Глава 16. В томлении

      За всю ночь она не издала ни звука.       Он рассчитывал, что она будет тарабанить в дверь, кричать, чтобы он отпустил ее — странным образом надеялся на это. Тогда бы ему предоставился шанс вновь пойти к ней в комнату и увидеть ее. Но она бездействовала.       Это пугало его.       «Возможно ли сломить чей-либо дух? Ибо если это так, то я не самое гнусное чудовище, но и самое ужасное из всех», — думал он, медленно готовя Кристине еду. Ему потребовалась вся сила воли, чтобы не пойти в ее спальню ночью и не молить о прощении. Единственное, что его останавливало, это воспоминание о том, как наглый мальчишка шел на нее и будто намеревался поцевать. А она стояла как вкопанная на месте, ожидая этого.       Эрик взял поднос и миску с супом. Он тихо дошел до комнаты Кристины в надежде уловить хотя бы ее дыхание… но, встав перед дверью, он ничего не услышал. Он тихо, но уверенно постучал в деревянную дверь, рассчитывая на ответ.       Мысль о том, что она расстроена из-за него, заставляла его сердце сжиматься — и это почти в той же степени раздражало его.       «Она не имеет права злиться на меня. Я видел, как этот мальчишка надвигался на нее, я видел похоть в его глазах. Она же наивно принимает это только за дружеские чувства… Но я знаю лучше. Я вижу ее красоту, как и все другие, ибо даже такое чудовище как я все же человек. Я понимаю их реакцию при виде нее, потому что испытал это на своей шкуре».       — Кристина. — Он постучал вновь, но вновь не получил ответа. С тяжелым вздохом он вынул ключ и просунул его в скважину.       Когда он отворил дверь, то с удивлением обнаружил Кристину не в кровати, а перед зеркалом. Она не обратила внимание на него, стоящего на пороге и пораженного ее красотой.       На Кристине был изумительный наряд цвета слоновой кости. Волосы ее были убраны в пучок на макушке, и лишь несколько непослушных прядей спадали на лицо. Само платье было скромным, без излишеств, но то, как оно сидело на ней, заставило Эрика неловко застыть, пока она поправляла прическу. Он заметил, что платье было украшено мелким цветочным узором, идущим вертикально сверху донизу. Лиф платья облегал ее чуть ниже груди, а затем мягкими складками ниспадал до самого пола. Она выглядела изумительно.       — Кристина, я принес тебе завтрак, — после некоторого изучения сказал Эрик. Она не придала значения и взяла серьги, став их надевать. Эрик смотрел на нее в ожидании.       «Она игнорирует меня?» — задался он вопросом, крепче сжимая поднос. Он не мог это выносить.       — Кристина, — заговорил он натянутым голосом и пошел в ее сторону маленькими, но быстрыми шагами. Она сосредоточенно наблюдала за тем, что делала. Он заметил, что она также нанесла на себя немного парфюма. Он посмотрел на нее с гневом: — И куда ты собралась в таком наряде?       Кристина окинула взглядом комод, игнорируя слова.       И тогда он обратил внимание на ее руку. Странное, нарастающее чувство ужаса окутало его, пока он разглядывал ее пальцы.       «Где ее кольцо?»       — Кристина. — Он заметил, как она вздрогнула, после чего она медленно подняла свои голубые глаза и посмотрела на него через зеркало. Они были уставшими и оттекли. Она явно не спала. — Куда делось твое кольцо?       Она ничего не говорила и просто смотрела на него, будто он молчал. Это вывело его из себя.       Пойдя вперед, он поставил поднос несколько резко, слегка пролив суп. Кристина подскочила и отошла, пока он открывал одну из ее коробочек с украшениями, лежащих на комоде. Он швырнул в сторону ожерелья и другие кольца, яростно вглядываясь в содержимое горящими желтыми глазами, пока не нашел черный опал в золотой оправе. Он обернулся и настиг ее, проигнориров ее попытку вырваться. Ему не составило труда насильно надеть кольцо обратно на ее палец, тем самым усмиряя свой гнев.       — Ты никуда не пойдешь, — провозгласил он. Ярость в его груди угасла, но взгляд все еще был пылок, словно он бросал Кристине вызов снова пойти ему наперекор. — Не плачь, — добавил он странным натянутым голосом, когда заметил, как задрожали ее губы. — Кристина, ты должна всегда носить это кольцо. Я не могу видеть тебя без него.       