Глава 17. Спаси меня от одиночества

      — Надир, — Эрик недовольно взглянул на своего собеседника. Надир-хан пребывал в его обществе последние два часа; его глаза озорно поблескивали, словно бы он знал, что что-то случилось, но ждал, когда Эрик озвучит это. — Какова истинная причина того, по которой ты здесь, помимо того, чтобы просто действовать на нервы?       Надир мгновение-другое потягивал чай из своей кружки, прежде чем поставить ту на стол. Он знал, как Эрик ненавидел ходить вокруг до около, и это делало ситуацию еще веселее. Эрик был на взводе сильнее обычного, и хотя обычно в такие моменты Надир винил в том наркотики, он понимал, что дело не в этом. Его друг уже давно завязал с этим, так что единственной причиной такого его поведения могла быть Кристина, что не удивляло.       — Я пришел поговорить о Кристине. Ты же застал ее с Раулем де Шаньи.       — Именно.       — И как же ты поступил? — спросил Надир с интересом.       — Я приказал ей держаться подальше от этого грязного мальчишки. Когда я оказался там, он хотел поцеловать ее. У него не было шанса, но я понимал его намерение. — Эрик прищурил свои желтые глаза. Надир же пытался подавить смех.       — Ты, конечно же, понимаешь, что Кристина… — Надир заметил, как вздрогнул Эрик при звуке голоса Карлотты, пока они вдвоем находились в логове, а она была там наверху. Этим вечером проходила репетиция, и без сомнений Эрик хотел бы, чтобы место Карлотты заняла Кристина, — …что Кристина уже взрослая.       — Мне действительно хочется, чтобы Кристина, ты и Рауль де Шаньи прекратили твердить об этом, — пробормотал Эрик и сложил руки на груди, с недовольством смотря на Надира. — Я знаю, что она уже взрослая, но она остается Кристиной. Она не отдает отчет своим действиям…       — Это твоя вина. И она не то чтобы не отдает отчет своим действиям, Эрик; она просто не понимает злых умыслов других людей, потому что жила под твоей крышей, доверяя одному тебе. Ее окружение составляем только мы с тобой, ну и еще младшая Жири.       — Больше это не имеет значения. Впредь она не станет связываться с ним, — быстро, едва ли не пренебрежительно ответил Эрик. — Кристина согласилась с моими выводами и видит смысл в моих опасениях. Это все, что важно.       — Наверное, так будет лучше, — кивнул Надир. — Я не думаю, что у парня были какие-то злые намерения, но мне все же не нравятся его перспективы по поводу нее. Раз ты говоришь, что он хотел ее поцеловать, кто знает, чем это могло обернуться. Как неподобающе, и он собирается жениться!       — Само его существование неподобающе, — пробормотал Эрик, поднося чашку к губам и осторожно делая глоток.       Надир больше не мог терпеть. Любопытство пожирало его изнутри.       — Эрик, я хочу, чтобы ты честно ответил на мой вопрос. И не бросайся на меня словно демон, просто ответь. — Эрик окинул его подозрительным взглядом.       — Ничего не обещаю.       — Ты находишь Кристину привлекательной? — (Надир не обратил внимание, как у Эрика расширились глаза.) — Ну, само собой, ты должен. Я вижу, как вы двое взаимодействуете… то, как выражаете заботу по отношению друг к другу. Оттого становится явно, что…       — Надир, замолчи, — сердито прервал его Эрик. — Еще одно слово — и я тебя прикончу.       — Ты не отрицаешь моих подозрений, — продолжал Надир, надменно испытывая его терпение. — Она тебя любит. Конечно же, ты должен это замечать.       — Она любит меня как друга, Надир. Избавь меня от своих фантазий…       — Тебе нравится жить под вуалью? — спросил Надир, внезапно раздраженный. — Может быть, ты прав, и она не любит тебя, как мужчина любит женщину, но ты уж точно ее любишь. Или по-твоему это нормально, что опекун отваживает от своей подопечной всех потенциальных женихов? Это зовется ревностью, и она у тебя написана на лице. Тебе бы радоваться ее успеху у мужчин, ведь это значит, что она найдет счастье с другим и станет матерью. Но тебе даже противно думать о…       — Надир-хан, я даю тебе три секунды, чтобы ты закрыл свой грязный рот.       — Или что? — осмелился спросить Надир с лукавой улыбкой.       — В самом деле хочешь узнать?

