так пристально на всех, постоянно опускала взгляд, держала руки в замке на коленках, да и вообще ощущала себя крайне некомфортно. Но она чувствовала, что должна сейчас быть здесь и наконец-то понять болезнь своего бывшего мужа. Интересно, что сегодня он отсутствовал, ведь группа была его. Она узнала многих с фотографии. Возможно, остальные были новенькими. Группа начала с молитвы, а после все члены сообщества начали представляться, кратко рассказывать о себе, сколько трезвых дней они смогли выдержать и о своих срывах. Каждый заканчивал рассказ желанием избавиться от алкогольной зависимости, и у каждого это звучало искренне и действительно от всей души. Когда очередь дошла до Гермионы, она только и смогла произнести своё имя, а дальше язык прилип к небу. Она совсем не знала, что ей говорить дальше. К тому же в этот самый момент вошел Драко. На его джинсовой рубашке маленькие мокрые следы, а волосы, которые он зачесал назад, слегка влажные. Видимо, в Лондоне снова начался дождь, хорошо, что Гермиона сегодня на машине. Он тихо извинился за опоздание, взял стул и поставил его в свободную зону. Поначалу он совсем не обратил внимания на Гермиону, но как только он удобно устроился, его тяжёлый взгляд тут же зацепился за её фигуру. Его плечи напряглись, а под его пристальным, любопытным взором Гермиона ещё больше оцепенела на месте. — Не бойтесь, Гермиона, — подбодрил её душевно ведущий собрания, продолжая начатый разговор. — Все мы здесь с одной целью и желанием. Все мы никогда не осудим вас и примем таким человеком, какой вы есть. Если же вы пока не готовы открыться, то, пожалуйста, можете пропустить. Она разомкнула свои губы, переводя взгляд на свои руки, в которых она скромно держала листок с программой двенадцати шагов анонимных алкоголиков. — Я пока пропущу. Круг продолжил двигаться, и наконец очередь дошла и до самого Драко. В этот момент он стал выглядеть совсем потерянным. Это его состояние было ей знакомо. В первые дни своей терапии он приходил к ней в таком же состоянии, умоляя её открыть дверь и поговорить с ним. — Меня зовут Драко, — начал он, опершись на свои колени и смотря куда-то в одну точку на полу, — и я алкоголик. Все по-обычаю дружно его поприветствовали и тихо похлопали в ладоши. — Ровно шесть месяцев и три дня я не употребляю алкоголь, — продолжил с определенным усилием Малфой. — Я до сих пор учусь жить трезво, и это даётся мне крайне… тяжело. Конечно, уже не так, как раньше, когда у меня был срыв на срыве в начале путешествия к своей цели… — В этот момент он поднял голову, — но я держусь ради… дочки. Чтобы снова не потерять то, что у меня есть сейчас, и не испортить того человека, которым я являюсь без алкоголя. Жизнь, знаете, стала ярче. Гермиона еле сдержала слёзы. Твердый ком застрял в её горле, но она всё же смогла произнести слова поддержки вместе с группой. Фраза, которую, казалось, она лично должна была ему сказать однажды, но говорит это прямо сейчас вместе с незнакомыми ей людьми: «Мы гордимся тобой, Драко».

