Акт III, Часть III: Пусть шестерёнки крутятся

Прошло уже две недели с тех пор, как они вернули дедушку Вандера. И где-то неделя с тех пор, как мама поднялась из глубоких и тёмных пещер. Лекарство плохого доктора вроде как помогло и Вандер больше не впадает в бешенство. Но говорить он пока толком не может. Мама говорит, что у него помутился рассудок. Что-то очень похожее на каракули, только гораздо, гораздо хуже. Он многого не помнит и легко раздражается. И с его металлической рукой тоже что-то не так. Она постоянно болит и сильно его злит. Что именно с ней случилось, никто толком не знает. Иша сидит у мамы на коленях, пока та разговаривает с другими взрослыми в кабинете. Все они только что вернулись из Пилтовера. Зери вцепилась в тётю Вай, как только те вернулись домой, и с тех пор её не отпускала. Ей очень не нравится, когда они уходят за мост, но сейчас Вай целиком закутала её в свои объятия, и девочка выглядит счастливее. — Нам нужно разобраться с его протезом. – говорит Севика.   — Он меня к нему даже не подпускает. – отзывается Джинкс, накручивая на палец прядь волос дочери. — Стоит только попытаться и сразу же начинает дёргаться. Мне кажется, там что-то скрежещет или сместилось, что явно раздражает нервы в руке. Этот протез вообще не знал никакого ухода с тех пор, как он устроил погром в Стиллвотере несколько лет назад. — Удивительно ещё, что он не развалился после всего того дерьма, через которое ему пришлось пройти. – бормочет Вай. — Именно. Даже если не брать в расчёт всё время после войны, этой конечности изрядно досталось. – соглашается Хеймердингер, возясь с какой-то штуковиной, до которой Ише очень не терпится добраться. Похоже, это очередная головоломка. — Но оценить масштаб внутренних повреждений мы не сможем, пока не вскроем её и не заглянем внутрь. — Да что он вообще делал? Я думала, он… ну, не в порядке, когда мы его вернули, это ясно, но он не был таким, когда Ревек его вылечил.   — Возможно, ему было настолько плохо, что он просто не обращал на это никакого внимания. А теперь, когда лекарство прижилось в организме и угроза миновала, его тело переключилось на другую проблему. – выдвинул теорию йордл. — Или же это произошло совсем недавно. Он мог перегрузить протез, и скорее всего из-за этого какая-то деталь возтреснула. При его весе и силе уход за рукой нужно проводить чаще обычного, иначе механизм начнёт разрушаться. — Если что-то скрежещет прямо по нервным окончаниям, значит, дело не только во внутреннем механизме — это вплотную прилегает к тому, что осталось от его руки. – замечает Экко. — С его-то скоростью заживления, туда мог вонзиться обломок металла и врасти в кожу. Не представляю, что ещё могло бы вызывать у него постоянное раздражение. — Очень надеюсь, что нет. – Севика качает головой, но не спорит. Из всех присутствующих у неё самой почти на десяток лет больше личного опыта с протезами, чем у остальных. — В мире не существует обезболивающего, которое его организм не переработал бы быстрее, чем он успеет его почувствовать. С его способностью к исцелению — это просто нереально.   — Я попробую ещё раз завтра. – решает Джинкс. — Может, после того, как он плотно поест, это поможет ему немного успокоиться. — Я с тобой. Если сумеем снять старый протез, я смогу спроектировать новый, как только взгляну на крепёжный механизм. Возможно, что-нибудь попрочнее. – говорит им Хеймердингер. Севика хмыкает. — Тогда оставим это на вас двоих. Взрослые начинают выходить из комнаты. Вай подхватывает Зери на бедро и уносит её вниз по лестнице, а Иша тянет маму за руку, привлекая её внимание. “Можно мне помочь?” Мама на мгновение замирает в нерешительности. — Пойти с нами можешь, но я хочу, чтобы ты держалась поодаль, ладно? Вандер сейчас не в настроении для нежностей. Ему легко забыть, какая в нём сила. Иша кивает и наставляет на неё пальцы пистолетиком. Джинкс усмехается и отвечает их тайным рукопожатием. — Пошли, накормим тебя, бедокурка.

***

После ужина они идут в квартиру Экко. Вай сегодня остаётся в баре с Зери — это уже почти входит у неё в привычку. Джинкс считает, что сестре пора бы уже просто пойти и сказать смотрителям Убежища, что она оставляет девчонку себе. Эта маленькая хулиганка уже дважды тайком сбегала в «Последнюю Каплю» к Вай. Джинкс купила еды навынос на троих, и Иша теперь лежит без сознания под одеялом на диване — счастливая жертва пищевой комы. Экко сейчас в душе, так что она осталась наедине со своими мыслями. Она не уверена насчёт того, чтобы брать Ишу к Вандеру. Она доверяет ему — нарочно он её дочери не навредит. Это не то что в Убежище Виктора, когда… Она старается об этом не думать. Она отвлекает себя за столом, разбирая и чистя свой пистолет. Занятые руки не дают воспоминаниям подобраться ближе. Джинкс слышит, как стихает шум воды, и моргает, когда фоновое гудение душа исчезает. Минуту спустя открывается дверь, и она оборачивается — из ванной выходит Экко в спортивных штанах и майке. Он быстро замечает, как она ёрзает, теребя разобранный пистолет, и подходит ближе. — Что случилось? Она прикусывает губу и бросает взгляд на Ишу. Экко прослеживает за её взглядом и выгибает бровь. — Не знаю, хорошая ли это идея — вести её к Вандеру. – тихо признаётся она. — Я сказала «да», но… я не знаю, что она помнит. О том… что тогда случилось. Надеюсь, ничего, но… что, если его вид что-то в ней всколыхнёт? Экко пододвигает стул и садится рядом. — Она всё равно рано или поздно до него доберётся. Ты её слишком хорошо обучила — маленькая пройдоха. Джинкс фыркает. Не поспоришь. — Это всё из-за неё или из-за тебя? Она хмурится и поворачивается к нему. — Это что ещё значит? Экко не отступает, но это не нападение. — Мне кажется, из всех нас у тебя самые тяжёлые воспоминания о том, что случилось. Я же видел тебя тогда, понимаешь? Тут он тоже прав. Она помнит Ишу с пистолетом, крик Вай, как челюсти Вандера смыкаются вокруг… Джинкс вздрагивает. — И к чему ты клонишь? — Я к тому, что тебе страшно, и в этом нет ничего плохого. Он кладёт руку ей на плечо и медленно притягивает к себе. Джинкс выдыхает через нос и роняет голову ему на плечо. — Я знаю, что он пытался её спасти. – сглатывает она. — И я… я благодарна ему за это, просто. Я слышала… этот… этот… хруст. До того, как Хеймердингер раздобыл ей лекарства, Майло взял привычку дразнить её этим звуком. Он всегда звучал так быстро, что потом часами эхом отдавался у неё в голове. — Он меня тоже пугает. Не тем, что он из себя представляет сейчас, а тем, чем он был тогда. Когда Виктор его контролировал. — Да, это была та ещё жесть. — Он тебя дважды убил. Джинкс замирает. Рука Экко на её плече на секунду сжимается, потом он меняет положение и пододвигает к себе её разобранный пистолет. Он начинает собирать его обратно — так спокойно и уверенно, будто делал это миллион раз. Теперь уже он пытается себя отвлечь. Ей не нужно спрашивать. Она знает, что он, должно быть, использовал Z-Привод — потому что иначе её бы здесь сейчас не было. — Я знаю, что это был на самом деле не он. – признаётся он. — Но мне иногда снятся кошмары. Как ты пытаешься не дать ему добраться до меня и Z-Привода. Его когти у тебя в сердце. Его зубы у тебя в горле. — Ты мне никогда этого не рассказывал. — Этого же не случилось. — Случилось — с тобой. Экко заканчивает собирать пистолет и лениво крутит его на столе. — Я веду к тому, что нам всем страшно. Мы должны быть друг у друга. И у Вандера тоже. Чтобы такое больше никогда не повторилось. Уголок её губ дёргается вверх. — Хорошая речь, коротышка. Он фыркает. — Ты никогда не перестанешь меня так называть, да? — Никогда. – ухмыляется она. — И мы ещё к этому вернёмся, между прочим. К тебе и твоим кошмарам. — Может, на денёк отложим? — Только если расскажешь пушистику. Хеймердингер стал кем-то вроде неофициального мозгоправа для них обоих. Они часами возились с йордлом в мастерской, а он помогал им разобрать по косточкам всё то дерьмо, через которое они прошли. Самое безумное — это и правда помогало. Экко поворачивается и утыкается носом в её волосы. — Ладно, давай завалимся спать. Она кивает, и они встают из-за стола. Джинкс на миг потягивается, а Экко подходит к дивану и подхватывает Ишу вместе с одеялом. Она задерживает на нём взгляд, который он ловит. — Что? — Ты совсем домашним стал. – подкалывает она. Экко закатывает глаза, но усмехается. — Да иди ты. Джинкс заливается смехом и ведёт их в постель.

