Шаг четвёртый

Гермиона посмотрела на настенный календарь. Сегодняшнее число было обведено красным цветом, а это значило, что Драко должен сегодня прийти за Лирой. Обычно он уже был на пороге к двенадцати часам дня, но время уже два, а его всё не было. Ровно неделя прошла с последней их встречи, а после он пропал. Ни звонков, ни смс. Один раз она сама пыталась позвонить ему, но на другом конце провода ей ответили лишь мучительные гудки. Гермиона надеялась хотя бы на этот день, ведь Драко никогда не пропускал визиты к дочери. Что-то нехорошее засело в груди, смешиваясь с чувством бесконечной вины. Она лишь надеялась, что с ним всё в порядке. Гермиона взяла телефон и набрала номер Драко, но надежды рухнули — он не ответил. Лира в полусогнутом положении сидела на полу в гостиной и очень старательно выводила что-то на бумаге, забавно высовывая язык. Гермиона присела рядом с ней, облокотившись на диван. — Детка, что ты рисуешь? — Парк, — ответила она, не отвлекаясь от творчества. — Это ты, я и папа. Гермиона взглянула на рисунок и тут же растрогалась. — Очень красиво, — с теплотой отозвалась она. — А почему у папы синие волосы? Ты ведь всегда их рисуешь желтыми. — У меня закончился желтый фломастер, — Лира надела колпачок на фломастер и подняла на Гермиону полный надежды взгляд. — А папа сегодня придет? Он обещал сходить со мной на ферму. Он говорил, что там можно кормить зайчиков и даже козлят. — Ух ты, даже козлят? — слабо улыбнулась Гермиона, заботливо заправив пушистую прядь за её ухо. — Да. Это её «да» было самым грустным «да» с момента, как она начала говорить. Гермиона прекрасно понимала причину её грусти, но не могла заставить её отца быть прямо сейчас рядом. — Если папа обещал, значит, вы обязательно как-нибудь сходите на ферму. Лёгкая улыбка тронула губы девочки. — Ты тоже поедешь с нами? Очередной вопрос от Лиры, который застал Гермиону врасплох. Этот ступор, казалось, не пройдет никогда. Особенно учитывая, что между ней и Драко происходит сейчас. Для Лиры она научилась держать добрую картинку происходящего. Это было сложнее всего. Она хоть и совсем маленькая, но многое понимала. Порой её яркие, живые глазки казались ей на удивление взрослыми. И это пугало. Самое невыполнимое во всем этом разводе с Драко было поддержание здоровой психики их дочери. Это как ходить по лезвию ножа. Один неосторожный шаг — и ты упал, причинил безвозвратный вред самому дорогому человечку в жизни. Чем взрослее она становилась, тем страшнее было. А что будет дальше? Как скоро она начнет задавать вопросы о причинах развода и, не дай бог, начнёт винить себя в этом случае? А она ведь уже однажды спрашивала, почему папа живет не с ними в одном доме. Гермиона объяснила, что так лучше для мамы и папы, и это не значит, что папа не любит Лиру, он также будет с ней рядом. — Даже не знаю, доченька, — ответила Гермиона. — А вдруг меня вызовут на работу или нужно будет съездить к твоей бабушке? Наверное, вам с папой лучше будет погулять вместе без меня. — Неправда! Нам будет лучше с тобой! — воскликнула она, сложив с обидой руки на груди. — Хорошо, — Гермиона обняла свою дочь и трепетно погладила её по спине. — Может, мы сейчас поедем в игровую комнату и потом съедим мороженого? Как тебе такой план? — Только туда, где большая горка с шариками, а не в ту, где клоун, — начала выставлять свои условия Лира. — И я не хочу мороженое, хочу большо-о-ой молочный коктейль. — Как скажете, мисс маленькая капризуля, — усмехнулась Гермиона. — Хочешь, я заплету тебе косу, как у Рапунцель? — Хочу! — наконец-то прорезался весёлый голос Лиры.

