Часть 1

Манхэттен, высотка на Верхнем Ист-Сайде.

      Уэнсдей стояла у входа в манхэттенскую высотку с внушительной картонной коробкой в руках. В ней были книги по медицине, анатомические атласы, парочка канцелярских мелочей, договор аренды и, конечно, Лорд Костелло — учебный скелет, который пережил с ней колледж и медшколу. Большинство таких экземпляров теряли конечности или рёбра в борьбе своих обладателей за звание врача, их забывали или теряли в общежитиях, а порой даже сжигали. Её же скелет, Лорд Костелло, добрался до Манхэттена в целости и сохранности — не каждый анатомический экспонат мог похвастаться такой удачей. Правда, пока, в целях транспортировки, он был разобран. Череп Лорда придерживал документы, в которых значилось, что Уэнсдей Аддамс с сегодняшнего дня является единоличным арендатором апартаментов с видом на Центральный парк.       Она не была сентиментальной — на последнем году резидентуры Лорд Костелло был абсолютно бесполезен, но расстаться с ним было сложно: он был, скорее, якорем между ней шестнадцатилетней и Уэнсдей нынешней — напоминанием о том, как далеко она зашла.       Девушка вошла в жилой комплекс: стеклянные двери плавно разъехались, впуская её в сверкающий мрамором холл. В воздухе пахло дорогим деревом, крепким кофе и чужими деньгами. Уэнсдей уверенно прошагала к стойке регистрации, опустив коробку со своими вещами на стойку.       — Апартаменты 16B, — девушка протянула папку с бумагами, её хриплый голос прозвучал почти угрожающе. — Согласно этому договору аренды, я теперь здесь живу. Консьерж кивнул, пробежал взглядом по документу, затем сверил что-то на экране своего компьютера:       — Добро пожаловать, мисс Аддамс.       — Доктор Аддамс, — поправила Уэнсдей.       Он уже потянулся за ключами, когда стеклянные двери вновь открылись. К стойке подошёл парень примерно её возраста, высокий, с растрёпанными тёмно-русыми кудрявыми волосами. В руках — большой чемодан и ящик с кухонной утварью.       — Здрасьте, апартаменты 16B, пожалуйста, — молодой человек выдохнул с лёгким облегчением, опуская ящик на стойку. — Я теперь здесь живу.       Консьерж медленно взглянул на него, затем на Уэнсдей, а потом на экран компьютера. Уэнсдей не пошевелилась, а просто перевела взгляд на молодого человека, понимая, что в её жизни настал момент невыразимого разочарования. Он отметил буравящий взгляд Уэнсдей, замешательство консьержа и нахмурился, предчувствуя неладное.       Консьерж сухо закашлялся:       — Мистер Галпин, мисс Аддамс… ой, простите, доктор Аддамс, кажется, произошла ошибка.       Он развернул монитор, где высветились два одинаковых договора — оба с номером 16B, оба подтверждённые агентством и с пометкой «единоличное проживание».       — Чёрт, — негромко, но отчётливо выдохнул парень.       — Как оригинально, — спокойно отозвалась Уэнсдей, абсолютно невозмутимая, словно высеченная изо льда. Точная, как разрез скальпеля среди хаоса Манхэттена.       Молодой человек раздражённо взъерошил волосы и взглянул на консьержа:       — Я не верю, что это реально. Манхэттен, одно из самых дорогих агентств в городе, и они сдают одну квартиру двум разным людям?! Это что, новая инновационная программа? Что делают в таких случаях? Монету бросают или устраивают «Голодные игры»?       — По протоколу вы должны обратиться в агентство, — сдержанно ответил консьерж.       Уэнсдей кивнула, будто всё происходящее — неприятное, но ожидаемое препятствие:       — Наш багаж остаётся здесь, под вашим присмотром. Если хоть одна коробка, чемодан или часть скелета исчезнет, последствия будут необратимыми.       Консьерж слегка наклонил голову, словно анализируя, насколько серьёзно она это сказала. Впрочем, выражение лица Уэнсдей не оставляло сомнений.       — Безусловно, доктор Аддамс.       Уэнсдей вновь взглянула на молодого человека:       — Предлагаю немедленно и без паники выяснить, кто и почему устроил этот бардак. В целях улучшения коммуникации представлюсь — Уэнсдей Аддамс.       — Доктор Уэнсдей Аддамс, — поправил консьерж, но тут же пожалел, поймав на себе испепеляющий взгляд Уэнсдей.       Незнакомец моргнул, осознав сказанное, и протянул руку:       — Тайлер Галпин, не привык паниковать.       Уэнсдей проигнорировала предложение о рукопожатии и продолжила:       — Превосходно, предлагаю сразу на «ты». Тогда, Тайлер, три минуты, чтобы собраться с мыслями и вызвать такси — мы едем в агентство.       Консьерж тихо фыркнул, но промолчал.       — Не вопрос, Док, — выдохнул Тайлер, доставая телефон. — Это будет очень занимательный визит.

