Часть 3

Манхэттен, высотка на Верхнем Ист-Сайде, утро

      Тайлер проснулся с лёгкой улыбкой. Наконец-то можно позволить себе встать не по будильнику, не торопиться, не думать о расписании и заказах. Специально под переезд он запланировал себе целых три выходных, впервые за долгие месяцы. Тайлер потянулся и взглянул на телефон – 07:48, самое утро, но сон ушёл, а значит, можно было вставать. Он вспомнил про маленький фермерский рынок, который приметил ещё при осмотре квартиры. Свежие помидоры, яйца, молоко – Нью-Йорк далеко не Париж, но вкусные продукты найти можно.       — Идеальный день для яичницы с помидорами, — пробормотал Тайлер, потягиваясь. Решено: быстрый душ, удобные джинсы, рубашка в клетку, и он вышел в прохладное утреннее солнце.       Спустя некоторое время кухня заполнилась запахом масла и ароматом слегка обжаренных томатов и паприки. Тайлер двигался быстро – яйца разбиты, венчик вращается в миске, сковорода уже шипит. Он поймал себя на мысли, что ему давно не было так спокойно и комфортно. Выложив яичницу на тарелку, он взял вилку, провёл ею по мягкому желтку, готовясь к первому укусу… Начало трапезы было прервано звонком в дверь, на что он тихо выругался и пошёл открывать.       Оказалось, что приехал огромный телевизор от агентства.       — Джек, однако, отличный парень, — усмехнулся Тайлер, но решил разобраться с этим подарком позже – завтрак ждал. Он снова взял вилку, но очередной звонок не дал ему продолжить.       — Вы серьёзно?! — Тайлер тяжело выдохнул, поднимаясь куда медленнее, чем в первый раз и направляясь к двери.       Курьер DHL смотрел на него слишком радостно для этого времени суток:       — Доброе утро!       — Не уверен, — пробубнил Тайлер.       — У нас большая доставка для… – работник доставки сверился с накладной и криво улыбнулся. – Для доктора Уэнсдей Аддамс.       Тайлер припомнил их вчерашний разговор, но когда курьер отошёл в сторону, то он увидел четыре чёртовы паллеты – десятки картонных коробок, плотно стянутых плёнкой. У Тайлера вытянулось лицо от удивления:       — Конечно, разумеется... Получается она… пошутила, когда говорила про „несколько книг“, да?       Курьер засмеялся в ответ:       — Похоже, что да, — он похлопал по паллете, как по крышке гроба. — Мистер, Вас, кажется, ожидает весёлый день.       Работники службы доставки ловко втянули эту библиотеку на колесиках в гостиную, которая теперь больше напоминала архивный склад, чем жилое пространство. Тайлер бросил взгляд на одну чуть надорванную коробку – из неё выглядывали Сартр, Де Бовуар и Камю, словно тоже задаваясь вопросом о смысле всего происходящего.       — Она определенно в депрессивном книжном клубе, — пробормотал себе под нос Тайлер, убирая коробку в общую стопку. Он отошёл на шаг, чтобы оценить завал. — Да уж, Док, я надеюсь, ты не собираешься читать всё это вслух.       После завтрака Тайлер успел установить телевизор, разложить по кухонным ящикам свои главные сокровища: хорошее какао, специи и тёмный шоколад, и разобраться с посудой. Аккуратно повесил ножи на магнитной рейке, достал любимую деревянную ложку с потемневшей от времени ручкой, а потом выудил из упаковки почти профессиональную кофеварку. Она была одной из его самых дорогих вещей, больше, чем просто техникой — символом привычек, утра, порядка. Тайлер водрузил её на столешницу, наполнил резервуар водой, засыпал зёрна кофе и нажал кнопку.              Первые несколько секунд всё шло идеально, пока вдруг из клапана не начал валить пар. Тайлер в панике бросился выключать аппарат: отлично, включил кофеварку — сломал кофеварку. Что ж, дьявольская машина решила, что он не достоин кофе.       — Я когда-нибудь разберусь с тобой, – пробормотал он себе под нос. – Но, судя по всему, не сегодня.       Тайлер глубоко вздохнул, покосился на кофейные зёрна, которые он так вдохновлённо засыпал пять минут назад, и отодвинул сломанную машину в сторону. Ну, что ж, значит, придётся страдать.       