Пролог

— Почитай мне, почитай, почитай, — требовал Димка, ее младший, неугомонный брат. Агния вздохнула. Димка был очень подвижным даже для шестилетки ребенком. А еще он очень любил сказки. И, пожалуй, один только Димка из всей семьи начинал понемногу привыкать к новому миру. Хотя, конечно, по-прежнему жаловался из-за того, что соскучился по любимым мультикам. Да и обходиться без электричества им всем было нелегко. Зажигаемая по ночам лучина горела слишком слабо и не могла заменить собой электрический свет. А Агния когда-то так любила сидеть по ночам в Интернете, общаться с подружками, смотреть какие-нибудь видео или читать. Теперь же ей приходилось учиться засыпать непривычно для нее рано или же сидеть в темноте. Да и заняться ей было все равно нечем. Это Димке повезло. У него остался сборник сказок Пушкина, а еще Димка собирал фигурки планет, космонавтов. Впрочем, и луна — спутник Земли у него имелась в коллекции. Коллекцией своей Димка очень гордился и мечтал, когда вырастет, стать космонавтом. Агния когда-то тоже мечтала стать космонавтом, известным писателем, блогером, певицей, балериной, ученым… Кем только она не мечтала стать. Она и в свои шестнадцать с трудом представляла свою будущую профессию. Но зато точно знала одно: Агния очень хотела вернуться домой вместе с семьей, броситься на шею Фреду, обнять его крепко-крепко и рассказать ему, как сильно она испугалась. Фред, вероятно, ей не поверит, но хотя бы точно не будет над ней смеяться и обязательно успокоит. А потом они, то есть, Агния, Фред и Димка будут есть мороженое и обязательно купят большой торт и несколько бутылок колы. Им точно будет, что отпраздновать. Агния, родители и Димка смогли прожить в прошлом целых две недели. Их пока никто не трогал. На деревню не напали ни степняки, ни опричники. Местные жители отнеслись к появлению чужаков довольно сдержанно, но напасть на них не пытались. Староста даже разрешил им на некоторое время жить в пустой избе. В этой избе когда-то жил кузнец, но умер от старости. Изба находилась на отшибе и местные не решались ее трогать. Теперь эту избу занимала Агния с родителями и младшим братом. А местные стали к ним относиться гораздо доброжелательной, потому что мама Агнии работала акушером-гинекологом и использовала медицинские знания на практике и в этом мире. Ей уже дважды доводилось принимать роды. И оба раза прошли успешно. Так что теперь Димка мог играть с деревенскими ребятишками, которые охотно приняли его в свою компанию. Дети легко заводили новые знакомства. Разница в пятьсот с лишним лет никого не смущала. — Почитай мне сказку, давай, — требовал Димка, дергая старшую сестру за рукав красного сарафана. — Ты же не отвяжешься? — обреченно спросила Агния, уже принимая поражение. — Не-а, — Димка улыбнулся особенно вредной улыбкой и показал Агнии язык. — Заноза мелкая, — проворчала Агния и потрепала братца по голове. Димка недовольно поджал губы, а Агния усмехнулась с легким злорадством. Пусть знает мелочь, как злить старшую сестру. Будет теперь лохматым ходить. Агния направилась за книжкой. Больше раздражать братца она не планировала. Димка еще раскричится, может, даже расплачется. Обычно он вел себя гораздо спокойнее. Но это там, дома. Димка, конечно, много не понимал, но даже он чувствовал витавшее в воздухе напряжение. Родители старались держаться спокойно, не показывать, как они боялись. Но Агния знала: мама плакала тайком. Отец упрямо верил, что их спасут, много улыбался, часто шутил. Но в его улыбке Агния явно различала фальшь, шутки повторялись. Однако Агния послушно смеялась и делала вид, будто бы ей было весело. Агния как могла старалась поддержать родителей. Здесь они все были не только семьей, но и командой. Команде следовало быть дружной и сплоченной. Только так они могли все выжить. А еще Агния очень любила родителей и братца, старалась заботиться о них. О Димке-то она точно могла позаботиться: сказку ему почитать, поиграть с ним, спеть песенку. Петь Агния умела. Знала много песен, сказок и стихов. Димка охотно слушал сестру и почти никогда не перебивал. Агния больше проводила времени с братом, желая сделать все возможное, чтобы Димка не трясся от страха. Пусть хотя бы он поживет спокойно, не