Акт I, Часть I: Всего один раз

Ей пятнадцать, когда это происходит. Винить ей некого, кроме самой себя и своей чертовой любопытности. Но в её защиту — Севика так сильно напилась, что никак не могла заткнуться про то, как весело она провела время в борделе Бабетты. В Нижнем Городе дети перестают быть детьми очень быстро. Джинкс всю жизнь росла среди этого дерьма. Она не дура, а инженер и изобретатель — по натуре своей любит экспериментировать, чтобы вдруг наткнуться на что-то интересное. Севика, может, и тупая гора мышц, но, судя по всему, многим реально нравится секс. Так что Джинкс решает не тянуть и разобраться, из-за чего весь сыр-бор. Что может пойти не так? Взрывы её не пугают — они, если уж на то пошло, её любимое развлечение. Пробравшись в заведение Бабетты, она выцепляет парня примерно своего возраста, чей вид не вызывает у неё желание заехать ему кулаком в лицо, и утаскивает его в одну из свободных комнат. Оказывается, что секс — это как алкоголь: не для всех и уж точно не для Джинкс. Она старается, её «партнёр» (да к чёрту, она даже не запаривается запомнить его имя) вроде бы делает своё дело… но в итоге она остаётся без впечатлений. Не проходит и двадцати минут, как она снова на улице, разочарованная тем, что вся эта громкая болтовня вокруг оказалась пустышкой. Ну и ладно. Она попробовала, так что теперь можно идти дальше. …Вот только незадача — «дальше» идёт вместе с ней.

***

— Это был всего один раз! – возмущается Джинкс, едва веря в происходящее. — Мне он даже не понравился! Севика зажимает переносицу пальцами. — Ты… Дурында. Блядь, да я тебя… — Хватит. – тяжело вздыхает Силко. Он недоволен, но не зол. За все эти годы Джинкс научилась разбирать его эмоции. — Это не лучший вариант, но отсутствие можно компенсировать, если вложить достаточно сил. Если, конечно, ты решишь оставить ребёнка. Джинкс так и тянет выпалить «нет» — дети это явно не её. Она никогда не умела с ними нормально обращаться, никогда не хотела быть матерью, да и сейчас тоже не хочет. Силко внимательно наблюдает за ней. — Твоя мать тоже не собиралась становиться родителем. Я не буду решать за тебя. Но знай, какое бы решение ты ни приняла, я поддержу тебя. Она хмурится. — Мне надо что-нибудь собрать. Она мчится в своё убежище, включает рок-музыку на полную громкость и с грохотом активирует полдюжины бомб. Часы напролёт она что-то мастерит, а потом сносит всё к чертям, просто потому что может. Металл, провода, искры мелькают в её руках, а стол уже был полностью в колёсной смазке… И этот запах напоминает ей о маме. Она со всей силы швыряет недоделанное устройство (может, это и должна была быть бомба, но взрывчатку она ещё не добавила) через всю комнату и смотрит, как оно разлетается на куски. Затем она зажимает голову руками. — Ты умерла, отвали от меня! – рыдает Джинкс. — Ты даже не одна из этих Каракулей! Просто исчезни! Колёсная смазка не собирается опровергать законы физики и исчезать. Джинкс бросает на банку убийственный взгляд, подумывает запустить и её, но вместо этого выключает музыку. Тишина заполняет комнату, оставляя после себя только звон в ушах. Она опускает взгляд на свой живот, хмурится и тыкает в него пальцем. Плоский, подтянутый. Такой же худой, как всегда. — У меня отвратительная семейная история. – говорит она, снова тыкая себя в живот. — Моя мама и папа мертвы. Приёмный отец — мёртв. Что будет со вторым приёмным — ещё вопрос. Сестра тоже мертва. Тебе тоже не повезёт. Тебя либо застрелят, либо пырнут ножом в спину, либо ты просто исчезнешь, потому что связался со мной. Ответа, конечно, не последовало. — Что? Игнорируешь меня? Тишина. Спустя мгновение она понимает, что уже приняла решение, и устало закатывает глаза. — Ладно. Только не говори потом, что я тебя не предупреждала.