Офис агентства "Goldman & Co. Realty", где-то на Манхэттене

      Офис агентства "Goldman & Co. Realty" выглядел именно так, как место, где занимаются сдачей недвижимости с претензией на элитность: стеклянные стены, кофемашина последнего поколения, ковры в тёплых тонах. Стекло, хром и идеально уложенные каталоги создавали ощущение респектабельности.       Джек Кингсли, менеджер, принявший Уэнсдей и Тайлера, идеально вписывался в интерьер: безупречный костюм, дорогие часы, улыбка — чтобы клиент чувствовал себя особенным, но не настолько, чтобы поверить в благотворительность. Он был воплощением дорогого сервиса, где всё рассчитано, и даже сочувствие тщательно дозировано. Но первой его реакцией на Уэнсдей был страх, который девушка сразу ухватила и умело им воспользовалась.       — Послушайте, мы поняли, что произошло, только сегодня утром, когда бухгалтерия сверила платежи! Наше агентство ведёт свой отсчёт со времён отцов-основателей, ценит и заботится о своих клиентах. У нас огромная база, обычно такие накладки система вылавливает сразу, но, видимо, у вас исключительный случай.       Уэнсдей лишь слегка кивнула:       — Это всё прекрасно, но, мистер Кингсли, ваше элитное агентство допустило катастрофическую ошибку, и, если не хотите разбирательства в суде, я рекомендую вам очень внимательно меня выслушать. Согласно § 543 Гражданского кодекса штата Нью-Йорк, ненадлежащее выполнение условий аренды является основанием для досрочного расторжения договора с полной компенсацией морального и материального ущерба, включая судебные издержки.       — Эм… — вдруг замялся Джек Кингсли.       Тайлер слушал её речь, стараясь не выдать удивления. Она действительно всё это знает? Или просто выдаёт полную чушь с таким выражением лица, что любой поверит? Судя по тому, как Кингсли начал нервно теребить воротник, второй вариант ему даже не пришёл в голову.       — Более того, — невозмутимо продолжила Уэнсдей, вставая и начиная медленно ходить по кабинету, — в деле «Джонсон против Benson Realty Group» (2008) Верховный суд постановил, что неправомерное заселение двух арендаторов в одну квартиру без их согласия считается грубым нарушением договора.       — Мисс Аддамс, мы…       — Доктор Аддамс, — поправил менеджера Тайлер, явно повеселевший от напористости и юридической подкованности своей новой знакомой.       — Мой адвокат, мистер Кавендиш, — без единой паузы продолжала Уэнсдей, — уже готовит претензионное письмо в вашу юридическую службу. Ожидайте в течение 48 часов.       — Простите, ваш… адвокат? — переспросил менеджер.       — Да, — кивнула Уэнсдей, делая вид, что абсолютно уверена в каждом слове. — Мистер Кавендиш — один из лучших адвокатов Нью-Йорка. Он специализируется на корпоративных судебных разбирательствах… и с особым удовольствием займётся случаем халатности агентства недвижимости, ведущего отсчёт от Вашингтона и Джефферсона.       Тайлер стоял чуть позади, скрестив руки на груди, и старался выглядеть так, будто его адвокат тоже носит фамилию Кавендиш. Он внимательно следил за Кингсли — менеджер нервничал всё сильнее и сдувался, как шарик с гелием.       — Мы понимаем, что это ужасное недоразумение! И мы не хотели бы судебного разбирательства, — с готовностью произнёс менеджер, протирая пот со лба. — Агентство "Goldman & Co. Realty" искренне сожалеет о случившемся и готово предоставить вам лучшие условия, чтобы компенсировать ситуацию.       