***

Иша просыпается от маминого храпа. Она поднимает голову с подушки и видит, что мама всё ещё спит, закинув одну руку на Ишу, а ногу — Экко на живот.  Вполне обычное дело, по мнению Иши. Спят они оба беспокойно. Тётя Вай тоже. Однажды они устроили ночёвку в «Последней Капле», а когда проснулись, то поняли, что сплелись в один гигантский крендель. У Вай ступня оказалась прямо у лица Иши, а она каким-то чудом ещё дышала, хотя мама практически лежала у неё на голове. Вот смеху-то было. Иша осторожно убирает мамину руку и выскальзывает, поглядывая на Экко. Он всё ещё спит. В окно струится ранний утренний свет, а они все ещё вчера до ужина валились с ног от усталости. Девочка медленно встаёт и начинает на цыпочках пробираться мимо спящих взрослых. Если оба крепко спят, а она не будет шуметь, может, ей удастся взять ховерборд Экко и попробовать пару крутых трюков, которым он её ещё не учил. Можно успеть повеселиться и вернуть доску на место до того, как они проснутся. Она пробирается мимо Экко и уже опускает одну ногу на пол. Ещё чуть-чуть… — Не-а. Чья-то рука обхватывает её поперёк туловища и затягивает обратно в постель. Иша дует губы, сощурившись на Экко. Он смотрит в ответ одним приоткрытым глазом. Она показывает жестами:  “В туалет.” — У тебя такое же врущее лицо, как у мамы. – говорит он без тени улыбки, ни капли не веря. “Не правда.” — То есть ты не собиралась стащить мой ховерборд. «Блин, раскусил с первой же попытки.» “Нет.” Одна его бровь приподнимается. Иша старается не ёрзать под его взглядом. Ей ещё никогда толком не удавалось обмануть Экко. Он слишком хорошо умеет ловить её с поличным, прямо как дедушка Силко. Пора пускать в ход тяжёлую артиллерию. Она прикладывает все усилия, чтобы изобразить побитого жизнью Поро. Экко фыркает, закатывая глаза и бросает взгляд на маму, которая всё ещё спит мёртвым сном. — Ладно, мелкий заунитский крысёныш, пошли. Раздобудем чего-нибудь поесть. Будешь за старшего. Иша расплывается в улыбке, пока он вытаскивает её из кровати и ставит на ноги. Она пулей вылетает из комнаты, а Экко хрустя шеей и идёт следом.

