Акт I, Часть II: Сестрёнка, сестрёнка

У Джинкс выдался тяжёлый день. Нападение Поджигателей на груз и та… та девчонка, слишком похожая на Вай, разбудили Каракули в её голове. Силко не высказывал разочарования (по крайней мере, явно), но она прекрасно понимала, что облажалась. И теперь ей нужно было это исправить. Когда Джинкс возвращается в убежище с синим камнем, Иша уже наполовину спит. В Пилтовере она оставила после себя только руины. В мешке — ворох украденных записей и книг, драгоценный камень, а в голове, наконец, тишина. Благословенная, долгожданная тишина. — Я дома! – весело сообщает Джинкс, входя в маленькую комнату. Иша тут же сбрасывает одеяльце в сторону и спрыгивает с кровати, бросаясь к ней в объятия. — А вот и моя девочка. – лицо Джинкс становится серьёзным. — Которой уже давно пора спать, разве нет? “Скучала.” — И я тоже скучала. – Джинкс опускается на колени и целует дочь в щёку. На секунду она колеблется, а затем осторожно ставит мешок на пол и вытаскивает Хекстековый камень. Глаза Иши вспыхивают восторгом и жадностью (умница, сразу поняла, что это вещь ценная!), но Джинкс крепче сжимает камень в руке. — Эй. – её голос становится тихим, серьёзным. Таким, что Иша сразу переводит взгляд с камня на лицо матери. — Это не игрушка. Это не то, что можно просто взять и украсть. Понимаешь? Это как мамины Кусаки. Только куда мощнее. Глаза Иши расширяются. Теперь она смотрит на камень иначе — с опаской. Джинкс переворачивает его в ладони. — Можешь потрогать. Только не вздумай играть с ним. И никогда, никогда не трогай его без меня. Мне ещё нужно кое-что с ним сделать. Теперь в глазах Иши тревога. “Это безопасно для тебя?” Джинкс наклоняет руку, наблюдая, как на гранях камня вспыхивают холодные отблески. — Ммм, пока неясно. Скорее всего, когда буду его тестировать, то запру тебя в бункере. Лады? Иша пытается кивнуть, но вместо этого широко зевает. Джинкс легонько щёлкает её по щеке. — Осторожнее. А то мух наглотаешься. Девочка хихикает. Джинкс выпрямляется и кивает в сторону их уютного уголка. — Дуй в постель, непоседа. Я сейчас подойду. Иша спешит обратно в постель, пока Джинкс прячет добычу и запирает Хекстековый камень в сейфе, который Иша пока не сумела вскрыть. А затем подвешивает сейф под потолком на стальном тросе. На всякий случай. Спустя несколько минут она забирается к дочери, сворачиваясь вокруг неё, как всегда. Над ними мерцают тёмно-синие огоньки. Иша прижимается к матери и вскоре засыпает. — Сладких снов, малышка.