***

Фуд-корт рядом с игровой комнатой был идеален для небольшого отдыха. Гермиона решила сесть за один из столиков с кружкой чая и круассаном. У неё была с собой книга, но чтение не шло от слова «совсем». В голове был лишь её сеанс, который состоялся на днях. Она выложила мисс Ньюман свой разговор с Драко как на духу. Рассказала абсолютно все подробности, ничего не утаивая. — Я ошиблась, — произнесла мисс Ньюман, снимая очки и протирая их салфеткой. — Полагая, что мы обсудили, как верно задавать этот вопрос вашему мужу. Гермиона почти уверена, что увидела укор в её взгляде. Возможно, ей показалось, или же она сама себя слишком сильно винит за этот разговор, что кажется, будто и другие тоже настроены к ней негативно. — Да… да, я помню, — она сделала паузу, отпив минеральной воды из стакана. — Я сделала ошибку, что пошла туда. Эта ситуация выбила у меня почву из-под ног. Я чувствую себя виноватой, потому что он чуть не сорвался после нашего… разговора. — Ваш муж прямо сказал вам, что для понимания своей зависимости и конкретных шагов к трезвой жизни ему помог переломный момент в жизни, а именно ваш развод. Если вы действительно его любите, то не станете держать обиду на него за это. Так было нужно, примите это. — Если я поняла и приняла это, что же мне делать дальше? — Гермиона теперь была настроена более решительно, чем раньше. — Как вести себя? — Дальше нужно принять ещё один факт: правоту вашего мужа, — ответила мисс Ньюман. — Зависимость будет с ним навсегда, и если вы готовы нести этот груз, то вам следует научиться жить по правилам пяти шагов. — Что это ещё за правила? — спросила она. — Первое: нельзя не прорабатывать старые обиды, особенно когда ваш партнёр в стадии полного принятия и решения своей проблемы. Второе: нельзя срывать весь гнев на зависимого партнёра. Третье: не манипулируйте и не обвиняйте. Четвёртое: нельзя относиться к зависимости как к нерешаемой проблеме. И, наконец, пятое: не считайте алкоголика неполноценным. Если решили остаться рядом и помочь пьющему человеку, относитесь к нему как обычно. Поддерживайте на всех этапах лечения и во всех начинаниях, которые помогают сохранять трезвость. По-другому нельзя. Гермиона молча кивнула, пытаясь переварить сказанное психологом и закрепить у себя в голове. — И ещё, Гермиона, — добавила мисс Ньюман. — Это работает только в том случае, если ваш муж на данном этапе отношений не против снова наладить семью. Если же он не хочет — оставьте его. Уважайте его решение.

***

Гермиона не смогла спокойно сидеть на месте. Она отвезла Лиру к своей матери, а сама поехала на Бексли-хай, там, где жил сейчас Малфой. Гермиона остановилась прямо под его окнами, заглушила мотор и откинулась на спинку сиденья. «А вдруг он не хочет меня видеть и я зря приехала? — размышляла она. — Может, я и вовсе спровоцировала у него срыв, и поэтому он не появлялся и не отвечал мне?» Гермиону передернуло от одной этой мысли. Она тут же вспомнила его скотское поведение к ней, когда он был накачан алкоголем. И это угнетающее, душащее чувство заставило её несколько раз удариться об изголовье сиденья головой. Она взглянула через стекло на улицу, направляя взгляд на его окна. Горел свет, значит, он точно дома. Ещё минут пять она сидела в машине, успокаивая себя, а после из дома вышла уже знакомая ей длинноногая блондинка и тут всë внезапно полетело к чёрту. «Лиз…» — Гермиона тут же вспомнила её имя. Кожа руля треснула под её пальцами от отвратительного чувства ревности. Она уже потянулась к ключам, чтобы завести мотор, но замерла на месте, когда эта самая блондинка, увидев Гермиону, направилась в её сторону. Гермиона опустила стекло, когда та подошла к ней. — Здравствуйте, вы ведь Гермиона — жена Драко? — спросила она самой добродушной улыбкой на свете. Конечно, в такую тяжело не влюбиться. — Бывшая жена, — выделила она, совсем не понимая почему. — Меня зовут Лиза, вы, наверное, знаете. — Знаю, — сухо ответила Гермиона и кивнула на пассажирское сиденье. — Садитесь, видимо, у вас ко мне разговор, ведь зачем-то же вы подошли ко