Глава 29. Поимка

      — Ты в этом уверен, Эрик? — сказал Надир сквозь стиснутые зубы, потому что было холодно.       В тот раз Эрик оставил Кристину на репетиции, а когда она возвратилась в логово, то сообщила, что хочет поговорить. Ее голос был серьезен, и это обеспокоило его.       — В чем дело, Кристина? — спросил он, поворачиваясь к ней. Она была такой нежной. Ему хотелось коснуться ее лица, узнать, какова на ощупь ее кожа… но ему не суждено было познать такую роскошь. Достаточно было того, что она оставалась с ним.       — Я должна увидеться с Раулем… — она озвучила это так тихо, что он с трудом расслышал ее. И затем его сердце упало при мысли о ней с этим… мальчишкой. Он явственно представил себе картину: Рауль де Шаньи, обнимающий ее, обхаживающий ее, твердящий ей, что она заслуживает лучшего, и Кристина, кивающая на его слова в согласии… И вот решающий поцелуй, который их разлучит.       — Что? — голос Эрика прозвучал убийственно в повисшей тишине.       Кристина нервно закусила губу, играясь с ленточкой от своего платья. Эрик повернул голову, его желтые глаза сверкали от возмущения и замешательства.       — Ты с ума сошла?       — Эрик, я должна с ним поговорить. Ему нужно прекратить преследовать меня, и ты точно не обязан запугивать его, чтобы он прекратил это делать. Я должна взять ситуацию в руки.       Медленно, крайне медленно Эрик встал в полный рост. Кристина поежилась от его взгляда.       — И что, по-твоему, он предпримет? Считаешь, он поведет себя как джентльмен, что просто извинится и оставит нас с тобой в покое?       Она уставилась на свои ноги и пожала плечами:       — Наверное, сначала он будет спорить… но потом он сдастся. Пожалуйста, давай не будем ссориться из-за этого, — сказала она и мягко взяла его за рукав. Она заметила, как он слегка содрогнулся.       Он долгое время смотрел на нее пустым взглядом, казалось, пытаясь найти способы остановить ее, при этом не прибегая к насилию. Его плечи поникли, а лицо помрачнело.       — Не волнуйся, Ange, — Кристина мягко улыбнулась и робко взяла его за руку. Его кожа была холодной и тонкой. Это завораживало. — Завтра я поговорю с ним и сразу вернусь к тебе.       — Ты должна вернуться, — пробурчал он и поднял на нее взгляд. Звук его тихого голоса вызвал в ней желание обнять его, но она не осмелилась. — Ты должна всегда возвращаться к своему Эрику.       Кристина сдержала порыв встать на цыпочки и поцеловать его в щеку. Это было бы ужасно неприлично. Поэтому она лишь продолжала улыбаться.       — Мне нужно будет уйти на ночь, — сообщил ей Эрик. — Я вернусь до твоего пробуждения. Мне нужно исправить кое-какие вещи на сцене.       — Эрик, — Кристина со смехом отстранилась, и его руки вновь похолодели, — тебе нужно перестать быть таким придирчивым.       — Они не испортят мою пьесу, Кристина. Доброй ночи.       С этим он поспешно покинул сцену, вышел через главные двери и встретился с Надиром снаружи.       — Я уверен в этом, Надир. Другого выхода все равно нет. — Да, Эрику не хотелось ничего сильнее. Тогда они смогут жить спокойно. Кристине больше не придется ни о чем беспокоиться.       Надир со вздохом кивнул и пошел по пустынным улицам, а Эрик следовал за ним подобно призраку.       Большую часть времени они шли в тишине. Надир пытался совладать со своим страхом. Когда он спросил Эрика, что он собирался делать, то не получил ответа… и это напугало его только сильнее.       Лишь когда они дошли до переулка, Надир напрочь забыл о спокойствии и им завладела паника. Он быстро поозирался, пока Эрик обошел его и направился к двери с ножом в руке.       — Эрик, давай все обдумаем! — пытался урезонить Надир. — Может быть, пусть лучше полиция разберется с этим?!       — Здесь не о чем думать, — голос Эрика перестал быть монотонным и помрачнел. — Я вырву их сердца и поставлю на каминную полку прежде, чем они снова причинят ей вред. — Это было похоже на торжественное обещание. — Они больше никогда к ней не притронутся… Все нужно сделать до восхода солнца. Я должен вернуться до того, как проснется Кристина. Она будет нервничать, а я не хочу заставлять ее волноваться.       