***

Возвращение в Переулки… даётся нелегко. По множеству причин. Вай по уши в дерьме, пытаясь понять, где теперь проходят границы между территорией Силко, Хим-Баронов и прочей уличной мрази, что успела разрастись в Нижнем Городе. После того как Вандера не стало, всё пошло по наклонной — каждый сам за себя. Ситуацию усугубляет (возмутительно привлекательная, но до ужаса раздражающая) Миротворица. Было бы куда проще, если бы не её бесконечные замечания и взгляд, в котором читается слишком многое. Но сейчас Вай на свободе — и уже за это приходится быть благодарной, так что приходится её терпеть. Наводку она получает у Джерико: нужно наведаться в бордель Бабетт. Заставить Кейтлин выведать информацию у проституток на удивление прошло неплохо. Та справляется с этим на удивление ловко. Когда Вай находит Бабетт, крошечная Йордл провожает её в приватную комнату, где их никто не пою. Информация, которую она получает, не становится для неё откровением: Переулки полностью под контролем Силко, а «Последняя Капля» — прямо в сердце его территории. Её передёргивает от этого факта, несмотря на то, что она это знала. Давно знала. Осталось задать лишь один вопрос… один вопрос который жжёт ей горло. Вай боится его задать, но тянуть дальше бессмысленно. — Ты… ты что-нибудь слышала о Паудер? Бабетт слишком долго молчит, прежде чем тяжело выдохнуть: — Она… где-то тут. Никто толком не знает, где она находится. Постоянно меняет места. — Поможет любая информация. Любая. — Если бы я хоть что-то знала, что тебе помогло бы… я бы уже давно сказала. Вай медленно выдыхает. — Спасибо хоть за это. Когда Вай встаёт и идёт к выходу, Бабетт колеблясь поднимает лапу, останавливая её. — Сядь. Есть… есть ещё кое-что. Вай подчиняется, но внутри всё сжимается. По голосу Йордла она поняла, что услышит что угодно, но только не хорошие новости. — Что ещё? — Это было… пять лет назад. Сюда приходила Паудер. — …И? — Несколько месяцев спустя она исчезла. Пропала, затаилась надолго. И знаешь, что самое странное? Последние год-два мои люди начали видеть её с маленькой девочкой. Вай не сразу улавливает смысл сказанного. В её голове Паудер до сих пор одиннадцатилетняя девочка. Зачем бы ей приходить к Бабетт? Разве что просто поговорить с Йордлом… И тут её осеняет. — Нет… нет, я не верю. Это бред. Не может быть. Это же Паудер, она… — Она уже не та девочка, которую ты помнишь, Вай. Когда она пришла сюда, ей было пятнадцать. — Пятнадцать?! – голос Вай срывается. — И ты её не остановила?! — Как будто у меня был выбор. Она пробыла здесь меньше получаса. Я даже не успела понять, как она проникла внутрь. Просто появилась и исчезла. Увела одного паренька, примерно её возраста, которого я недавно наняла. Сказала, что хочет разобраться, из-за чего весь сыр-бор. Вай едва сдерживает рвотный позыв. — Кто он? Этот парень? Бабетт тяжело вздыхает, опуская плечи. — Мёртв. – Бабетт тяжело вздыхает, опуская плечи. — Когда я его взяла, он был по уши в долгах перед одной бандой, поэтому и пришёл сюда работать. Работа у меня была его шансом хоть как-то расплатиться с ними. Бабетт опустила голову вниз. — Им не понравилось, что он отдавал деньги слишком медленно. Спустя несколько недель после визита Паудер мои люди нашли его в одном из переулков с перерезанным горлом. — А ребёнок? Ты уверена, что она… Йордл подняла голову с таким выражением, что слова становятся лишними. — Её зовут Иша. Грудь Вай сдавливает. Воздух в лёгких превращается в камень. Она едва не падает со стула, вцепившись в его край. Бабетт подбегает и ловит её за плечо. Иша. Это… Это мамино прозвище. Слишком много совпадений. Слишком. У Паудер есть дочь. А у Вай — племянница. Ребёнок, о существовании которого она ничего не знала. — Происхождение Иши — строго охраняемый секрет. – тихо говорит Бабетт. — Я вообще-то не должна об этом знать. Так что теперь и тебе следует держать рот на замке, Вай. Она лишь молча кивает. Она ещё не в состоянии говорить. Всё вокруг словно теряет фокус, дыхание сбивается, мир качается под ногами. Она выбегает из борделя, не глядя по сторонам. Только мельком убеждается, что Кейтлин всё ещё занята где-то в другом конце зала, и исчезает в узких улочках Переулков. Паудер и Иша. Она найдёт их. Но сначала нужно выбить всю дурь из правой руки Силко.