мне. Девушка молча кивнула и обойдя автомобиль, села вперёд на пассажирское сиденье. — Сигарету? — предложила Лиза, протягивая Гермионе тонкую «Винстон». Она взяла её почти без раздумий, хотя и не курит от слова совсем. Пару раз пробовала, думая, что это поможет избавиться от стресса. Так ведь говорят. Но Гермиона не втянулась в это занятие, что по меркам Всемирной организации здравоохранения к лучшему. Сейчас, чтобы поддержать какую-то беседу, она приняла огонёк от рядом сидящей «знакомой». — Никотин — такая же зависимость, как и алкоголь, более безобидная, конечно, не считая рака легких, — усмехнулась Лиз, стряхивая пепел в окно. — Наверное, — ответила Гермиона, делая неглубокую затяжку. Она тут же выплюнула дым обратно, слегка закашлявшись. — Очень крепкие. — Я привыкла. Гермиона с сомнением посмотрела на тлеющую сигарету, которая не приносила ей никакого удовольствия, и снова поднесла к своим губам. Вторая затяжка пошла легче, но было всё также горько. — Так вы встречаетесь? — спросила Гермиона, выдыхая дым на лобовое стекло. — Ну, с моим мужем. — Нет-нет, будь спокойна, — усмехнувшись, ответила Лиза, совершенно беспардонно переходя на «ты». — Драко верен только тебе и вашей дочери. Теперь, когда она выпустила дым в третий раз, Гермионе действительно стало немного легче. Но это было совсем не действие ядовитого «Винстона», а слова рядом сидящей женщины, которую она считала своей какой-никакой соперницей на пути к Драко. — Тогда почему ты здесь? — спросила её Гермиона, с подозрением глядя в её профиль, совершенно некстати отметив, что у той длинный и горбатый нос. Будто её переносица была сломана не раз. — Я понимаю, это тяжело — быть в отношениях с такими, как мы, — продолжила Лиз. — Драко очень переживает, но, правда, он действительно старается. Я могу заверить тебя. Он уже не тот, что звонил мне поздно ночью и искал встречи АА. — Так ты в курсе всего происходящего в его жизни и наших отношениях? — возмутилась Гермиона и почти шёпотом грубо добавила: — Да кто ты, чёрт возьми, такая? Если вы не встречаетесь, то я не понимаю зачем... — Это моя обязанность, я спонсор Драко, — спокойно пояснила она. — Когда у него возникает желание сорваться, я помогаю ему избежать этого. Сегодня я была у него по этому поводу. Что ж, теперь Гермионе стало всё ясно. Ей стало немного стыдно за пыль, которую она бросила в Лиз. Она знала о том, кто такие «спонсоры», и совершенно не подумала о том, что у Драко им могла являться она. Гермиона больше не стала курить. Она выбросила сигарету на обочину и достала из кармана жвачку. — Так ты пойдёшь к нему? — спросила в ответ на молчание Гермионы Лиза. — Не знаю, нужна ли я сейчас ему с тем, с чем приехала сюда, — без какой-либо враждебности сказала Гермиона. — О, ты не поверишь мне, если я скажу, что ему совсем не важно, по какому поводу увидеть тебя, — возразила Лиз. — Я не знаю другого мужчину, который так часто говорил бы о своей бывшей. — Она тут же исправилась: — В хорошем смысле, без трёхэтажного мата. — Мило, — хмыкнула Гермиона. — Знаешь, мой муж тоже не выдержал и ушёл. Он не даёт мне видеться с сыном, хоть я и исправилась. — Она с трудом сдержала слезы, скупо улыбнувшись. — Я выбрала правильную жизнь ради своего ребёнка, но Алекс, чёрт бы его побрал, этого не понимает, он даже не пытается. Если бы он хоть немного, хоть чуть-чуть проявил ко мне понимания, — Лиза почти взвыла, но, немного успокоившись, продолжила: — Я очень завидую Драко. Он был таким счастливым, когда ты разрешила ему видеться с дочерью. Поэтому я уверена, что у вас всё будет хорошо. У вас троих. Драко действительно заслуживает шанс. Гермиона неуверенно, но точно положила свою ладонь на её плечо, как бы успокаивая. Ей на самом деле было очень жаль Лиз. — Ты тоже его заслуживаешь, — сказала Гермиона. — Надеюсь, Алекс передумает однажды. Лиз засмеялась, положив в карман зажигалку. — О, ты прелесть. Теперь я понимаю его. Девушка выскочила из машины, даже не попрощавшись, оставляя Гермиону наедине со своими мыслями и табачным дымом, которым пропитался салон.