опасаясь того, что на них нападет кто-нибудь из местных: деревенские расправятся с чужаками, степняки устроят набег или семью невольных путешественников во времени обнаружат опричники. — Какую сказку ты хочешь? — спросила Агния, доставая из сундука томик сказок Пушкина: Агния уже знала, что в сундуках люди прошлого хранили самое ценное. Томик со сказками Пушкина, безусловно, был ценен. Эта книга связывала всю их семью с домом. Настоящим домом, а не избой, которую им выделили из милости. Книгу следовало сохранить до лучшего времени. А еще следовало сделать так, чтобы никто из местных жителей не увидел ее даже мельком. Эта книга могла привести всю их семью к гибели. Не требовалось даже ее читать (вряд ли кто-то из деревенских владел грамотой), достаточно было посмотреть на картинки: слишком яркие, сделанные в мультяшном стиле. Так в XVI веке точно еще не рисовали. Портрет Пушкина на обложке книги мог бы и вовсе напугать местных. Художники XVI века еще не научились реалистично изображать людей. Пушкин вдобавок был одет в одежду, привычную его времени. Так что местные вполне могли подумать, что Пушкин черт, а книга с его сказками — дьявольское изобретение. Местные, определенно, не назвали бы Пушкина гением и солнцем русской поэзии. если, конечно, они знали такие слова, как «гений» и «поэзия». — Что читать будем? — поинтересовалась Агния у брата, Димка сморщил лоб, пошевелил беззвучно губами, задумался. Агния терпеливо ждала. — Давай про Наташу*, — решил наконец Димка. — Там разбойники, невеста. Интересно очень. — Не испугаешься? — хмыкнула Агния, снисходительно глядя на брата сверху вниз. Димка недовольно посмотрел на сестру. — Я уже почти взрослый, — заявил он, гордо приподняв голову. — Читай давай. Агния с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться. Ее всегда забавляло, когда важничал ее брат. Димка был такой самолюбивый и одновременно ранимый. Неужели и сама Агния когда-то была такой? Маленькой, вредной и одновременно очень забавной. Димка часто раздражал Агнию, но в последнее время она полюбила возиться с братом. Может, им следовало дома проводить вместе больше времени? А то Агния, Фред, даже родители уткнулись в смартфоны, как будто бы другой жизни не было. Да и Димка предпочитал смотреть мультики, гулять ему не нравилось. Зато, попав в прошлое, начал больше играть с другими мальчишками, каждый день выбегал на улицу и выглядеть лучше стал: на щеках у него даже румянец появился. Свежий, чистый воздух (причем действительно чистый, а не менее загазованный) помогал всей семье чувствовать себя лучше. Агния, например, только в прошлом стала по-настоящему хорошо спать, не отвлекаясь на разные сообщения из социальных сетей, развлекательные каналы или мемы. Здесь не шумели машины, не орала внезапно включившаяся в середине ночи сигнализация, не светили в окно многочисленные городские огни: от рекламных вывесок, светофоров, магазинов да и просто слишком шумных соседей, которым приспичило устроить вечеринку. Правда, Агнии везло. Соседи по квартире вели себя прилично. Но Агнии доводилось просыпаться посреди ночи от криков разгулявшейся молодежи и шума музыки. Здесь же никто не шумел. Местные предпочитали по ночам спать. — Наташа, так Наташа, — согласилась Агния. — Давай сядем на лавку рядом с окном. Здесь читать светлее. Димка кивнул. Послушно плюхнулся на лавку. Агния села рядом с ним. На самом деле читать было не так уж светло. Слюдяные окошки пропускали недостаточно света, но был еще день, так что Агния не сильно напрягала глаза. Она бы все равно сегодня читала или рисовала бы что-нибудь. Делать было здесь нечего. Из избы почти не выходила. Она боялась вызвать подозрение у местных жителей, ляпнуть что-нибудь не то. Родители тоже боялись. Отец даже очки перестал носить, когда выходил на улицу. Хорошо, что зрение позволяло обходиться ему без очков. Отец обычно надевал очки при чтении или когда смотрел телевизор. Теперь он, похоже, решил отказаться от очков совсем, чтобы его никто из местных случайно не посчитал колдуном. Тогда бы у них у всех появились большие проблемы. Не боялся общаться с местными только Димка. Он даже побывал в гостях у одной из крестьянок. Толстой и румяной тетки Аграфены. У Аграфены