Глава 28. Подарки и визиты

      Следующие два дня Кристина оставалась под пристальным наблюдением Эрика. Она почти не выходила из комнаты, делая это, только чтобы убедиться, что он по-прежнему с ней. Когда пришел Надир, он поговорил с ней и спросил о ее самочувствии, а также поинтересовался, нужно ли ей что-нибудь. Она ответила, что в порядке, что, как и раньше, слегка растеряна, но в целом просто рада, что все обошлось.       Эрик с трудом удержался, чтобы не поглумиться.       После того как Надир рассказал ей о произошедшем, ее преследовали кошмары. Она вставала среди ночи в поту, а затем тянулась через постель туда, где сидел Эрик, и касалась его руки, чтобы снова проверить, что он рядом с ней. Когда он спрашивал ее, что ей снилось, она просто качала головой, закрываясь от него.       Она была не в порядке.       И все же было нечто, что сделало ее счастливой впервые за долгое время.       — Кристина, — обратился Эрик к ней на второй день ее возвращения, — я подумал, ты захочешь узнать, что у меня имеется нечто, что, возможно, тебя порадует.       — Правда? — Кристина села и провела рукой по своим спутанным волосам. Он с трудом не ухмыльнулся от ее великолепного вида.       — Да, идем, — он протянул ей руку. Когда Кристина вложила в нее свою, он повел ее по коридорам. Она улыбнулась ему, заинтересованная, а Эрик провел ее мимо пианино. Он привел ее к краю озера, и тогда она увидела картину маслом.       Там в воде озорно плескался котенок. Глаза Кристины расширились от шока, и она растерянно взглянула на Эрика.       — Она твоя. Кошка должна перестать докучать мне, Кристина. Она всюду следует за мной, а мне не нравится, что за мной ходят по пятам и облизывают словно еду.       — О боже мой! — восторженно закричала Кристина. Животное напряглось и уставилось на быстро напрявляющегося к ней человека. Кристина подняла кошку и осторожно ее обняла. — Она прекрасна, о, она совершенна!       Эрик ухмыльнулся, довольный.       — Видишь, животное? — обратился он к кошке. — Вот твоя хозяйка, а не я.       — Она тебя не понимает, Эрик, — улыбнулась Кристина. — Или ты говоришь на кошачьем языке?       — Понимать меня в ее же интересах, — предостерег Эрик, смотря на кошку, лизнувшую Кристине руку. — Если она станет проблемой, я выпровожу ее.       — Выпроводишь ее? Прямо как настоящий джентльмен! — Кристина засмеялась и пошла к нему. Чем ближе она подходила, тем сильнее Эрик напрягался. Она была так притягательна.       — Да, я избавлюсь от нее.       — Не слушай его, малышка, — обратилась Кристина к котенку, мурлыкающему в ее объятиях. — Он никогда так не поступит.       — Ты думаешь… ты правда так думаешь? — спросил Эрик, по-недоброму смотря на кошку, которая в свою очередь по-собственнически глядела на Кристину.       «Мне не нравится этот взгляд. Не смотри на нее так, будто она твоя… проклятая кошка. Нужно было оставить тебя там».       — Я знаю, что ты этого не сделаешь, — ответила Кристина, все еще улыбаясь. — Спасибо за нее, Эрик. Правда.       — Конечно, Кристина.       Вырвавшись из воспоминания, Эрик сильнее нажал на перьевую ручку и написал еще одну ноту.       Кристина была дома уже три дня. Все вновь постепенно возвращалось в более-менее нормальное русло. Он услышал, как она вышла из своей комнаты, но продолжил сочинять.       — Эрик, я хочу вернуться в театр. Что ты думаешь? — спросила Кристина, добравшись до него. Каждый раз, когда она подходила так близко, ему с трудом удавалось дышать. Она не дотрагивалась до него, только до лица и груди, но касания были такими скоротечными. Он жаждал большего. И сам же нашел отвратительным сей факт, потому что она уже и так давала ему очень много.       — Почему ты хочешь вернуться так скоро? — задался он мыслью вслух. — Тебя одолевает скука?       — Нет, я просто… — она принялась теребить пальцы и пожала плечами. — Я надеялась начать работу над Дон Жуаном. Это прекрасная пьеса… Я также хотела сообщить, что никуда не пропала.       — Вряд ли они тебе поверят, — пробормотал Эрик, нажимая на клавишу несколько раз и проверяя, как звучит нота. Это было не то, что он искал для нынешней песни. — Ты чувствуешь, что готова вернуться туда?       — Мне нужно это. Я больше не могу утопать в страданиях. Музыка — моя терапия, и это твоя вина, — Кристина улыбнулась ему. Он поднял бровь и сдерживался, чтобы не ухмыльнуться. — Пожалуйста, Эрик?       — Кристина, ты вольна делать то, что тебе хочется, — просто ответил он. — Если ты хочешь обратно в театр и сообщить о своем возвращении, ты спокойно можешь это сделать. Хочешь, чтобы я провел тебя через туннели? Боюсь, ты по-прежнему не знаешь нужный путь, даже спустя все эти годы.       Она застенчиво опустила голову:       — Будь добр, проведи меня.       Он кивнул снова и встал.       Путешествие через озеро было событием, по которому она скучала. Как и наблюдать за Эриком завороженным взглядом, пока он греб — мощными, уверенными движениями, легко удерживая равновесие, — всегда приносило… успокоение. Это вернуло ее в те дни, еще до того как все пошло крахом.       Когда они оказались перед зеркалом, она остановилась и сделала глубокий вдох. Гримерная пустовала.       — Ты уверена, что готова к этому? — спросил Эрик. — Ты не должна идти на это ради Дон Жуана… Спектакля без тебя не случится. Я дал четкие указания не ставить никого другого на главную роль.       — Я знаю, — тихо ответила Кристина. — Я долго отсутствовала… Я просто странно ощущаю себя от того, что снова здесь.       — Не волнуйся. Все будет хорошо.       — Да, спасибо, Эрик. Увидимся вечером.       — Хорошего дня, — сказал он ей на прощание и стал отодвигать зеркало. Она с улыбкой помахала ему и прошла в гримерную. Эрик кивнул ей и задвинул зеркало обратно.       Кристина была уверена, что он все еще стоял по ту сторону, наблюдая за ней. Но она могла видеть лишь собственное отражение. Не теряя времени, она вышла из гримерной и отправилась в кабинет директоров. Всю дорогу люди вокруг пялились на нее так, словно видели призрака.

***

      — Господи! — кричали директора. — Вы пропали без вести! — напоминали ей они снова и снова. — Где вы были, мисс Даэ? Мы места себе не находили!       — Мне пришлось взять отпуск, — тихо бормотала она, — это было срочно… Прошу прощения за то, что не предупредила, но это правда было важно.       — Не переживайте, мисс Даэ! — сказал Фирмин, просто радостный ее видеть. — Мы неустанно работали над декорациями и были уверены, что вы к нам вернетесь, а услышав слухи, так и сочли их всего лишь слухами. Мы немного потеряли время из-за репетиций, но уверены, что вы будете стремиться к совершенству.       — Безусловно, — заверила она их с яркой улыбкой, попутно совершенно ослепив ею Андре.       — Ну тогда нам нужно сиюминутно позвать танцоров и остальной коллектив! Не будем терять время!       — А они не заняты? — Кристина встала и нервно провела руками по волосам.       — Надеюсь, что нет, — мрачно сказал Андре. — Я заранее предупредил их не строить никаких планов. Мы не знали, правдивы ли эти слухи.       — Ну что ж… Тогда я буду на сцене, практиковаться до их прихода, — Кристина с улыбкой попрощалась с директорами, после чего покинула кабинет и вздохнула от облегчения. День обещал сложиться удачно.