Затем привезли доставку из ИКЕА, окончательно превратив квартиру в лабиринт из коробок, упаковок с мебелью и техникой. Тайлер достал инструменты, морально готовясь к сборке. Он уже знал, чем это закончится – однажды он уже проиграл битву с инструкциями ИКЕА, но был готов к реваншу.       Как раз когда он отклеивал плёнку с упаковки комода, что-то за его спиной скрипнуло. Тайлер вздрогнул, локтем задел коробку, резко обернулся и увидел Уэнсдей. Она стояла в дверном проёме, абсолютно невозмутимая, как будто материализовалась из тени.       — Ты всегда так входишь?! — выпалил он, выпрямляясь и прикладывая руку к груди, будто пробовал успокоить бешено колотящееся сердце.       — Ты всегда такой пугливый? — спокойно спросила Уэнсдей. Она двигалась легко, бесшумно, словно её появление не требовало внимания. Косы слегка растрепались, но в остальном она выглядела точно так же, как вчера — сосредоточенной, резкой, отстранённой. Или только казалась такой?       Тайлер громко выдохнул:       — Док, серьёзно, предупреждай.       — А зачем? — в голосе Уэнсдей мелькнуло искреннее любопытство.       Тайлер уже собирался что-то ответить, но запнулся, потому что она протянула ему один из стаканов, что держала в руках. Это были не бумажные, а пластиковые многоразовые емкости, тяжёлые, с крышками, наполовину заполненные чем-то очень тёмным.       Мгновение Тайлер просто смотрел на неё:       — Кофе?       — Ты догадлив, — бросила Уэнсдей.       — Ты купила мне кофе? – уточнил Тайлер.       — Нет, — спокойно ответила девушка. — Я купила его себе, но решила поделиться.       Уэнсдей говорила так, будто это ничего не значило, как будто это была чисто механическая вещь, как передать соль за столом или выключить свет, выходя из комнаты.       Тайлер осторожно взял стакан, почувствовал его вес и температуру в руке — тяжелый и обжигающий. Он сделал глоток и едва не подавился. Чёрт, это был чистый чёрный керосин! Эту жидкость могли бы использовать для экстренной реанимации или запуска шаттла в космос. Тайлер привык к горечи крепкого кофе, но это было уже слишком. Он сжал губы, сглотнул и осторожно посмотрел на неё: Уэнсдей пила это словно воду.       — Ты пьёшь кварту эспрессо? — в его голосе слышалась смесь изумления и лёгкого ужаса. Уэнсдей посмотрела на него так, будто он запутался в очевидностях.       — Кофеин – это вазоконстриктор. В данный момент в моих жилах циркулирует чистая продуктивность. Очевидно, что без моей помощи ты тут не справишься, — спокойно заключила Уэнсдей.       Тайлер медленно поставил стакан, бросил взгляд на кипу коробок и саркастично выдал:       — Кстати, твои «несколько книг» приехали. Ах, нет, подождите… Это же целый философский факультет Сорбонны, который решил перебраться сюда насовсем.       Она едва заметно ухмыльнулась.       — Да, книжек много.       Тайлер скрестил руки на груди и бросил в ответ:       — Надеюсь, шкафы всё это вместят. Иначе твоей библиотеке придётся жить в ванной.       Уэнсдей подошла к плоским упаковкам будущих книжных шкафов, а за ними стоял недовольный Лорд Костелло, которому пока не нашлось почётного места в этом беспорядке.       — Книжки бы не пострадали, — спокойно отозвалась Уэнсдей, откладывая нож для вскрытия коробок. — Влага опасна только для некоторых типов бумаги.       Тайлер закатил глаза:       — Да, конечно. Вот только я не уверен, что хочу каждое утро в душе встречаться взглядом с Кафкой.       Она чуть приподняла бровь.       — Разве не так люди познают экзистенциальный ужас?       — В этом доме ужаса уже достаточно, — он кивнул на Лорда Костелло, чья пустая глазница смотрела на них с невидимым осуждением.       Уэнсдей не стала спорить, просто присела рядом с коробками и принялась вскрывать первую. Тайлер последовал её примеру. Сборка мебели оказалась более медитативной, чем он ожидал. Они начали с книжного шкафа — книги уже заняли половину квартиры, так что требовали срочного решения. Тайлер держал детали, Уэнсдей методично закручивала винты. Они работали в молчании — слаженно, без лишних слов, будто делали это уже не в первый раз.       