***

Дедушка Вандер живёт в убежище неподалёку от «Последней Капли». Это хорошо охраняемое, крепкое здание — хотя в Зауне вряд ли найдётся глупец, который сунется туда в поисках неприятностей. Многие видели, как тётя Вай приводила Вандера туда, а в Нижнем Городе слухи расходятся быстро. Никто не хочет снова выводить его из себя. Мама ведёт её и Хеймердингера туда после того, как они поели. Экко ушёл в лабораторию работать над очередным проектом, а Вай… скорее всего, до сих пор спит. Либо её разбудит Зери, либо Севика заглянет в бар и сделает это вместо неё. Иша надеется, что это будет всё-таки Зери. Ей немного не по себе, потому что она не видела дедушку уже много лет, и мама говорит, что он теперь не такой, как раньше. Мама останавливается у двери и делает глубокий вдох. Несколько мгновений она стоит неподвижно, прежде чем наконец поворачивает ручку и толкает дверь. Внутри темно. Окно приоткрыто, впуская немного света, но смога всё равно столько, что снаружи кажется, будто стоит ночь. В дальнем углу комнаты Иша замечает сине-зелёное свечение химтеха. Оно смещается, когда они заходят внутрь, но мама выставляет руку, удерживая Ишу позади. Хеймердингер ждёт вместе с ней. — Вандер? Это Паудер. – негромко зовёт она. В ответ раздаётся низкий рокот, а затем скрежет стали о бетон. Иша помнит эти тяжёлые шаги — они эхом разносятся по помещению и приближаются. Через несколько шагов сталь начинает волочиться следом, издавая низкий, неприятный визг. По полу рассыпаются искры. Он выступает из темноты — громадная глыба тени и света химтека. Иша ловит взгляд сине-зелёных глаз и замирает, когда он выходит туда, где она может разглядеть его как следует. Теперь Вандер очень похож на волка. У него сильно вытянутая морда, покрытая серо-чёрной шерстью, и полный рот огромных острых зубов. А ещё у него появился хвост. Вандер принюхивается и приветствует маму низким вздохом, а она поднимает руку и прикасается к его морде. Она что-то тихо шепчет, и в ответ его уши подрагивают. Иша переводит взгляд на его механическую руку и хмурится. Та висит безвольно, волочась по полу, будто он даже не пытается её поднять. Хеймердингер хмурится: — Вижу, наша проблема стала куда серьёзнее, чем раньше. Вандер разглядывает двух других гостей. Хеймердингер удостаивается принюхивания и тихого ворчания, но не более того. А затем он смотрит на Ишу. Мама обходит её и встаёт позади, положив руки ей на плечи. — Пап, ты ведь помнишь Ишу? Вандер моргает, его лоб идёт складками. Если это должно означать хмурый взгляд, то выглядит он… пугающе. — Фел-ли… ша. – его челюсти с трудом выговаривают звук, и он рычит, будто сама попытка говорить вызывает раздражение.  Голос у него изменился. Раньше он тоже рычал, но теперь его речь звучит… неправильно. Словно он не может понять, как правильно нужно говорить. — Нет. Просто Иша. – поправляет его мама. — Она моя девочка. У Иши чуть сжимается сердце. Неужели он её забыл? Но Вандер опускает огромную голову, припадая всем телом к земле. Его нос подрагивает, и из пасти вырывается горячее дыхание, шевеля волосы у неё на голове. Иша морщится. Она смотрит на маму и показывает жестами:  “У него воняет изо рта.” Мама прыскает со смеху. — Ага, надо будет раздобыть ему зубную щётку размера XXXL или что-то в этом роде. Вандер смотрит, как Иша поднимает здоровую руку, чтобы прикоснуться к нему. Мама от этого напрягается и Иша чувствует, как пальцы на её плечах сжимаются чуть крепче. Ладонь Иши касается его шерсти и погружается в неё. Она густая, жёсткая и ещё немного сальная. Может, ему стоит помыться — прямо как мама обливает её из шланга после того, как они ныряли в мусорные кучи. Внимание Вандера переключается на её протез. Он принюхивается к нему, его глаза беспокойно бегают. Что-то искрит, и он издаёт низкий, жалобный скулёж где-то глубоко в горле. Внезапно он пятится назад и разворачивается. Мама рывком отдёргивает Ишу за спину — огромная металлическая рука с грохотом протаскивается мимо их ног. Вандер скребёт когтями по голове, рыча. Кажется, будто он причиняет себе боль, но он исцеляется так быстро, что Иша толком этого не замечает. — Так… – голос мамы слегка дрожит. — Похоже ты помнишь. Вандер снова скулит, но перестаёт царапать себя. Его дыхание надрывное, хриплое. Иша не понимает… «А-а…» Она смотрит на свой протез. Значит это Вандер сделал с ней такое. Сама она почти ничего не помнит, но вот он — помнит. — Пожалуй, стоит проверить, не голоден ли он. – предлагает Хеймердингер. — Верно. Давай просто… занесём ему еду. Когда приступ у Вандера проходит, в комнату ввозят огромную тележку. Он, похоже, достаточно голоден, раз сразу же начинает двигаться к мясу и морепродуктам. Мама ждёт, пока он начнёт есть, затем достаёт гаечный ключ из своего пояса с инструментами (они с Хеймердингером пришли сегодня подготовленными, чтобы заняться его протезом) и медленно обходит его, приближаясь к металлической руке. — Пап. – говорит она, подходя ближе. — Пап, если ты дашь мне взглянуть, мы сможем понять, в чём причина, хорошо? Он отрывается от еды и следит за ней. Когда мамина рука тянется к стали, он отступает назад. Он не злится, но очевидно, что не хочет ей этого позволять. Она поджимает губы и переглядывается с Хеймердингером и йордл начинает чесать затылок. Ише кажется, она понимает, что происходит. Это как с Зери, когда она не хочет принимать ванну, но тётя Вай всё равно затаскивает её в душ и оттирает до скрипа. Правда, в основном, как думает Иша, Зери просто дразнит Вай, потому что это действительно смешно. Вот только Вандер… куда крупнее Зери. И на игру это совсем-совсем не похоже. Она пытается вспомнить, что вчера говорили взрослые о руке Вандера.  «У него там внутри что-то сломалось, верно?» Ей приходит в голову идея. Она хлопает в ладоши, чтобы Вандер посмотрел на неё, а затем проворачивает механизм протеза возле локтя. Пара защёлок отстёгивается, и… протез отсоединяется от крепления. Вандер отдёргивается, когда она поднимает руку вверх, держа её здоровой ладонью. Мама уже выглядит чуть бледнее обычного. Вандер медленно опускает голову, чтобы обнюхать протез. Его взгляд перебегает с культи Иши на сталь в её руке. Кажется, он не знает, что с этим делать. Иша возвращает протез на место, но удерживать его ровно и одновременно защёлкивать крепления одной рукой довольно трудно. Обычно они кладут его на стол, и мама… Знакомые руки принимают её протез и помогают защёлкнуть и закрепить сталь там, где ей положено быть. Иша чувствует, как мама целует её в макушку. Вандер издаёт низкий утробный звук, чуть склонив голову набок. Его взгляд перемещается на собственную безвольную, бесполезную металлическую руку. Затем он рокочет, делает шаг в сторону и подставляет её, открывая доступ словно сам просит их осмотреть. Мама делает вдох и подходит вместе с Ишей. Она опускается на колени рядом с огромной конечностью, но Ишу оставляет у себя за спиной. Её мама поднимает взгляд на Вандера, который лишь молча наблюдает. — Может быть немножко неприятно, хорошо? Она снова достаёт гаечный ключ, берёт смазку и принимается за работу. В целом Вандер остаётся неподвижен — за исключением пары моментов, когда ей нужно открутить особо не поддающейся болты. Только тогда он начинает рычать и вздрагивать, но он старается не шевелиться. Маме приходится открутить множество гаек и болтов, прежде чем протез наконец отсоединяется и с металлическим стуком падает на пол. Вандер отступает назад, обнюхивая оставшуюся культю. Из кожи у него торчит что-то блестящее и острое. Мама поднимается на ноги. — Думаю, я смогу это вытащить… Не успев договорить, она видит как Вандер вонзает зубы в собственную руку — это длится какую-то долю секунды, и мама тут же закрывает Ише глаза ладонью. — Ладненько, ты сделаешь это сам. — Святой крепёж. – пищит Хеймердингер и отворачивается. Мама обхватывает рукой голову Иши, чтобы прикрыть ей уши. До неё доносится приглушённое рычание, затем металлический звон — что-то падает на пол. Несколько секунд спустя мама её отпускает. Все лицезреют очень много крови. Вандер уже исцелился, но на полу остаётся большая красная лужа и обломок металла толщиной больше руки Иши, весь пропитанный этой кровью. Вандер издаёт долгий выдох. Похоже ему полегчало. — Блин, если бы я не знала, в чём дело, то решила бы, что ты тут только что кого-то сожрал. – ворчит мама, подходя ближе и осматривая соединительный механизм, который должен удерживать протез на месте. — Это… придётся заменить. И это. И вот это тоже. И… эм, профессор… — Я начерчу новый. – отзывается тот. — Ага. Иша подходит к сброшенному протезу Вандера. Сталь изнутри, в том месте, где она крепилась к руке, покрыта запёкшейся кровью. Она тычет ботинком и кусок отслаивается. “Жуть.” Мама опускается на колени рядом с конечностью и вгрызается в неё инструментами. Ей приходится дёргать сильно — раз пять, чтобы открыть одну из панелей и добраться до внутренних механизмов. — Пап. – она качает головой с таким видом, будто перед ней оскорбление самой природы. — Как, чёрт побери, ты вообще это сделал? Как ты умудрился довести его до такого состояния? Вандер ворчит, и его огромные плечи перекатываются в жесте, который, возможно, означает пожатие. — Новый крепёжный механизм и новая рука. – объявляет мама. — Всё целиком, от и до. Ну, это старьё можно будет переплавить. На металлолом оно уже не годится, если честно. Она выглядит куда более довольной теперь, когда они действительно могут помочь Вандеру. Мама упирает руки в бока и поворачивается к нему. — Ладно, давай, доедай. Мы снимем пару мерок и оставим тебя в покое. Хеймердингер вытаскивает блокнот, пока мама возвращается, чтобы осмотреть руку Вандера ещё раз. Пока они снимают нужные мерки, Иша идёт в обход. Ей ужасно хочется рассмотреть хвост. Он такой огромный и пушистый. Даже больше неё самой. Сначала Иша легонько похлопывает по нему. Вандер не реагирует, так что она набирается смелости и обхватывает хвост руками. Слышится низкий рокот, и она поднимает голову. Вандер извернулся и смотрит на неё с озадаченным видом. Она расплывается в ответной улыбке, и человек-волк лишь моргает. Мама фыркает: — Полегче с ним, егоза. Он ведь ещё даже не доел. Иша высовывает язык и случайно цепляет им шерсть. Она поспешно отстраняется и пытается отплеваться, пока мама заливается смехом.