***

Беременность не замедляет её в первые месяцы. Да, она становится ещё более раздражительной, чем обычно, но любой, у кого есть хоть капля мозгов, знает, что находиться рядом с Джинкс и не ожидать внезапных взрывов — глупость. Она по-прежнему выполняет поручения для Силко (хотя прекрасно понимает, что он специально подсовывает ей всё более скучные и не опасные задания, уменьшая уровень риска), по-прежнему держит людей в страхе и продолжает сеять хаос, куда бы ни пошла. Изменения начинаются, когда её живот начинает расти. Теперь приходится носить нормальные рубашки, что первое время сводит её с ума. Когда округлившийся живот становится заметен, Силко приказывает ей держаться подальше от неприятностей и категорически запрещает работать вместе с Севикой и остальными. — Ты сама дошла до этого. – спокойно говорит он, когда она в очередной раз пытается его переубедить. — Любые осложнения сейчас никому не помогут. Ты не изменишь моего решения, Джинкс. Дни, недели, месяцы проходят в её убежище. Всё больше времени она проводит там, потому что Силко не хочет, чтобы Хим-Бароны хоть что-то заподозрили. Она с горечью это понимает — теперь она уязвимость для него. В её нынешнем положении она лёгкая добыча. Ну… относительно лёгкая. Она заминировала убежище бомбами, взрывчаткой и другими разнообразными ловушками, какие только смогла придумать, пока была не в строю. Знать о её «исчезновении» из Переулков позволено только Севике, личному доктору и паре проверенных людей из ближайшего окружения Силко. Её это бесит. Ей нужны люди, даже если она не любит с ними взаимодействовать. Она скучает по шуму за окном, по жизни, которая кипит вокруг. Однажды Севика приносит ей поднос с металлоломом и запчастями для работы. Джинкс снова в отвратительном настроении — склонилась над столом, пытаясь работать, но её собственный живот ей в этом мешает. Она тихо проговаривает проклятия, пытаясь найти удобный угол для работы. — Сама виновата. – безразлично пожимает плечами Севика. Джинкс выпускает в её протез три пули и даже не провожает взглядом, когда та уходит. Севика больше не возвращается в убежище до конца беременности.

***

Время тянется мучительно долго. А потом — вдруг разом — всё заканчивается, и в её руках оказывается ребёнок. Доктор — один из людей Силко. Не его учёный по Мерцанию (тому уж точно не доверили бы знать о ребёнке Джинкс). Этот же получил щедрую оплату и достаточно умен, чтобы держать рот на замке. Осматривая девочку, он в целом, остаётся доволен. Синие волосы можно будет покрасить, когда подрастёт. А вот с янтарными глазами — да никто и не подумает, что она дочь Джинкс. Спрятать от врагов будет несложно. Джинкс, с другой стороны, проблемна (да уж, какой сюрприз). Ребёнок родился здоровым, но вот тело самой Джинкс, судя по всему, решило, что кормить девочку — это уже не её забота. Раздражает, но в каком-то смысле это даже к лучшему. Силко нанимает кормилицу, что только добавляет ещё один слой лжи и путаницы в вопросе, кто же на самом деле мать ребёнка. Силко сидит с ней в убежище, в том самом уголке, который Джинкс оборудовала под спальню ещё много лет назад. Теперь именно здесь она только что вытащила из себя целого человека. Измождённая и ноющая от боли, она не может оторвать взгляда от крошечного свёртка у себя на руках. — Звиздец. — Я заметил. – сухо отвечает Силко. На родах присутствовали только он и доктор. Кормилица и временная детская комната уже готовы рядом с убежищем. Джинкс поднимает руку и осторожно тыкает девочке в крохотный нос. — Тебе лучше меня не разочаровать, потому что это, мать твою, было больно. — Ты выбрала имя? Джинкс откидывает голову на подушку и смотрит на малышку. — Иша. Вандер звал маму Ишей. Говорил, что это была шутка, но ей она нравилась. Иша, Фелиция. Ха. В глазах Силко что-то мелькает, но он ничего не говорит. — Отдохни. — Уже.