Тайлер отметил, что Уэнсдей уверенно обращается с инструментами, хотя явно привыкла к совсем другим — более острым и точным.       К полудню квартира постепенно начала приобретать жилой вид. Высокие, строгие книжные шкафы теперь гордо возвышались над горами литературы, идеально соответствуя масштабу Уэнсдей. В гостиной, хоть всё ещё хаотичной, появились диван и пара кресел, несколько стеллажей. В спальнях пока лежали разобранные детали шкафов — ещё один фронт работ, но самое главное было сделано.       Тайлер пробежался по списку в телефоне и нахмурился.       — Так… рабочий стол, кресло, комод, зеркало… — он остановился, нахмурился ещё сильнее. Было ощущение, будто что-то важное ускользнуло из памяти.       Он ещё раз пролистал список, проверил корзину заказов, затем посмотрел на Уэнсдей. Она, казалось, была вполне довольна тем, как складывается обустройство.              Тайлер замер, его взгляд медленно блуждал по гостиной, а пальцы автоматически обновили страницу с покупками. И тут его осенило.       — О, дьявол, — он резко поднял голову. — Уэнсдей!       — Тайлер, — невозмутимо откликнулась она. Хотя в голове отметила, что он впервые назвал её по имени.       — Я забыл заказать кровати, — выдохнул он.       Девушка тут же посмотрела на него, в глазах мелькнуло лёгкое недоумение:       — Что?       — Кровати, — повторил он с оттенком обречённости. — Я. НЕ. ЗАКАЗАЛ. КРОВАТИ.       Уэнсдей нахмурилась, будто тоже в мыслях мысленно сверялась со списком покупок. Тайлер ещё раз открыл приложение, обновил страницу. Нет, ошибки быть не могло. В заказе было всё… кроме кроватей.       Он выругался, провёл рукой по лицу, затем сгорбился, потерев виски.       — Прекрасно, просто прекрасно. Хочешь, отдам тебе свой матрас?       Уэнсдей не ответила. Вместо этого запустила руку в задний карман джинсов и вытащила оттуда смятый рекламный флаер:       — Видимо, парень, который втискивал мне это по дороге домой, знал что-то, о чём я ещё не подозревала.       Она быстро пробежала глазами по тексту, затем развернула флаер полностью и бесстрастно произнесла:       — Нам нужно прикинуться молодожёнами.       Тайлер не задал вопроса вслух, но он читался в его взгляде. Уэнсдей молча ткнула пальцем в строчку с мелким шрифтом.

"Для молодожёнов – бесплатная доставка в день покупки."

      Тайлер закрыл глаза, вдохнул, выдохнул и сказал:       — Окей, это, конечно, почти мошенничество. Но я облажался, и мои аргументы сейчас даже не пытаются возражать.       — Удивительно, как быстро ты сдался, — отметила Уэнсдей.       — Потому что я, чёрт возьми, не заказал кровати, а моя спина уже протестует против надувного матраса, — мрачно напомнил он. — Ну и, похоже, теперь я в долгу перед тобой на уровне «давай ограбим банк и скроемся в Мексике».       — Это было бы интересно, — задумчиво кивнула она. — Но пока что ограничимся кроватями.       — Я правильно понимаю, — Тайлер медленно перевёл взгляд на неё, — ты продумала этот план за тридцать секунд?       — За десять, — почти улыбнулась Уэнсдей.       Он выдохнул:       — Ты вообще умеешь жить, не манипулируя мирозданием?       — Не вижу смысла, если это работает, — она равнодушно пожала плечами.       Тайлер поморщился — самое страшное, что это действительно работает. Он поднялся и начал расхаживать по гостиной:       — Окей, пусть так будет. Но ведь мы даже не знаем, как доказывать, что мы молодожёны.       — В случае чего, — спокойно сказала Уэнсдей, потягиваясь, — я могу взять тебя за руку. Ты же не станешь сопротивляться?       Тайлер замер, но быстро опомнился:       — Ты намекаешь, что это максимум допустимой близости? Никакого поцелуя для убедительности?       Уэнсдей посмотрела на него так, будто он предложил выпить детский капучино с карамельным сиропом:       — Тайлер.       — Извините, доктор Аддамс, я всего лишь уточняю границы.       Но, в конце концов, всё оказалось ещё проще.