***

На то, чтобы раздобыть всё необходимое для новой руки и крепёжного механизма, уйдёт почти три месяца. Спроектировать всё это — проще пареной репы, когда Джинкс, Экко и Хеймердингер берутся за дело одновременно. На это у них уходит всего добрая половина дня. Но детали должны быть изготовлены на заказ в кузнице в Пилтовере. Их делают из невероятно прочного сплава, который Вандер не сломает одним небрежным взмахом руки. А на это нужно время. Так что пока Вандеру приходится обходиться одной конечностью. Что, в принципе, не так уж сильно отличается от того, как было до того, как с него сняли больную руку, но всё равно далеко от идеала. Зато настроение у него стало куда лучше — после того, как этот проклятый обломок стали перестал торчать у него из руки. Джинкс потягивает сок в «Последней Капле». Она в последнее время занята — разрабатывает оружие для защиты Зауна от захватчиков вроде Ноксианцев. Если ещё один их корабль или дирижабль появится на горизонте — будет бум и больше никаких проблем.  Придут с магией? Жаль только, что у них есть контрабандист из Демасии, который может продать петрицит. Это будут жутко крутые пулемёты. Она отрывается по полной, пока их проектирует. Севика также составила контракт, чтобы Джинкс могла разрабатывать аналогичное «оборонительное» оружие для Пилтовера. Поначалу Джинкс эта затея не нравилась (совсем, абсолютно, ни на грош), но Пилти предлагали кучу безумно дорогих материалов, оборудование и столько денег, что это сделало бы их последние проекты по восстановлению Зауна в миллион раз легче. Теперь она хоть немного понимает, почему Силко и Вандеру иногда приходилось быть паиньками с Пилтовером.  «Грёбаная политика.» Экко был на седьмом небе от привозной руды, которую они должны были получить аж из самой Шуримы, потому что с её помощью он собирался повысить эффективность распределения энергии по всему Нижнему Городу. И это не считая ещё примерно двадцати других его прорывных идей. Он её партнёр, и отказаться от такой выгодной сделки значило бы собственноручно выстрелить им всем в ногу, так что… На заметку: она согласилась только потому, что Экко для неё особенный. И потому, что это поможет Зауну. А Кексик и её жеманная шайка заправил могут и дальше катиться к чёрту.

***

Севика зачерпывает ложкой похлёбку, устроившись чуть дальше у стойки. Главы Зауна стараются собираться в «Последней Капле» хотя бы раз в день, обычно когда едят, чтобы обменяться новостями и ничего не упустить. Их четверо (если не считать Хеймердингера), но управлять целым городом-государством — та ещё работёнка. Экко сидит рядом с Джинкс и тоже ест. Из кабинета наверху выходит Вай и спускается к ним. Чак замечает её первым: — Как обычно? — Ага, спасибо. – Вай садится с другой стороны от сестры. Она шлёпает перед собой какую-то бумагу и ворчит. — Что это? – спрашивает Джинкс. — Какой-то придурок притащил на корабле пять полувзрослых рапторов прошлой ночью, и двое из них прогрызли свои клетки. Куча моих парней гонялась за ними по докам часа три. — В теплицы они же не пробрались, верно? – Экко перегибается через Джинкс. — Нет, но они вломились в вестибюль одной гостиницы, и теперь там всё придётся переделывать. – рычит она. — Кто, блядь, сажает рапторов в деревянную клетку? Явился этот хмырь в дорогих шелках, а раскошелиться на нормальную сталь для своего зверинца — кишка тонка. — И чем кончилось? Вай усмехается. — Заставила его заплатить за ущерб его же товаром. А ты как думала? В этот раз он в убытке. Может, если когда-нибудь сунется снова, мозги уже купит. — Врезала ему? — Очень хотелось. Он отдал нам одного раптора. Вездесущие, которые со всем этим бардаком разбирались, сегодня вечером устраивают шашлыки. Джинкс фыркает. — Хорошо хоть в этот раз драку в баре не учинила. — О, началось. Я выбрала «жёсткий путь» и уняла одного пьяного придурка, чтобы он не наломал ещё больше дров, и теперь мне этим в лицо тычут. Я его вырубила одним ударом. Это не барная драка. — Твой «один удар» был барным табуретом. – замечает Севика голосом, суше песка. — Так что это точно была барная драка. Джинкс и Экко хихикают. Вай фыркает и качает головой. — Как продвигается подготовка к празднику Хеймердингера? – Джинкс меняет тему. Вай пожимает плечами. — Тут не всё так плохо. В основном просто выясняем, кому из торговцев это интересно, и строим для них прилавки на мосту. У нас ещё пара месяцев в запасе. Вчера я уболтала Джерико поучаствовать. — Супер, будет нормальная еда. – она вскидывает кулаки в победном жесте. — Еда с натуральным вкусом. — В Пилтовере делают сладости. – замечает Вай. — Я думала, вы с Кексиком ещё выясняете отношения. — Уже выяснили. Я остаюсь здесь, в Зауне, с Зери, а она остаётся в Пилтовере. Всё выяснено. — Ага-ага. — Если хочешь лезть в это, тогда расскажи-ка мне, почему в последнее время я так часто сижу с Ишей. Джинкс делает ещё глоток. — Ей полезно проводить время с тобой и Зери. А мы были заняты работой в лаборатории. Вай фыркает. — Так вы это теперь называете? Экко благоразумно помалкивает, а Севика что-то бормочет себе под нос. Чак заканчивает готовить обед для Вай, и та хватает тарелку, буркнув «спасибо», после чего встаёт, чтобы вернуться наверх. — Увидимся позже. Иша сегодня опять у меня? — Иди к чёрту. – жизнерадостно отзывается Джинкс. — Принято, заказ еды на троих. Джинкс показывает вслед уходящей сестре средний палец.