***

Джинкс возвращается в Переулки в рекордные сроки. Не прошло и месяца после рождения Иши, как она снова устраивает хаос, жестоко ставя на место банды, решившие, что её отсутствие — это шанс отжать территории у Силко. Она немного потеряла хватку, но, когда выходит из глубокой расщелины с немаленьким миниганом в руках и цепочкой мёртвых людей за спиной, вновь ощущает себя живой. Силко предлагает ей взять ещё немного времени на восстановление, но Джинкс остаётся Джинкс, и он быстро оставляет попытки вразумить её, когда она нашпиговывает пулями очередного делового партнёра, решившего его предать. Никого не волнует, куда пропадала Джинкс, потому что, едва вернувшись, она срывается с места, неся разрушения, стреляя, взрывая и разбрасывая вокруг свои бомбы. Те, у кого есть хоть капля здравого смысла, просто убираются с её пути. Кормилица, которую нанял Силко, в основном заботится об Ише, пока Джинкс снова хозяйничает в Переулках, всегда находясь рядом, чтобы убедиться, что с девочкой всё в порядке. Хотя материнский инстинкт у Джинкс явно не самый сильный — в этом, наверное, тоже виноваты Каракули, но всё же он есть. Почти каждую ночь она сворачивается калачиком рядом с Ишей и напевает ей, пока та не уснёт.

***

Иногда она сталкивается с Экко — порой в схватках за территории, поскольку Поджигатели становятся всё влиятельнее. Это раздражает. Она скучает по старому другу, когда он не лезет в дела Силко. Несмотря на это, он остаётся таким же любопытным и до черта проницательным. Она возвращается с очередного задания, когда замечает его в одном из переулков. Он облокотился о стену, на вид расслабленный, но его напряжённый взгляд выдаёт готовность к бою. Впрочем, вполне закономерная реакция. — Джинкс. – коротко бросает он. — Вундеркинд. – лениво отзывается она. — Дружков своих привёл? — На этот раз нет. – признаётся он. Хотя фиг его знает, врёт он или нет. — Решил, что эта тема не для чужих ушей. — Какая тема? — Где ты была. — Валю гопников в расщелинах, держу Верхний Город подальше от своей территории. Всё как обычно. Ничего нового. Он отталкивается от стены, и её пальцы привычно ложатся на рукоять пистолета, но Экко не делает попыток атаковать. Он просто внимательно оглядывает её с ног до головы. — Глаза у меня наверху, извращенец. — Твоё тело. Оно… ну, как будто после родов. Джинкс застывает на секунду дольше, чем следовало бы, но это уже не имеет значения. Он знает. Она видит это в его глазах. Причём он даже не выглядит удивлённым. Она не слишком незаметно направляет на него миниган. — Жить надоело? — Это не угроза. Я серьёзно. – он медленно поднимает руки, показывая, что в них ничего нет. Теперь, когда она смотрит на него внимательнее, то понимает, что на нём нет его любимой громоздкой куртки — только майка, обнажающая его руки. — Тебя окрасить в красный цвет? — Я никому ничего не говорил и не собираюсь. Просто… просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. — С чего бы мне не быть в порядке? Экко бросает на неё долгий взгляд. Джинкс закусывает губу, потом едва заметно оседает. На секунду они снова превращаются в детей, которые в очередной раз вляпались в какую-нибудь одну из неприятностей. Ствол минигана слегка опускается. — Я в порядке. Правда. Моё тело выдержало… просто… не захотело работать дальше, когда она родилась. — Она в порядке? Джинкс кивает, полностью опуская оружие. Экко не делает попыток подойти ближе. Они давно прошли точку, где могли бы позволить себе подобное доверие. — Слушай, я уверен, у тебя всё схвачено, если Силко в курсе. – он морщится, произнося имя, а Джинкс криво ухмыляется. Силко всегда был между ними камнем преткновения с тех самых пор, как взял власть в свои руки. — Но если вдруг что-то случится, если тебе понадобится кто-то, кто сможет позаботиться о ней… — Даже не мечтай. — Я серьёзно. Согласен, мы пока не очень сильны, и да, мы с тобой больше не друзья… — Да ну? Никогда бы об этом не догадалась. — Но. – он выдерживает паузу, не реагируя на её сарказм. — У меня нет ничего против неё. Мы её не прогоним. Джинкс хмурится. — И всё? Ты пришёл только для того, чтобы предложить услуги няни? Экко поднимает руки в примирительном жесте, явно понимая, что разговор окончен. Джинкс недовольно поджимает губы, но взгляд уже не такой колючий. — Её зовут Иша. — Как твою маму. — Вау, ты это помнишь. Экко вздыхает. — Я уже говорил и повторю ещё раз: я никому ничего не скажу. — Даже если к виску приставят ствол? — Даже если мозги будут размазаны на асфальте. Джинкс расслабляется. Они с Экко больше не союзники, но они сдерживали подобные обещания всю жизнь и никогда их не нарушали. — Спасибо за предложение. Вряд ли оно мне понадобится, но всё равно спасибо. Экко кивает, засовывает руки в карманы и неспешно уходит. Спустя несколько секунд Джинкс слышит, как его ховерборд уносит его прочь.