***

Джинкс, как обычно, возится с техникой под громкую музыку. Правда, в этот раз её эксперимент выходит далеко за рамки обычного. Она листает украденную книгу, глазами выискивая узоры рун, которые помогут активировать Хекстековый самоцвет. Каракули грызут её разум. Пока не настолько, чтобы запирать Ишу в бункере, но достаточно, чтобы… — Ага, вот оно! Значит, всё дело в рунах. – Джинкс, наконец находит нужную информацию. Она бросает взгляд на мастерскую Иши и громко свистит. Девочка краем глаза следила за матерью, почти не уделяя внимания своему собственному проекту. Больше интереса — к тому, что Джинкс вытворяет с самоцветом. — В Бункер, коротышка. Я запускаю. Иша не выглядит убеждённой. Более того, она определённо не в восторге от этой идеи. Но спорить с мамой — занятие бесполезное, так что она кивает, вскакивает с места и юрко скрывается в вентиляции. Джинкс ждёт, пока металлическая заслонка не захлопнется за её дочерью — только тогда она берёт самоцвет и ставит его на установку, под пристальным «взором» кукол Майло и Клаггора. И… всё идёт к чертям. Самоцвет вспыхивает ярким светом, высвобождая энергию наружу. Не настолько, чтобы сжечь Джинкс заживо, но достаточно, чтобы отбросить её назад. Электрический удар вызывает из прошлого все неприятные воспоминания, которые она столько лет пыталась похоронить. Её парализует. Каракули вопят, разрывая мозг изнутри. Она не замечает, как Иша открывает вентиляционную решётку и выбегает из укрытия. Только когда ребёнок подбегает вплотную и касается её, Джинкс дёргается, диким взглядом шаря по комнате, в зрачках пляшут отблески затухающего синего свечения. — Н-нельзя… тебе нельзя здесь быть. – хрипло выдавливает она. — Это была ошибка, я… я не должна была… Дышать не получается. Грудь сдавило, как будто всё вокруг обмотали проволоку. Она пытается отдышаться, но всё без толку. А Иша тем временем подбегает к самоцвету и выдёргивает его из установки. Джинкс хлопает глазами, сбитая с толку. — Подожди… Не слушая, Иша с силой засовывает самоцвет в пасть недособранного Кусакена и резко захлопывает её. Затем тут же бросается обратно к матери и сжимает её в крепких объятиях. Только сейчас это способно хоть как-то помочь. Джинкс наконец возвращает контроль над телом и обнимает дочь в ответ, пока не разрыдалась. Руки Иши сжимают её сильно. Благодаря этому у Джинкс получается спокойно дышать. Это помогает и возвращает обратно к реальности — туда, где ещё не всё потеряно. Они сидят молча. Сколько проходит времени — час? Больше? Джинкс не знает. Когда, наконец, они отстраняются, Иша снова выглядит обеспокоенной. Джинкс вытирает слёзы с лица. — Я в порядке. – выдыхает она. “Плохой камень.” – показывает жестами Иша. — Наверное… я просто ошиблась в расчётах. – спустя паузу говорит Джинкс, уставившись в пустоту. — Придётся перепроверить всё ещё раз. Это было… “Выбросить?” — Нет. – Джинкс качает головой. — Я не могу. Силко рассчитывает на меня. Этот ответ явно не радует Ишу. Но вместо спора она просто снова обнимает мать. Джинкс тяжело вздыхает, дрожащей рукой она пробегают по кудряшкам дочери. Ей придётся пересчитывать всё с самого начала.

***

Всё катится к чёрту. Вай жива. Эта новость так бьёт по Джинкс, что даже её долгожданный успех с Хекстековым самоцветом мгновенно отходит на второй план. Она оставляет Севику болтаться в кабинете Силко и мчится в убежище. Джинкс ощущает, что очередной приступ уже на подходе, но в хаосе, охватившем Нижний Город, на то, чтобы прийти в себя, просто нет времени. Севика сказала, что Вай была с Миротворцем. Очередная ложь? Возможно. Она уже не уверена, во что вообще можно верить. Она должна найти сестру. Убедиться сама, прежде чем решать, что делать дальше. Но сначала… — Всё взяла? – Джинкс поправляет на плечах Иши маленький плащ и в третий раз проверяет рюкзак с припасами. Иша кивает. Она выглядит испуганной. Джинкс быстро берёт её лицо в ладони. — Помнишь, как добраться до убежищ? И ещё один кивок. Джинкс большим пальцем ласково проводит по её щеке. — Хорошо. Я постараюсь не задержаться. Сейчас всё… чертовски странно. Я не знаю, кому можно, а кому нельзя доверять. В «Последнюю Каплю» ни ногой, ясно? Мне нужно во всём разобраться. Тревога продолжает грызть её изнутри. Она колеблется, но в итоге принимает решение. Бросается к столу, хватает обломок металла и краску. — Иша, ты помнишь Поджигателей? Тех парней с летающими досками? Иша нахмуривается, но даёт понять, что да. Джинкс быстро выводит имя на куске металла и передаёт его дочери. — Если вдруг случится что-то плохое… по-настоящему хреновое — тебе нужно идти к ним. Скажи, что ищешь Экко. Он тебе поможет. Иша берёт обломок. На нём всего одно слово: «Экко». Её губы дрожат, когда она поднимает взгляд. “Ты найдёшь меня?” Джинкс опускается перед ней на колени и целует в лоб. — Где бы ты не была, я найду тебя. Обещаю. Она отстраняется и складывает пальцы, изображая пистолет. Иша всхлипывает, но повторяет жест — их личное рукопожатие. Джинкс обнимает её в последний раз, крепко, сжав так, словно боится отпустить навсегда, и подводит к вентиляционному люку, ведущему к ближайшему убежищу. Иша задерживается на секунду, прежде чем исчезнуть в темноте. Джинкс выдыхает и сжимает переносицу. Ей до смерти страшно отпускать Ишу одну. Но Силко солгал. Вай, возможно, с Миротворцем. А Экко… мост между ними уже давно сгорел, обугленный предательством и кровью, но она точно знает: если Иша придёт к нему одна — он её не прогонит. Она сглатывает, пытаясь не слышать очередную ядовитую реплику Майло у себя в голове, и хватает сигнальную ракету — ту самую, что Вай дала ей восемь лет назад. Пора найти сестру.