***

      — Его губы были на вкус, как вишни, а руки блуждали по моему телу. Мне стоило его остановить, но Боже, я того не хотела.       Кристина слушала рассказ Мэг о том, как она целовалась с парнем, которого она встретила всего три месяца назад, прошлым вечером. Рассказывая, Мэг будто снова переживала тот момент. И Кристина, сама того не замечая, увлеклась этим красочным повествованием, не в силах отогнать мысль: а каково это — целоваться.       — Это было просто прекрасно, Кристина. Я целовалась раньше, но такой опыт я точно не забуду. — Голубые глаза Мэг сияли, и она захихикала при виде того, как покраснела Кристина. — Я кажусь легкомысленной?       — Нет, нет, — мягко улыбнулась ей Кристина. — Ты просто влюблена.       — Он замечательный, — отстраненно сказала Мэг, пока они завязывали балетные туфли, готовясь к скорому представлению. До него оставался всего час. Они наслушались Карлотту, и Кристина уже предвкушала головную боль от очередного ее пения. — Кристина, а ты когда-нибудь целовалась? — мягко спросила у нее Мэг.       Кристина покачала головой, краснея:       — Нет… У меня… У меня не подвернулся случай.       — Ты должна попробовать, — Мэг коварно улыбнулась. — Тебя просто бросит в жар.       Кристина решила не отвечать. Ее «бросало в жар», когда она думала об Эрике ночью. Это было странное тепло внизу живота, а еще сковывающее давление в самых интимных частях ее тела. Ей очень не нравилось думать, что это было именно тем, о чем говорила Мэг. Эрик никогда бы не посмотрел на нее под таким углом. Казалось, Эрика не интересовали женщины вовсе!       Когда началось представление, Кристина задержалась за кулисами, ожидая своего выхода. До него оставалось минут десять, и она начала бесцельно расхаживать взад-вперед.       Поцеловать Эрика… Как бы это было? Конечно, это было бы непросто, ведь он все время носил эту чертову маску. Но она не могла не почувствовать прилива уверенности, думая о его возможной реакции. Она почти не сомневалась, что он поддастя. Ему не нравились прикосновения, но целоваться — это другое дело, так что — она могла только предположить — ему понравилось бы это еще сильнее, чем большинству людей.       Кристина уже подходила к сцене, когда ее схватили за талию, чересчур бесцеремонно, и поволокли в темную комнату.       В первую очередь это вызвало у нее шок — до такой степени, что она потеряла дар речи, но потом она начала сопротивляться и кричать. Хватка неизвестного стала еще крепче, и он приложил другую руку к ее лицу, тем самым заставляя ее замолкнуть.       «Господи, я умру!»       Она была уверена, что это Буке. Исходящий от него запах был слишком ужасен.       — Закрой свой рот, малышка, — зашептал ей он. Она ахнула, когда поняла, что он припер ее к деревянной стене. Потом раздалось его рычание. — Я вижу, как ты бродишь вокруг в поисках старины Буке… — его голос был у ее уха. В ней проснулся инстинкт самосохранения, и она стала бить его в грудь, правда без пользы. Ее маленькие кулачки не причиняли ее обидчику никакого вреда. — Драки захотела, да?       Одной рукой он схватил ее за запястья, другой сдавил горло.       — Прошу вас! — взмолилась Кристина, задыхаясь и кашляя.       «Эрик, где Эрик?! Я не могу так умереть!» — мысленно закричала она, борясь в темноте.       — Скажи-ка, у тебя уже побывал член между ног?       Она ахнула. В глазах у нее заплясали звезды. Она подняла ногу и ударила Буке точно между ног.       Внезапно он отпустил ее. Она бессильно рухнула на пол перед ним, вглядываясь во тьму в поисках света. Она услышала его болезненный стон, а потом заметила узкую полосу света под дверью. Пошатываясь, она двинулась к ней и, вываливаясь из чулана, услышала жуткий смех. Слезы застилали ей глаза, но она побежала к сцене, понимая, что пришло время ее выхода, и влилась в группу других танцовщиц, стоящих за кулисами.       