***

Ближе к вечеру Вай отводит Ишу и Зери навестить Вандера, захватив с собой тележку с красками. Это была идея племянницы. Отцу с каждым днём становится немного лучше. Говорить он по-прежнему толком не может, но настроение со временем постепенно улучшается. Выходить из здания он тоже пока не хочет. Хеймердингер предполагает, что это связано с его инстинктивным поведением: пока он без руки и «залечивает раны», ему хочется оставаться в своём логове. Его рассудок восстанавливается, но кое-какие животные инстинкты от гибридизации всё ещё сохраняются. Хотя, к счастью, ничего даже близко похожего на ту дикость, что была у чудовища. Вай стучит, открывая дверь. Вандер свернулся калачиком на огромной груде одеял, но голову поднимает, когда они входят. — Привет, пап. – тихо зовёт она. — Я привела адских гончих. Вандер фыркает, заметив Ишу и Зери. Его нос подрагивает. Иша быстро входит, подтаскивая тележку с красками к одной из стен, но вот Зери не подходит. Она наполовину прячется за Вай, а та кладёт ладонь ей на голову. Пальцы успокаивающе перебирают воронье гнездо зелёных волос — хотя признаться, это не так уж сильно успокаивает, когда тебя знакомят с механизированным гигантским оборотнем. Вандер медленно поднимается на ноги и приближается неуклюжей походкой. Из-за отсутствия руки его равновесие сильно нарушено при его-то весе. — Всё хорошо. – Вай опускается на колени рядом с Зери, которая бледнеет по мере приближения Вандера. — Он тебя не обидит. Иша оставляет краски и бежит к Вандеру. Человек-Волк издаёт низкий рокот, пока она обнимает его огромную руку (она даже обхватить её полностью не может — она ведь толщиной с древесный ствол). В ответ он легонько тычется носом ей в волосы. Зери всё ещё нервничает, но такое зрелище сильно помогает. Теперь ей скорее любопытно. — Он… он ведь не кусается? — Не-а. – Вай улыбается. — Он большой и пушистый добряк. Вандер опускает голову (его череп размером почти с шестилетнего ребёнка), и Вай берёт руку Зери в свою. Медленно она направляет её к шерсти. — Ого. Зери вдруг хмурится и смотрит на Вай. — Он твой папа? — Ага. По вполне понятным причинам ребёнок выглядит крайне озадаченным. От этого разговора их отвлекает Иша — она постукивает протезом по ведёрку с краской. Кисточка у неё уже наготове. Вандер поднимает голову, и его уши подрагивают. Вай встаёт и легонько подталкивает Зери. — Давай. Будет весело. Иша придумала это ещё до того, как они пошли навестить Вандера. Она помнит, как раскрашивала его протез, когда они были в Убежище Виктора. И хотя она непременно собирается сделать то же самое, когда будет готова его новая рука, пока можно просто нарисовать ему картины на стене. Добавить тёмному пространству цвета и жизни. Может, заодно и немного расшевелить его утраченные воспоминания. Зери ещё только учится рисовать, и Вай с радостью показывает ей, что делать, когда они решают, что изобразить (целую стаю Поджигателей), а Иша тем временем работает над собственным проектом. Вандер в основном довольствуется тем, что лежит на боку и наблюдает. Время от времени его хвост постукивает по полу или он издаёт низкое ворчание. А иногда чешется. Ему точно не помешала бы ванна от блох. Очень большая ванна от блох. Вай поднимет этот вопрос, когда в следующий раз увидит остальных. Вандер снова поднимается только когда Иша заканчивает свою работу. Она машет ему, подзывая, и он встаёт. Вай выглядывает из-за своего рисунка, чтобы посмотреть, что там затеяла племянница. Это картина, похожая на ту, что она нарисовала на его руке много лет назад. Вандер, она сама, Джинкс и Иша — все вместе в туннелях, только теперь более детально, чем тогда. Она заметно прибавила в рисовании.  Вандер несколько мгновений разглядывает рисунок, затем переводит взгляд на Ишу. Девочка берёт один из его огромных пальцев и окунает коготь указательного в синюю краску. Его пасть кривится в гримасе — ему не нравится запах краски. Его нос гораздо чувствительнее человеческого. Ничуть не обескураженная, Иша (с немалым усилием) направляет его палец к стене рядом с картиной Вай. Вандер позволяет ей это, кажется, слегка озадаченный. Иша ведёт когтем по стене, пока не помогает ему вывести «ВАЙ». Поначалу Вай думает, что это просто милый жест, но тут что-то вспыхивает в глазах Вандера. Он осторожно высвобождает руку из ладошек Иши и снова окунает коготь в краску. Затем пробует сам.  ВАЙ. ВАЙ. Его взгляд перемещается на изображение Джинкс, и у Вай расширяются глаза, когда он начинает выводить:  П, А, У, Д… Он останавливается и рычит. Иша снова берёт его палец в свои руки и помогает дописать «Е». А «Р» он уже вспоминает сам. И он пишет ПАУДЕР четыре раза. Иша приписывает к каждому слову МАМА. — Ты гениальный маленький крысёныш. – выдыхает Вай.

***

После этого будто плотину прорвало. Память Вандера всё ещё остаётся обрывочной, но его способность к общению резко улучшается, что невероятно выручает. Он может рисовать красками то, что хочет сказать, а они — помочь ему разобраться, что он пытается вспомнить, если он застревает. За месяц стены и полы его убежища покрываются цветом. Весь интерьер здания превращается в художественное полотно, запечатлевшее успехи Вандера. Говорить он по-прежнему не может. Превращение лишило его способности к вербальному общению ни на одном из известных им языков. Поэтому Джинкс начинает учить его языку жестов. Без второй руки он ещё многое не в состоянии выразить невербально. Но даже с одними лишь основами он успевает выучить массу полезного. Он запоминает движения для всех букв. Умеет показывать им, когда голоден или хочет пить. Может сказать «да» и «нет». — Ты голоден? – спросит Вай. Стук в невидимую дверь.  “Да.” Все включаются в это дело. К этому моменту вся их семья умеет общаться без слов (с разной степенью мастерства) и они пользуются этим постоянно. Вай начинает учить Зери вместе с Вандером, и это помогает им сблизиться: девочка иногда одалживает ему одну из своих рук, чтобы помочь выучить жесты, требующие двух. Так ему будет проще, когда протез будет готов. Однажды Вай заходит к нему после того, как Джинкс провела с ним очередной урок. В тот самый миг, когда он замечает её в дверях, он поднимает руку. Мизинец и указательный палец подняты. Большой отведён чуть в сторону. Третий и четвёртый пальцы смотрят вниз. “Я люблю тебя.” Она заплакала.