***

Вай щурится, глядя на свет, пробивающийся сквозь листву. Дом Экко – нечто совершенно невообразимое для Нижнего Города. Одним словом, красиво. Жаль, что их встреча оказалась совсем не такой. Настенная роспись — мемориал всем, кого они потеряли за эти годы — одновременно прекрасна и пугающе трагична. Пока Экко показывает её, кто-то уже выводит на стене новое лицо. Очередная жертва Силко… и Джинкс. — Твоя сестра работает на него не потому, что вынуждена, а потому, что сама этого хочет. – говорит Экко, и в его голосе нет ни злости, ни упрёка. Только горькая правда. — Прости, но теперь она такая. Вай молчит. Она многое пропустила. И хоть нутром чувствует — несмотря на то, что руки у неё теперь по локоть в крови, Паудер точно всё ещё где-то внутри, под слоями безумия. Вай видела это в слезах сестры, в том, как та смотрела на неё — растерянно, с надеждой… До появления Кейтлин. А потом пришли ярость, предательство и страх. Был один вопрос, который она не успела спросить, когда их с Паудер разлучили. — Экко. – её голос становится тише. — Я… Я видела Бабетту, перед тем как пошла за Севикой. Она сказала… сказала, что Паудер… В глазах Экко блеснуло понимание. — Иша. — Это правда? — Да. Вай сглатывает, с трудом подбирая слова: — Если она с Паудер… я должна их найти. — Вай, она прячет Ишу в Переулках. Если ребёнок не у Силко, найти её практически невозможно. Джинкс… — Думаешь, Силко держит её как заложницу? — Нет. Поверь, мне бы хотелось, чтобы так и было. Я встретился с Джинкс вскоре после того, как у неё появился ребёнок. Предложил приютить девочку, если вдруг что-то случится. Но… через пару недель началась резня. Джинкс оказалась в самой гуще. Мы потеряли троих. Троих. Из-за неё. — Но это не значит, что Ишу не используют, чтобы контролировать её… — Вай. Силко не держит её в плену. Мои люди не раз видели, как Джинкс ходит с ней по всем Переулкам. Она кто угодно, но точно не пленница. Вай прикусывает губу. — Я всё равно должна попытаться. Должна найти их. Обеих. Экко тяжело вздыхает. Он слишком хорошо знает упрямство Вай, чтобы спорить. — Делай, что считаешь нужным. Только потом не говори, что я тебя не предупреждал. А теперь пойдём. Познакомишь меня с твоей Пилтушкой-подружкой. Будем решать, что делать дальше.

***

Джинкс не видела Ишу уже несколько дней. Она заглядывала в пару убежищ, но так и не нашла дочь. Хотя следы её пребывания были. А это значит, что Иша в движении, как Джинкс и велела. Может, так даже лучше. Пусть прячется. Даже от матери. Каракули становятся всё хуже и хуже. Постоянные вспышки травматичных воспоминаний, невыносимые «встречи» с прошлым — всё это сводит её с ума. Силко снова пытается убедить её остаться с ним. Но… у неё больше нет слепой веры. Он, возможно, и правда не знал, что Вай жива. Но он точно знал, как она исчезла. И молчал. Скрыв всё. Можно ли ему доверять? Она не уверена. Но в одном она была точно уверена — он никогда не узнает, где Иша. И вот она на мосту. Наконец настигает Вай, Экко и эту зазнавшуюся Миротворческую сучку… Кейтлин, подсказывает её разум с нескрываемой ненавистью. Её новые бомбы в виде Светлячков срабатывают, как надо, и через пару секунд камешек уже у неё в руках. Но радость длилась недолго — она вновь ловит Вай с этой… опять. Каракули в голове становятся невыносимыми. Они царапают изнутри весь череп. Нужно стрелять. Хоть куда-нибудь. Хоть в кого-нибудь, иначе они не заткнутся. И, конечно же, между ней и целью встаёт этот чёртов мальчик-спаситель. Экко. Он слишком умен. Он читает её, уклоняется, предугадывает каждое движение. А потом она оказывается на земле, а её кровь брызжет с его костяшек. На долю секунды они оба замирают. Взгляд. Мелькание чего-то знакомого. Маленькие дети, которыми они когда-то были. Джинкс уже не выберется. Экко не даст ей этого сделать. Она закрывает глаза и шепчет: — Иша… Имя её дочери — как выдох. Может, последний. Экко слышит это и тоже замирает. А после Джинкс выдёргивает чеку у бомбы.