***

Через пару месяцев Джинкс влезает в серьёзную драку с Поджигателями, и после этого от их дружбы не остаётся и следа.

***

Время идёт. Когда Ише исполняется четыре, ей разрешают бывать в «Последней Капле», но только после того, как её кудрявые синие волосы покрасят в ничем не приметный каштановый. Она может приходить только после закрытия бара или оставаться в кабинете Силко. Держать ребёнка на работе — не лучший вариант, но она не создаёт шума и не слишком отвлекает. Хотя тишина — это не её выбор. Очень рано стало ясно, что Иша немая. Врач сказал, что это не исправить, но она сможет научиться общаться. Силко с этим разобрался. Он уже много лет использовал язык жестов — либо для тайного общения со своими людьми, либо чтобы понимать тех, кто пытался его обмануть. У него нет времени на полноценное обучение, поэтому он достаёт ту самую книгу, по которой учился сам, и передаёт её Джинкс. Она разбирается с рекордной скоростью, задавая только иногда уточняющие вопросы. Силко нисколько не удивлён. Азарт Джинкс разгоняет её лучше любого учителя. Иша оказалась такой же. Она ещё совсем маленькая, но с каждым годом характер проявляется всё сильнее. Для своего возраста она очень умна, умеет подмечать детали, копировать и запоминать. Она любит рисовать и с любопытством изучать вещи, которые раньше никогда не видела. Для Силко это не было сюрпризом, пусть внешне она не слишком похожа на Джинкс (хотя с возрастом в чертах лица проступает родство), но ум у неё точно от матери — пока что без осложнений. Её появление требует некоторой адаптации. Сам Силко не чужд детям и вполне спокойно может находиться рядом с ними, но вот его люди… не очень. По крайней мере, большинство из них. Например, Севика старается избегать Ишу — особенно после того случая, когда девочка до жути заинтересовалась её протезом. Силко помнит, как один из новеньких наткнулся на них, когда Джинкс пыталась незаметно вывести Ишу из кабинета. Пьяный, он пошатнулся и, упал на ребёнка, придавив её своим телом. Намеренно или случайно уже не имело значения — Джинкс тут же изрешетила его пулями. Урок усвоен: лучше не лезь к ребёнку, если жизнь дорога.

***

Сидя за столом и заполняя бумаги, Силко почувствовал, как его зажигалка медленно исчезает из кармана. Он ловит маленькую ручку, и удерживая её, разворачивается в кресле. Глаза Иши расширяются от удивления, будто она не может поверить в то, что её только что поймали. — Думай, у кого решаешь что-то украсть. – советует он, а затем отпускает её. Он не задумывался над этим, как над вызовом, но похоже, что пятилетняя Иша восприняла это именно так. С тех пор она стала настоящим бедствием — начала обчищать его людей одного за другим, при этом умудряясь не попадаться никому на глаза. — Хорошая попытка, маленькая крыска. – Джинкс хищно улыбается и подхватывает дочь на руки, когда та пытается залезть к ней в карман в поисках спрятанных сокровищ. Силко мельком бросает на них взгляд и возвращается к своим делам.

***

Неделю спустя Севика решила вздремнуть на диване в кабинете. Через 20 минут её резко разбудил громкий удар и короткий визг. Иша умудрилась открутить её протез, но, стащив его не смогла удержать. Выражение лица Севики вызвало у Джинкс такой приступ неконтролируемого хохота, что она в итоге свалилась с балки. Силко слышал, как его правая рука ворчала что-то о «мелкой засранке с цепкими лапками», но подозревает, что женщина, хоть и неохотно, но была впечатлена.