***

Гермиона не понимала, почему так легко доверилась словам незнакомки и уже через пять минут стояла перед дверьми своего бывшего мужа. Наверное, сейчас ей как никогда требовалась хоть какая-то уверенность, что она делает всё правильно. И даже если это было от той, которую она знала всего-лишь пять минут. Гермиона постучала в дверь дважды, прежде чем она открылась. Серые спортивные штаны, белая футболка, слегка растрёпанные волосы и босые ноги. Драко выглядел по-домашнему. Так, как она помнила его, когда они жили вместе. Он никогда не признавал тапочки для дома и был неким хиппи в безопасной для себя обстановке. Лира переняла это от него, она тоже всегда скидывала с себя тёплую обувь и щеголяла без неё. Гермионе даже пришлось застелить весь дом коврами, чтобы маленьким ножкам было комфортно. Драко просто молчал, смотря прямо в её глаза. — Можно я войду? — первая спросила Гермиона. Он коротко кивнул и также молча пригласил её внутрь. Гермиона скинула с себя обувь и прошла в гостиную. Холостяцкая квартира Малфоя была довольно небольшой. Одна гостиная с кухней и спальня, которую он отвёл под детскую для Лиры. Сам же он явно спал только в гостиной на диване. На журнальном столике стояли две кружки, говорящие о том, что здесь ещё недавно была Лиз. — Что-нибудь будешь? — спросил Драко, убирая кружки со столика в раковину. — Чай, кофе, вода? — Нет, спасибо. — Как хочешь, — как-то безразлично ответил он. Гермионе даже стало немного обидно от его тона, но она сделала вид, что не заметила холода в его голосе. Её плечо прислонилось к дверце холодильника, и она тут же отпрянула от неё, почувствовав, что уронила магнит на пол. Под этим магнитом была закреплена их общая фотокарточка из аквапарка. Когда они только начали встречаться. — Я помню этот день, — её пальцы коснулись фотографии. — Тогда ты мне признался, что не умел плавать до шестнадцати лет, пока твой отец не притворился, что тонет, и ты нырнул за ним, несмотря на свой страх. И только тогда ты действительно научился. — Да, Люциус тот ещё говнюк, — остро усмехнулся Малфой, заканчивая мыть посуду. — Но это был его единственный поступок во благо. Гермиона повесила фотографию на место и прошла к окну, открывая штору. Посмотрела на одинокую улицу, на свою машину, а потом на магазинчик через дорогу. Всё это было бессмысленными действиями, лишь бы занять себя чем-то, перекрывая неловкость от нахождения в его квартире с ним наедине. Малфой закрыл кран, вытер руки полотенцем и развернулся, опершись ладонями на раковину. — Так ты пришла поностальгировать или… зачем ты пришла, Гермиона? — нетерпеливо спросил он, сверля взглядом её спину. — Ты должен был забрать сегодня Лиру, она очень тебя ждала, — ответила она. — Говорит, ты обещал сводить её на ферму. — Черт, — Драко поднял голову к потолку и зажмурился. — Прости, совсем из головы вылетело. Он лгал, абсолютно точно. После разговора с Лизой всё встало на свои места. — Ты не можешь игнорировать Лиру, Драко, — четко отрезала она, теперь уже смотря прямо в его лицо. — Ты не можешь её разочаровывать своим невыполненным обещанием. Ты так не делаешь. Тот, кого я знаю, очень любит свою дочь и делает ради неё всё. И я верю, что прямо сейчас смотрю на него. Я действительно верю в то, что ты больше не предашь того человека, которого ты вернул. Драко смотрел на неё неподвижно, переваривая сказанные слова прямо ему в лоб. Он сглотнул ком, образовавшийся в горле, и кивнул. — Буду с тобой максимально честным, Гермиона, — ответил он наконец-то. — Я дал себе небольшую слабину, поэтому не хотел пока что появляться так перед Лирой и перед тобой тоже. Мне просто нужно немного времени. — Я понимаю, — Гермиона сделала шаг к нему, огибая кухонный остров. — И ещё: чтобы ни произошло между нами, я никогда не запрещу тебе видеться с Лирой. Не хочу, чтобы ты думал, что я и сейчас держу на тебя обиду. — А это не так? — Нет, всё в порядке, я простила тебя. От всего сердца, — она положила руку на свою грудь. — Прости и ты меня, Малфой. — Мне не за что тебя