***

Иша знает, что ей нельзя идти в «Последнюю Каплю». Мама запретила. Но она услышала, как люди говорили, что мама очень сильно пострадала на мосту. Иша не могла просто сидеть и ждать. Она боится. Она в отчаянии. Она пробирается в здание через чёрный вход. Если снаружи доносились звуки борьбы, но в офисе… Тихо. Ни Силко. Ни мамы. Тихо, как мышь, она перебирается по балкам в зал, всё ещё прячась — мама велела ей не высовываться. Внизу Севика с парой людей Силко. Внизу Севика, с парой людей Силко. А через пару секунд дверь распахивается, и в бар заходит незнакомка. Ярко-розовые волосы. Татуировки. И огромные перчатки, похожие на стальные гробовые плиты, которые вряд ли кто-то вообще способен поднять. Они точно весят не одну тонн, но она держит их так, словно они невесомы. — Все, вон. – коротко бросает Севика. Бар быстро пустеет. Остаются только она и та женщина. Иша таращится. На левой скуле чужачки — татуировка. VI. Через несколько секунд они бросаются друг на друга. Удары обрушиваются на стены и пол так, что всё здание начинает дрожать. Иша замирает от страха. Она не хочет здесь больше находиться. Она бросается обратно, в сторону офиса, пробирается по балкам… Но вдруг останавливается. Она поворачивается обратно в сторону бара. Она хочет знать, чем всё кончится. Между двумя сцепившимися женщинами раздаются глухие удары и яростные крики. Это пугает Ишу, потому что Севика всегда побеждает. Всегда. Но эта незнакомка всё ещё держится. Она прячется за стенкой, потому что боится быть найденной. Раздаётся последний, очень громкий удар, а затем наступает тишина. И тут Иша слышит вопль незнакомки — он почти звериный. Не из-за победы, а от боли. Она медленно выглядывает. Бар — в руинах. Севика валяется без сознания, а протез отсутствует. Незнакомка стоит на коленях. И… плачет. Ише страшно. Женщина с трудом поднимается на ноги. Из её горла срывается глухое рычание: — Силко. Она поднимает голову и их взгляды встречаются. Глаза незнакомки распахиваются от удивления. Она не выглядит злой. Не выглядит так, будто сейчас бросится на Ишу, чтобы разорвать её маленькое тельце на части. Из её лёгких вырывается только тихий, сдавленный вздох. Иша вдруг чувствует чьё-то движение за спиной этой незнакомки. А после слышит самый любимый голос на всём белом свете: — Браво, сестричка. Один точный удар по затылку — и незнакомка падает на пол, как мешок картошки. Мама стоит сзади, с пистолетом в руке и злым, почти безумным выражением лица. Иша бросается вниз по лестнице. Мамины глаза поднимаются вверх и распахиваются от ужаса. Девочка бросается к ней в объятия. — Что… что ты здесь делаешь?! – мама падает на колени, начинает судорожно ощупывать её, проверяя на ссадины, всё как всегда. В её взгляде паника, когда она обхватывает ладонями щёки Иши. — Я же сказала не приходить сюда! Иша всхлипывает и быстро показывает жестами: “Говорили, что тебя ранили. На мосту.” Мамины глаза больше не голубые. Теперь они фиолетовые. Такие же, как то Мерцание, которое она никогда не разрешала ей трогать. Мама тяжело вздыхает: — Да, я была ранена. Но теперь всё в порядке. Наверное. Она крепко обнимает Ишу, сжимая её чуть дольше, чем обычно. — Мне нужно, чтобы ты снова спряталась, коротышка. – её голос дрожит. — Здесь всё ещё опасно. Иша бросает взгляд на незнакомку, что вырубила Севику. “Она опасна?” Она указывает на незнакомку. Мама на мгновение колеблется. — Не знаю… Мне нужно получить пару внятных ответов. А тебе безопаснее держаться подальше и… мои каракули сейчас вообще не замолкают. Понятно? Она снова обнимает Ишу. На этот раз — жёстче, чем обычно. Почти до боли. — Пошли. Я отведу тебя в убежище. Иша берёт её за руку. Прежде чем выйти из «Последней Капли», она бросает последний взгляд на разрушенный бар и лежащую без сознания незнакомку, а после идёт за мамой прочь.