Надир сглотнул и стал к Эрику ближе.       Эрик осмотрел дверную ручку и ухмыльнулся: с этим не возникнет проблем. Он вытащил тонкий, похожий на иглу предмет, а затем еще один. Они легко скользнули в замочную скважину, после чего он быстро расправился с деревянной рамой, резко ударив в нее плечом.       Надир с опаской продолжал смотреть по сторонам на наличие возможных свидетелей, но улицы оставались пусты.       Дверь быстро поддалась и открылась. Надир пошел первым с оружием наготове и с тревогой оглядел мрачную гостиную.       — Здесь никого нет… Они ушли.       — Нет, — прорычал Эрик, — я слышу их. Они здесь.       — А я вот ничего не слышу, Эрик, тебе кажется! — прошептал Надир, на что Эрик вступил в темноту, как призрак, кем его и считали. Он двигался во мраке, будто шелк скользил по воде; он передвигался без малейших усилий и прекрасно все видел, в то время как Надир оставался совершенно слеп.       Он слышал их! Кто-то был на том же этаже, что и они. Он слышал чье-то дыхание… Оно было тяжелым, грузным.       Эрик пошел, как он понял, по направлению к кухне. Комнату освещал лишь лунный свет через грязное окно. В центре комнаты находился грузный мужчина, устроив голову на столе. Он спал.       Надир слепо пошел на кухню, где заметил промелькнувшую белую маску.       Эрик встал за спиной человека, изучая его габариты. Он был слишком крупный. Его не удалось бы перетащить в театр… Эрик покончит с ним здесь. Адреналин забился в его крови, избавляя от всех мыслей, кроме напоминаний, что они сделали с Кристиной.       Он вынул веревку из рукава и стал приближаться к жертве. Легко и стремительно он закинул лассо на шею и потянул.       — Аллах! — завопил Надир. Крупный мужчина, ахнув, проснулся и рухнул со стула. Эрик уперся коленом ему в спину и стал тянуть за веревку, стиснув зубы и рыча, пока мужчина брыкался на полу. — Эрик, просто покончи с ним! — взмолился Надир. Эрик намотал веревку три раза и тянул так сильно, что Надир был уверен, она порвется. — Эрик!       — Нет, нет, нет, нет! — лихорадочно заявил Эрик, пока его жертва боролась, хрипела и задыхалась. — Он дорого заплатит за то, что тронул ее. Никто не смеет трогать ее! — шипел Эрик в темноте. Глаза Натаниэля стали вылезать из орбит, его лицо побагровело. Эрик затянул петлю еще туже — ровно настолько, чтобы не дать ему умереть. Отрезвляющий восторг, разлившийся по его телу, облегчал давящую боль в груди, заменяя ее совершенно новым чувством. — Ты знаешь, кто я? — прорычал Эрик ему на ухо.       — Гр-р-р-к! — все, что он получил в ответ.       — Я от нее, — прошипел Эрик, в то время как Надир взвизгнул от ужаса. — Ты тронул единственную женщину, когда-либо имевшую для меня значение. Мисс Даэ, ты знаешь ее…       — Х-х-хр…       — Эрик, просто покончи с этим! В доме еще один!       — Тебе повезло, — сказал Эрик, потянув за веревку так сильно, что грудь его жертвы оторвалась от земли, а он продолжал опираться коленом ему в спину. — Ты умрешь сейчас, а не через неделю…       — Гр-р-к…       — Ты отребье в мире людей… прямо как я. Но я бы никогда, ни за что на свете не стал бы принуждать женщину, — Эрик засмеялся, не ослабляя хватки. — Не то чтобы они горели желанием быть со мной.       С этими словами Эрик дернул за веревку так сильно, что раздался хруст, а после все сопротивления под ним прекратились.       Надир наблюдал за этим в ужасе.       «Он сломал человека напополам… Зачем я привел его сюда, о чем я думал?»       Эрик встал, разглядывая тело с интересом:       — Это сложно назвать схваткой. Полагаю, со вторым придется попотеть сильнее.       — И ты этого хочешь? — прошипел Надир. Он не мог оторвать взгляд от лежащего тела, скрученного под странным углом в районе бедер. Лицо погибшего жутко побагровело, а изо рта вывалился распухший, посиневший язык.       Эрик метнул в Надира взгляд и издал звук, похожий на фырканье.       — Конечно же нет, Надир, но это никогда не дается просто.       — Тебе обязательно говорить такие ужасные вещи? — спросил Надир, покачав головой и гневно смотря на него.       — Разумеется. — Эрик закатил глаза и стянул веревку с шеи обмякшего тела. — Они должны знать, почему дохнут.       