прощать, Грейнджер, — посмеялся он. — Неправда, — возразила она. — Тогда скажи, за что ты извиняешься, раз это неправда. Потому что я считаю, что ты правильно сделала, выгнав меня. Виноват только я. Она стояла не двигаясь. Смотрела на его раздавленный вид и тоже потихоньку умирала внутри. — Нет, я тоже натворила дел, — начала пояснять Гермиона, не замечая, как сердце начинает терзать грудную клетку. — Я не открывала тебе дверь, когда ты так нуждался в разговоре. Я не могла так долго поверить тебе. Я ворвалась на это собрание и повела себя как идиотка в машине, крича о том, чтобы ты убирался. И прости за то, о чем просила тебя, лишь бы перекрыть свою боль… Ей понадобились максимальные усилия над собой, чтобы сказать это ему. И пусть её голос дрожал, она всё равно говорила. В моменте своей исповеди она даже не заметила, как Драко уже успел взять её ладонь в свою руку и переплести их пальцы вместе. Вторая его рука коснулась её затылка, а лбом он прижался к её лбу, прикрывая глаза. — Тшш, — Драко прервал её и перешел на шёпот: — Давай помолчим. Постоим так немного. Гермиона рвано вздохнула, тоже прикрывая веки. Его большой палец нежно гладил кожу, пока она стояла вот так с ним в полной тишине, заглушая гудение в своей голове. И если в прошлый раз они разрушали своими криками друг друга, то сейчас они лечились этим молчанием. Он сжал в последний раз её руку и отпустил, но не чтобы убрать её, а чтобы погладить её волосы, переходя на спину, и сделать остановку на талии. Так они стояли достаточно для того, чтобы снова почувствовать друг друга. Казалось, она почти не дышала, а когда Драко начал медленно покачиваться и напевать знакомую ей мелодию, у Гермионы словно открылось второе дыхание. Она заулыбалась, узнавая этот мотив, и, подхватив такт, она начала двигаться вместе с Малфоем, положив свои руки на его плечи. — Я помню, как мы репетировали наш танец накануне свадьбы, и ты отдавил мне все ноги настолько, что в туфли на утро мои ноги так и не влезли. Драко заразился её смехом, машинально прижав её ближе к себе. — Всё равно кроссовки на тебе смотрелись лучше, чем те туфли. — Да, а ещё было очень удобно, — подхватила она. От его ласкового голоса и касаний по позвоночнику заплясали мурашки. Драко поднял руку, прокрутив Гермиону вокруг своей оси. Он продолжил напевать ей на ухо, заботливо поправляя её волосы назад. Гермиона коснулась его лица. Она улыбнулась, когда почувствовала слегка колючую щетину под своими пальцами. — Почему теперь улыбаешься? — спросил тихо Драко. — Снова кое-что вспомнила, — заговорщически проговорила Гермиона. — Не поделишься? — он поднял брови и встретился с ее глазами. Она смутилась под его взглядом так же, как несколько лет назад, когда они только познакомились. — Вспомнила, как ты нарочно тёрся своей небритой щекой об мою щеку, когда я настоятельно просила тебя побриться. Ты делал это, даже несмотря на то, что я уже умирала от щекотки. Драко усмехнулся и тут же прислонился своей шершавой щекой к её лицу. — Вот так? Гермиона рассмеялась, пытаясь увернуться от него, но Малфой крепко стиснул её в своих объятиях, не давая ей улизнуть. — Перестань! — смеялась она, уже ощутив его подбородок на изгибе шеи. — А потом я делал ещё кое-что. Помнишь? Кончик его носа настойчиво потерся о её нос. Гермиона пожала плечами, хотя знала ответ на его вопрос. — Я целовал тебя, — указательным пальцем он коснулся сначала её щеки, а потом сдвинулся в сторону, — сюда, а потом в твои губы, — он прочертил линию ниже прямо к вырезу на груди, — и потом всё ниже и ниже. Гермиона прикусила внутреннюю сторону щеки. Сдерживаться было слишком сложно. Ей так было хорошо сейчас, и хотелось, чтобы время остановилось и они были в этом моменте как можно дольше. — Мне не хватает этого, — призналась Гермиона полушепотом. — И мне, — он снова потерся кончиком носа о её нос. — А ещё мне не хватает твоих безумных снов. Ты всегда мне рассказывала их, а я удивлялся, ведь я совсем не запоминаю их. До сих пор, представляешь? — И всё-таки это приятно, да? — она