Никто не замечал, как она с трудом дышала или как без успеха вытирала слезы. Шаткой походкой она вышла на сцену с остальными и станцевала безупречно, хотя почти ничего не видела сквозь пелену. Она понадеялась, что никто из зрителей не обратил внимание на ее состояние, и была уверена, что так и есть.       Карлотта провизжала свою партию, а Кристина очаровательно улыбнулась публике и поклонилась вместе с другими балеринами. При виде того, как Карлотте аплодируют стоя, она едва не закатила глаза, но, соблюдая приличия, похлопала ей.       Вернувшись за кулисы, она не нашла Буке. Она пошла в сторону гримерной, прислушиваясь, чтобы понять, не было ли там Карллотты. Убедившись, что это не так, она прошла в комнату и села в ожидании Эрика, пытаясь привести дыхание в норму после танца и навязчивого воспоминания о недавнем инциденте.       «Как он смеет?.. Я должна поговорить о нем с директорами. Неужели я просто не могу работать, чтобы на меня не покушались? Я наверняка не единственная, с кем он пытался это проделывать… Да, именно так я и поступлю. Я поговорю с директорами. Я не могу сказать Эрику, он убьет его. Как бы противен мне не был Джозеф Буке, я не могу допустить, чтобы Эрик запятнал руки по моей вине».       «У тебя уже побывал член между ног?» — спросил ее Буке, и она не знала, что с этим делать.       Кристина не слышала этого слова прежде, но могла понять, что имелось в виду. Она не была глупа.       Зеркало начали отодвигать. Знакомая широкоплечая фигура шагнула вперед из-за зеркала с протянутой рукой. Кристина улыбнулась, чувствуя, как облегчение всецело охватывает ее.       «О, Эрик…»       — Тебе понравилось выступление? — тихо спросила она.       — Да, — так же тихо ответил он, и она вложила руку в его. Она слегка расслабила шарф, и Эрик задвинул зеркало и стал вести ее через туннели. Причем он держал ее за руку крепче обычного. Кристина не придала значения, просто улыбнулась и попыталась забыть то, что успело случиться некоторое время назад.       Стоило им добраться до логова, как Эрик отвел ее к пианино.       — Надир был здесь сегодня, — сообщил он тихо, садясь за пианино и указывая ей встать рядом.       — Это замечательно. Вы хорошо поболтали?       — Да, он… впервые был полезен и открыл мне глаза на одну вещь, — уклончиво сказал Эрик. Кристина подняла бровь, но не стала развивать тему, зная, что не получит ответов.       — Что за песня? — спросила она, пока он бегло просматривал листы бумаг.       — Сегодня я хочу, чтобы ты исполнила новую пьесу. Я написал оперу, она называется «Торжествующий Дон Жуан».       Кристина подняла бровь, когда он передал ей лист. Она заметила, каким беспорядочным был почерк. Она с трудом могла понять, что означают некоторые ноты, но изо всех сил старалась разобрать их, пробегая глазами по партитуре. Затем она взглянула на текст. Эрик нервно следил за выражением ее лица.       — А как называется пьеса?       — Точка невозврата, — коротко ответил он и переключил внимание на клавиши инструмента. Он все же заметил, как зарумянились ее щеки, пока она читала текст. Он переступил некую черту? Возненавидела бы она его или стала испытывать к нему отвращение?       — Тебе не нравится?       — Это… это прекрасно, Эрик, но мне кажется, я не смогу это спеть. Для этой роли нужно что-то… чего я не знаю…       — Ты актриса, Кристина. Тебе нужно научиться делать вид, что ты знаешь, о чем поешь, — нетерпеливо сказал он, выхватывая лист из ее рук. — Теперь мы должны подготовить твой голос. Начинай распевку.       Кристина легко справлялась со своей задачей, ее голос взлетел, и она четко следовала за его аккомпанементом, хотя некоторые ноты и вызывали в ней дискомфорт. Он пристально наблюдал за ней, пока в конечном счете не остановил.       — Ты сегодня не в форме. Тебя что-то беспокоит? — Казалось, он был раздосадован.       — Нет, — Кристина хотела рассказать о случившемся, но понимала, что приступы ярости Эрика ни к чему не приведут. Потому она промолчала. Она прочистила горло и как следует допела гаммы до конца. — Хочешь, чтобы я выучила песню перед практикой?       — Нет. Я задам ритм, а ты пой.       Он заиграл нежную мелодию. Она пленила Кристину почти мгновенно — и темпом, и темными обертонами. Было ощущение, будто музыка с трудом пробивается сквозь какую-то преграду в замедленном движении, но ее собственная мрачная суть удерживала Кристину на месте, заставляя надеяться, что прорыва так и не случится. Это было так… чувственно.       — Тебя привело сюда… — тихо и робко начала она.       Эрик покачал головой, останавливая ее:       — Не отсюда. Вот отсюда, — он указал ей на место, где начиналась женская партия.       — О. Понятно, хорошо, — она запела вновь, пока Эрик играл на пианино. — Ты довел меня до того…       — Нет, нет, нет! — Эрик ударил кулаком по клавишам, в ярости уставившись на Кристину. — Я хочу слышать твое пение, девчонка! Отсюда! — Он указал на ее диафрагму. — Роль требует обаяния и уверенности, ты не будешь исполнять это своим робким голоском! А теперь пой!       Она резко кивнула и стала ждать, когда он возобновит мелодию. Тогда она очень постаралась петь громче.       — Ты довел меня до того момента, когда все слова иссякли. Когда…       — Господи, Кристина, ты слышишь себя? — зарычал он на нее.       — Я не понимаю, чего ты хочешь, — сказала Кристина, прищурив глаза.       — Твоя задача — обольстить толпу, Кристина. Не заставлять ее думать, был ли у тебя такой опыт или же нет. — Ее передернуло от его тона.       — Тогда спой мне, как это должно быть! — растерянно воскликнула она.       — Разумеется, — он заиграл вновь.       Она стала нетерпеливо ждать, когда он запоет, не ожидая ничего, кроме обычного совершенства, но… в этот раз было что-то другое в его голосе, когда он открыл рот. Его голос звучал глубже, ниже…       — Тебя привело сюда твое самое сильное желание… — Она напряглась от того, как Эрик выговаривал букву «р», от этого у нее пошли мурашки по всему телу. Господи, ей было не произвести такого эффекта на целую толпу. Медленно он повернул голову в ее сторону. Он будто бы мог видеть саму ее душу. — То самое желание, что до сих пор было невысказано… — Эрик оглядел ее, — молчало…       «Его голос… Он так прекрасен».       — Я убедил тебя, что наша страсть может слиться воедино. В своих мыслях ты уже уступила мне… прекратила сопротивляться и полностью поддалась мне, и теперь ты здесь со мной. Никаких раздумий. Ты решилась… решилась… — Он замолчал и вперил в нее свой взгляд, что вновь был пылким. — И теперь… уже нет возврата. Никаких оглядок или притворства, этому пришел конец, — он запел выше, отчего у нее встали дыбом волоски на шее, ее дыхание участилось. — Нет больше мыслей «если» или «когда». Нет смысла сопротивляться — не думай и позволь мечте завладеть тобой!       — О, ладно, — неуверенно сказала она, ее руки дрожали, и она не заметила ухмылку Эрика в ее сторону. — Кажется, я поняла.       Ей нужно было понять свою задачу. Иначе если он споет ей так же еще раз, она просто лишится чувств. Ее ноги стали ватными, все остальное тело тоже не слушалось. Она потопталась на месте, готовясь начать.       Эрик заметил дрожь в ее пальцах и на мгновение растерялся.       «Причина этому мой текст?.. Нет, вот уж точно нет. Как ее с такой простотой могло соблазнить такое чудовище?»       Но он видел, как она дрожала. То, как участилось ее дыхание и как она перечитывала строки. Легкую испарину на ее лбу…       — Ты довел меня… до того момента, когда все слова иссякли. Момента, когда речь исчезает в тишине… тишине… — Кристина посмотрела на него с прищуром. Эрика едва не бросило в дрожь. — Я пришла сюда, едва ли осознавая, зачем. В моих мыслях я уже представляла… — Она замолчала, а он продолжал играть, смотря на нее с досадой. — Я, я не могу это петь…       — Кристина, — жестко произнес Эрик. — Ты актриса, и по твоим словам, «взрослая». Теперь перестань валять дурака и исполняй песню.       