***

Они научили Ишу прятаться, когда это необходимо, а также показали ей тайные комнаты и укромные уголки. Она знает, когда нужно исчезнуть по особому жесту Силко, или когда стоит забраться на балки вместе с матерью, если он хочет, чтобы Джинкс наблюдала за обстановкой сверху. Джинкс создала для Иши не меньше двух десятков тайников и запасных убежищ на случай, если вдруг что-то пойдёт не так. Это крошечные, тесные пространства, куда взрослому не забраться, были хорошо спрятаны от чужих глаз. Иша быстро запоминает их все, ведь мать каждый день водит её хотя бы в одно-два таких места, чтобы убедиться, что их не обнаружили и не разграбили. — Я в детстве тоже этим занималась с сестрой. – говорит Джинкс, когда они уютно устраиваются в одном из убежищ. — Она, правда, больше любила драться, чем прятаться, но всё же всегда полезно иметь хотя бы парочку секретов. Иша кивает, но больше довольствуется тем, что сворачивается калачиком рядом с матерью на старых, изъеденных молью подушках, которыми Джинкс заставила этот угол. Пальцы девушки медленно скользят по кудрям девочки. — Не вздумай уснуть, вредина. Я тебя домой не понесу. Иша поднимает голову и показывает жестами: “Пожалуйста?” Джинкс приподнимает бровь. Иша улыбается во весь рот. — Какая же ты чёртова милашка. – ворчит она и тут же хватает девочку, щекоча до тех пор, пока та не начинает извиваться и хохотать, пытаясь вырваться. Джинкс безжалостна в проявлениях своей любви. — Лаааадно, так уж и быть. – протягивает она с преувеличенным вздохом, будто делает огромную одолжение. Но поцелуй в лоб говорит об обратном.

***

Иша быстро освоилась с тем, как пробираться в бар в рабочие часы. Громкая музыка, вспышки света — всё это для неё ничего не значит, учитывая, кто её мать. Джинкс делает вид, что не замечает её проделок, но на самом деле всегда прокрадывается следом, устраиваясь где-нибудь под потолком, чтобы наблюдать за дочерью. Да и люди Силко знают, что за ребёнком стоит приглядывать. Она — кошмар для любого беспечного посетителя. Хитрые глаза, ловкие пальцы, острый ум. Пока гремит музыка и царит хаос, Иша бесшумно скользит между столами, барными стульями и телами, крадя всё, что приглянётся. Она стала в этом чертовски хороша. А если устаёт, то ныряет за стойку, где у неё есть укромный уголок — бармен знает, что трогать её в этот момент не стоит. Джинкс не сводит с дочери глаз, когда та оказывается в баре. Эти люди — клиенты и партнёры Силко, она прекрасно знает, на что они способны. Иша среди них — повод для тревоги. Но ей нужно учиться, иначе Переулки сожрут её и выплюнут, как делали со многими. В каком-то смысле это даже весело. Каждый раз, возвращаясь в кабинет Силко, Иша приносит с собой полные карманы добычи. Зажигалки, сигары, украшения, деньги, ножи и бог знает что ещё — иногда просто потому, что ей понравился цвет или форма. — Ты могла бы открыть свой собственный бизнес. – ухмыляется Джинкс, взъерошивая её волосы. — «Иша: Бюро Находок! Потеряли? Я нашла!». Только не рассказывай клиентам, что вещи «потерялись», потому что ты их сперла. Иша страшно гордится своими маленькими трофеями, а охранникам Силко это кажется забавным. Иногда она даже раздаёт им ножи или деньги, если не хочет прятать их в свой тайник (а он у неё уже прилично разросся). Технические штуки и полезное барахло она отдаёт Джинкс. Севике чаще всего достаются зажигалки, а сигары она крадёт только для Силко.