наклонила голову к своему плечу. — Поностальгировать вместе. В его взгляде было абсолютно всё: любовь, нежность, всепоглощающая страсть и отголоски боли. Ещё недавно его глаза не горели, а теперь они просто полыхали. Он провел рукой по её волосам и прикоснулся своими губами к её губам. Полупрозрачный поцелуй не сразу перешел в нечто большее. Это был долгожданный длинный поцелуй, который не хотелось прерывать. Что-то поверхностное, но такое глубокое. Его губы медленно ласкали её губы, а язык не торопился пересекать границу. Гермиона снова ощущала его щетину под своими пальцами и точно ощутила дикое биение его пульса, когда потихоньку опустилась на его шею. Его губы мазнули по её щеке, и над ухом пронеслось: «Черт возьми, я так хочу тебя». Его язык проскользнул между её губ, и тогда поцелуй стал глубоким и таким чувственным, что у Гермионы подкосились ноги. Драко подхватил её под ягодицы и усадил на столешницу островка. Они целовались точно подростки, совершенно игнорируя, что часть какой-то посуды и кухонной утвари падали прямо на пол. Его губы опустились ниже, и ноги мгновенно ослабели, когда Драко приподнял край платья и начал целовать обнаженную кожу живота. Его пальцы ловко стянули с неё бельё, и, почувствовав его губы на внутренней стороне бедра, Гермиона затаила дыхание, лишь бы не пропустить ни одного его движения. Он приподнял её платье, и его губы прошлись по обнаженному животу. Даже там, где были небольшие растяжки после родов. Гермиона всегда чувствовала себя некомфортно из-за этих маленьких рубцов на коже, но Драко они никогда не волновали. Он говорил, что это ничуть не портит её, а только восхищает её в его глазах. — Такая сексуальная, — прошептал он, целуя очередной участок её кожи. — Ни одна женщина не сравнится с тобой. Гермиона, полностью поглощённая собственным сердцебиением, не могла даже двинуться, когда его язык оказался между бёдер. Тёплое, пульсирующее наслаждение разливалось по телу. Она опустилась спиной на столешницу и провела руками по его мягким волосам. Тихо ахнула, ощущая, как его рот втянул клитор, и почти выгнулась, когда его ловкий, напряжённый язык оказался внутри. Все его движения говорили о том, как сильно он по ней скучал. Сейчас она ощутила это, полностью отключая свою голову от тревог и отдаваясь приятным ощущениям. И снова его губы были на её бёдрах, поднимались выше, минуя живот, прямо к груди. Спустив верх платья, Драко начал ласкать возбуждённые соски. — Отнеси меня на диван, — попросила Гермиона. Малфой без лишних слов поднял её на руки и донёс до дивана. Гермиона торопливо помогла ему с ширинкой, и вот его член уже медленно вошёл в неё. Всё её тело напряглось, и она начала стонать. Возможно, слишком громко, отчего Драко посмеялся прямо в её губы. — Чш-ш-ш, — с улыбкой прошипел он. — Здесь очень тонкие стены, соседи не должны участвовать в нашем с тобой сексе. Гермиона рассмеялась, но когда он снова начал толкаться, тут же задержала дыхание. — Боже, Малфой, — выдохнула наконец-то она. Драко запустил пальцы в её волосы и снова впился в её рот, ловя свою фамилию, произнесенную ей. Он начал двигаться быстрее, вдавливая её тело в диван. Глубокий поцелуй прекратился, позволяя Гермионе вдохнуть полной грудью и погрузиться только в ощущения от его члена внутри и горячих мышц под руками. Он дышал в изгиб её шеи, попеременно целуя её. Когда он снова посмотрел ей в глаза, в них она увидела страсти больше, чем когда-либо. Сегодня они занимались сексом по-настоящему, как и положено мужу и жене. Казалось, что даже в начале их брака не было столько любви, как сейчас. Удивительно, как долгая разлука ощущалась в каждой клеточке тела совершенно по-новому. Совершенно для несовершенных людей. Драко был уже почти на пределе, причина, по которой она понимала, что сейчас он кончит, — его рваное дыхание. Он ненадолго остановился и продолжил в более медленном темпе, давая ей закончить первой. Гермиона ждала, что он рухнет на неё, тяжело дыша после сильного оргазма, но он задержался, нависая над