Манхэттен, салон мебели Il Sogno Italiano (Итальянская Мечта), в паре кварталов от дома

      Хозяин мебельного салона оказался энергичным итальянцем лет шестидесяти, с густыми усами и голосом, которым можно было пробивать бетонные стены. Он безо всяких доказательств с порога принял их за молодожёнов.       — Finalmente! Vi aspettavamo!— Наконец-то! Мы вас ждали! Ооо, а вот и наши голубки! — воскликнул он, подлетая к ним с таким восторгом, будто они были не покупателями, а его собственными детьми, вернувшимися из медового месяца.       Тайлер не успел ни подтвердить, ни опровергнуть.       — Ах, молодость! Любовь! — мужчина театрально всплеснул руками. — Это прекрасно! Я сам женат уже тридцать шесть лет, и, знаете, — он доверительно подался вперёд, понизив голос, — до сих пор каждый день говорю жене, как она прекрасна!       Он опять не оставил им ни секунды на ответ.       — Вы такая красивая пара! — с восторгом продолжал итальянец. — Ещё в стадии медового месяца?       Тайлер уже готовился ответить продавцу что-то нейтрально-вежливое, но тут Уэнсдей… заговорила. На чистом и чертовски беглом итальянском. И не просто заговорила — её голос стал другим: плавным, с естественной мелодичностью, которой раньше у неё не было. Тайлер знал, что люди ведут себя иначе на других языках — он и сам, переходя на французский, становился резче и эмоциональнее. Но у Уэнсдей?.. Она говорила с уверенностью, лёгкой ленцой и с оттенком дерзости, которого он не замечал в её английской речи. Тайлер буквально почувствовал, как его мозг зависает, пока продавец расплывается в широкой ухмылке и даже подмигивает ему.       — Что? — Тайлер чуть повернулся к Уэнсдей. — Что ты только что сказала?       Она спокойно взяла ближайший образец подушки и одобрительно надавила на него ладонью:       — Ничего особенного.       Тайлер ей не верил, но, кажется, уже было поздно. Мужчина отвёл их к выставочным моделям кроватей и с энтузиазмом продемонстрировал лучшие экземпляры:       — Эти — огонь! Полутороспальные, усиленные каркасы, ортопедические матрасы, выдерживают даже бурные ночи! О, и две, да? Чтобы в каждой комнате было своё гнездышко! Отличный выбор, perfetto!       Тайлеру показалось, что он снова услышал этот злосчастный подмигивающий тон, а Уэнсдей тем временем полностью погрузилась в свою стихию. Она обошла кровати с той же сосредоточенностью, с какой, скорее всего, проводила медицинские осмотры: потрогала изголовье, прижала ладонь к поверхности матраса, проверила упругость.       Затем растянулась на одной из кроватей, чуть прикрыв глаза, словно примеряя её на себе.       — Неплохо.              Тайлер не был готов к этому зрелищу.       — …Ты нормальная? — буркнул он, присаживаясь рядом, но тоже на всякий случай протестировал поверхность.       — Мне нужно убедиться, что кровать подходит.       — Для сна или для той версии событий, которую ты уже поведала этому бедному человеку? — прошептал Тайлер.       Уэнсдей не ответила, а просто медленно потянулась и закрыла глаза.       Тайлер выдохнул:       — Отлично, тогда берём эти две.       Он встал и отправился оформлять покупку, а когда вернулся… Уэнсдей уже дремала. Какое-то время Тайлер просто смотрел на неё и вдруг ощутил, что видит её впервые. Дрёма убирала с лица часть той сосредоточенной жёсткости, которая не покидала её в бодрствовании; ресницы дрожали от дыхания, губы были приоткрыты, а чёрные волосы контрастом расходились по светлой ткани. Больше не врач, не стратег, не злой гений, а просто человек, который устал.       Тайлеру не хотелось её будить, но он и не знал, что делать, если её не будить. Поэтому мягко толкнул Уэнсдей в плечо и тихо выдохнул:       — Док, здесь не пятизвёздочный отель.       Уэнсдей даже не открыла глаз.              — Знаю, — хрипло ответила она. — Но, если хочешь принести мне кофе, я не возражаю…       Тайлер фыркнул. Чёрт, они и правда соседи.