***

      — Спрячь свой меч, оскорбленный рыцарь, твое тщеславное бахвальство привело к твоей последней схватке. За твою честь высока цена! — пел хор. Пианжи поморщился и нахмурился. Кристина же закусила губу.       «Лучше бы вам надеяться, месье Пианжи, что Эрик не поймает вас на неодобрении его музыки».       — Мягкий диван и сена амбар полем битвы были для него, — спела она свою партию.       — Тех, кто с-связ-зался с Дон Жуаном… — запел Пианжи.       — Нет, нет, нет! — яростно запротестовал Рейер. Его лицо раскраснелось. Кристина вновь прикусила губу, чтобы подавить смех. Рейер так напоминал ей Эрика. — Хор! Пока что отдохните. Сеньор Пианжи в роли Дон Жуана, вот ваша фраза, — он повернулся к пианино, чтобы сыграть и наглядно продемонстрировать. — Тех, кто связался с Дон Жуаном! Будьте так добры повторить?       Сидящая позади Пианжи Кристина наблюдала за сценой с интересом. Мэг, которая была рядом с ней, выглянула через ее плечо для лучшего обзора.       — Тех, кто связался с Дон Жуа-а…       — Нет, нет! Почти… но не совсем. Тех, кто связался… связался…       — Тех, кто связался с Дон Жуаном-м! — спел Пианжи.       Карлотта, также присутствующая на репетеции, подала голос, отчего Кристина закатила глаза:       — Он поет гораздо лучше! Теперь это хотя бы что-то стоящее!       Кристина ощутила злость. Она резко встала, очень сильно захотев ударить женщину по лицу.       — У вас бы хватило смелости говорить это в присутствии композитора, сеньора?       Взгляд Карлотты скользнул к ней, и она резко фыркнула, окинув Кристину взглядом с головы до ног. Глаза Пианжи расширились, когда он также посмотрел на Кристину.       — Композитора здесь нет. А будь он здесь, я…       — Вы в этом уверены, сеньора? — прошипела Кристина.       Остальные молчали. Рейер уставился на Кристину в шоке, ровно как и Мэг была удивлена поведением подруги. Лицо Кристины покраснело от злости, пальцы нервно впивались в края платья. Мэг еще никогда не видела Кристину такой.       — Итак, еще раз. На счет семь, — попытался разрядить Рейер обстановку. Кристина с досадой откинулась обратно на сиденье, бросив взгляд на пустую аудиторию. — Пять, шесть, семь!       Пианжи начал, и вновь неверно:       — Тех, которые связался с Дон Жуа-аном!       Все недовольно застонали и отвернулись от него.       — Ах, piu non posso! Кому какое дело, как мы это исполняем? — вскричала Карлотта, вставая и уставившись в спину Рейера, продолжающего играть. Музыка громыхала через весь зал.       — Это ведь композиция. Конечно же, это важно, как мы ее поем! — заявила Кристина, вставая. Карлотта в ярости обернулась и пошла к ней, а все наблюдали за этим с тревогой.       — Никто не узнает, как нужно правильно. Всем наплевать, правильно это или неправильно!       — Значит, нам нужно портить песню, только потому что мы слишком ленивы, чтобы исполнить ее как следует? — Кристина расширила глаза, и Мэг подошла к ней, чтобы положить руку ей на плечо, не понимая, что на нее нашло.       — Тех, кто свя-язался с Дон Жуаном! — издевательским тоном пропела Карлотта.       — Хватит! — выплюнула Кристина, а вновь подоспевшая Мэг оттащила ее подальше от рыжеволосой бестии. — Это нужно исполнять не так! Хватит работать спустя рукава!       — Мисс Даэ! — в шоке воскликнул Рейер.       — Пианжи, — Кристина повернулась к полному мужчине, в смятении смотрящему на нее. — Встаньте. — (Он сделал, как она просила.) — Теперь давайте попробуем, — она уверенной походкой прошла к пианино и положила руки на клавиши, пытаясь вспомнить все то малое, чему научил ее Эрик. — Тех, кто связался с Дон Жуаном!       Она видела, как Пианжи стал вслушиваться в мелодию, которую она играла, и то, как именно она пела.       — Кажется, я начинаю понимать, — робко пробормотал он.       — Тогда продолжайте, — кивнула она и заиграла вступление. Получилось не совсем правильно, но он понял, что это был знак настроиться.       — Бедная девушка! За то, что вкусила запретные сладости, ты должна будешь заплатить, связана в путах простыней! — пропел хор.       И Пианжи подхватил:       — Тех, кто связался с Дон Жуаном!       — Да, да! — Кристина захлопала в ладоши, улыбаясь Пианжи, который просиял. — Все так! Верно, Рейер?       — Да, мисс Даэ. Благодарю вас, — сказал Рейер с облегчением и перевел взгляд на разгневанную Карлотту. — Возьмите на заметку. Именно так следует исполнять песню должным образом, а не с ленью и неуместной художественной вольностью, которой композитор нам не давал. Если вы не намерены уважать это произведение, можете покинуть мою сцену.       Карлотта в неверии выпучила глаза, ее лицо побледнело, пока она пыталась найти ответную колкость. Не найдя слов, она просто вернулась к своему стулу и села. Кристина просияла, глядя на Пианжи.       — Вы хорошо справились, — похвалила его Кристина.       — Спасибо, мисс Даэ, вы и правда ангел…       — Кристина Даэ! — этот знакомый голос заставил ее нахмуриться. Она очень медленно обернулась в сторону зрительного зала.       Внизу по левому проходу она кого-то заметила: светлые волосы, красивые светлые глаза и плотно сжатые губы. Карлотта снова напомнила о себе, а именно подошла к Кристине, на ее лице застыло возмущенное выражение при виде пришедшей.       — Мне хотелось бы поговорить, если ты не возражаешь, — заявила мадам де Шаньи.