***

Однажды в один тихий день тишину нарушает Севика, врываясь в комнату с Ишей позади и чем-то в руке. Она зла (ничего нового), и эта злость направлена на Джинкс (тоже ничего нового). — Я понимаю, что тебе нравится развлекать ребёнка своими игрушками, но дать ей бомбу — это, по-твоему, не перебор?! Джинкс, сидящая на своём излюбленном месте на балках, обычно с радостью ввязывается в перепалки с Севикой, но тут только хмурится и спрыгивает вниз. Она быстро ощупывает свои карманы — нет, ничего не пропало. Она выхватывает бомбу из рук Севики и внимательно изучает её. Силко, как всегда, молча наблюдает за происходящим. На первый взгляд похоже на её собственную работу, но… что-то тут не так. Бомба другая. Она приседает и жестом подзывает Ишу. Девочка подчиняется, выглядит смущённой… и, возможно, слегка напуганной. — Где ты это взяла? Следует череда жестов, которые Джинкс давно научилась понимать. Силко тоже улавливает большую часть сказанного. После последнего жеста его брови начали медленно ползти вверх. — Ты сама её сделала? Севика бледнеет. — Пожалуйста скажи, что это шутка. Иша ухмыляется, берёт бомбу и выдёргает чеку. Севика уже готовится нырнуть за ближайшее укрытие, но бомба лишь жалобно клацает металлическими «зубами» и замирает. Девочка надувает губы. — Шестерёнки не выровняла. – Джинкс ласково трёт Ише щёку, затем разбирает бомбу на части и начинает внимательно изучать. — Да и взрывчатки тут нет. Я их теперь запираю на замки. — Она уже год как научилась вскрывать замки. — Не мои. Севика качает головой и что-то недовольно бормочет. — Теперь их двое… Боги, за что мне это… — Похоже, что пора тебе оборудовать мастерскую. – Джинкс ухмыляется, глядя на Ишу. Девочка тут же светится от счастья, словно фейерверк, так любимый её матерью. — Без бомб. – едва ли не умоляет Севика. — Без бомб. – неожиданно легко соглашается Джинкс, да так, что даже Силко удивлён. Затем её улыбка приобретает характерный хищный оттенок. — Пока. — Я тебя ненавижу. – мрачно заявляет Севика. Иша весело хихикает.

***

Иша получает свою собственную мастерскую в убежище Джинкс, а также ещё в нескольких их безопасных местах. Её мать обучает её, начиная с простых вещей, но девочка уже многому научилась, просто наблюдая за работой Джинкс. Всего за несколько месяцев она собирает не опасную бомбу почти из одного лишь металлолома. Несмотря на это, Джинкс тщательно следит за тем, чтобы в её руки не попала настоящая взрывчатка. Их первый совместный проект — бомба с красящим зарядом, после которой полностью грязная Севика материлась на них следующие несколько часов. Джинкс невероятно гордится дочерью. У Иши есть любимая шестерёнка, которую они с матерью разукрасили вместе. Она всегда носит её с собой, где бы ни была. Это вещь, которую она любит крутить в руках, когда в ней закипает энергия, но выйти наружу нельзя — например, если Джинкс ушла на задание с Севикой, а Силко занят переговорами. Однажды вечером они снова оказываются в «Последней Капле». Иша быстро убегает в кабинет, а Джинкс, спрятавшись в тенях под потолком, бесшумно скользит следом. Но что-то не так. Обычно Иша приносит добычу и хвастается перед матерью, Севикой или кем-то из людей Силко. Но сегодня она бежит прямо к самому Силко, а это уже повод для внимания. Все здесь умеют читать людей, и любое изменение в поведении замечают мгновенно. Силко поворачивается в кресле к девочке, чьи руки мелькают в быстрой череде жестов. А затем она достаёт из-под рубашки пистолет с тёмно-зелёным свечением и протягивает ему. Он берёт оружие и поднимает его над столом, чтобы остальные могли рассмотреть. Севика вскакивает на ноги мгновенно, за ней поднимаются трое охранников. Джинкс прищуривается, разглядывая пистолет. Силко смотрит на неё и без лишних слов бросает его вверх. Джинкс ловит оружие и внимательно изучает, щурясь на кривоватый прицел. — Химтек-модификация. Сделан криво, но спорю, что стреляет. Огнестрельное оружие в «Последнюю Каплю» проносить запрещено — кроме людей Силко. Каждый, кто входит, подвергается обыску. Он бы не прожил так долго, если бы позволял врагам проносить сюда такую игрушку. Но кто-то всё-таки смог. И, что хуже, Химтек контролируется только его поставками. — Иша говорит, что у бара, рядом с лестницей, сидит посетитель. На голове тёмный капюшон, возможно, хромает. – голос Силко холоден, как лёд. Его взгляд скользит к Севике. — В подвал. Она коротко свистит, подзывая людей, и ведёт их за собой ловить незваного гостя. Джинкс спрыгивает с балок, протягивает пистолет обратно, и Силко убирает его в карман. — Хочешь, я прослежу за ними? — Видела кого-то ещё похожего на того, у кого Иша это стянула? Джинкс обдумывает вопрос. — Нет, но он всё же как-то смог пронести эту игрушку мимо твоих людей. Силко негромко хмыкает. — Верно. Внизу раздаётся глухой удар, и музыка резко обрывается. Севика наверняка впечатала голову нарушителя во что-то достаточно твёрдое — спустя мгновение она уже лает на посетителей, чтобы они выметались из бара. Больше шума не было слышно, а значит, заведение в порядке. Силко поднимается, на мгновение кладёт руку Ише на плечо. Он ничего не говорит, но лицо ребёнка начинает светиться от гордости.

