3. Драко/Гермиона

      Сегодняшняя ночь обнажила мой главный, но хорошо припрятанный страх. Ни разу в жизни я не дрогнул ни перед какими обстоятельствами, личностями и словами, но внезапно почувствовал, как быстро кровь отошла от сердца, застыв в жилах вязкой субстанцией. Всему виной два слова. Кудрявая, до ломоты в костях гордая и упрямая Гермиона, сделала невозможное — подорвала мою твердолобость, бросив простое: «Станем друзьями».        Друзьями.        При всём уважении, это то единственное, чего я никогда бы не смог ей дать, сколько не проси.        Я был готов на что угодно с её стороны, ведь за годы знакомства сталкивался со многим: злостью, пылкостью, игнорированием, равнодушием, оттепелью, но не этим.       И как же хорошо, что сейчас Грейнджер стоит передо мной нагой, а я скольжу довольным взглядом по её влажным и зацелованым мною губам, победно вышвыривая слово друзья из лексикона наших отношений.       Обнажённая грудь Гермионы, уже не скрываемая корсетом, изводящим меня весь вечер, поднималась и опускалась на каждом вдохе, доводя тело до трясучки, до больной наркотической ломки, до примитивного состояния животных инстинктов.        Блядский кошмар.       Казалось, я мог сдерживаться немногим дольше, ведь кому как ни мне под силу держать своих псов на привязи, верно?         Но как-то слишком быстро псы поджали хвосты и уши, когда между поцелуями самый сладкий стон сорвался с её губ и картечью прошёлся сквозь меня.         Теперь-то я точно понял, что пропал.         Продул.        И без того буйный рассудок вмиг заполонил остатки чистого разума. В паху заныло. Пульс подскочил до предела. А она хватала воздух приоткрытыми губами, царапала шею, утягивая ближе, и между тем глядела на меня с такой нежностью, что даже не подозревала, какую силу имела надо мной, когда смотрела так. — С этого момента каждый твой стон только мой, — шепнул я, более не в силах держать свою одержимость внутри.        Она покорно кивнула и изогнулась в спине, когда я припал губами к её груди, втягивая соски и дразня языком. Круг за кругом, сжимал одну и смаковал, кусая, другую.        Гермиона обхватила мою голову, издавая самые прекрасные звуки из всех, какие мне когда-либо доводилось слышать. Стоны, мешаясь с хныканьем, расплывались по квартире также естественно, как плыли круги по воде от брошенного ненароком камня. На эту дивную мелодию очень явно реагировал мой набухший и изнывающий в мазохистком томлении член.  — Драко, — шепнула она, обмякнув в моей хватке.        Я выпрямился и взялся за сочные ягодницы, приподняв её с пола. Она обвила моё ещё одетое тело своими ногами. Только вот хватка была столь слабой, что не прижми я её крепче к себе, она бы с лёгкостью брыкнула вниз.  — Грейнджер, — самодовольная улыбка нарисовалась на моём лице. — Мы только начали, а ты уже едва держишься.  — Ты ужасно самоуверен, — хмыкнула она, запуская табун мурашек по моему телу, когда прикусила мочку уха.  — Кажется, тебе это нравится. — Возможно.        Я дошёл до кровати, заваленной подушками всевозможных размеров и форм, и скинул их на пол, положив нас на мягкий матрас и подмяв её крохотное тело под себя.         Гермиона потянулась к краям моей футболки и совершенно нагло стянула. Похитительница сразу же покрылась румянцем, бегая глазами по рельефному телу (спасибо Тео за закалку и бесконечные часы в тренажёрном зале).  — О боже, — проговорила она, ведя ладошками от мышц груди к плечам, и ниже — к мясистому торсу.  — Нравится? — я прервал её изучение и встал в полный рост, посмотрев на неё сверху вниз.        