Надир закатил глаза уже в свой черед и повел Эрика наверх. Чем выше они поднимались, тем более мрачными становились мысли Эрика. Он представлял, как Кристину тащили по этой лестнице, и чувство вины сменилось на ненависть к себе, а вслед за ней пришла ярость.       В один момент ему захотелось оттолкнуть Надира, который слепо нащупал дверную ручку и повернул ее…       Когда Надир зашел в комнату без света, было очевидно, что он не мог ничего разглядеть. Он прищурился, оставаясь в дверях. Эрик нетерпеливо обошел его и остановился, когда заметил кое-что.       — Это будет куда легче, чем я представлял, — сказал он зловещим и не предвещающим ничего хорошего голосом.       На кровати лежал светловолосый парень. Он был не в себе и спал. Рядом лежали шприцы. Его веки подрагивали, пока он бессильно лежал там, не шевелясь и не зная, что за ним наблюдают.       Надир покачал головой:       — Хочешь убить его здесь?..       — Конечно, нет, — заявил Эрик, приближаясь к парню. — Он идет со мной.

***

      Кристина проснулась от игры на пианино. Музыка была такой приятной на слух, что некоторое время она лежала и просто слушала ее.       В конце концов она встала и пошла к Эрику. Он, казалось, был немного напряжен, но она знала, что причина крылась в ее сегодняшних планах.       Всю дорогу до парка ей было не по себе. Она понимала, что Эрику не нравится вся эта затея, и она не сомневалась, что, оставив ее у зеркала, он побежал на крышу театра и наблюдал за ней оттуда, чтобы убедиться, что по дороге она не нарвалась на неприятности.       Правда заключалась в том, что без Эрика она чувствовала себя неуверенно. Чем ближе она подходила к парку, тем сильнее билось ее сердце. Потом ею завладела паранойя. Что, если Рауль не объявится? Что, если он попытается с ней что-нибудь сделать? Что, если Рауль не согласится оставить ее в покое и продолжит свои преследования? Что она будет делать тогда?       Что хуже: что предпримет Эрик?       Лишь когда она вошла в парк, она наконец поняла, что ей нужно сохранять спокойствие и не допустить, чтобы кто-то вычислил, как она нервничала на самом деле. Как тогда Рауль сможет воспринимать ее серьезно? С этой мыслью она начала искать знакомые карие глаза в толпе.       Она заметила его возле ивы. Он стоял к Кристине полубоком, его взгляд был направлен на ручей. Ветер слегка трепал его светлые волосы; кудри едва не распрамлялись и возвращались в первоначальную форму, прямо как у нее.       Вдруг Рауль будто бы почувствовал ее присутствие, потому что он повернул голову и тогда увидел ее. Его губы расползлись в широкой улыбке, и он поспешно направился к ней.       Она выглядела просто поразительно. Ее глаза были цвета неба над их головами, ее губы покраснели от холода, прямо как щеки и нос. Он не мог поверить, что вновь видит ее, и только и смог, что ринуться к ней навстречу. Она была в порядке! С ней все было хорошо… Он так волновался! И вот она пришла, невероятная, прекрасная! Голубое атластное платье так подчеркивало изгибы ее тела, что, казалось, каждый мужчина обращал на нее внимание. И так в самом деле было!       — Рауль! — ахнула Кристина, когда он остановился перед ней и потянул к себе, вплотную прижав к своей груди. Она напряглась от его близости и постаралась не устраивать представлений, в то же время пытаясь отстраниться. — Рауль, что ты делаешь? — Она с трудом могла дышать, а люди вокруг пялились на их неприличные объятия в шоке.       — Кристина, моя дрожайшая Кристина, — лихорадочно сказал он, крепко обнимая ее, и долгое время все, что мог делать, это вдыхать ее запах. — От тебя не было вестей! Я скучал по тебе…       — Отпусти меня, Рауль! — с досадой воскликнула Кристина.       «Кем он себя возомнил?»       Рауль с недовольством отстранился и хмуро взглянул на нее. В ее глазах не было тепла. Он постарался не обращать на это внимание и проглотил ком в горле.       — Прости меня. Я забылся.       — Это точно, — напряженно пробормотала Кристина. — Как бы то ни было, я должна поговорить с тобой. Это самое важное, а потом я вернусь домой. Где мы можем поговорить наедине?       