Она кивнула и продолжила:       — В моих мыслях я уже представляла, как… наши тела сливаются…       — Стоп. Стоп, хватит! — Он резко встал со скамьи и пошел к ней, остановившись сзади. Она застыла, когда он схватил бумаги и швырнул их на крышку пианино.       — Мне следует научить тебя, как себя вести? — прошипел он ей на ухо.       — Я просто… я просто никогда не видела раньше такой партитуры!.. Я не блудница…       — Тебе и не нужно ею быть, — просто сообщил ей Эрик. — Могу я кое-что показать?       — Да, Эрик, твои наставления, а не грубые комментарии сейчас были бы гораздо полезнее.       Он сузил глаза, чего она не заметила, так как стояла к нему спиной.       — Твое поведение также сейчас не к месту, — в следующий миг его ладони оказались на ее плечах и скользнули вниз к рукам. Он почувствовал, как она содрогнулась всем телом. — И теперь уже нет возврата. Никаких оглядок или притворства… этому пришел конец, — промурлыкал он ей на ухо, мягко наклоняя ее голову, открывая доступ к шее. У Кристины подкосились ноги. — Нет больше мыслей «если» или «когда», нет смысла сопротивляться! Не думай и позволь мечте завладеть тобой. — Она ахнула, когда его руки сомкнулись на ее талии, и он плотно прижал ее к своему телу. — Что за яростное пламя охватит душу? — зарычал он ей в ухо. Его дыхание коснулось мочки, и Кристина судорожно выдохнула. — Что за сильное желание откроет ее дверь? Что за сладкое искушение перед нами?.. — Его руки опустились ниже, к бедрам. Ее дыхание стало рваным, и неожиданно между ее ног поселилось странное, но приятное ощущение. Она закусила губу, чтобы не застонать. — Теперь уже нет возврата, последний рубеж. Что за горячие, невысказанные секреты мы узнаем? — Его оперный голос наполнил все ее существо, и на мгновение она обмякла — лишь его руки удерживали ее, а пальцы сжимали бедра. — За той гранью, откуда уже нет… во… звра… та… — Его дыхание было на ее шее, вызывая мурашки.       И вдруг он остранился, пока она стояла там, дрожа, и пошел обратно к пианино, садясь, с досадой выдыхая и воззрившись на нее.       — А теперь… пой, — наказал он. Его взгляд словно остекленел.       Кивнув, Кристина собралась с силами и постаралась настроиться на нужный лад. Но это было так тяжело, после того, что только что было.       Он хотел, чтобы она вела себя так? Или чтобы она как женщина вторила его действиям?.. Она не понимала, с чем имеет дело!       — Ты довел меня до того момента, когда все слова иссякли… — Она неуверенно шагнула вперед, в его сторону, и склонилась над пианино, убирая волосы в сторону и обнажая ключицы. Она не могла не заметить, как у Эрика начался нервный тик. — Момента, когда речь исчезает в тишине… — Она сделала еще один шаг, несмелый, — тишине…       Он кивнул, говоря ей этим продолжать.       — Я пришла сюда! Едва ли осознавая, зачем… В своих мыслях я уже представляла… — она неловко свела руки вместе, мельком взглянув на текст, — как наши тела сливаются… — выдавила она следом, покраснев, — беззащитные и безмолвные. И теперь я здесь, с тобой. — Ее дыхание стало быстрым и рваным. — Больше никаких раздумий… Я решилась… — она покраснела снова, избегая его взгляда, — решилась… — Допев куплет, она уставилась на его руки на клавишах пианино, лучше смотря на них, нежели на самого Эрика.       — Вышло не очень хорошо, — твердо объявил он, не замечая ее расстроенного лица. — Мы продолжим практику позднее. Я явно не могу научить тебя, как быть соблазнительной.       Она коротко кивнула и убежала к себе в комнату в растерянных чувствах.