***

Силко мёртв, но победа оказалась пирровой. Совет тоже уничтожен, а среди погибших — мать Кейтлин. Джинкс, разрываемая безумием и болью, оставив Пилтоверу шрам, который уже не исчезнет. Город в крови, в дыму и в трауре. Вай остаётся собирать осколки своей жизни, и единственный проблеск надежды — тот короткий миг в «Последней Капле», когда она увидела ребёнка. Она не рассказала Кейтлин об Ише. Да и не знает, стоит ли. Горе делает с людьми ужасные вещи. Оно наполняет их яростью, толкает на жестокость, сводит с ума. Сколько бы боли ни принесла Джинкс Пилтоверу и Кейтлин, Иша ни в чём не виновата. А Кейтлин сейчас не в себе. Если бы только она могла придумать, что делать дальше. Заун уже пытается воспользоваться хаосом: атака Хим-Баронов на мемориал была их первым шагом. После этой резни гнев Кейтлин только разросся. Она больше не чувствует жалости. У неё появился план. Она хочет использовать Серый Туман — смертоносный фабричный смог, который её семья годами держала подальше от Нижнего Города с помощью вентиляционных систем. Это… это чудовищно, но Джинкс неуловима, смертоносна и… А какие есть ещё варианты? По крайней мере, так это видит Кейтлин. А Вай… она не уверена, что сможет переубедить обезумевшего от горя Миротворца. Возможно, часть её даже не хочет. Потому что ей самой хочется спуститься вниз и вырвать с корнем всю империю Силко, пока от неё ничего не останется. А это значит убить свою сестру. Cделать сиротой собственную племянницу. От этой мысли её мутит. Она натягивает перчатки, надевает форму и цепляет на грудь этот чёртов значок — и от вины, что сжимает горло, почти невозможно дышать.

***

Теперь Джинкс официально в розыске. Теперь не только враги Силко ищут её, но и сам Пилтовер. Но ей плевать. Единственное, что сейчас имеет значение — найти свою дочь. Она уже перерыла пол-Зауна, проверила все убежища, искала хоть малейший след дочери… когда та буквально падает ей в руки. Точнее, на голову. Обе они с грохотом валятся в грязь. Джинкс уже собирается отправить на тот свет того идиота, который решил использовать её как подушку для мягкого приземления, но потом видит лицо… Лицо своей дочери. Иша трёт нос, поднимает взгляд и издаёт удивлённый вздох. Воздух между ними на мгновение становится неподвижным. Но их воссоединение прерывается — сверху по трубе спускаются головорезы одного из Хим-Баронов. Всё их внимание сосредоточено на ребёнке. На её ребенке. Гнев Джинкс взлетает до небес. Они преследовали её дочь. Ребёнок прижимается к матери, когда та откидывает голову, и с неё соскальзывает капюшон, открывая её лицо. Головорезы замирают в ужасе, понимая кто находится перед ними. Но слишком поздно. Они как тупые шавки загнали волчонка прямо к её разъярённой матери. Одним плавным движением Джинкс прижимает Ишу к себе, другой достаёт пушку и отправляет троих преследователей в безвременный отпуск прямиком в могилу. Иша бросается в объятия к Джинкс, сжимая её так крепко, что, кажется, готова никогда не отпускать. Джинкс сжимает её в ответ — крепко, почти до боли. Она зарывает нос в её волосы, когда с Иши слетает шапка. От неё пахнет грязью, но сквозь этот запах всё равно пробивается привычный аромат металла и краски — запах, который всегда был с ней. — Я везде тебя искала. – выдыхает Джинкс. Она отстраняется, берёт Ишу за щёки и начинает внимательно её осматривать. Вся взъерошенная, перепачканная, но, по крайней мере, не ранена. Хорошо, что упала именно на неё. Видимо, приземлиться на мать — не так уж и плохо. “Скучала.” – показывает Иша руками, но уже через секунду снова обнимает её и тихонько всхлипывает. Джинкс обнимает в ответ, крепко прижимая к себе, наконец, позволяет себе выдохнуть. Она здесь. Жива. Цела. В безопасности. С ней. Это всё, о чём Джинкс могла мечтать сейчас. Но улица — не место для тёплых встреч. Джинкс поднимает Ишу на ноги, подбирает шапку с очками, которые были на ней, и, покрутив находку в руках, прищуривается: — Откуда у тебя это? Иша вытирает глаза. “Нашла.” — Где? “На чьей-то голове.” Джинкс фыркает с улыбкой: — Ты и твои грязные маленькие лапки… Иша отворачивается и замирает, уставившись в сторону. Когда Джинкс тоже оборачивается, то криво усмехается, когда видит стену, облепленную десятками её портретов. — Ага, это я. Мамка теперь знаменитость. Самый разыскиваемый человек не только в Зауне, но и в Пилтовере. «Никогда не приходилось проклинать сестру, семью или общество? Моя визитка!» Она надевает шапку обратно на голову Иши и берёт её за руку. — Пошли отсюда, коротышка. – подмигивая говорит она. Иша поправляет шапку, улыбается и начинает приплясывать, когда Джинкс натягивает капюшон и уводит их прочь из переулка.