***

Позже, когда Силко заканчивает допрос и оставляет то, что осталось от незваного гостя, своим людям на уборку, он поднимается из подвала в бар. Иша сидит за стойкой рядом с матерью, потягивая сок через соломинку — точно так же, как когда-то давно делала её бабушка. Завидев Силко, девочка расплывается в довольной улыбке и поднимает вверх изящную зажигалку, будто это величайший трофей в мире. Силко моргает, затем медленно кладёт руку в карман. Чего-то явно не хватает. Улыбка Иши сияет победным блеском. Джинкс ухмыляется. Силко трижды негромко хлопает в ладоши, а затем, обойдя стойку, садится в нескольких местах от них. Заказывает выпивку, затем достаёт сигару… и маленькую расписанною шестерёнку, явно принадлежащую Ише. Выражение девочки меняется на возмущённо-ошарашенное. Она яростно начинает обшаривать свои карманы (и даже проверяет те, о которых, как ей кажется, Силко не знает), но игрушки нигде нет. Тем временем шестерёнка продолжает вращаться на его указательном пальце. Джинкс прыскает со смеху. — Никогда не увлекайся воровством настолько, чтобы забыть о собственных карманах. – произносит Силко, не глядя на неё. Он кладёт шестерёнку на стойку и медленно толкает её к Ише, одновременно протягивая руку за зажигалкой. Девочка хмурится (в этот момент она выглядит точь-в-точь как её мать), но нехотя сдаётся и возвращает добычу. Силко зажигает сигару, делает глубокий вдох и бросает взгляд в сторону бара. Иша хмуро пьёт сок, но в её прищуренных глазах и сморщенном носу читается одно — она уже строит планы на реванш. Силко пожелал ей удачи. Он был лучшим карманником, которого когда-либо знали Переулки. Ни один пятилетний ребёнок не сможет его обчистить так, чтобы он этого не заметил. — Идём, непоседа. – Джинкс утаскивает хмурую девчонку к музыкальному автомату. — У меня есть кое-что, что тебе понравится. Силко раскладывает перед собой деловые бумаги, листая их во время курения. Останавливается лишь тогда, когда из колонок звучит песня «Our Love». — Когда закончишь, положи обратно в сейф. – негромко напоминает он Джинкс, убирая сигару. — Надо будет опять сменить код. — Я всегда его меняю! Когда Силко всё же отрывается от бумаг, он видит, как Джинкс и Иша танцуют под музыку. Хмурое выражение лица девочки сменилось широкой, радостной улыбкой. — Знаешь, твоя бабушка тоже любила эту песню. – говорит Джинкс, кружась с Ишей, держась за её ладони. В этот момент она слишком сильно напоминает Фелисию. Силко возвращается к своим делам и старается сосредоточиться.