***

Три месяца наконец-то прошли. Всё для протеза доставлено из пилтоверских кузниц, и за дело берутся все. Джинкс, Экко и Хеймердингер берут бразды правления на себя, но дети тоже  в этом участвуют. Все собираются вместе в лаборатории внутри Зауна. Тонкую работу и доводку приходится выполнять более опытным взрослым, но Ише и Зери разрешают помогать то тут, то там. Экко помогает Ише вставить болт, и вместе они закручивают его на место гаечным ключом. Хеймердингер показывает Зери, как правильно выровнять и вставить шестерёнки, чтобы они вращались гладко, как шёлк. Вай просто приносит всем еду. Она не так технически подкована, как три гения, которые руководят проектом. Но в этом нет ничего страшного: ей нравится просто наблюдать за ними. Хеймердингер выдаёт девочкам по паре головоломок (у Зери попроще, так как она только-только начинает возиться с механикой), чтобы занять их, когда достают маски и сварочные горелки. Для такого они пока ещё не совсем доросли, хотя Иша уже почти. Даже с тремя самыми блестящими умами Пилтовера и Зауна уходит добрая часть дня, чтобы откалибровать протез и собрать его так, чтобы они остались довольны. Но вот он готов: гладкая, увесистая и мастерски выполненная серо-чёрная рука. Джинкс тут же достаёт краски и принимается расписывать её голубыми облаками. Иша и Зери с восторгом к ней присоединяются.

***

— Держишь? – спрашивает Вай. — Да. – хрипит Севика. Они вдвоём с натугой поднимают руку и держат её на весу. Джинкс и Экко только что закончили крепить соединительный механизм к культе Вандера. Теперь им нужно совместить протез и зафиксировать его на месте. Непростая задача с таким огромным, тяжёлым куском металла. Вай надела свои Хим-Перчатки, а Севика с другой стороны руки держит её вместе с собственным протезом. Джинкс наблюдает за ними, помогая Вандеру навести соединительный механизм. — Чуть-чуть ещё. Ещё немного. Давай! Экко ныряет под руку, чтобы защёлкнуть болт снизу. — Только не уроните это на меня. — Тогда не заставляй меня держать это вечность. – огрызается Севика. Вай замечает, что Зери нерешительно подходит ближе, и качает головой: — Стой с Хеймердингером, искорка. Эта штука тяжёлая. К счастью, она слушается. У девочек такие большие сердца, но Вай будет куда спокойнее, если им не будет грозить опасность быть раздавленными. Вандер остаётся неподвижен, пока болты закручиваются один за другим. Джинкс проводит итоговую проверку, затем смотрит на Вай и Севику. — Ладно, ставьте. Все отходим назад! Они делают, как она велит. Конечность всё ещё просто мёртвый груз, но она на своём месте. Вай сбрасывает свои Хим-Перчатки, забирает девочек и отводит их на несколько шагов подальше. Момент истины. Джинкс берёт нужные трубки и взбирается Вандеру на спину. Она подсоединяет их к руке, затем поворачивает защёлку на крепёжном механизме. Шипит пар, и раскрашенные стальные суставы приходят в движение. Вандер издаёт низкий рокот, когда энергия мерцания пробегает по протезу, пробуждая его к жизни. Рука поднимается по его команде. Он сжимает её в кулак, затем разжимает. Определённое движение пальцев выпускает когти, а повторное — убирает стальные лезвия обратно. Джинкс, сидя у него на плече, наблюдает, как Вандер пробует разные движения. — Ладно, с основами разобрались. Нагрузи её по полной, здоровяк. Вандер опускается в припаде на четвереньки, и конечность принимает на себя вес и давление без малейшего труда. Он делает несколько шагов на всех четырёх. Пока всё работает как по маслу. Но они только начали. Вандера медленно выводят из здания — теперь, наконец «исцелившись», он чувствует себя достаточно уверенно, чтобы выйти наружу. Он ещё не до конца стал прежним, но ему лучше, чем когда-либо с тех пор, как Ревек превратил его в зверя. Человек-Волк глубоко вдыхает пропитанный смогом воздух. Его взгляд следует за Вай, когда Экко бросает ей ховерборд. Она ухмыляется как безумная. — Ну, поехали. Севика не желает иметь с этой затеей ничего общего, так что просто наблюдает, как всё семейство запрыгивает на ховерборды, а затем уходит работать с Хеймердингером. У Иши и Зери, само собой, есть пара досок, настроенных так, чтобы не разгоняться слишком быстро, так что по крайней мере они не будут наводить шороху. Они начинают в лёгком темпе, пока Вандер привыкает к новой конечности. Благодаря огромному росту и широким шагам он без труда поспевает за ними. Улицы для этого расчистили заранее. Не везде, конечно, но люди знают, что Вандер вышел. Из окон, с крыш и из переулков выглядывают лица. Некоторое время Вандер просто идёт, вполне довольный. С каждым шагом его движения становятся всё более плавными. Джинкс скользит на своём ховерборде и придирчиво следит за конечностью, выискивая малейшие признаки неисправности. Но пока всё работает как надо. — Может, прибавим ходу? – подначивает Вай. Вандер косится на неё, а затем его взгляд поднимается. Выше, выше… ещё выше… С лица Вай сходит улыбка. — Стой, пап… Он срывается с места как стрела. — Мы же её ещё не протестировали! – кричит Вай ему вслед. — Сейчас и выясним! – рявкает Джинкс, выжимая газ и бросаясь за ним. Экко свистит Ише, та спрыгивает со своей доски, и он подхватывает её прямо в воздухе. Он мчится следом за Джинкс. Вай проделывает то же самое с Зери. Вандер летит через Переулки. Он перемахивает через препятствия, мчится, добирается до скал и начинает карабкаться вверх. — Вот же чёртов старик. – ругается Вай. — Куда это он? – спрашивает Зери. — Куда хочет, видимо. Они взбираются по скалам за Вандером зигзагами. Здесь полно уступов, так что это не отвесная стена, но Вай всё равно оказывается куда выше, чем планировала, стоя на доске с Зери. Вандер добирается до поверхности, кажется, за рекордное время. Вай надеется, что там наверху никого нет, потому что она не хочет, чтобы он до чёртиков кого-нибудь напугал. Наконец они выныривают из слоя смога и поднимаются на вершину скалы. Вай не приходится долго искать. Он стоит, залитый лунным светом, и дышит свежим воздухом. Вандер, кажется, упивается этим, и до неё наконец доходит — он не покидал ущелий больше двух лет. Он просто хотел снова увидеть небо. Джинкс спрыгивает с доски и бежит проверить протез, но Вандера это почти не волнует. — Знаешь, похоже это от тебя у нас всех такая дурацкая привычка никогда не беречь себя? Вандер ворчит и (осторожно) заключает её в объятия. Джинкс для вида недовольно бурчит, а потом уступает этой ласке. После этого они все наваливаются на него кучей-малой. Вандер всё ещё настолько велик, что даже не теряет равновесия. Он обхватывает семью своими невероятно огромными лапами и издаёт долгий, полный умиротворения вздох. Мир становится ещё на шаг ближе к тому, чтобы снова обрести целостность.