***

Как только Джинкс начинает думать, что хуже уже не будет, появляется Вай — в форме Миротворца, с этим чёртовым значком и Серым Небом в придачу. Она не может в это поверить. Да, она знала, что Вай зла. Знала, что она её не простит. Но примкнуть к тем самым ублюдкам, что убили их родителей? Надеть их форму? Их значок? Даже для Джинкс это ниже всякого дна. Единственное утешение — хотя бы Севика на её стороне. Но из-за того, что Хим-Бароны начали рвать друг друга за власть, а Пилтоверцы используют Серую Чуму как химическое оружие — спрятать Ишу уже попросту негде. А значит, что девочка вынуждена быть рядом с ними. Хотят они этого или нет. А ведь, по иронии, это самое опасное место, где она только могла бы быть: Вай, Пилтовер, Хим-Бароны — все хотят поймать Джинкс. Джинкс устраивает ловушку и оставляет след, чтобы Вай смогла выйти на неё. Они с Севикой собираются застать их врасплох у старого вентиляционного разлома — там, где Джинкс сможет перенаправить Серую Чуму прямо в Пилтовер. Отплатить им той же монетой за химическую войну. Она усаживает Ишу на выступ и велит ей сидеть тихо. Впереди будет бойня. Вай и Миротворцы злы, а у Джинкс нет ни малейшего желания позволить им уйти живыми. Это не место для ребёнка. Ловушка уже была готова, когда Вай и Кейтлин, наконец, приходят. Трёх других Миротворцев рядом не было. Умно. Те бы легли первыми. — Джинкс! – кричит Вай. — Наконец-то правильно меня назвала… Думаю, нет такой дыры, где ты меня не нашла бы. На одной из стен выцарапано лицо Жанны — той самой богини ветра, из старых сказок, которые рассказывал им Вандер перед сном. Тех самых, которые теперь Джинкс рассказывает Ише, даже если сама в них уже давно не верит. — Люди могут дойти бог знает до чего, когда их душат. – её голос полон обвинений. — С помощью Серого Неба мы очистили улицы и спасли людей. – отвечает Вай, будто это оправдание. — Спасли? Спасли?! Ты себя вообще слышишь?! Ты отравила весь воздух, только чтобы найти меня! Что-то я запуталась, сестрёнка. Разве это не я должна быть злодейкой? Никогда бы не подумала, что моя сестра наденет синий мундир. — А моя сделает кого-то сиротой. — А почему нет? Я ни раз становилась сиротой! Ты повсюду развесила мои изображения, чтобы кто-то выполнил за тебя грязную работу? Отравила наш воздух. – Джинкс присвистнула. — Ты начала всё с чистого листа, сестра. Вай мрачно щурится, словно вот-вот сорвётся. Но вместо этого делает медленный вдох. — Где Иша? Тишина. Джинкс застыла. Вай знает. Она знает. Она поднимает голову вверх — туда, где среди развалин, за укрытием, прячется её дочь. Нельзя, чтобы её нашли. — Ей будет безопаснее подальше от тебя. Подальше от всего этого. Ты не… — Ты. Её. Не. Тронешь. Голос Джинкс — словно шёпот смерти, от которого по спине ползут ледяные мурашки. Внутри закипает горячая, всепоглощающая ярость. — Ты рассказала своим дружкам-Миротворцам. — Нет. — Но Кейтлин же здесь. Спряталась и слушает, верно? Вай колеблется. Этого оказалось достаточно. — Грязная предательница! – рычит Джинкс. Кейтлин стреляет, но пуля подает не в Джинкс, а лишь пробивает приманку. Большая ошибка. Она тут же раскрыла свою позицию. Джинкс замечает, как Севика начинает красться к Миротворцу. И сама выходит из тени. Вай разворачивается, встречаясь с ней взглядом. Обе сестры хмуро