***

— Зачем ты пришла сюда? С кем Лира? Вот так. Без всяких приветствий. Поставил вопрос ребром, как только им разрешили сделать десятиминутный перерыв. — Лира с моей мамой, — ответила Гермиона, размешивая кубик сахара в чае. — Не переживай. — Ты не ответила на мой вопрос, Гермиона. От этого удушающего, сурового тона Гермионе стало не по себе. Она понимала, что сейчас он совсем недоволен её поступком. Но почему? — Я никогда здесь раньше не была. — И не нужно, — отрезал он. — Не нужно тебе здесь быть, Гермиона. Вот так резко он решил закончить с ней разговор. Просто развернулся и ушёл в сторону выхода, оставляя в неизвестности. Гермиона перестала мешать проклятый чай и бросилась следом за Драко. — Драко! — еë голос отбросило эхом от стен, врезаясь прямо в его спину. — Драко, остановись! — Просто уходи, Гермиона, — полушёпотом произнёс он себе под нос, двигаясь вперёд по длинному коридору. — Ты злишься на меня? Они привлекли лишнее внимание любопытных глаз. Они не могли его не привлечь. Малфой с определенным нажимом всё же остановился. Его каменные плечи приподнялись, он вскинул голову вверх, видимо, собираясь с мыслями. Гермиона затормозила в трёх шагах от него. — Нет, Грейнджер, я на тебя не злюсь, — гневно тычет пальцем Драко в неё. — Я, блять, просто в ярости! — За то, что я пришла? — И за это тоже, — он понижает голос и делает шаг вперёд. Его взгляд почти разрушает её. — Я просто не понимаю тебя. Ты ведёшь себя странно. Скажи, я снова потерял доверие в твоих глазах? Эти твои звонки, прогулка вместе, так ты делала, когда не доверяла мне. Убегаешь от меня, когда я хочу с тобой поговорить, и теперь это. Совершенно неожиданный сюрприз! Скажи честно, ты решила меня проверить? Убедилась, что я трезв? В его зрачках абсолютная, неизлечимая боль. От которой хочется рыдать навзрыд, так что глотнуть воздуха даже больно. В её сердце — пули, что начинают дробиться на мелкие осколки, расходясь по всему кровотоку. — Хочешь лишить меня последнего? Нашей дочери? — его руки сжались в кулаки. — Ищешь повод дать запрет? — Я совсем не поэтому пришла, Драко, — её голос потихоньку взмывает вверх. — Я хочу понять, понимаешь, просто понять! — Понять, нахрен, что? Она схватилась за свои волосы, и из глаз потоком вырвались слезы. — Тебя, Малфой. Тебя! Её голос всё же срывается на крик, и Гермионе абсолютно всё равно, что они устроили шоу в каком-то подвальном помещении на обозрение бедолаг со своими проблемами. Он заставил её сказать. Своим гневом, своей яростью. Заставил. — Твою борьбу. Нашу борьбу. Я всё ещё люблю тебя, чёртов ты говнюк, люблю тебя! Я хожу к долбаному психологу, чтобы разобраться со своей жизнью! А ты… Ты до сих пор моя жизнь, Драко. Мне очень больно, — она прикоснулась к груди, там где билось сердце. — Ты всё ещё здесь. Ты всё ещё здесь. Его ударила молния, которую швырнула в него его бывшая жена. Драко стоял неподвижно и просто смотрел. Смотрел, как его жизнь снова переворачивается с ног на голову. Гермиона вытерла лицо рукавом. Её ноги пригвоздили к полу, она сейчас совершенно не могла сдвинуться с места. И на самом деле она сейчас хотела так просто лечь на этот самый холодный, грязный бетон и рыдать, пока есть силы. Выплескивая всё, что накопилось внутри неё. — Грейнджер… Ты сейчас серьёзно? Это всё, что он смог произнести, прежде чем сделать этот нескончаемый, длинный шаг к ней и взять за предплечья. — А я… А я осталась ли в твоём прошлом или всё ещё в настоящем, скажи мне? — спросила слёзно она. Руки дрожали, как и голосовые связки. Ему понадобилась ровно секунда, чтобы прижать её к себе. В его ладонях скопилась вся тоска по ней. Она уткнулась ему в изгиб шеи, продолжая тихо всхлипывать. — Ты моë всё, слышишь меня, моё всё, — шептал он как мантру, прижимая её к себе. — Прошлое, настоящее, будущее, моё всё. Всё.