ней. Опираясь каким-то образом на спинку дивана, Драко наблюдал за ней, словно боялся, что она вот-вот исчезнет и всё это было лишь сном или его бурной фантазией. — Почему ты так смотришь? — почти не дыша спросила Гермиона. Вместо ответа он загадочно улыбнулся и склонился, чтобы снова поцеловать её. И даже выйдя из неё, он всё равно упал сверху, перенёс свой вес на бок и пристроился рядом, не прерывая поцелуя. Они целовались так долго, насколько у них хватило воздуха в легких. А после молча смотрели друг на друга, глупо улыбаясь. Неспособность отпустить друг друга сейчас чётко застыла на их губах, во взгляде, в касаниях. Они даже не способны были поправить одежду, что была спущена с тел в порыве почувствовать друг друга. — Когда ты улыбаешься, мне так хорошо, — произнёс Драко. — Я так давно не видел этой нежной, родной улыбки. — Это всё ты, — ответила Гермиона, еле касаясь его губ. Его рука, всё ещё на её щеке, нежно поглаживала розовую, пылающую кожу. — Всё было как прежде, — он исправился: — как лучшее прежде. — Я хочу, чтобы это не заканчивалось, — её голос пропитался надеждой. — Гермиона, — тихо, с улыбкой. Его лоб коснулся её лба, прикрывая глаза. — Гермиона, — снова повторил он, но уже с оттенками грусти. Она запустила пальцы в его волосы на затылке и притянула к себе, оставляя короткий поцелуй в уголках губ. — Сделай шаг ко мне, как я делаю это сейчас. Ну же, что не так? — Тысячи здоровых мужчин, Гермиона, — шептал он. — Ты обязательно встретишь на своем пути других, не провальных, как я. Я хочу, чтобы ты была точно уверена, что хочешь впустить меня в свою жизнь снова. Я действительно хочу знать это. — Я уверена, Драко, — без колебаний ответила она. — Я точно уверена, слышишь? Он улыбнулся и посмотрел на неё так, словно не верил в происходящее. Тут же встряхнув головой, он схватил её за подбородок и снова поцеловал уже с новой долей нежности, вперемешку с диким желанием снова быть в ней.

***

Джин Грейнджер встретила свою дочь тёплой улыбкой, но как только она заметила, что Гермиона приехала не одна, а в сопровождении бывшего зятя, тут же усмирила её хмурым взглядом. Драко остался в машине, зная, что если появится на пороге своей тёщи, ему не сдобровать. Она всегда недолюбливала его, а с разводом и проблемами между ним и её дочерью так и вовсе, наверное, прокляла его на ближайшие года вперёд. — Что он здесь делает? — почти прошипела она. — Мы будем обсуждать это на пороге? Джин поджала губы, снова стрельнув недобрым взглядом на Драко, который даже не старался смотреть в её сторону. — Проходи, — сказала она и беспрекословно добавила: — Одна. На кухне стоял ароматный запах пирожков с яблоками, такими, как мама пекла Гермионе в детстве. Лира тоже очень любила эти пирожки, и Джин с удовольствием пекла их внучке, когда та пребывала у неё. На фоне шумел сериал из маленького переносного телевизора, чтобы заглушить тишину, что воцарилась между дочерью и матерью. Гермиона молча мешала сахар в чае с бергамотом и ждала, когда же наконец она выскажется. Ведь Джин не глупая женщина, она всё поняла сразу. Иногда Гермионе даже было страшно, насколько она проницательна в её плане. — Ты совершаешь ошибку. Мать всё же решила высказаться, и её мнение Гермионе было вполне понятно и неудивительно. — Он изменился, ты же знаешь, — ответила Гермиона. Джин саркастично усмехнулась и уселась напротив дочери, поставив тарелку с пирогами на стол. — Я не верю в волшебные изменения алкоголиков. Гермиона глубоко вздохнула и прикрыла веки. Спорить с матерью было бесполезным делом. Лучше просто молчать. — Дело, конечно, твоё, но я переживаю за внучку, — снова высказалась Джин. — С таким отцом и врагов не надо. Я была против ещё тогда, когда ты дала ему разрешение видеться с ней, а сейчас вы будете снова жить под одной крышей, все вместе. Гермиона напряглась, постучав ноготками по керамической поверхности кружки. — И что ты хочешь этим сказать, мама? — Оставь Лиру мне, — чётко ответила она. — Со мной она будет в безопасности, а сама живи с кем