***

— Ну, хоть наперегонки обратно не решился. – Севика устало потирает лицо. Они снова собрались в «Последней Капле». Вандер пока ушёл обратно к себе в убежище. В ближайшее время они постараются подыскать ему более хорошее место. Такое, откуда он сможет уходить и приходить, когда захочет, пока они будут потихоньку возвращать его к жизни в Зауне. Экко и Вай уже уложили девчонок спать в подвале. Иша и Зери моментально вырубились. Дневные приключения наконец настигли их, и сон всё-таки взял своё. Её сестра ткнула пальцем в Вай. — Это она сглазила. — Я просто спросила, не хочет ли он немного прибавить скорость! — Вот именно, это и называется сглазить! Вай качает головой. — Рука работает. Он отлично справляется. Предлагаю считать сегодняшний день успехом и завалиться спать. Завтра Хеймердингер устраивает свой фестиваль на мосту, и мне бы не хотелось быть совсем без сил к тому времени. Джинкс стучит по дереву. Вай закатывает глаза. — Мне дважды повторять не надо. – буркает Севика, отталкивается от стойки и уходит широким шагом. Экко на этот раз сам за стойкой. Он наливает им троим сок и поднимает стакан. — Он выглядит лучше, чем когда-либо с тех пор, как мы его вернули. За что пьём? За всё, что мы починили? — Хм-м… – Вай задумывается на секунду, потом на её лице мелькает усмешка, и она поднимает свой стакан в ответ. — За то, что три поколения возмутителей спокойствия снова вместе. Они смотрят на Джинкс. Её губы кривятся в насмешливой улыбке. Она поднимает свой сок. — За Пузыри и Камни. Звон. Все делают по глотку. Никто из них в последнее время не пьёт алкоголя, но важен сам жест. Вай чувствует себя хорошо. И она приняла решение. — Я завтра спрошу Зери, не хочет ли она со мной порисовать. — Бля! — Гони деньги!   Джинкс мрачнеет, выуживает из кармана несколько монет и шлёпает их в жадную ладонь Экко. У Вай отвисает челюсть. — Вы что, на это ставили!? — Я думала, ты дольше будешь тянуть! – ворчит Джинкс. — Ты иногда всё так усложняешь, и я была уверена, что ты… — …не полезешь в омут с головой, как обычно делаешь? – Экко широко ухмыляется. — Чёрт, жаль, ты это после ухода Севики сказала. Она мне до сих пор должна. Вай перегибается и даёт ему по плечу. — Ну вы и сволочи. — Ты будешь отличной мамой. – дразнит её Джинкс, поигрывая бровями. — Хотя, по-моему, ты немного жульничаешь. Ты же тренировалась на Ише. Надо бы с тебя за это плату взять, что ли. — И зачем я вам вообще сказала? — Потому что любишь нас, дурында ты сентиментальная. – Джинкс наклоняется и крепко её обнимает. Вай стонет, но не отталкивает. — Если хочешь, вы с Ишей тоже можете присоединиться. – предлагает Вай. — По-настоящему ввести её в семью. — Не. Мне кажется, этот момент только для вас двоих. – говорит сестра. — Устроим большую общую Раскраску как-нибудь в другой раз, ладно? Она расслабляется. Вай, конечно, предложила, но ей и самой очень хотелось, чтобы Раскраска была только для неё и Зери. Остальные могут и подождать. Время у них есть. Экко трёт лицо. — Пожалуй, пойду домой. Я вымотан. Ты идёшь? Вопрос адресован Джинкс, и та кивает. — Ага, дай мне ещё пару минут. Я догоню. Он кивает, обходит стойку, чтобы обнять Вай, и уходит. Как только за ним закрывается дверь, Джинкс начинает что-то говорить Вай.

***

Вскоре после этого Джинкс уже была у него в квартире (как и обещала). Экко только успел обсохнуть после быстрого душа, когда она входит в дверь. — Горячую воду оставил? — Это ты у нас любительница отмокать. – ехидно парирует он. Она ухмыляется и задевает его бедром, проскальзывая в ванную. Джинкс, надо сказать, выходит довольно быстро. Судя по всему, она вымотана не меньше его. Идёт прямиком в его комнату, чтобы стащить (ещё немного) его одежды. У Экко в животе разливается до дурости тёплое чувство при виде того, как она расхаживает в его вещах. Он вообще-то не намного крупнее Джинкс, но его худи и куртки просто поглощают её тощую фигурку целиком. Он смотрит в её сторону, отрываясь от закрепления ховерборда (он бы не удивился, если бы Иша прокралась сюда от самой «Последней Капли» и спёрла его — такая вот она мелкая бандитка), когда дверь открывается. Джинкс выглядывает наружу. — Ты что, до утра сидеть собрался? — Не-а. Просто проверяю, чтобы одна маленькая вредина не обокрала меня во сне. – признаётся он. Она фыркает. — Ну да, ничто не в безопасности, пока она знает, где ты прячешь свои вещи. — Интересно, в кого же это она такая? Джинкс показывает ему язык и снова скрывается в спальне. Экко запирает сейф на замок и идёт следом. Она сидит на краю кровати, и по тому, как болтаются взад-вперёд её ноги, в ней всё ещё чувствуется какое-то беспокойство. Экко закрывает дверь и садится рядом. Джинкс приваливается к его плечу и он обнимает её. — Ты в порядке? — Ага, просто… денёк был безумный. Хороший денёк. Он прижимается губами к её макушке. Она напряжена. Что-то её определённо гложет. — Я беременна. Она произносит это шёпотом, но он каким-то образом звучит оглушительно, разбивая тишину тёмной комнаты. Экко не сразу понял. Через несколько секунд до него медленно доходит смысл сказанного. — Я думала, это невозможно. – бормочет она, начиная дрожать. Её голос подрагивает. — Считала, что после всего того ада, через который я пропустила свой организм, старушка-детоделка наверняка откинула копыта. Он слышит, как она сглатывает. Её пальцы нервно теребят ткань. — Сглазила. Опять. Она делает вдох, и кажется, вот-вот расплачется. — Экко… Он выныривает из оцепенения и, сообразив что к чему, обхватывает её крепкоруками и притягивает к себе. Джинкс издаёт приглушённый звук куда-то в его плечо. Экко нужно время, чтобы сообразить, что сказать. Он гладит её по спине, целует в висок, пока она понемногу успокаивается. В голове наконец проясняется настолько, чтобы связно мыслить. — Ты уверена? — Да. Уверена. – тихо отвечает она. — Пару недель назад я улизнула и сходила к тому же врачу, что помогал мне с Ишей. — Я никуда не уйду. – говорит он ей. Чёрт, она напугана, а он заставил её ждать… Джинкс издаёт вздох, вырванный, кажется, из самой души. — Прости. — Нет. Нет-нет-нет. Не надо… нет. Я не злюсь, я… блин, я просто не могу злиться из-за такого, ясно? Она издаёт влажный смешок. — Мы начали это… всего три месяца назад, Экко. Даже по моим меркам — это как бомба. — Я тебя не отпущу. Ты от меня никуда не денешься, ясно? — Ты уверен? — Что мне сделать, чтобы убедить тебя? Опять время сломать? Она фыркает и делает прерывистый, полный облегчения вдох. Экко отстраняется ровно настолько, чтобы взять её лицо в ладони и поцеловать. Джинкс обвивает руками его шею. — Прости. Я просто… я молчала всё это время, потому что думала, что, скорее всего, потеряю её. – шепчет она в его губы. — Думала: «Ну ладно, даже если так, то после Мерцания и всего остального дерьма, что случилось, какие вообще шансы, что она выживет?» Не хотела, типа… всё испортить на случай, если… ну, понимаешь. Надо было догадаться, что она устоит. Экко прижимается лбом к её лбу. — Она? По губам Джинкс проскальзывает затаённая улыбка. — Угу. Семейная черта. Ещё одна маленькая счастливая случайность, видимо. Уголок его рта приподнимается. — Да это почти про всех нас так можно сказать. — Мне снова придётся носить нормальные рубашки. – ворчит она. — Из-за неё возиться с механизмами станет той ещё морокой. Экко смеётся — может, нервно, но это вызывает смешок у Джинкс, и вот они уже оба по-дурацки хихикают. Это немного разгоняет страх. Достаточно, чтобы он поцеловал её раз, другой и, повернувшись, опрокинул обратно на постель под собой. Джинкс не отпускает его, держит рядом. — Это всё ты виноват. – обвиняет она беззлобно, касаясь губами его губ. — Ты тоже, мисс «сцеплю в замок лодыжки». Джинкс шлёпает его по плечу, давясь смехом. — Дурак. — Разве я не прав? Его губы опускаются к её шее, и она вздыхает. Её руки направляют его голову и плечи дальше вниз. — Нет, вообще-то.