Манхэттен, высотка на Верхнем Ист-Сайде, вечер

      К вечеру ребята успешно расправились со всей крупной мебелью шведской фабрики, а с последним винтом, вкрученным в каркас итальянской кровати, квартира окончательно перестала напоминать склад. Тайлер был вновь впечатлён тем, насколько методично и без лишних разговоров работала Уэнсдей, а она, в свою очередь, вынужденно признала, что Тайлер вполне компетентен в обращении с инструментами. Оставалось только расставить книги и разобраться с мелочами, но главное — пространство теперь выглядело жилым.       Теперь можно было выдохнуть: Уэнсдей направилась в душ, а Тайлер, у которого будто открылось второе дыхание, готовил. Его план был прост: карбонара и вино. Во-первых, потому что это быстро и надёжно, во-вторых, потому что после ужина они собирались обсудить договор о совместном проживании, а переговоры на голодный желудок — верный путь к войне.       Тайлер достал сковороду, поставил воду для пасты и уже взялся за бекон, когда в поле его зрения мелькнуло что-то неожиданное. Тихая тень скользнула из ванной в сторону её комнаты. Уэнсдей. Она не бежала, а двигалась с естественной лёгкостью, волосы, ещё недавно стянутые в жёсткие косы, теперь падали свободно, чёрной рекой переливаясь на спине. Полотенце, обёрнутое вокруг её тела, держалось безупречно, скрывая всё, кроме одного — маленького котика на правой лопатке. Он застывший в ленивом потягивании, нарисованный тонкими, почти небрежными линиями.       Тайлер опустил взгляд на сковороду, но мысленно всё ещё видел котика. Интересно, он не был ни смущён, ни заинтригован... по крайней мере, не так, как можно было бы подумать. Но его зацепил сам факт: у Уэнсдей Аддамс на спине живёт котик.       Когда Уэнсдей вернулась в гостиную, её встретил густой аромат бекона, сливочной пасты и тёплого сыра, пропитанного яичным соусом. Запах был тягучим, уютным, обещающим вкусный ужин.       На низком журнальном столике у дивана уже ожидала импровизированная, но аккуратная сервировка: две тарелки с карбонарой, приборы, бокалы и бутылка красного вина, мерцающая в приглушённом свете.       — Запах внушает доверие, — сказала она, слегка приподняв брови.       Тайлер уже устроился на диване и жестом пригласил её присоединиться.              — Ты вовремя. Я как раз собирался проверить, способен ли человек съесть всю карбонару в одиночку.       Уэнсдей молча скользнула взглядом по тарелкам: дымящиеся спагетти, золотистые кубики гуанчиале, чашка с тёртым пекорино. Затем перевела взгляд на бутылку красного вина, стоящую рядом.       — Где ты её взял?       Тайлер лишь молча пожал плечами, раскупорил бутылку и разлил вино по бокалам. Уэнсдей попробовала блюдо — карбонара была безупречна.       — Скажи «ммм», чтобы я убедился, что ты — человек, — пробубнил Тайлер, хомяча свою порцию.       — Удовлетворительно, — вынесла она вердикт и сделала глоток вина.       — Ну спасибо, Гордон Рамзи в юбке.       Какое-то время они ели молча, наслаждаясь тишиной. Вино мягко переливалось в бокалах, тарелки постепенно пустели, а в воздухе витал тёплый аромат пасты и чего-то неуловимо домашнего. Тайлер уже собирался сделать ещё один глоток, когда перед ним будто из ниоткуда возникли два идеально ровных, аккуратно напечатанных экземпляра «ДОГОВОРA О ПРОЖИВАНИИ В КВАРТИРЕ 16B».       