хочешь. Гермиона несколько раз моргнула. — Мне же не послышалось, — нахмурилась она. — Ты предлагаешь оставить мою дочь… у себя? — Вам никто не запретит видеться, дочка, — как ни в чем не бывало ответила Джин. — Я не понимаю, как это вообще тебе на ум пришло! — повысила голос Гермиона. — Надо же… Тебе совсем одиноко или ты настолько ненавидишь Драко?! — Я думаю о безопасности маленького ребёнка. — Моего ребёнка, мама! — Гермиона поднялась со стула и сжала столешницу до побелевших костяшек. — Моего и Драко! — Не злись, успокойся. Лучше подумай о моём предложении. Гермиона быстро замотала головой, как будто пыталась выкинуть этот отвратительный разговор из своей головы. — Я даже думать не стану. Это бред и никакая не забота с твоей стороны. — Неблагодарная, — фыркнула с обидой мать, отворачиваясь к окну. — Никогда не слушаешь меня. Бросила меня и вышла замуж за этого идиота, который оказался конченым алкоголиком. Я говорила, что этот ваш брак плохо кончится. Говорила. Говорила. Я тебе говорила… Гермиона услышала чёткий всхлип. Джин, кажется, начала плакать. Она повторила еще несколько раз о том, что знала исход брака её дочери, и эти слова раздробили остатки какого-либо терпения. Мать никогда не могла отпустить её. Даже ходила проверять «жилищные условия», в которых они собирались жить с Драко, когда только сошлись. Единственная дочь. Единственный якорь после смерти отца. Джин Грейнджер боялась остаться одна. И её страх разрушал Гермиону. Мешал жить свою жизнь. Джин Грейнджер сделала всё возможное, чтобы её дочь стала такой же. Возможно, и Драко она не смогла отпустить до конца лишь из-за неё. Но с другой стороны, если бы она не была такой, то потеряла бы его навсегда. Просто не смогла бы увидеть в себе те искры любви, которые ещё горели. Она не знала, чем обернётся их жизнь дальше, но надеялась, что общими усилиями они всё исправят. Она такая же больная, поэтому и притянула к себе его. А он в свою очередь не смог не притянуться к ней. Им суждено быть вместе. — Ты ведь не о безопасности беспокоишься, а о себе переживаешь, — произнесла Гермиона и тем самым подтвердила свои догадки. Джин начала плакать громче и уже совершенно не сдерживала себя. Гермиона сделала глубокий вдох и подошла к матери, аккуратно положив ладони на её плечи. — Я люблю тебя, мама, и никогда не оставлю, правда, — начала спокойно Гермиона. — Но я также люблю своего мужа и дочь. Мы хотим быть вместе. Ты ведь понимаешь меня. Должна понять. Прости, если я живу не так, как хочешь ты, но по-другому с привитым мне с твоей стороны воспитанием — это просто невозможно. Вспомни, каким был папа, но тем не менее я помню много хорошего, что он дал мне. И ты тоже ведь не могла отказаться от него и предугадать, что же может пойти не так. Семьи не бывают идеальными, потому что люди сами не идеальны. Джин замерла на месте. Она перестала рыдать и теперь просто смотрела на руки своей дочери на её плечах шмыгая носом. — Мамочка. Родной, сладкий сонный голосок раздался сзади. Лира стояла в проёме кухни, босая в пижаме, и потирала свои глаза. Гермиона улыбнулась и тут же подхватила дочь на руки, крепко прижимая её к себе. — Солнышко, как спалось? — Хорошо-о, — Лира потянулась и снова сжалась клубочком в объятиях своей матери. — Почему бабушка плачет? Ты её обидела? Гермиона даже не знала, что ответить. Она прикусила губу и с надеждой посмотрела на мать. Миссис Грейнджер быстро вытерла свои щеки ладонями и подошла к девочкам. Она попросила Лиру в свои руки, и Гермиона передала её ей. — Всё в порядке, просто мы вспомнили дедушку, и мне стало грустно, — объяснилась она. — А дедушка тоже любил пирожки с яблоками? — полюбопытствовала Лира. — Конечно, радость моя, — рассмеялась Джин. — А ещё он любил свежий сок из манго. В следующий раз, когда ты придёшь ко мне, я приготовлю тебе его. Ты ведь придёшь, солнышко? — Мы придём все вместе, — вмешалась Гермиона. — Хорошо, я буду ждать, — снисходительно улыбнулась Джин, посмотрев на свою дочь смиренным, но всё ещё недовольным взглядом. — Вас всех.