было девять детей самого разного возраста. У старшей дочери Аграфены, восемнадцатилетней Дуняши, мама Агнии принимала роды. У Дуняши тогда родился первенец, здоровый и крепкий мальчик. Аграфена хорошо относилась к чужакам. Она нередко угощала Димку яблочной пастилой и клюквенным киселем. Димке нравилось бывать у Аграфены. Тем более у Аграфены был восьмилетний сын Никитка, долговязый русоволосый мальчик с веснушками и умными свето-серыми глазами. Никитка и Димка дружили. — Три дня купеческая дочь Наташа пропадала; Она на двор на третью ночь Без памяти вбежала, — начала выразительно читать Агния. Димка внимательно слушал каждое слово сестры. Даже рот приоткрыл немного. Агния читала книгу и одновременно поглядывала на Димку. Все-таки хорошеньким он рос ребенком. С длинными ресницами, мягкими волосами льняного цвета и пронзительными голубыми глазами. Вот только одежда его не нравилась Агнии. Димка был в крестьянскую одежду. Он носил серые штаны и белую рубашку с вышивкой из красных нитей по краям рукавов, воротнику и в самом низу, подпоясанную пояском в виде веревки. Сама Агния тоже была вынуждена носить длинные рубашки и сарафаны, а мама Агнии теперь носила головные уборы вроде повойника, на который надевала кику или платок. Показывать волосы ей, как замужней женщине, не полагалось. Агния знала: вся одежда принадлежала родным кузнеца. Но несколько лет назад на деревню совершили набег татары. Часть людей убили, кого-то увели в рабство, но некоторые крестьяне выжили, спрятавшись в лесу, остались на свободе, смогли отстроиться и начать новую жизнь. Агнии было жутко надевать одежду, принадлежавшую покойникам. Или не покойникам. Но даже если родные кузнеца не погибли, то были уведены в рабство и ничего хорошего не ждало их в неволе. Агнии казалось, что одежда, которая принадлежала погибшим или замученным людям, рано или поздно принесет горе в их семью. Но расхаживать по деревне в светло-синих джинсах, белой футболке, с нарисованной на ней волком, и оранжевом худи она не могла. Одежду пришлось позаимствовать у прежних хозяев избы. — Раз у тесовых у ворот, С подружками своими, Сидела девица — и вот Промчалась перед ними Лихая тройка с молодцом. Конями, крытыми ковром, В санях он, стоя, правит, И гонит всех, и давит, — читала Агния, представляя себя на месте купеческой дочери Наташи. Она бы, конечно, не хотела быть невестой молодца, оказавшегося по сюжету сказки убийцей. Молодца в конце сказки приговорили к казни, Наташа помогла раскрыть преступление. Наташа и ее семья прославились. Агния не хотела ни выходить замуж, ни раскрывать преступления. Она хотела мирной и спокойной жизни. Ну, и, наверное, хотела посмотреть на Федора Басманова. Было бы слишком обидно попасть в XVI век и так и не узнать, как на самом деле выглядел этот легендарный опричник. Похож ли он был на Писаренко из фильма «Иван Грозный» 1991 года, или на Михаила Кузнецова из фильма Эйзенштейна? Только посмотреть на Басманова Агния хотела с безопасного расстояния, чтобы сам Басманов не видел ее. Желательно, чтобы между ней и Басмановым находился барьер вроде защитного стекла, а сам бы Басманов был надежно усыплен транквилизаторами и не представлял опасности. Но для этого Басманов должен был попасть в их мир и оказаться на базе историков. Только буйный опричник, вдобавок умелый воин, оказавшийся на улицах современной Москвы мог натворить немало бед и сгоряча, возможно, убил бы кого-нибудь, прежде чем до него бы добрались хранители — сотрудники, защищающие обычных людей от таких вот опасных пришельцев, заблудившихся во времени, также хранители занимались устранением пространственно-временных дыр. Одну такую дыру они проглядели, в результате Агния вместе с семьей оказалась в прошлом. Возможно, ей доведется еще столкнуться с Басмановым. Лучше, конечно, не надо. Басманов и в одиночку может расправиться и с ней самой и с ее семьей. Перерубает их саблей, убивать он уже научился. Пусть лучше опричники ничего не знают ни об Агнии, ни об ее семье, а ученые пусть работают быстрее и возвращают поскорей невольных путешественников во времени домой. Димке уже скоро в школу нужно будет идти да и Агнии школу закончить нужно, чтобы стать наконец-то взрослой. Уже по-настоящему.