***

— Скажи ещё раз. Его горячие губы на её шее. — Я люблю тебя, Драко. В нетерпении она расстегнула пуговицы на его рубашке и вцепилась в его крепкие плечи, призывая лечь прямо на неё сверху. Её спина опустилась на пассажирское сиденье, а Драко удобнее устроился между её бёдер. Сразу после сцены в подвале они переместились в её машину, а дальше всё как в тумане. Гермиона хотела закрепить сказанное ей там, в бетонных стенах АА. Хотела каждой клеточкой тела доказать Драко, а возможно, и себе тоже, что хочет вернуть его. Он ищет ртом её губы. Едва они соприкасаются, у неё вырывается истошный стон. Холодные ладони касаются его горячей кожи, скользят быстро вниз, расправляясь с пуговицей и ширинкой. — Не хочу торопиться, — Драко замер над ней и провёл большим пальцем по её нижней губе. — Я так соскучился по тебе. По твоим губам. По твоему телу. — Скажи ещё раз, — на этот раз потребовала она, дрожа под ним. — Я так, блять, соскучился, Гермиона. Её губы со вздохом приоткрылись, и тут же она ощутила его горячие губы на своей шее. Его язык неторопливо скользил вниз по ключицам, останавливаясь на полушариях груди. Он как нарочно медлил, пытаясь продлить свои ласки. Она знала, что они могут себе это позволить сейчас. Шторки опущены, на улице не пробивной ливень, сквозь который даже не видно лиц. Их никто не потревожит, не заметит. Головой она это понимала, но отчего-то пыталась ускорить их близость, когда Драко намеревался наслаждаться каждой клеточкой её тела. Она нарочно прикусила мочку его уха, знала, что это заведёт его ещё больше. Раньше она не знала, какую из его сторон в постели она может получить. Он всегда был непредсказуемым. Иногда слишком эгоистичным, громогласным. Иногда слишком разговорчивым, говоря такие слова, от которых она краснела, или же наоборот – молчаливым слушателем. Или, как сейчас, очень нежным и терпеливым. Он всегда был разным, и это возбуждало её до потери сознания. Сейчас она не готова была к этой его ипостаси. Она хотела дикого обрушения, будто это их последняя близость в жизни. — Я так не хочу думать сейчас, Драко, я просто хочу забыться, — шептала она, притягивая его к себе за плечи. — Заставь меня забыть мои мысли, пожалуйста. Просто возьми меня. — Гермиона… Её правая рука всё же проникла под резинку его белья, нащупывая твердую эрекцию. — Пожалуйста, — умоляла она сквозь поцелуй, уже двигая ладонью вверх-вниз. — Пожалуйста, Драко. Это стало фатальной ошибкой. Для них обоих. Малфой отстранился, прекращая целовать её. Его лицо исказило разочарование. — Остановись, — с сопротивлением прошептал он, вынимая её руку из своих брюк. — Хватит. Не могу. Гермиона разбивается внутри. Снова. — Не могу, я так не могу, прости, — повторил он с сожалением, качая головой. Как же это хреново. Пустота обрела новую глубину, утягивая её на дно. Малфой поправил свою одежду, откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза рукой. Гермиона в растерянности сглотнула вязкую горечь, тоже приподнялась, быстро застегнув свою блузку. Она старалась не смотреть на него, только и делала, что слушала, как барабанит дождь по капоту авто, прорезая неловкое молчание между ними. — Что не так? — решилась спросить Гермиона. Её голос словно неживой. Драко сделал глубокий вдох и сказал: — Ты говоришь, что до сих пор любишь меня, Гермиона, но тут же просишь просто бездушно трахнуть тебя. Будто я какой-то ебырь из бара на одну ночь, а не твой муж, — он усмехнулся и добавил: — хоть и бывший, но всё же. — Я… Я не этого хотела, Драко, — Гермиона прижалась лбом на спинку кресла и зажмурилась. — На