Рауль растерянно смотрел на нее. Она была холодна, как нынешняя погода. Он решил поднять ей настроение и заговорить о ее главном увлечении, поведя к воде.       — Когда твое следующее выступление? — с интересом спросил он.       — Через месяц, — ответила она, теперь уже менее напряженно. — Все усердно работают, чтобы пьеса получилась великолепной. Вечер будет незабываемым, партитура прекрасна.       — Я приду, чтобы на тебя посмотреть, — улыбнулся Рауль и вздрогнул от дующего ветра. — Ты много времени уделяешь репетициям?       — Да, — Кристина немного улыбнулась. — Я трачу на это весь день.       — Звучит не очень.       — Я стремлюсь к совершенству.       — Ты не можешь быть более совершенна, чем уже есть, — Рауль перевел на нее взгляд и нахмурился. Она не покраснела от его слов, только сводила брови. «Что с ней было не так? — думал он, пока они наконец дошли до ручья. — Она выглядит несчастной, но я ничего ей не сделал!»       Наконец они остановились. Воспоминания в его голове о ней были так свежи, что он не мог долго злиться на нее. В ней присутствовала все та же аура, которая так сильно его привлекла снова.       — Рауль, — начала Кристину, освобождая руку и сглотнув. — Мы должны поговорить.       — Да, — согласился Рауль, не сводя с нее взгляда. — Где ты была, Кристина?       — О чем ты? — подняла она бровь.       — Ты пропала. Надир-хан пришел ко мне и сообщил об этом. Я так волновался, я думал, что больше никогда тебя не увижу. А вчера я получил от тебя письмо… Я не знал, что и думать, но мне нужно было прийти и убедиться, что ты в порядке. Что произошло, Кристина? — В его глазах поселилась грусть. — Я ведь так…       — Я бы не хотела отходить от темы, — она говорила мягче, чем планировала. Его беспокойство подкупало… но она не хотела углубляться в тему касаемо ее исчезновения. — Я должна попросить тебя прекратить… это преследование, — Кристина подняла глаза и посмотрела в его карие. — Ты играешь в очень опасную игру, Рауль.       — Опасную? — Рауль выглядел ошарашенным.       — Есть вещи поважнее, чем мы с тобой, Рауль. Тебе стоит попросить руки Карлотты или найти себе женщину, которую ты полюбишь, — она сглотнула вновь и сцепила руки, потому что говорить становилось труднее. Он смотрел на нее с такой печалью, что у нее сжималось сердце. — Твои чувства невзаимны, — продолжала она.       — Как ты… О чем ты говоришь, Кристина? Ты просишь меня перестать заботиться о тебе? Любить тебя?.. И ради чего?! Чтобы порадовать своего сумасшедшего и чтобы ты навеки была его пленницей? Ты думаешь, я смогу с этим жить? — глаза Рауля расширились. Ветер подбросил волосы Кристины в воздух. Она убрала их с лица и уставилась на ручей. — Ты думаешь, я оставлю тебя, где бы ты ни находилась?       — Мне правда все равно, Рауль, — она перевела взгляд на бегущую воду и нахмурилась. — Я не твоя. И ты не мой.       — Мы должны принадлежать друг другу, — тон его голоса вызвал в ней раздражение. Он говорил так, словно констатировал факт! — Мы не можем быть разлучны…       — Ты одержим…       — Прямо как он одержим тобой, — резко парировал Рауль, и она холодно на него посмотрела. — Ты не знаешь, с кем имеешь дело, Кристина. Ты просто понятия не имеешь, какое он… какое он чудовище…       — Не трогай его, Рауль, иначе узнаешь, что я могу быть еще более страшным монстром, — пусть ее угроза не имела веса, это должно было заставить его подумать дважды, прежде чем продолжать свои оскорбления.       Рауль медленно пошел вперед, словно бы боясь, что она сможет отступить. Когда она этого не сделала, он неуверенно взял ее руки и крепко сжал в своих. Она предприняла слабую попытку отстраниться, но потерпела неудачу.       — Он не тот, кем тебе кажется, Кристина, — голос Рауль был низким и угрожающим.       — Я прекрасно знаю, кто он, и он знает меня, так что не говори мне, что я…       — Он Призрак оперы, Кристина! — воскликнул Рауль и отпустил ее руки, словно прикосновение к ним вызывало у него боль. — И не смей больше смеяться надо мной! Он человек из ночных кошмаров! Он одержим тобой! И не принимай это за любовь; ему нужен лишь твой голос для его музыки. Он не достоин того, чтобы ты пела для него!       