Она просто кивнула. Когда она обошла его, он видел, что она все еще не обращала внимание на тарелку супа. Вместо этого она поправила волосы.       — Я не голодна, — сказала она твердым голосом, легко прочитав вопрос в его глазах и следом вздохнув. Она была довольна своим видом.       — Как ты можешь быть не голодна, когда не ела столько времени?       — Я просто не голодна, — сказала Кристина. — Я поем позже с Раулем и вернусь…       — Ты не слышала ничего из того, что я сказал тебе вчера? — резко спросил ее Эрик. Она обернулась, внезапно разъяренная.       — А ты не слышал ничего из того, что я тебе сказала? — прошипела она. — Я не твоя пленница. И я достаточно пролила из-за вас слез, месье…       — Месье?..       — И я не намерена терпеть, чтобы со мной обращались как с ребенком, как это было вчера. А теперь, будьте так добры, покиньте мою комнату…       — Нет, я не покину твою комнату, — сказал он, зашагав вперед, пока вновь не став возвышаться над ее миниатюрным телом. Только теперь она не отступила. Она с вызовом смотрела на него.       — Ты снова запрешь меня здесь, как птицу в клетке, Эрик? Э́то твои намерения?       — Ты испытываешь мое очень тонкое терпение, — предостерег Эрик, указывая пальцем вниз и пятясь на пару шагов. Ему не хотелось вновь применять силу, но то, как она стояла перед ним и дрожала от гнева, заставляло его хотеть схватить ее за запястья и трясти, пока она не подчинится ему. — Я устал от твоих детских игр.       — Детских игр? — поперхнулась Кристина. Она чувствовала, как в ней вновь закипает злость, и сделала вдох, чтобы успокоиться. Ей не стоило вести себя как ребенок, кем он ее считал. — Я уже взрослая. И я не играю с тобой в игры, Эрик. Я просто хочу, чтобы у меня была своя жизнь.       — В музыке твой смысл жизни, ты этого не понимаешь?       — Ты не мой отец.       Слова вырвались у него прежде, чем он успел остановить себя. Даже в момент, когда они срывались с его губ, он почувствовал смутное предчувствие беды, и когда они уже прозвучали в воздухе, он увидел, как все ее тело сжалось.       — Конечно, я не твой отец, он мертв! — Даже его собственное сердце остановилось, когда он увидел реакцию Кристины. Ее глаза просто слегка расширились, а потом она сжала руки в кулаки. У него пересохло в горле. — Кристина…       — Уходи, — выдала она и побрела к комоду. Ее тело было напряжено, шаги были медленными и шаткими.       Эрик молча покинул ее комнату.

***

      Остаток дня Кристина сидела перед зеркалом, то смотря в пустоту и поправляя прическу, то возясь со своим платьем, то с украшениями — и так далее. Слова Эрика служили напоминанием вот о чем: у нее не было никого кроме него, ну и Надира. Она не сомневалась, что Надир заберет ее в чрезвычайной ситуации, но сначала ему все равно придется обговорить это с Эриком. Как будто бы между ними была негласная сделка. Все сводилось к Эрику.       «Но разве я против этого? Само собой, я люблю Эрика. Он мой наставник и опекун столько лет… но порой он так досаждает».       Кристина тихо подошла к двери. Она была уверена, что Эрик попытается принести извинения. И она приняла бы их. Ссориться с ним ей было не по душе, да к тому же было уже позднее время, чтобы выходить из логова и продолжать делать вид, будто она собиралась ужинать с Раулем. Эта ссора была просто одной из тех, на которые ей стоило закрыть глаза.       Выйдя из своей спальни и направившись на кухню, она услышала, как открылась дверь комнаты Эрика. Она вела себя невозмутимо и стала готовить себе поесть. Ее волосы все падали ей на лицо, и она скрупулезно откидывала их назад. Она потратила весь день на подготовку того, что так и не случилось, и теперь будто бы даже волосы глумились над ней.       Она услышала его приближающиеся шаги. Она знала, что он шел громче необходимого, видимо, для того, чтобы оповестить ее о своем присутствии. Когда он остановился за ее спиной, она обернулась.       Эрик стоял и казался немного неуверенным и напряженным. Он сжимал челюсть и пронзительно смотрел на нее.       — Я должен извиниться, — почти что нехотя заявил он, — за мою недавнюю выходку. Прости меня, я не хотел так нагрубить. — Она открыла рот, чтобы ответить, но он поднял руку. — Я прошу тебя выслушать меня. Мои доводы, почему я не желаю, чтобы ты находилась в обществе Рауля.       