***

Фестиваль Хеймердингера заполнил весь Мост Прогресса — торговые лавки, еда, игры, музыка и всё, что полагается для праздника. По словам йордла, он посвящён растущей дружбе между Пилтовером и Зауном. А для городов это достаточно веская причина, чтобы вытащить всех наружу и наслаждаться днём. Иша тащит Джинкс за собой сквозь толпу. Пока что они вдвоём. Экко ушёл раньше, чтобы помочь Хеймердингеру подготовить кое-что к открытию, а Вай с Зери отправились на другой конец моста. У Вай был приём у врача перед тем, как присоединиться к остальным. Вандер… оказался не большим поклонник такого шума. Они спросили из вежливости, но он твёрдо отказался. Может быть, в следующем году. Джинкс ухмыляется, когда Иша тайком стаскивает яблоко в карамели у зазевавшегося продавца. Девчонка бросает на неё короткую усмешку, и Джинкс подмигивает в ответ. Мост забит битком. Мечта любого карманника — честное слово. Придётся проследить, чтобы Иша не увлеклась чересчур всей той занятной всячиной, что их окружает. У Джерико свой лоток, где он подаёт свежих морских гадов и болтает со Шрамом и парой Пилти, которых Джинкс смутно помнит ещё с войны.  Она замечает Севику, прогуливающуюся с советницей Шулой — наверняка опять обсуждают рабочие дела. Серьёзно, если так и дальше пойдёт, она начнёт подозревать, что между ними определённо что-то есть. Хеймердингера они находят в центре моста — он играет на банджо и поёт перед собравшейся толпой. Экко стоит рядом и с помощью одного из изобретений йордла создаёт целые бури из мыльных пузырей, за которыми с заливистым смехом носятся дети. Иша загорается и бросает взгляд на маму.  Джинкс кивает, и девчонка убегает помогать Экко. Она отходит чуть в сторону от толпы и облокачивается на перила моста, наблюдая, как её дочь возится с Экко и остальными детьми. Джинкс ещё не сказала Ише.  «После фестиваля.» – думает она. Вот тогда и раскроет секрет. Пока что знают только она сама, Экко и Вай. На этот мост всякий раз, как она на него ступает, наваливается столько воспоминаний: ей видится, как Вандер уносит её и Вай от провалившейся революции, убившей их родителей. Как Вай полуволоком тащит Кейтлин прочь после взрывов её. Как Экко замахивается на неё. А потом она моргает — и на месте крови и тьмы появляется что-то гораздо более светлое: Иша, бегающая за пузырями с краденым яблоком в карамели в липких ладошках. Наконец она замечает Вай, Зери и Кейтлин — они просачиваются сквозь толпу по направлению к ней. Джинкс ждёт, мельком проверяя, что Иша всё ещё веселится. — Как всё прошло? – спрашивает Джинкс, когда Вай усаживается рядом. Зери убегает присоединиться к Ише и остальным детям, а Кейтлин занимает место по другую сторону от Вай. С охраной сегодня, как ей сказали, немного проще. Ни она, ни Кейтлин не могут перейти в города друг друга, но на мосту — можно. — Неплохо. – Вай поднимает бутылку с водой. На руках у неё пара чёрных перчаток с механизмом, который Экко смастерил, чтобы унять похожий на пьяный тремор в пальцах. Она надевает их, только когда дрожь особенно мешает, но сегодня её гоняли по обследованиям — смотрели, как идёт заживление. Может, руки просто перенапряглись. — Врач говорит, стало чуть лучше. Может, до конца так и не пройдёт, но… улучшения есть. — Хорошо. – Джинкс наклоняется вперёд, заглядывая за Вай. — Кексик. — Хулиганка. Джинкс впивается в сестру обвиняющим взглядом. — Вот из её уст это звучит далеко не так мило. — Чья бы корова мычала. Вай закатывает глаза. — Ну пожалуйста. Я вас умоляю. Один денёк. Всего один. — Зануда. – бурчит Джинкс, но сестру щадит. Они поднимают взгляд, когда Экко с помощью изобретения Хеймердингера создаёт огромную бурю из пузырей — люди вокруг ахают, а дети хохочут, как мелкая нечисть, которой они, по сути, и являются. Иша и Зери умудряются поймать один гигантский пузырь вдвоём, улыбаясь до ушей. Хеймердингер сияет им вслед, продолжая играть свою песню. Йордл — потрясающий музыкант. Джинкс не уверена, должно ли это её удивлять, но песня «Spin the Wheel» ощущается теплом и надеждой, и, слушая её, становится просто легче дышать. Это похоже на покой. Вскоре Иша подбегает к ним — как раз когда Зери помогает Экко снова завести машину для пузырей. Вай ерошит племяннице волосы, и её маленькие хвостики подпрыгивают от этого движения. Девчонка уворачивается от тёткиной ласки, заливаясь смехом. — Веселишься, малая? – спрашивает Вай, делая глоток воды. Джинкс ловит взгляд Иши и тычет себя в предплечье. В глазах её дочери вспыхивает озорной огонёк. Она вытягивает свой протез, и пока Вай смотрит (её бровь приподнимается, словно сестра уже чувствует неладное), нажимает скрытую кнопку. Средний палец протеза мгновенно взлетает вверх. Вай тут же выплёвывает всю воду прямо на себя и начинает кашлять, задыхаясь от смеха. Через секунду она уже сгибается пополам, заходясь в истерическом хохоте. Кейтлин молча зажимает переносицу, пытаясь сохранить хоть какое-то достоинство. Но уголок её губ предательски ползёт вверх. Джинкс перехватывает Ишу, когда та пытается сбежать, и загребает девчонку в охапку. Она зацеловывает лицо дочери — настолько приторно и смущающе, насколько вообще способна.  Заливистый смех Иши — чистое солнце. — Вот она, моя маленькая спиногрызка.