смотрят друг на друга. Если у Вай на лице лишь раздражение и злоба, то у Джинкс — пылающая, свежая, неприкрытая ярость матери, защищающей своё дитя. — Где она? – требует Вай. — Там, где ты её никогда не найдёшь. – выплёвывает Джинкс. В её глазах вспыхивает Мерцание — теперь её ничто не остановит. — Там, где ты ничего не разрушишь снова. Севика бросается на Кейтлин. Начинается бой. Что-то происходит с Хекстеком. Перчатки «Атлас», винтовка Кейтлин и ракетомёт Джинкс сходят с ума. Камни, питающие их, вспыхивают и начинают искрить. Бешеная схватка сестёр затягивает их всё дальше, к пьедесталу под ликом Жанны. В какой-то момент Кейтлин оглушает Севику, хватает винтовку и стреляет. Обжигающая боль пронзает руку Джинкс — её средний палец левой кисти отрывает выстрелом. Вай пользуется шансом — хватает сестру и швыряет на каменное возвышение, прижимая к земле. Кейтлин перезаряжает винтовку. Вай заносит руку. — Скажи мне, где она… И внезапно замирает. Потому что теперь она смотрит прямо в дуло пистолета. Иша стоит между ними. У Джинкс перехватывает дыхание. Она не может пошевелиться — страх сковал её целиком. Вай ослабляет давление в перчатках, их мощь больше не нацелена на смертельный удар. Особенно, когда ребёнок — буквально между ними. К сожалению того же нельзя сказать о Кейтлин: её винтовка направлена на Джинкс, несмотря на то, что голова Иши находится всего в нескольких сантиметрах. — Нет. – Джинкс дрожит. — Иша… – голос Вай такой же дрожащий, как и у сестры. — Иша, послушай, ты не… Но Иша смотрит на неё с таким отчаянным взглядом, что у Вай будто земля уходит из-под ног. Палец ребёнка на спусковом крючке. Глаза Джинкс мечутся между дочерью, Вай и Кейтлин. Севика уже почти встала. Раздаётся выстрел. — НЕТ! – кричит Джинкс, когда пуля выбивает пистолет из рук Иши. Ребёнок вцепляется в мать пока Кейтлин перезаряжает винтовку. Джинкс в панике. — Иша, уходи! Уходи отсюда! БЫСТРО! — Отойди от неё! – рявкает Кейтлин. — Кейт, она же ребёнок! – Вай срывается с пьедестала. — Уходи! Она больше не сбежит! — Кейт! — Прочь! — КЕЙТ— Ещё один выстрел, пуля рикошетит от перчатки Вай. Джинкс быстро хватает Ишу и в отчаянном порыве валится на другую сторону пьедестала, обхватив её руками. Следующий выстрел проносится так близко, что с головы Иши срезает пряди каштановых волос. Её сердце замирает. Севика, наконец, поднимается и активирует бомбу — вентиляционные шахты перенаправлены. Джинкс, скрутившись вокруг дочери, прикрывает её собой, когда воздух вырывается из зала с силой гигантского вакуума. Воздух хватает Вай и Кейтлин и уносит их прочь. Вакуум затихает, обломки оседают. Джинкс тяжело дышит. Боль в руке от оторванного пальца меркнет по сравнению с ужасом, пульсирующим в венах. Она поднимает Ишу вверх, и начинает осматривать её с ног до головы. Нет крови. Пули прошли мимо. Глаза Иши полны слёз — не от боли, а от страха. Джинкс захлёбывается рыданиями и сжимает дочь в крепких объятиях. — Никогда… никогда больше так не делай! Иша всхлипывает и разражается плачем. Через мгновение рядом оказывается Севика. — Нам нужно убираться отсюда, — тихо говорит она, так как прекрасно понимает, что момент сейчас неподходящий. Джинкс шумно всхлипывает, делает несколько глубоких вдохов, а затем поднимает Ишу на руки. Все трое бегут обратно в расщелины.