Кристина не знала, как реагировать, поэтому решила отрицать:       — Призрак?.. О, Господи, Рауль, ты должен прекратить это…       — Я люблю тебя, — выдавил он, не обратив внимания, как расширились ее глаза, а потом в них поселился гнев. — А ты живешь с тем, кто убьет тебя так же легко, как убивал других в театре.       Она содрогнулась. Мысль об Эрике, убивающем снова, не привлекала ее никоим образом. И она сама была свидетелем этих убийств. Она видела, с какой легкостью он это делал, как будто бы забрать жизнь человека для него ничего не стоило.       — Кристина, позволь мне спасти тебя от всего этого, — Рауль потянулся к ее нежным рукам. В этот раз Кристина отвела их прежде, чем он успел бы схватить их, и раздраженно уставилась на него. Он выглядел так, словно был на грани слез. — Выходи за меня.       «Что?..»       Казалось, что время надолго застыло. Кристина побледнела и лишилась дара речи.       «Что он сказал? Он только что… сделал мне предложение?»       — Прошу, выходи за меня, — взмолился Рауль и внезапно упал на одно колено, беря ее руки в свои. Сердце Кристины пропустило удар, а Рауль смотрел на нее с обожанием и преданностью. Своими карими глазами — не желтыми; добрыми, а не загадочными, и растерянными, а не в которых читалась опасность.       — Рауль, пожалуйста, встань, — попросила она и потянула его за руку, нервно озираясь по сторонам. На них уже смотрели с интересом. Рауль не послушал, его хватка стала лишь еще более отчаянной. — Рауль! Прекрати это! Я тебя не люблю!       — Я сказал, выходи за меня, Кристина! — воскликнул он и встал, возвышаясь над ней. — Выходи… выходи за меня или… ему не поздоровится.       Ее сердце остановилось. Она не могла поверить, что он только что озвучил своими прекрасными губами. Рауль гневно и уверенно смотрел на нее, растерянную.       — Ч-что ты…       — Ты верно меня услышала, — прервал Рауль в нетерпении. Он устал от ее невежества. Она жила с безумцем, и если Рауль должен был забрать ее силой, то так тому и быть. — Я все равно его отыщу и усажу его в тюремную камеру до конца его дней, если ты не согласишься пойти со мной…       — Я не твоя! — закричала Кристина и ударила его в грудь. Вокруг них шептались, но ей не было дела. Она была так зла!       «Он угрожает Эрику!.. Он угрожает всему моему счастью, но что самое главное, он посягает на его жизнь! Он ведь не в себе!»       — Ты животное! Как ты смеешь ему грозить?! Он хороший человек, и он только и делал, что просто заботился обо мне…       — Ты пропала без вести! — взорвался Рауль и грубо схватил Кристину за руку. Она застыла. — Глупая!.. Он убьет тебя так же, как убивал других! Я не дам тебе жить с каким-то чудовищем! Ты слишком мне дорога!       — Отпусти меня, ты, глупый мальчишка! — она отдернула свою руку. Рауль гневно на нее посмотрел и вновь продолжил о своем, пока она тяжело дышала:       — Ты выйдешь за меня или тебя ожидает еще одна потеря. Я жду твой ответ через три недели. Этого времени хватит, чтобы ты подумала и приготовила вещи, которые перевезешь в мой дом. Я знаю, что ты примешь верное решение.       — Если ты думаешь, что я за тебя выйду, то ты не только сошел с ума, но также безнадежен, — съязвила она. У нее начался нервный тик. — Я принадлежу ему. Я часть его, а он — часть меня. Я никогда его не оставлю ради такого самодовольного человека как ты. Я никогда не войду в такую же гадкую семью как твоя. Я не твоя.       — Мы посмотрим, — Рауль гневно смотрел на нее, возмущенный ее заявлениями.       «Как она смеет?.. Она думает, что это какая-то игра, что я просто забуду ее, когда знаю, что он убийца. Она, похоже, не переживает по этому поводу, но он по-прежнему убийца, и она считает, что находится в безопасности!»       — Когда ты станешь моей женой, ты будешь жить под моей крышей, будешь спать в моей постели…       Она резко влепила ему оплеуху, и он ахнул от удивления и ухватился за покрасневшую щеку. Ее удар был просто жалящим.       — Я тебя презираю, — гневно выплюнула Кристина и повернулась, пойдя от него прочь. Она оставила его, растерянного и пораженного, очарованного и еще более увлеченного ею, чем прежде.