Она тяжело вздохнула и кивнула, сложив руки на груди и посмотрев на него.       Он тихо и несмело двинулся вперед, дрожа, затем взял ее за руки. Это действие вынудило ее сделать еще один вдох.       «Как я могу продолжать на него сердиться, когда с ним мне становится так спокойно на душе?»       — Рауль де Шаньи происходит из богатой и благопристойной семьи. Они глумятся над теми, кого считают ниже себя, и им не понять, через что ты прошла. В то же время их сын, Рауль де Шаньи, держится среди них особняком… Он не такой, как они. Его не заботят приличия или деньги, что подтверждает его увлечение тобой, — она довольно вздохнула, когда Эрик погладил костяшки ее пальцев. — Но, Кристина, это не значит, что он не… мужчина. Со своими желаниями и потребностями. — Он посмотрел на нее, поймав ее растерянный взгляд.       — Эрик, о чем ты?       — Кристина… — он озвучил ее имя практически с болью в голосе, — он влюблен в тебя. — Она помотала головой, упорно это отрицая. — Да, Кристина, это так.       — Н-но Рауль собирается жениться на Карлотте…       — По-твоему, брак способен подавить страсть на стороне? — Эрик вдруг уже пристально смотрел на нее, и у нее пошли от этого мурашки. — Ничто не способно подавить желание мужчины, Кристина.       — Но… откуда ты знаешь? — покраснела Кристина. — Он никогда ни о чем таком не говорил…       — Твоя наивность восхитительна, — сказал Эрик и сделал маленький шаг к ней навстречу, коснувшись ее лица. Кристина улыбнулась ему. У него пошли мурашки при виде этой картины. «Так красива, так прекрасна, так неотразима».       — Я знаю. Поверь мне, я знаю. Мужчина пойдет на многое ради женщины, в которую влюблен. И он шел на это слишком много раз. Он ничего не знает о тебе, но сам так не считает.       Глаза Кристины увлажнились. Она поверила ему. Все обретало смысл, когда Эрик объяснял ей это так просто, когда он в первую очередь не сердился на нее.       Она ведь сама была свидетелем этого. Рауль назвал ее любимой, и поначалу она приняла это за простую привязанность, но… Эрик был прав. Как и всегда.       — Я очень сожалею, что так вела себя, Ange. — (От выражения ее лица Эрика бросило в дрожь.) — Я никогда не замечала этого, и я никогда не понимала, что ты пытаешься мне сказать. Ты никогда не объяснял мне, — подчеркнула она. — Я…       — Тише, — пробормотал Эрик и смахнул ее слезу. От прикосновения к ее коже его бросило в жар, в то время как Кристину от его касания — в трепет. — Я не допущу, чтобы он причинил тебе вред, Кристина. Даже будучи наивной ты должна прислушиваться к моему суждению. Ты — все, что у меня есть, и я оберегу тебя от всего, что попытается причинить тебе вред.       Кристина нахмурилась сквозь слезы. От ее вида у него сжалось горло.       — Значит, я все, что у тебя есть? Но я предлагаю тебе все, и ты это не забираешь. Ты не забираешь! Потому что ты не доверяешь мне. А я стараюсь… Я так стараюсь. Почему ты прячешься от меня?       Между ними повисла пауза, пока он смотрел на нее, видя, как она дрожит. Он тяжело сглотнул и убрал руки, вновь отстраняясь, но на сей раз это Кристина поймала его за запястье и потянула к себе. Он гневно уставился на нее.       — Почему? — спросила она тише, замечая, как посуровел его взгляд и как он поджал губы. — Я сделала что-то, отчего ты теперь опасаешься меня, Эрик?       Он вдруг схватил ее за талию и притянул к себе. Она ахнула, когда их лица оказались близко друг к другу.       «Боже… У него такие красивые глаза!»       — У тебя есть все силы, чтобы сломить меня, ты этого не понимаешь? — Его голос вновь звучал низко. Она содрогнулась под его пристальным взглядом, ощутив его твердую грудь вплотную к своей. И вдруг она с болезненной остротой осознала, как ее собственная грудь приподнимается и касается его, как его мощные ноги давят на ткань ее платья и ее собственные ноги. Кристина поняла, что они походили на бальных танцоров. «Если я стою на носочках, а Эрик держит меня за талию».       — Я никогда тебя не обижу, — прохрипела она. Его хватка ослабла, и она мягко перевела руку на его плечо.