Грейнджер промурчала что-то нежно-неразборчиво, пока я медленно снимал часы и вытягивал ремень из брюк, откровенно поедая глазами самое красивое тело из существующих во вселенной. Гермиона закусила губу и свела ноги. А я почувствовал себя властителем мира. Ведь она вся для меня. Вся моя. Самое заветное подношение. Самый большой дар.       Металл на ремне блеснул, словив кусочек уличного света. Мои глаза покрылись пеленой лёгкого блуда, который ей предстоит полюбить.  — Подними руки над головой, Грейнджер.       Мой приказ — неминуемое повиновение с её стороны.        Покорная. Мы сработаемся.        Грейнджер завела руки над головой, скрестив пальцы между собой, а я обогнул ремнём девичьи запястья и приковал их к решётчатому изголовью кровати. Подарив ей быстрый, но короткий поцелуй, я моментально спустился обратно на пол и утянул за собой последнюю и явно лишнюю деталь её гардероба. Чёрные стринги упали на мою футболку, оставив свою наполовину обездвиженную обладательницу в моей полной власти.  — Раздвинь ноги, — я поставил колено на край и опустился к её телу, послушно реагирующему на каждый мой зов. — Умница.       Признаться, терпеть уже не было ни сил, ни желания, однако я был настроен на показательную пытку. Грейнджер должна была вкусить по полной мою месть за все месяцы, которые я провёл без её поцелуев. Игнорировать меня было весьма опрометчивым решением, но, к счастью, всё приходит к тому, кто умеет ждать.       Взявшись крепкой хваткой чуть выше колен, я раздвинул её ноги шире, пройдясь дорожкой поцелуев по внутренней стороне бедра, не оставляя ни единого участка незамеченным.        Грейнджер дёргалась, но ничего не смогла против моей силы.  — Малфой, — проговорила Гермиона, судорожно хватая воздух, когда мои зубы оставили слабый укус в жалких миллиметрах от блестящего естественной влагой входа.        Она текла, а мой член изнывал, болезненно упираясь в ширинку брюк.        Мазнув несколько раз языком по её клитору, я поднял голову.          Гермиона сразу же запротестовала:  — Пожалуйста, Драко, — слеза сорвалась с её глаз и, скатившись, впиталась в разбросанные по подушке кудри. — Не останавливайся.        Готов признать, что слишком её любил, чтобы действовать так жестоко.       Она закрыла глаза и застонала громче, когда я принялся ласкать самые чувствительные места без пауз. Мои руки вжимались в её кожу, оставляя слабые отпечатки, которые на утро окрасятся в алый и напомнят о том, перед кем она так извивалась и вымаливала продолжение.        Я ввёл внутрь сперва один палец, нежно дойдя до предела, а затем и второй, подкрепляя всё мастерской игрой языка.        Она мокрая, горячая и тугая.        И это откровенно сводило меня с ума.        Мой язык неистово исследовал каждый импульс, замедляя темп и не позволяя ей дойти до рубежа.        Я знал, что она на грани.        Блять, да я и сам был готов кончить от одного лишь вида раздвинутых и трясущихся ног, но так низко падать всё же не хотелось.        Хотелось ещё трахнуть её.  — Чёрт… — она хмыкнула, когда я отдалился и принялся медленно стягивать брюки вниз, предварительно достав из кармана серебристую упаковку презерватива. — Я не могу больше терпеть… Боже… Хочу тебя, Драко… — Что же стало с твоим пылким нравом, Грейнджер? — я ухмыльнулся, сняв боксеры и представ перед ней голым и пиздецки жаждущим её притягательного тела.  — Ты невыносим… Ты просто… просто… А-ах…  — Уже нечего сказать? — я медленно ввёл головку во влажное и принимающее как следует влагалище. Гладкие стенки раздвигались под напором и давлением, обтягивая и балуя мой член.        Здесь я и сам потерял всякую возможность говорить и лишь издал глухой стон в унисон с её, опустив голову.       