***

      На следующий день у нее был выходной. Она осталась с Эриком, чтобы разучить слова. Все то время, пока они занимались, ее терзало воспоминание о том, как он пел ей в самое ухо, гипнотическая сила его голоса. Она точно знала — ей ни за что не повлиять так даже на одного человека, не то что на толпу.       Эрик учил, как ей следует исполнять песню.       — Тяни ноту, — указывал он в определенных местах. — Дыши глубже… — говорил он следом. — Артикулируй! — кричал он, когда она слишком торопилась.       Наконец, после продолжительной практики он отпустил ее под вечер. Кристина рухнула на постель, переводя дыхание.       Она отправилась бы в ад… По крайней мере она сама в этом не сомневалась.       Она никогда не испытывала влечения к мужчине. Главным образом потому, что не была знакома с таким ощущением, но вчера она определенно узнала, что это такое. Она вновь хотела почувствовать руки Эрика на себе. На душе у нее скребли кошки, до такой степени, что ей захотелось найти Рауля и разрешить ему поцеловать ее, чтобы мысли об Эрике исчезли.       Но нет. Ей не хотелось Рауля. Она хотела Эрика. Будет он в маске или нет — ей было все равно, ее устроила бы и самая малость.       Она даже прибегла к молитве, чтобы эти чувства прошли.       «О Боже, прошу, избавь меня от этого. Я просто не могу думать ни о чем, кроме него… Мое тело горит, лишь когда он смотрит на меня. Мне нельзя о таком думать, я знаю это, это неправильно — чувствовать такое к ангелу. Но что мне делать, если все мои мысли возвращаются к Эрику? Неужели мне придется оставить его, чтобы прекратить думать о нем так?»       «Разве все это вовсе грех?»       Эти мысли все занимали ее голову. Этой ночью ей снился Эрик.       В ее сне Эрик прижал ее к стене, его руки скользили по бокам, губы обжигали кожу. Он брал ее за бедра, припирая к опоре, и задерживался так, лишая ее дыхания. Она чувствовала щекой его маску, пока он тихо напевал ей свою песню.       — Тебе это нравится, Кристина? — спросил он, пока она сражалась за воздух. Она ответила, что да, ей это нравилось… — Между твоих ног уже побывал мужчина?       И тогда она отстранилась и увидела темные глаза Буке, смотрящие на нее. Она закричала и в ужасе проснулась.       «Да что со мной не так? Почему мне снятся такие вещи о Эрике… Я все равно никогда не получу взаимности. Для него я ребенок, а не женщина. Но Боже, я больше не могу с этим справляться. Я не могу отрицать, что хочу его. Когда он рядом, я чувствую себя такой счастливой, а его касания были простыми и целомудренными, но они разжигали во мне пламя… Я хочу его. Он нужен мне».       Она горестно застонала и постаралась не придавать значения жару в области шеи, пока раздумывала о том, какие именно эмоции Эрик в ней вызывал.       «Стоит ли мне признаться ему в таком? Я, конечно же, должна… Он всегда говорил мне быть честной с ним. Почему мне должно быть стыдно за то, что я хочу его? За то, что я его люблю. Боже! Я люблю его, ведь так? — У нее сильно сдавило в груди, и она села, погруженная в темноту, хватаясь за область в районе сердца. — О чем я думаю? Эрик… Эрик меня не любит. За что вообще я его люблю?! Нельзя называть чувство любовью, даже не зная, за что любишь. Нет, нет, это не любовь… Это должно быть что-то еще, что-то другое, но такое же сильное».       Кристина сильно прикусила губу.       «Я хочу ощутить его руки на себе снова… Боже, пощади мою грешную душу», — взмолилась она, вставая с кровати и направляясь к двери.

***

      Он услышал ее шаги еще до того, как она переступила коридор, ведущий в его спальню. Он было подумал, что ей нужно на кухню, но потом она двинулась в его сторону. Эрик со вздохом потянулся к маске, надел ее и пошел к двери.       Отворив ее, он обнаружил Кристину с поднятой рукой, готовую постучать. Красивая как всегда, она в удивлении уставилась на него. Он же был в свой черед озадачен.       — В чем дело, Кристина? — тихо спросил он. Ее волосы были слегка растрепаны, в глазах читалась усталость, — У тебя бессонница?       — Да, — тихо ответила она и шагнула вперед, отчего он застыл. — Могу я остаться с тобой этой ночью? — Она посмотрела на его отрешенное лицо.       — Заходи, — просто сказал он не без раздражения, и когда она вступила робко в темноту, закрыл за ней дверь.       Он знал, что она ничего не видит, но так было лучше. Он взял ее за руку и увлек в сторону кровати. Когда она поняла, что это, то быстро забралась на нее с ногами и залезла под одеяло. Эрик не присоединился. Он сел на стул, испытывая ее пытливым взглядом.       — Что не так?       Кристина закусила губу.       — Я не могу заснуть.       — Почему?       Она смотрела широко распахнутыми глазами в ту сторону, откуда доносился его голос.       — Мне снятся плохие вещи. Сны, которые мне неприятны… — Она слегка покраснела. — Мне также приснился Буке.       Эрик замер.       — Почему тебе снился этот ублюдок?       — Он… Он приставал сегодня ко мне… за кулисами… Эрик, пожалуйста, не злись, — взмолилась она, когда услышала, как он резко вскочил с места. — Эрик, прошу тебя!..       — Ты собиралась рассказать мне? — Его голос лишился всей мягкости, и она поскорее села, пытаясь разглядеть его в темноте. — Ты рассказала мне, только потому что тебе приснился плохой сон и нужно было облегчить душу или ты все-таки собиралась однажды сказать мне? Отвечай!       — Прошу, Ange, иди ко мне… — мягко сказала она, протягивая руки в том направлении, где, как ей казалось, стоял он… наблюдающий или глядящий с яростью. Ее сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Ange…       Кровать прогнулась, и Кристина замерла в терпеливом ожидании. Она почувствовала, как он приземлился слева от нее; она знала, что он устроился на коленях. От его близости ее дыхание участилось.       — Кристина, он обидел тебя? — его голос был по-прежнему резок. — Ты должна сказать мне. Как он посмел дотронуться до тебя? Этот скот поплатится…       — Нет, Эрик, я позаботилась об этом. Ты не должен ему ничего делать. Пообещай мне.       Она не получила ответа.       — Эрик…       — Я хочу разобраться с ним. Как ты можешь просить меня, чтобы я ничего не…       — Я никогда тебя не прощу, — заявила Кристина необычно серьезным голосом. — Я не допущу, чтобы ты замарал руки кровью, когда я сама могу справиться с ситуацией, — мягко добавила она, потянувшись к нему и коснувшись его напряженного плеча, вынудив его застыть. Она долгое время молчала, прежде чем спросить: — Все хорошо?       Эрик тяжело сглотнул.       — Все в порядке.       «Все более чем в порядке, Кристина… Господи, от твоих касаний я словно на небесах…»       — Эрик… — Она набралась смелости и подалась к нему, затем положила обе руки ему на плечи. Он замер, когда она придвинулась сильнее, пока, как ей казалось, не стала с ним на одном уровне его желтых глаз. — Он больше меня не тронет…       — Что ты сделала? — напряженно спросил он. Прикосновения ее рук мешали ему оставаться злым.       — Я ударила его между ног, — робко пробормотала она, и он подавил усмешку.       — Это выведет его из строя на приличный срок.       — Да… — тихо прошептала Кристина. Он внимательно наблюдал за ней в темноте, видя, как она становится ближе. — Эрик… эти сны… — Ее голос вновь стал низким, охрип. — Я не могу врать себе. Ты всегда учил меня быть честной… Я должна быть честна с тобой.       — Да, Кристина, ты должна быть всегда честна со мной, — Эрик прижал руки к бедрам, чтобы не коснуться ее в ответ.       — Эрик, я уже взрослая, ты понимаешь? И я борюсь с чувствами, которых не испытывала прежде… — Она сделала паузу, ее невинные глаза были широко раскрыты. — Поэтому ты должен простить меня за то, что я собираюсь сделать. Ты не должен злиться. Пообещай, что не станешь меня ненавидеть?       — Кристина, за что мне тебя ненавидеть? Этого бы никогда не произошло, — сказал он, надеясь, что она поверит… Он был глупцом. Ему следовало понять, к чему это ведет. Ему стоило прочесть это по ее лицу.       Внезапно ее руки обхватили его за шею, и его собственные онемели, больше не слушаясь. Затем ее глаза закрылись, а лицо приблизилось к его лицу. С мгновение он просто был растерян и наблюдал, как она придвигается все сильнее. И потом он понял ее намерение.       Он схватил ее за запястья, отстраняя ее руки и резко опуская их.       — Что ты творишь? — закричал он на нее, пока она пялилась на него, расширив глаза. — Что на тебя нашло?!       Она задрожала в его руках. Во взгляде читалось недоумение.       — Я… я… я хотела…       — Ты не понимаешь, что это делает со мной? — прохрипел он, борясь с желанием притянуть ее обратно. — Тебе нельзя это делать!       — Но… я подумала…       — Ты ошибалась. Тебе не следует прикасаться ко мне так, Кристина, — Эрик увидел боль в ее глазах от своего отказа.       — Но поначалу ты не остановил меня, ты не возражал…       — Я всего лишь человек, — ответил он хриплым голосом. — Даже если я этого хочу, это неправильно. — Внезапно ему захотелось рыдать.       «Это всегда будет неправильно для твоего бедного Эрика, Кристина. Мне никогда не заполучить желаемого, даже если ты хочешь того же, потому что я дьявол. Ужасная ошибка природы. Мы — разные миры… Ох, Кристина. Мне никогда не познать счастья в твоих руках, ибо тогда я испорчу твою невинность».       — Ты ангел, а я…       — Ты мой Ange… Почему это неправильно?! — злобно спросила она и попыталась отстраниться от него, но он не нашел в себе сил отпустить. — Почему это так неправильно?! Мне нужно быть честной с тобой! Это то, что ты мне сказал! — Ее дыхание замедлилось, и он испугался, что она заплачет. — Теперь ты ненавидешь меня, Эрик?       Эрик лишь покачал головой, но вспомнив, что она не сможет увидеть в темноте, заговорил:       — Нет, я не ненавижу тебя, Кристина.       — Тогда почему ты так жестоко отказываешь мне?.. Я для тебя некрасива? Я не ошибаюсь, когда думаю, что…       — Никогда так не говори, — резко прервал он. — Ты красивая женщина… Да. Женщина. А я человек, Кристина, ужасный человек. — Он спал с женщинами прежде под покровом темноты. Но Кристина была другой, она не была проституткой. Она была чиста — и это делало ее еще более привлекательной. Это вызывало в нем желание взять ее здесь и сейчас, заявить на нее свои права. — Тебе не понять, — он издал слабый стон и наконец отстранился от нее.       Его взгляд был пылок, и все нутро горело огнем.       — Ты никогда не поймешь, что ты делаешь с таким слабым человеком, как я.       «Я вынужден терпеть изо всех сил, чтобы держаться в стороне… Не искушай меня!»       — Эрик, я хотела тебя поцеловать этой ночью. Я хотела ощутить твои руки на себе…       — Кристина…       — Ты пробудил это во мне, когда пел мне, Эрик. Это из-за тебя. Я борюсь с этим вот уже не первый месяц! И не знаю, как от этого избавиться! — Ее голос стал невероятно отчаянным, и Эрику хотелось успокоить ее, но если бы он прикоснулся к ней, это свело бы его с ума. — Почему ты противишься тому, чего хотим мы оба?! Мне все равно на приличия! Здесь нет ничего такого! Я страдаю из-за тебя. — Ее дыхание стало чаще. Она откинулась назад и упала на кровать. Она взялась руками за свою ночную сорочку, и Эрик встал с матраса, чтобы уйти в другой конец комнаты, ощутив внезапный страх. — Я больше не могу с этим бороться… Теперь я знаю, что это. Тебе не нужно это отвергать!       — Что ты говоришь, Кристина? — его голос донесся будто издалека, как если бы доносился сквозь стену. Эрик подошел к кровати, пока Кристина отчаянно ловила ртом воздух; он не мог сдержаться. Она была так прекрасна. Ноги несли его сами, и он забрался на матрас. Он протянул руку и коснулся ее пылающей щеки. — Тебе нужно отоспаться…       — Я не хочу, — зашептала она, с грустью смотря в его сторону. — Я хочу быть с тобой.       — Ты заслуживаешь большего, чем это уродливое лицо и изувеченное тело, Кристина. Я не стану ничего делать, — он умолял ее понять его.       — Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, — шепотом попросила она, потянувшись, чтобы коснуться его лица. Эрик позволил ей приложить руку к его щеке и запустить пальцы в его волосы, потому что был самым настоящим ее рабом. — Прошу, Эрик, поцелуй меня…       — Ох, Кристина… — слабо пробормотал он и отстранился. — Я не могу это сделать. Я не могу. Я не могу… — повторял он, скорее для себя.       — Не оставляй меня, Эрик… пожалуйста… Прости, — тихо закончила Кристина. Отказ задел ее, но она не хотела потерять его вовсе.       — Я никогда тебя не покину, — и он обнял ее. И потом, ни с того ни с сего… им завладела ярость. Он был зол на нее за то, что она вовсе попыталась поцеловать его; за ее неспособность понять, что он был человеком с желаниями и потребностями; за то, что она искушала его; за ее неотступность и упрямость. — Ты должна больше никогда так не делать, — твердо заявил он. Его голос обрел ту же строгость, к которой она так привыкла. Когда она напряглась, он сильнее сжал ее в объятиях, пока она молча лежала, прижавшись к нему. — Ты и я… У нас никогда не выйдет. Ты про это знаешь.       — Завтра все должно вернуться на круги своя, Кристина. Я прощу тебя сегодня за твое любопытство и глупость. Но я не позволю, чтобы это повторилось снова. Ты меня понимаешь?       — Да, Эрик, — прохрипела Кристина.       Он слышал ее всхлипы и отвернулся к ней спиной, борясь со всеми эмоциями, завладевшими им. Когда у него защипало глаза, он подавил это и слушал ее, пока она не уснула.       И только тогда он позволил нескольким предательским слезам скатиться из-под маски.