***

      «Глупец, я глупец. Она так близко, что я чувствую ее тепло…»       Эрик подавил стон, понимая, что реагирует.       «Я жалок. Я не могу даже стоять к ней так близко, чтобы это не происходило со мной».       Она уже собиралась спросить его по поводу того, как близко он прижимал ее к себе. Но он не мог отпустить ее — даже когда она смотрела на него снизу вверх с тем выражением, в котором ему почудился страх.       — Эрик, пожалуйста, сними маску. — Ее голос звучал так тихо, что он едва его слышал. Его дыхание ускорилось. «Мы слишком близко. Это недопустимо». — Пожалуйста… — Ее любопытство вызвало у него эрекцию. Ее пальцы скользнули вдоль его шеи, заставили его напрячься всем телом. Все его тело, изуродованное шрамами, разгорячилось, и он наконец понял, как сильно хотел поцеловать ее.       «Нет, нет, нет!»       Эрик резко отстранил ее руку и отвел ту вниз. Сначала на лице Кристины появилась растерянность, а следом и поражение.       — Не сегодня, — заявил он.       Его голос звучал пусто и холодно даже в его ушах. И у него пересохли губы. Он отступил назад, нуждаясь в дистанции, и затем поспешно покинул комнату, оставляя Кристину прежде, чем смог бы сотворить что-то с ее ртом, о чем потом пришлось бы жалеть.       Добравшись до своей комнаты, он решительно запер дверь.       Он ненавидел себя. Он просто ненавидел себя за то, что собирался сделать. С мукой он стал водить рукой по передней области своих штанов, чувствуя пульсацию. Его движения были робкими, пусть он знал, что нужно делать. Он занимался этим раньше… но никогда — с мыслью о Кристине. Даже освободившись от одежды и тяжело дыша, он пытался о ней не думать, но, сжав себя обеими руками за основание, он все-таки сдался.       «Мне так жаль, Кристина», — извинился он, закрывая глаза и прислоняясь к двери.       Он начал представлять, как она приникла к нему, ровно как и раньше. Ее грудь, плотно прижатую к нему. Он представлял, что она хотела его, как ее соски затвердели по его вине и что она стонала, когда он массировал их большими пальцами и мял жадно руками. В его фантазиях она охотно прильнула к нему и нижней частью своего тела, прося его отдаться ей, потому что она его хотела. Эрик гладил себя быстрее и упорнее, его дыхание участилось.       — Ох, Кристина… — прохныкал он, пока его образы становились все более развязными в его голове. Он представлял, как она прижимала губы к его шее, пока он играл на пианино. Как она вела рукой по его груди и вниз. Он застонал от отчетливой картины того, как она целовала уродливую сторону его лица и затем просовывала руку ему в штаны.       — Проклятье, — резко выдохнул он; его тело напряглось, и самая восхитительная вещь, которая могла быть, овладела им. У него подкосились колени, и он ухватился за стену и себя тоже, извергая жидкость, ставшую итогом его утех… Это было самое близкое, что у него могло случиться с Кристиной, и потому он позволил себе упиваться угасающим мысленным образом: тем, как он заканчивал с низким стоном, а она любяще целовала его в шею.       И лишь когда волна наслаждения отступила, он предался своему отчаянию.