По моим волосам, частично прилипшим ко лбу, стекали капли пота. Я дышал, как грёбаный бык на издыхании, но даже не думал останавливаться.       Постепенно наращивая темп, я потянулся к ней за поцелуем и освободил закованные ранее руки. Гермиона сразу же обхватила мою спину и уткнулась лицом в напряжённую шею.        Так не пойдет.  — Смотри на меня, когда я трахаю тебя, Гермиона, — прорычал я, схватив её подбородок и вернув кудрявую голову на подушку.        Она пару раз моргнула и перехватила губами мой большой палец, засунув его в рот до основания и игриво принявшись ласкать языком, будто ненароком подбрасывая дрова в горящий внутри меня лес. Я представил, как удивительно прекрасно было бы, окажись на месте моего пальца иной орган, но сегодня всё только для неё.       Мне ничего не оставалось делать, кроме как ускорить ритм, разнося по квартире хлюпающие звуки нашей шалости, повторять которую с этого дня я намерен чаще. — Считай ты собственноручно подписала безоговорочную капитуляцию, — рыкнул я, резко выйдя из неё и притянув к своему порядком влажному и горячему торсу. Лицом к лицу. — Теперь ты моя. Это достаточно понятно?  — Мхм…        Я поставил Грейнджер раком, вжав голову в подушки, что позволило мне вдоволь налюбоваться видом её прекрасной задницы.  — Не слышу, Грейнджер, — дразняще проведя головкой снизу вверх по скользкой промежности, я следил за её реакцией.        Гермиона до побелевших костяшек пальцев смяла одеяло, принимая своё проигрышное положение. — Да, Драко, да… — Да, что? — улыбнувшись, я скользнул членом в сторону клитора и похлопал по нервному бугорку, заводясь пуще прежнего от её дрожи, передавшейся мне магическими навыками чёртовой телепатии. Я буквально ощущал каждый её порыв. — Я… я твоя…  — Тогда попроси, Гермиона, — нагнувшись к уху, прошептал я. — Скажи, чего хочешь.       … — Трахни меня, Драко, — слёзно и красиво.        Этого было вполне достаточно.        Я вошёл нежно, отпустив её волосы и ударив мясистую ягодицу. И ещё. И ещё.        Свободная рука нажимала на поясницу, выгибая Грейнджер до предела, позволяя мне заходить глубже и резче.        Кровать под нами скрипела и пошатывалась, намекая на свою неподготовленность к происходящим действам. Плевать. Если сломается — куплю новую. Или перевезу её хозяйку в мэнор.        Гермиона интенсивно задвигала бёдрами, принявшись самостоятельно насаживаться на мой член.  — Бо-же, как хо-ро-шо, — проговорила она, зажав рот рукой.  — Не сдерживайся, — я замер, наблюдая за тем, как издевательски медленно её задница билась о мой пах. — Хочу знать, насколько тебе нравится.  — Очень…        Чёрт. Чёрт. Чёрт.        Нырнув пальцами к её клитору, я начал выводить неспешные круги, выпуская из Гермионы последние остатки самообладания.        Она уменьшила темп, наигравшись, и я перенял инициативу, продолжив подводить нас обоих к небесной выси, чтобы дойдя — спрыгнуть в воздушную негу и утонуть в разрывающем клетки оргазме. Когда-то секс с Грейнджер казался мне именно таким. Возвышенным и недосягаемым. Но я уже говорил, что однажды захотев — заполучал. А её я хотел больше, чем на одну ночь. Больше, чем на месяц. Кажется, даже жизни было бы недостаточно.  — Драко, я… Я уже…        Гермиона последний раз томно застонала, всхлипнув и закусив подушку.        Стенки её влагалища сжались вокруг моего члена и запульсировали, увеличивая плотность трения. В эту секунду небо рухнуло на мои ладони, и я кончил следом, поцеловав дрожащее девичье плечо, шипя от оглушительного кайфа, взбаламутившего атомы.       Через какое-то время Грейнджер перевернулась на спину и в стеснении закрыла лицо руками.        