Тайлер и Уэнсдей молча смотрели на Кингсли, который нервно заёрзал в кресле.       — Мы уже проверили все доступные варианты, но, к сожалению, ничего подходящего в этом районе на ближайшие месяцы нет. Однако мы продолжаем искать. Конечно, мы предоставим скидку на переезд, полностью покроем разницу в стоимости аренды, если она возникнет…       Тайлер выдохнул:       — Иными словами, мы можем ждать, пока вы кого-то уговорите, или…       — Или мы предлагаем компромиссный вариант, — быстро подхватил Кингсли, заметив, что они всё ещё готовы слушать. — Один месяц пробного совместного проживания. Мы понимаем, что это неидеальное решение, но за это время мы приложим все усилия, чтобы найти альтернативу. Конечно, гарантировать, что квартира появится ровно через месяц, мы не можем, но у нас есть несколько потенциальных сделок, которые могут освободиться раньше срока. Это шанс, хоть и небольшой.       — А если ничего не освободится? — холодно уточнила Уэнсдей.       Кингсли нервно улыбнулся:       — В этом случае вы сможете остаться в этой квартире на прежних условиях, и мы продолжим поиск, пока не найдём подходящие апартаменты.       — То есть никакой реальной гарантии у вас нет? — скептически прищурился Тайлер.       — У нас есть возможность компенсировать неудобства и предоставить вам комфортные условия на период ожидания, — дипломатично уточнил Кингсли. — Приятные бонусы: пять тысяч на обстановку, покрытие коммунальных услуг, скидка 30 % на аренду.       Джек осторожно взглянул на Уэнсдей, но её лицо оставалось непроницаемым. Тайлер медленно потёр переносицу, включаясь в торг:       — Вы правда думаете, что этого хватит, чтобы заглушить гнев мистера Кавендиша?       Джек побледнел:       — Мы можем увеличить скидку до 40 % и сумму на обстановку квартиры до шести тысяч, а также…       Уэнсдей резко встала с кресла, обрывая его на полуслове:       — Нам с мистером Галпином понадобится семь минут, чтобы это обсудить и посовещаться с моим адвокатом.       — Семь? — переспросил Джек.       — Почему семь? — удивился Тайлер.              Кингсли кивнул, не решаясь возражать.       Они вышли во внутренний дворик агентства, где Тайлер тут же повернулся к Уэнсдей и с восхищением произнёс:       — Твой адвокат — это что-то… но Кавендиш — звучит слишком солидно для мелкой арендной разборки. Послушай, а он налогами занимается?       — Реджеп Кавендиш — мой стоматолог, — сухо ответила она.       — ЧТО?       — Я немного сымпровизировала, — призналась Уэнсдей. — Никакого судебного разбирательства не будет.       Он уставился на неё, будто она только что заявила, что Луна — это обман.       — Ты хочешь сказать… что все эти отсылки к судебным прецедентам — ложь? Мы могли их засудить, а ты даже не пыталась?! — Тайлер был ошарашен.       — Я рассчитывала, что они предложат сразу вторую квартиру, — безразлично пожала плечами Уэнсдей. — Но, как оказалось, свободных апартаментов нет. Есть только компромиссы.       