самом деле я ничего не понимаю. Она услышала щелчок костяшками пальцев, а потом ещё один. Так он себя успокаивал. — Знаешь, я любил наш секс, я любил тебя в нём, — в его голосе скорбь и отчаяние. — Ты каждую мою ласку принимала с наслаждением, а сейчас это была просто пародия на нас, перечеркивающая всё, что было сказано ещё полчаса назад. — Убирайся, Драко, — по её щеке бежит слеза. — Пожалуйста. Выйди вон из моей машины. — Я никуда не уйду, пока ты не поговоришь со мной нормально, — не отступает он. — Тебе ведь наверняка твой психолог говорил, как важно разговаривать в таких случаях друг с другом. Давай сделаем это сейчас. Гермиона мотнула головой, уже брызгая слезами. Она не желала продолжать эту дискуссию, которая обречена на провал. — Проваливай, — повторила она. — Или оставайся здесь, но уйду я. Гермиона потянулась к двери со своей стороны, но Драко резко схватил её за руку, препятствуя её побегу. — Вот оно. Ты снова, снова меня отвергаешь, Грейнджер. Так ты и поступишь со мной снова. Я только начал привыкать к новой роли, к этой, мать его, жизни, а ты ворвалась на это гребанное собрание и сказала мне такие вещи… Вторую потерю я не смогу пережить. Мне проще сдохнуть в своей блевоте, чем пережить снова этот пиздец. Хуже чем неопределенность — это видеть в твоих глазах презрение к себе. Что ты никогда не сможешь простить меня во второй раз. Он не кричит на неё. Он орёт, что есть мочи. В своём трезвом состоянии он никогда не позволял себе такого в её сторону. — Посмотри на меня, Грейнджер! Посмотри! Она широко распахнула свои глаза и теперь уже закричала прямо в его лицо: — Я страшно злюсь на тебя, потому что не понимаю одного: почему ты не принимал мою помощь, когда я просила тебя об этом? Когда почти на коленях умоляла тебя? Тебе нужно было лишиться нас, чтобы наконец-то исправить всё! — Так и есть, — отрывисто произнес он. — Твою мать, так и есть! Он отпустил её и взвыл в потолок, словно волк на блестящую луну. А потом совершенно неожиданно выскочил из авто, громко хлопнув дверью. Вся машина сотряслась от этого удара. Она слышала, как он кричал дождю. А потом резко всё затихло. Не было больше его голоса, как и ливня. Шаги снова направились в сторону машины. Весь мокрый и более спокойный, он вернулся к ней. Гермиона сидела неподвижно, сложив руки на груди и глядя сквозь мокрую пелену из слёз, как он собирается с мыслями. Она смирно ждала его ответа. Ведь зачем-то он вернулся сюда. — Я не хотел твоей помощи, — Драко шмыгнул носом, устремив обездвиженный взгляд вперед. — Я не слышал никого, кроме своей жажды забыться в алкоголе. Признаюсь, что мне было всё равно, останетесь вы со мной или нет. Я понял это только после нашего развода, к сожалению. Ну ты и сама знаешь. Это абсолютно не то, что она хотела услышать от него. Именно этого она и боялась, чёрт возьми. — А сейчас? — полушепотом спросила она. — Сейчас тебе будет всё равно, если вдруг произойдет срыв? Малфой выпрямился и пристально посмотрел в её глаза. — Я больной человек, Гермиона, на всю жизнь, ты ведь понимаешь это и не можешь это принять, хоть и очень хочешь. Я такой. Я ебаный алкоголик. Теперь, когда я это и сам осознаю и понимаю свою проблему, я очень боюсь оступиться. Даже сейчас я пиздецки хотел пойти в бар за углом и нажраться вусмерть. Я думал об этом на улице, я действительно мог туда пойти, но вернулся к тебе, вернулся к нам. С его чёлки стекает дождевая вода, очерчивая его острые черты лица. Глаза блестят в полумраке, будто он прямо сейчас заплачет и будет неясно: дождь это или действительно слёзы.