***

У Джинкс по-прежнему бывают моменты, когда Каракули берут верх. Иша помогает — рядом с ней тише и спокойней, но они были с ней столько, сколько она себя помнит, и, кажется, останутся до конца её дней. Она рассказывала Ише о них — о противных голосах, шуме в голове, от которых иногда срывает крышу. Джинкс не хочет, чтобы её дочь видела её в таком состоянии. Но ещё больше она не хочет, чтобы Иша была рядом, когда Каракули становятся слишком громкими. Они разработали систему. Сегодня Каракули точат её разум с самого утра. Она дёрганая, раздражённая, пытается заглушить их музыкой, но те не отступают. Особенно Майло. Джинкс сосредоточенно ковыряется в проводке, когда вдруг в её ушах раздаётся насмешливый голос, и она с грохотом опускает кулак на стол. Глубокий вдох сквозь сжатые зубы. Глаза рыщут в поисках проклятой тряпичной куклы, похожей на её погибшего приёмного брата. Один выстрел — и тишина. Она чувствует три мягких, осторожных стука. Они проходят с паузами — чтобы не разозлить её ещё сильнее. Джинкс зажмуривается, а после медленно поворачивается. Иша оторвалась от своего маленького верстака и теперь смотрит на неё. Майло снова говорит что-то мерзкое, из-за чего у Джинкс дёргается глаз. Она сжимает кулаки, упрямо удерживая взгляд на Ише. В её лице тревога и беспокойство. Это разбивает Джинкс сердце. Она с горечью осознаёт, что не сможет подавить надвигающийся приступ. — В бункер, Иша. Иша бросается к ней, обхватывает руками, крепко прижимается. Джинкс делает глубокий вдох, ловит запах дочери — металл и краска. На несколько секунд Каракули замирают, словно боятся потревожить этот момент. Иша вытягивается на носочках, целует её в щёку, а после срывается с места и ныряет в вентиляционный лаз, ведущий в бункер. Самое укреплённое убежище, пристроенное к мастерской Джинкс, но достаточно надёжное, чтобы ни одно из её взрывных устройств не могло причинить вред дочери. Как только за Ишей закрывается вентиляционная заслонка, Джинкс опускает голову в ладони и разрывается в беззвучных рыданиях. Она ненавидит себя за это. За то, что не может остановить этот кошмар. За то, что её собственный ребёнок вынужден, чёрт подери, прятаться от неё, потому что она слишком опасна и непредсказуема, когда Каракули решают вырваться наружу. Она сквозь слёзы смотрит на разрисованное треснувшее стекло зеркала. Читает все слова, что Иша когда-либо оставляла для неё. Но особенно долго смотрит на ту, что была написана в левом нижнем углу. «Люблу тибя, мама.» Джинкс содрогается от рыданий. Майло снова начинает. Всё та же ядовитая насмешка, всё те же колкие слова. Она больше не выдерживает. Раздаётся оглушительный крик, а после выстрел. Джинкс выпускает в куклу всю обойму, разрывая жалкую тряпичную фигуру в клочья. — ЗАТКНИСЬ! – она орёт во всю глотку. — ЗАТКНИСЬ, БЛЯДЬ! НЕ СМЕЙ ПРОИЗНОСИТЬ ЕЁ ИМЯ, УБЛЮДОК! Если Майло думает, что она стерпит ещё хоть одно его слово о её дочери, то он, мать его, глубоко ошибается.

***

Спустя несколько часов Каракули, наконец, отступают, превращаясь в приглушённый шум на заднем фоне. Джинкс, шатаясь, добирается до вентиляционного люка и трижды стучит — с паузами, подавая сигнал, что приступ позади. Иша появляется мгновенно. Она с силой дёргает заслонку, а потом почти влетает в объятия матери. Джинкс тяжело опускается на пол и сжимает дочь в объятиях, которых так отчаянно нуждается. Она плачет. И не знает, как у неё ещё остались слёзы, но они текут, и она не может их остановить. — Я тебя пугаю? – спрашивает Джинкс, когда наконец хватает воздуха. Её голос пустой, словно отзвук далёкого выстрела. Иша поднимает голову. Она плачет, как её мама (Ещё одна трещина на сердце Джинкс.). Девочка жестами отвечает: “Не люблю, когда ты грустишь.” Она продолжает, но Джинкс уже понимает, что она скажет. — Ты не можешь оставаться со мной, когда это случается, Иша. – голос дрожит. — Если я причиню тебе боль, это… это будет хуже, чем Каракули. Это убьёт меня. Ише это не нравится. Но Джинкс непреклонна. Дочь молча выскальзывает из её объятий, а Джинкс с трудом встаёт, чувствуя, как подкашиваются ноги. Она морщит лоб, когда Иша вдруг начинает рыться в аптечке. Через мгновение она приносит ей пластырь и кусок клейкой ленты. Иша прикладывает пластырь прямо к её сердцу. Прижимает ленту, чтобы держалось. “Чтобы стало лучше.” Джинкс сжимает её в новом объятии, и снова плачет. Она поднимает Ишу на руки, несёт к их уютному уголку и, закутавшись в одеяла, обнимает дочь, укладываясь вокруг неё, как защитный кокон. — Люблю тебя, моя вредина. – шепчет она. Иша зарывается носом в её плечо, и вскоре обе проваливаются в сон, слишком истощённые, чтобы бодрствовать дальше.