***

      Спускаясь, Кристина с трудом переставляла ноги. Она слышала, как за ее спиной шептались, а Карлотта вовсе потеряла дар речи, когда мадам де Шаньи проигнорировала ее, полностью заострив внимание на Кристине.       Наконец Кристина подошла к мадам де Шаньи.       — Я хотела бы переговорить в более уединенном месте, — сурово сказала та.       Кристина кивнула и последовала за ней. Они направлялись к задней части аудитории, и она не переставала надеяться, что Эрик не наблюдает за ней. Иначе он наверняка уже прорабатывал план, как избавить ее от общества этой женщины, так обидевшей Кристину в прошлом.       Вот только все это было уже позади.       Возле лобби они остановились, и Кристина взглянула на мать Рауля.       Мадам де Шаньи состарилась. Она не выглядела изможденной — скорее просто суровой, словно высеченной из камня. Грация не покинула ее окончательно, но теперь женщина казалась строже, чем в тот последний раз, когда Кристина видела ее, и все же ледяная красота никуда не исчезла.       — Я вижу, ты никуда не пропала, — начала мадам де Шаньи, внимательно разглядывая легкие отеки на глазах Кристины. — Что это с твоим самочувствием?       — Это не вашего ума дело, — отрезала Кристина. — Мне нужен был отпуск.       — Я слышала совсем другое, — сказала мадам де Шаньи. — Мой сын повсюду искал тебя. Я посоветовала ему наведаться сюда, на что он ответил, что будь ты в самом деле здесь, то не вернулась бы на сцену так скоро. Я же думала иначе и пришла, и первое, что я слышу, это тебя, бранящую Карлотту.       Кристина не знала, что ответить, потому она просто смотрела на нее.       — Похоже, ты избавилась от той кроткой и робкой манеры держаться, которая у тебя была. Неужели ты наконец устала от мужских выходок?       Кристину удивил этот вопрос.       — Просто я решила, что пришло время для перемен… Мне нужно возвращаться к репетиции. Простите за вопрос, но почему вы здесь? В последний раз я видела вас, когда была ребенком, и вы дали мне очень ясно понять, что мы люди разного уровня.       Женщина усмехнулась и прищурила глаза.       — Похоже, я ошибалась в тебе, Кристина Даэ.       — Как так?       — Я запретила Раулю бегать за тобой, хотя бы пыталась. Я была убеждена, что он обожжется, но, похоже, я ошибалась. Быть может, вы двое станете хорошей парой.       — Мы с ним просто знакомые. Я ясно дала это понять вашему сыну.       — Он любит тебя, — уверенно заявила мадам де Шаньи, отчего взгляд Кристины вспыхнул и стал неуверенным. — Он сам толком не знает почему, но ему нужно заполучить тебя… Он попросит твоей руки, тебе нужно знать об этом.       От этих слов Кристина отвела взгляд.       — Только представь себе: виконтесса, носящая фамилию де Шаньи, шикарная свадьба…       — Вы пытаетесь убедить меня, что мне стоит выйти за вашего сына? Я не собираюсь это делать, — твердо сказала Кристина, — и мне надоело стоять и обсуждать малозначимые вещи. Рауль де Шаньи лишь мой знакомый, и я не хочу за него замуж. Не волнуйтесь, мне, нищенке, не добраться до вашего состояния. Я буду работать и получать деньги, вместо того чтобы ходить по дому беременной и бездельничать. Для этого дела у него есть Карлотта, — (глаза мадам де Шаньи расширились,) — она была у него, и он отверг ее, потому что так самонадеянно думал, что получит меня. Я не принадлежу ему, я сама по себе, и ему этого никогда не изменить. Идите. Идите и скажите это ему! — Кристина в ярости развернулась, но женщина крепко схватила ее за локоть. От физического контакта Кристина напряглась и отдернула руку. — Не притрагивайтесь ко мне.       — Что с тобой стряслось? — негромко спросила мадам де Шаньи. Когда Кристина хмуро на нее посмотрела, ее глаза расширились. — С тобой несомненно что-то произошло.       — Не делайте вид, будто вам не все равно.       — Я… я просто не понимаю, — женщина в растерянности помолчала. — Ты уже не та Кристина Даэ. Ты повзрослела… Что же произошло? Ни одна с таким же нравом как у тебя не изменится, не пережив тяжелый опыт.       Кристина усмехнулась и отвела взгляд.       — Мадам де Шаньи, — заговорила она вновь, — произошедшее со мной не должно вас волновать. Даже если я скажу, для вас это не имеет значение… Знайте, что мой опыт научил меня получать желаемое с преданностью и самоотдачей и не быть слабой. Ваш сын хочет добиться меня, и его не волнует, что я этого не хочу. Он напыщенный и надменный, раз желает получать то, что ему не нужно, а чтобы просто насолить вам.       — Ты думаешь, я этого не знаю? — прошипела мадам де Шаньи. — Мне известно об этом уже давно. Но как бы я к тебе не относилась, он продолжит тебя преследовать. Он по-настоящему влюблен в тебя! Я не могу делать вид, будто меня радует его увлечение тобой, но я не могу видеть, как мой сын страдает. Так избавь его от этого!       — Я пыталась! Я пыталась с ним распрощаться, но у вас очень упертый сын. Он не оставляет меня в покое! — парировала Кристина.       — Да как ты смеешь?! — взрычала мадам де Шаньи. — У тебя появился другой мужчина? Ты с кем-то спишь и теперь считаешь себя самодостаточной?       — Мне не нужен кто-то, чтобы он напоминал мне, кто я есть, — съязвила Кристина. — Я пришла к решению, что все, что мне нужно, это моя музыка. А ваш сын никогда не подарит мне то счастье, которое я нашла в листах бумаги и ангеле. Теперь убирайтесь. Сейчас же!       — Не смей повышать голос…       — Убирайтесь из моего дома! — закричала Кристина. Мадам де Шаньи отскочила назад и направилась к выходу.       Она уже скрылась из глаз, а Кристину все еще трясло.       Мадам де Шаньи намекала, что она… спала с мужчиной, как какая-то…       Кристину передернуло, и она оперлась на опору позади себя, берясь за голову и учащенно дыша. Ее глаза увлажнились, и она сползла вниз по стене. Она хотела догнать мадам де Шаньи и попросить прощения, но опять же…       Она не чувствовала вины. Она была опустошена.       Дыхание Кристины было рваным. Она запрокинула голову, стараясь просто дышать. Ее снова мучили мысли о Джонатане, нависающем над ней, о иголках в руке, о действии морфия и том остальном ужасе, о котором она узнала.       Ей снились сны. В них Эрик рассказал ей о произошедшем, а затем в приступе ярости душил ее, вопрошая, как она могла так с ним поступить. Как она могла быть такой глупой? И потом она обнимала его, пытаясь усмирить его агонию, но он не обнимал в ответ. Он отстранялся от нее с отвращением.       А потом она приходила в себя, касалась его, чтобы убедиться, что он рядом и способен ответить ей, и он делал это. Эрик брал ее руку и проводил пальцами по ее костяшкам, спрашивая, все ли с ней в порядке. Она просыпалась и каждый раз находила его сидящего рядом с ней, но не ложащегося рядом. Она решила, что иначе ему было бы не по себе.       Она подумала об Эрике, о его успокаивающих прикосновениях, его голосе, его пении и его чувствах. Она любила его. И он любил ее. Это все, что имело смысл. Даже сейчас, когда она вспоминала, как дернулся его глаз, когда он говорил это… Ее сердце быстро билось в груди.       Кристина закусила нижнюю губу и шатко встала в полный рост.       Ей нужно было решить вопрос с Раулем де Шаньи. Она просто не знала как.       Возвращаясь обратно на сцену, она игнорировала взгляды, обращенные на нее. Ей было интересно, слышали ли ее разговор с мадам де Шаньи, и она надеялась, что это не так.       И тогда она очень внезапно приняла решение. Она встретится с Раулем. По окончанию репетиции она вышлет ему письмо, чтобы увидеться завтра в парке — в том самом, куда он привел ее, когда они были моложе — ранним утром.       Да, она встретится с Раулем. В публичном месте, чтобы он точно не сделал ничего неприличного. И там же она скажет ему, что принадлежит другому.