Хихикнув, она толкнула меня, и я пластом шлёпнулся на место рядом с ней, восстанавливая дыхание, которое не терял так стремительно ни на одной из тренировок с Ноттом и его футбольной командой. — Не говори, что вытворял такое с другими, — шепнула она, смахивая остатки слёз с улыбчивого лица.  — Никогда.        Так — впервые за двадцать три. Впервые в тандеме с чувствами. — И я должна тебе верить? — её тон изменился, убавив нотки позитива до минимума. — Я ни разу тебе не врал, — повернув её лицо к себе, я оставил долгий поцелуй на губах и заглянул в сияющие довольством глаза. — И я не шутил, когда говорил, что с этого момента дороги назад не будет. Ты моя, Грейнджер.  — Вот так просто?  — Ты должна была знать, что я собственник, ведь ты сталкерила меня три долгих года, — я ухмыльнулся, снова оказавшись на спине и заведя руки за голову.  — Как и знала, что ты чертовски невыносим.  — Повторяешься, Грейнджер. Это я уже слышал, когда ты умоляла меня войти в тебя.        Гермиона повернулась ко мне боком и слабо ударила по руке, засмеявшись.        Кажется, здесь кончалось время.        И начиналась новая глава.

***

      Первым, что уловили мои глаза после пробуждения, был не Живоглот, ожидавший завтрака, не Джинни, требующая моего скорого подъёма, и даже не собственное сонное отражение в зеркале с пушистыми завитками по обе стороны от лица.        Сегодня я проснулась с видом на спящего Драко.        Драко, который вчера делал со мной самые непристойные и между тем самые приятные вещи, навсегда выцарапавшие на моём сердце бесконечно-длинную оду привязанности.        Кажется, я недооценила его упорство, ведь, как оказалось, он держался молодцом долгие месяцы, терпя мой непробиваемый характер и по-рыцарски ожидая подходящего момента. Настоящий джентельмен, взявший свой трофей без остатка.       И главное как взял… Боже…       Драко посапывал на боку, подмяв одеяло широкой ногой. Голый. Крупный. Смиренный. Хранящий в себе силу, но чувствующий допустимую меру. Знающий все мои слабости, но не позволяющий использовать их против меня, а лишь для меня.        Я тяжело вздохнула, разглядывая светлые волосы, которые вчера так органично смотрелись в моих пальцах и между моих ног. Растрёпанные, они были отголоском ночи, — лучшим, что я видела за всю свою жизнь.  — Твой кот всю ночь не давал мне спать, — пробурчал Драко осипшим голосом, звучащим так глубоко и приятно, что становилось дурно.  — Он не любит, когда занимают его место.        Всё ещё лёжа с закрытыми глазами, Малфой ухмыльнулся и указал на то место, где под его тяжёлым и помятым телом прогнулся мой дохлый матрас.  — Это?  — Именно.        Устало поднявшись в сидячее положение, Драко потянулся жилистыми руками к потолку. Ночью мне было трудно разглядеть всю его рельефность, я могла лишь ощущать её над и под собой, могла исследовать тактильно подушечками пальцев, однако сейчас каждая мышца красовалась под светом утреннего солнца и манила к себе.   — Ему придётся смириться с тем, что теперь на это место претендую и я, — хмыкнув, он посмотрел на меня и добавил: — Кстати, забыл вчера сказать. Ты пиздецки красивая, Грейнджер.       Я замерла, когда он встал с кровати, и его утренняя эрекция, прятавшаяся всё это время за одеялом, явила себя моему миру. — Вставай, Гермиона, — ухмыльнулся Драко, подойдя к моей стороне кровати и по-хозяйски закинув пискнувшую меня на плечо, — нас ждёт второй раунд в душе.        Вероятность того, что Драко Малфой отнесёт меня в ванную и подарит второй сокрушительный оргазм за двадцать четыре часа — ничтожно мала, но никогда не равна нулю.       Проверено лично.