Она на секунду замолчала, но затем вдруг продолжила, голос её стал чуть тише и менее отстранённым:       — Я устала от абсурдных компромиссов, от людей, которые обещают невозможное, надеясь, что проблема сама исчезнет. От попыток скрыть хаос под обёрткой хорошего сервиса. От пустых слов про «поиск вариантов», когда через месяц мы, скорее всего, будем сидеть здесь снова и слышать новые уверения: «ещё немного, и всё решится». Уэнсдей выдохнула, и голос её стал твёрже:       — Мне нужна тихая гавань. Место, где я могу отоспаться, выпить свой кофе без спешки, работать, не отвлекаясь на чужую жизнь, и наслаждаться тишиной.       Тайлер молча слушал её. Это была, пожалуй, самая живая эмоция, которую он увидел с самого начала их дивного знакомства. Это было не раздражение, а усталость — настоящая, накопленная, с годами превратившаяся в перманентное разочарование.       — Ты просто озвучила мои мысли и желания, — начал Тайлер, пожав плечами. — У меня ненормированный график, прихожу с работы поздно, устаю, часто хочу тишины и вселенского спокойствия. У меня уже нет ни сил, ни лишних денег начинать эпопею с поиском жилья сначала. Может, стоит рассмотреть этот вариант с совместным проживанием? Спальни ведь две, насколько я помню. Мы могли бы попробовать побыть соседями. Мы, прости, ты и стоматолог-адвокат, выбили из агентства почти максимум: скидку на аренду, деньги на мебель, и они всё ещё будут искать для одного из нас отдельную квартиру. Так что, пока старина Джек суетится, мы получаем неплохие условия. В конечном итоге, это уже не выглядит так плачевно.       Уэнсдей пристально посмотрела на него:       — Ты не маньяк? Не сталкер? Не человек, собирающий ногти бывших девушек в стеклянную банку?       — Возможно, разочарую, но нет. Я всего лишь скромный кондитер в ресторане. Работаю по 70 часов в неделю, пью кофе с молоком, читаю рецептурные книги, неплохо готовлю, — Тайлер широко улыбнулся. — А ты чем занимаешься, кроме юридического терроризма?       Она склонила голову набок, оценивая его вопрос:       — Хирург, последний год резидентуры, работаю по 80 часов в неделю, кофе только чёрный, книги сложные, готовка — не про меня.       — Неплохой микс, — Тайлер кивнул, явно впечатлённый. — Слушай, если принципиально, мы можем составить соглашение о совместном проживании, чтобы каждый чётко знал границы.       — Звучит разумно. Я подготовлю черновик, — согласилась Уэнсдей.       — Значит, по рукам, Док? — Тайлер, улыбнувшись с лёгким вызовом, протянул ей руку.       Она на мгновение задержала взгляд на его ладони, словно оценивая сам факт этого жеста, а затем протянула свою. Её пальцы были тонкими, холодными, почти ледяными, но рукопожатие — кратким и уверенным, словно финальный штрих в их импровизированной сделке.       Молодые люди направились обратно в офис агентства.       — Думаешь, Джек уже гуглит Кавендиша? — поинтересовался Тайлер.       — Нет и не будет. Он уже закрыл этот вопрос и убедил себя, что поступил правильно, что обезвредил потенциальную угрозу обещаниями и бонусами, и теперь хочет просто забыть о нас, по крайней мере, на время. Но его можно ещё немного помучать, — Уэнсдей приподняла уголки губ.       Хотя Джек Кингсли за свою карьеру повидал многое, когда они вернулись, его лицо было бледнее, чем когда они уходили.       — Мистер Кавендиш утверждает, что, кроме бонусов, нам полагается ещё отдельная моральная компенсация — минимум две тысячи для каждого из нас. В остальном ваши условия вполне приемлемы, — твёрдо сказала Уэнсдей.       