***

— Не хочу есть кашу, хочу мороженое, — ныл Димка. В глубине души Агния его поддерживала. Ей тоже очень хотелось сладкого. Да и родителям, наверное, также. Современный человек ел много сладкого. В XVI веке даже сахар достать было невозможно обычным крестьянам. Простые люди обходились медом да и то ели его не каждый день. Разумеется, Димка хотел чего-нибудь сладкого. Он привык, чтобы родители каждый день баловали его чем-нибудь вкусненьким. Агния тоже привыкла. Да и кашу ели они теперь слишком часто. Уже несколько дней подряд. Кашу и щи с капустой, репу вареную. Агния могла еще и морковку погрызть. Димка капризничал. Агния злилась. Они проторчали в прошлом уже две недели и пока их никто не спас. — Хочу мороженое, — Димка ударил кулаком по столу. — Умолкни, — оборвала его Агния, в последние дни ее брат сделался совсем невыносимым, а родители даже не пытались его успокоить, они лишь виновато переглядывались между собой, возможно, даже винили себя за то, что ничем не могли помочь детям. Агния взяла деревянную ложку, придвинула к себе глиняную миску с гречневой кашей, принялась есть. Агния не любила гречку, но другой еды все равно не полагалось. Мама старалась накормить семью, пока отец и другие мужчины работали в поле. Агния жалела и родителей, и брата. Им всем приходилось тяжело, Агния честно старалась быть хорошей дочерью, заботливой сестрой. Но иногда и она срывалась. Грубила родителям, кричала на Димку. Димка плакал и просился домой. Агния иногда даже не знала, чего хотела больше: прижать брата к себе, расцеловать его в обе щеки или дать ему хорошую затрещину. Димку Агнии было жалко. Но бывало, что Димка раздражал ее и Агния с трудом сдерживалась, чтобы не отвесить брату подзатыльник. В прошлом Димка сделался гораздо капризнее и вспыльчивее и все меньше напоминал умного, любознательного и вежливого ребенка, которым он был дома. — Ничего, все наладится, — отец принужденно улыбнулся. — Не капризничай, Дмитрий, ешь кашу и не обижай сестру. Когда мы вернемся, я куплю тебе целое ведро фисташкового мороженого, как ты любишь. И книжку про космос. — С картинками? — сразу же спросил Димка. — Я люблю смотреть картинки. Тебя, маму и Агнию тоже люблю. Вы очень хорошие. Я не хотел никого обижать, — добавил он и, немного замявшись, произнес: — Прости меня, Агния. Я очень тебя люблю. Ты самая лучшая на свете сестра. — Я тоже тебя люблю, — ответила Агния на признание брата. — Тебя и родителей. Очень. И Фреда тоже люблю. Агнии вдруг стало так легко на душе. Да, им всем приходилось нелегко. Нелегко было есть одну и ту же еду, обходиться без электричества, носить неудобную одежду, бояться вызвать подозрения у местных, мыться в тазу, ходить в туалет на улице. Хорошо, хотя бы рядом с избой находился нужник, а в самой избе находился ночной горшок, которым уже пользовался Димка. Им все пришлось отказаться от привычного образа жизни. Зато они находились все вместе, отсутствовал только Фред. Ему повезло остаться в родном мире. Они должны поддерживать друг друга и быть сильными. Рано или поздно и спасут. Их должны спасти. Они не останутся в прошлом навсегда. И Агния готова была терпеть, готова была быть сильной, лишь бы только родители улыбались, мама не плакала бы тайком, Димка бы не жаловался и не хныкал. Агния очень любила свою семью, ради родных ей следовало оставаться стойкой. Пусть они сидели за столом чужой избы, ели простую гречневую кашу и готовились лечь после ужина спать, (в темной избе все равно больше нечем было заняться) лишенные самых простых удобств, которые подарила человечеству цивилизация, они были вместе, всегда готовые поддержать друг друга. Агния, ее родители, Димка справятся со всем, выдержат все испытания и вернуться домой. — А давайте споем? — вдруг предложила мама и действительно начала петь: — Изгиб гитары желтой ты обнимаешь нежно, Струна осколком эха пронзит тугую высь. Качнется купол неба, большой и звездноснежный. Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались! Отец и Димка тоже начали петь. Агния к ним присоединилась. Жаль, конечно, что у себя дома каждый из них занимался своими делами. Вместе они никогда не пели. Это был их первый опыт совместного пения. Определенно, им стоит больше петь вместе, когда они все вернутся домой. Агнии начало нравиться петь с родителями. Димке, похоже, тоже. Они обязательно когда-нибудь споют все вместе дома, а Фред им еще на гитаре сыграет. Фред хорошо играл на гитаре. Научился хорошо играть, но сначала хорошо помотал нервы Агнии с родителями. Димке повезло родиться, когда Фред на гитаре уже играл хорошо. Агнии, пожалуй, никакие опричники не страшны, раз она смогла вынести дребезжание гитары Фреда. — Как отблеск от заката, костер меж сосен пляшет. Ты что грустишь, бродяга? А ну-ка, улыбнись! И кто-то очень близкий тебе тихонько скажет: «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!», — пели они все вместе. Наверняка они бы спели еще много хороших песен и почувствовали себя гораздо лучше. Вечер мог бы закончиться не так плохо. Только неожиданно на улице закричала женщина. Слишком громко, пронзительно. Крик ее больше походил на вопль смертельно раненого животного. Затем закричали другие люди, мужчины и женщины, заплакали дети, застучали копыта лошадей. Агния подбежала к окну, увидела яркие вспышки пламени — деревня горела. Увидела всадников в темной одежде, размахивающих саблями. Агния вскрикнула, зажала рот ладонью. Сегодня к ним в гости пришла сама смерть.