***

      Это было идеально. Это было именно то, что он держал в голове, когда начинал постройку, но не мог себе представить, что доведет это до такого совершенства. Он бы сделал все быстрее, если бы не жил с Кристиной. Ему приходилось работать над этим, только когда она была на репетициях. Он надеялся, что она никогда не обнаружит это место… Он не хотел скрывать от нее что-то, но ему требовалось это, и сейчас это было необходимо, чем когда-либо прежде.       Даже если его жертва будет кричать, она не услышит. Он был главным архитектором. Он знал, как работает звук. Поэтому он принял большие меры предосторожности, чтобы никакой шум не доходил до логова.       Эрик провел пальцем по висящим на стене лезвиям. Каждое было создано для определенных целей. Он прятал их от глаз Кристины. Они были остро наточены и явно предназначались для неких недобрых умыслов… И как бы сильно ему не хотелось верить, что больше они никогда не понадобятся, пришло время использовать их все.       Эти люди тронули ее. Они использовали ее в своих целях и разрушили этот безопасный мир, который он строил для нее.       И это что-то в нем пробудило. Хорошее в нем пропало в ту ночь, когда она возвратилась, сломленной и искалеченной. Он хотел бы найти в себе силы держаться от них подальше, но он не мог. В конечном счете им придется заплатить.       — Мне очень жаль, Кристина, — пробормотал он, проводя пальцем по кончику недавно наточенного лезвия. Рукоятка была сделана из дерева, отлично лежала в руке и была с бороздками для лучшей хватки.       «Ты никогда не узнаешь об этом, мой ангел музыки», — подумал он, разглядывая острие.       Послышался стон. Эрик поднял глаза на человека, сидящего на стуле, и подавил усмешку. Он только что проснулся. Отлично.       Зрение Джонатана почему-то подводило: он едва различал цвета. Очень быстро до него дошло, что он не мог припомнить, что с ним произошло… Где он находился?       — Растерян, не правда ли? — раздался холодный голос отовсюду. Джонатан издал жалобный звук и поморщился — его челюсть болела. Раскрыв глаза шире, он понял, что у него онемели руки, ровно как и ноги.       — М-м-м, — выдавил он. Его едва не вырвало, но он сдержался. Вскоре его зрение начало проясняться, и он увидел перед собой высокого человека в черном. Он запрокинул голову и нахмурился. Кажется, он заметил белую маску, но не был уверен.       — Я поставлю тебя в известность, что твой друг… Он не здесь. Вообще-то его нигде нет. Я покончил с ним. Что очень жаль. Мне бы очень понравилось разделываться с ним… — Голос человека и правда был сожалеющим. Джонатан сидел и не шевелился. — Однако, видишь ли, дилемма крайне проста: мне стоило быть быстрым. Вес его тела препятствовал бы моему передвижению. И я решил, что, раз я не могу заплатить вам обоим, придется отыгрываться на тебе одном.       — М-м-м! — Глаза Джонатана расширились от ужаса, и он завозился на стуле, пытаясь понять, как освободиться. В голове пульсировало, но самое страшное — этот голос, он все слышал этот голос!       — О, не теряй силы. Вскоре все закончится, мой друг. Только не думай, что это означает смерть. Для такого как ты это было бы слишком милосердно… — Фигура отошла, и Джонатан проморгался. Он находился в комнате с каменными полами. Он был привязан к стулу. Приглядевшись, он заметил, что стены тоже каменные.       Он попытался повернуть голову в ту сторону, где видел передвижение. Но он остался один. Он будто имел дело с каким-то призраком!       Джонатан кричал и кричал, моля Бога, чтобы его услышали.       Эрик уже шел через туннели. Он знал, что его жертва начнет кричать. Он слышал крики сквозь стены, и это было усладой для ушей.       «Теперь он напуган в той же мере, в какой была напугана она. Хорошо. Пусть страдает! Он заслуживает это и намного больше, но это еще наступит… Я должен загладить все углы, иначе как все вновь встанет на круги своя? Она страдала, и теперь он должен пережить то же самое».       Но все же его не покидали сомнения, будет ли снова все хорошо.       Приближаясь к логову, он услышал легкие шаги. Это возвратилась Кристина со встречи с де Шаньи. Он ускорил шаг и добрался до конца туннеля, улыбнувшись, когда она прошла мимо и не заметила его, стоящего рядом. Кристина знала о существовании других туннелей, но никогда их не замечала, хотя ходила здесь каждый день. Она не очень хорошо ориентировалась в темноте, так часто находясь на свету наверху.       Он наблюдал, как Кристина вошла в логово, став озираться и звать его.       — Ange? Ты дома?       «Да…» мысленно ответил он, но все еще не отвечал. Она со вздохом отбросила плащ и уперла руки в бока.       Она была очаровательна. Она была миниатюрной, изящной, обладала мягкими округлыми формами, и с этого ракурса он мог видеть утонченные черты ее фигуры. Она была полной его противоположностью. Он ничего не мог поделать и слабел при виде этой… женщины. Да, она была взрослой женщиной.       Он очень осторожно выступил из тени и стал ждать, когда она заметит его. Прошло как минимум десять секунд, прежде чем она застыла, а потом обернулась.       — Господи, Эрик! Ты должен прекратить так делать! — Она приложила руку к груди, а другой взялась за стул. Эрик медленно вышел вперед.       — Извини, не хотел тебя напугать.       — Ты никогда меня не пугаешь, — засмеялась Кристина и подошла к нему ближе. Он наблюдал, как она, сияя, остановилась перед ним. — Ты же ангел. Как я могу тебя бояться?       Он подумал о связанной жертве в камере и решил не отвечать. Он хотел знать о ситуации с Раулем де Шаньи.       — Как прошла встреча?       Кристина слегка улыбнулась.       — Я расскажу тебе об этом позже — не хочу обсуждать такие мелочи. Знай, что Рауль нас больше не побеспокоит. Я сказала ему, что не хочу иметь ничего общего ни с ним, ни с его семьей. Ты — моя единственная семья, и я ни в какой больше не нуждаюсь. Я сказала ему… — Она мило покраснела и опустила глаза.       Она не смотрела на него, и им овладело любопытство. В конце концов она смущалась.       — Кристина, взгляни на меня, — приказал Эрик.       Она нервно подняла глаза, встречаясь с его пристальным взглядом.       — Да?       — Что ты ему сказала?       И вновь она отвернулась в сторону.       Прежде чем он успел себя остановить, он коснулся края ее подбородка и приподнял ее лицо, заставляя посмотреть на себя. Ее кожа приводила его в трепет, а от его прикосновения по ее телу пробегали едва заметные разряды тока… Ее кожа была нежной, словно лепесток розы. Он чуть наклонился, чтобы она могла смотреть только ему в глаза.       — Я жду твоего ответа, Кристина.       Она моргнула, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом.       — Я сказала ему, что мы с тобой одно целое…       Он кивнул, одобряя это, и смело обвел своим длинным пальцем линию ее челюсти. Она содрогнулась от его действия, почти неуловимо, отчего он подумал, что ему лишь почудилось это.       «Она позволяет мне касаться себя…»       — Да, мы с тобой одно целое, моя Кристина… — Он поднял взгляд на нее.       — Да, — согласилась она, сглатывая и покорно кивая.       Эрик отступил и сцепил руки за спиной, пока Кристина смотрела на него с обожанием.       «Да, — решил он тогда, противясь желанию коснуться ее снова, — у нас все будет хорошо».