Джек сжал зубы, мысленно подсчитывая убытки. В его глазах отражалась паника, но он боролся: средства на мебель и технику, скидка на аренду — казалось, он уже сдал все позиции.       И тут Тайлер добавил:       — И ещё такая же плазма, как у вас в холле.       Кингсли облизал губы:       — Доктор Аддамс, мистер Галпин… это уже…       — Или мистер Кавендиш будет вынужден пересчитать вам моральный ущерб заново, — холодно напомнила Уэнсдей.       Кингсли осел в кресле и обречённо кивнул.       — Ладно, только если об этом не узнают наши конкуренты.       — Считайте это вашим рождественским чудом в июне, — быстро добавил Тайлер.              Джек Кингсли судорожно кивнул, вытер пот со лба и начал быстро оформлять бумаги, пока эти двое не передумали или не выдумали чего-нибудь ещё.       Через полчаса все поправки к договорам были готовы. Уэнсдей взяла свою копию, внимательно прочла и, наконец, удовлетворённо кивнула. Тайлер закрутил ручку в пальцах, посмотрел на неё и улыбнулся. А Джек Кингсли выглядел так, будто сдал последний экзамен в худшем университете мира.

Возвращение в жилой комплекс

      Стеклянные двери снова разъехались, впуская их обратно в сверкающий мрамором холл жилого комплекса. Консьерж, до этого разглядывавший что-то на экране, тут же поднял на них взгляд — спокойный, но с лёгким оттенком любопытства.       — И как всё прошло? — осведомился он, чуть приподняв бровь.       Уэнсдей без малейшей паузы шагнула к стойке, протянула руку за ключами и безэмоционально ответила:       — Мы остаёмся.       Консьерж молча протянул ей карту-ключ и наблюдал, как она, не удостоив его больше ни единым взглядом, подхватила свою коробку и направилась к лифту. Тайлер задержался на несколько секунд, следя за тем, как Уэнсдей исчезает в глубине холла. Затем, повернувшись обратно к консьержу, он покачал головой:       — Ну и денёк.       Консьерж сложил руки перед собой, чуть склонив голову:       — Не могу не отметить, что доктор Аддамс впечатляет своей... оперативностью в решении вопросов.       — О да, я узнал об этом примерно два часа назад, — согласился Тайлер, запихивая бумажник в карман. — И теперь буду узнавать каждый день.       Консьерж хмыкнул, явно развлекаясь.       — Значит, соседи. Приятного проживания.       — Посмотрим, — усмехнулся Тайлер, махнул рукой и направился к лифту. Двери уже начинали закрываться, но он успел проскользнуть внутрь в последний момент.       Уэнсдей стояла, не оборачиваясь, держа коробку перед собой, как щит.       — Всё ещё в восторге от сделки? — поинтересовался Тайлер, нажимая кнопку их этажа.       — Всё могло быть хуже, — спокойно ответила она.       Тайлер усмехнулся, прислоняясь к стене:       — Если ты так же уверенно оперируешь, как торгуешься, то боюсь представить, на что ты способна.       В лифте повисла тишина. Скрытые динамики проигрывали фоновый лаундж. Уэнсдей ощутила его взгляд на себе. Не оценивающий, не напряжённый, а с простым человеческим интересом — как на неожиданное явление, которому пока трудно дать название... Ей уже доводилось видеть похожие взгляды: в колледже, в медшколе, среди старших врачей. Но Тайлер Галпин не выглядел ни как конкурирующий медик, ни как тот, кто хочет её недооценить. Скорее, он оценивал перспективу жизни с ней на одной территории.       Лифт мягко тронулся, увозя их на шестнадцатый этаж. Десять секунд молчания, и дверь откроется в их новый компромисс.