Он скользнул по ним взглядом и хмыкнул:       — Ты подготовилась.       Уэнсдей раскрыла документ и чётко постучала пальцем по первой странице.       — Начнём с основ.       Тайлер отставил напиток в сторону:       — Я как никогда готов к переговорам.       Через полчаса на столе между ними лежал договор, испещрённый мелкими правками и пометками. Большинство пунктов уже были утверждены, обсуждены, подписаны. Остался лишь один — последний и самый неоднозначный. Тайлер провёл пальцем по странице, дойдя до нужного места, и поднял взгляд:       — Ну, теперь самое интересное.       — Никакой интриги, – Уэнсдей поджала губы и скрестила руки на груди. – Это стандартный пункт, необходимый для поддержания порядка. Можно расценивать это как форс-мажор в стандарных договорах.       — Ага, – Тайлер хмыкнул. – Запрещено заниматься сексом друг с другом. Запрещено влюбляться друг в друга. Ты это серьёзно?       — Абсолютно, – кивнула Уэнсдей. – Мы оба взрослые люди, и очевидно, что романтические или… более примитивные отношения между соседями рано или поздно приводят к катастрофе.       — «Хуже, чем пожар и землетрясение одновременно»? – процитировал Тайлер.       — Разумеется, – невозмутимо кивнула она.       Тайлер ухмыльнулся и откинулся на спинку дивана:       — Слушай, я понимаю, если бы мы планировали жить вместе год или два, но у нас же временное соседство. Месяц? Два? Ну, может, три? Тебе правда кажется, что это потенциальная катастрофа вселенского масштаба?       — Катастрофы редко предупреждают заранее, – спокойно ответила Уэнсдей, делая пометку в договоре.       — Хорошо, логично, – протянул Тайлер. – А еще Стокгольмский синдром и всё такое.       — Это не совсем так работает, но сути не меняет, – уточнила Уэнсдей, поправляя распечатку. – Стокгольмский синдром — это не просто привыкание к соседу по квартире, в нашем случае уместнее говорить о банальном эффекте экспозиции.       — Эффект экспозиции? – Тайлер заинтересованно наклонился вперёд.       — Чем чаще человек сталкивается с чем-то, – продолжила Уэнсдей, – тем больше он к этому привыкает и потенциально начинает испытывать симпатию. В большинстве случаев это происходит на бессознательном уровне. Ты удивишься, но именно он становится причиной множества офисных романов. Люди ошибочно принимают простую адаптацию за что-то большее.       — То есть, ты хочешь сказать, – он покачал головой, усмехнувшись, – что, если мы просто достаточно долго будем видеть друг друга по утрам за кофе и чисткой зубов, то я могу в тебя влюбиться?       — Теоретически, да, – невозмутимо подтвердила она.              Тайлер посмотрел на неё с лёгким прищуром:       — Ты реально думаешь, что я буду бросаться на тебя?       — Я думаю, что исключать такой сценарий неразумно, – ответила Уэнсдей, совершенно не мигая.       Он фыркнул:       — Оу, ну спасибо за доверие.       — Это не о доверии, – пояснила она. – Это больше о профилактике.       Тайлер покачал головой:       — Слушай, мне, конечно, польстило, что ты считаешь меня потенциальной угрозой своему целомудрию, но давай будем честными – у меня есть изматывающая работа в ресторане, а у тебя – госпиталь, мы оба загружены, и вообще… – он взмахнул рукой, указывая на неё целиком. – Ты не производишь впечатления человека, у которого можно легко вызвать неконтролируемую страсть.       — Отлично, – спокойно ответила Уэнсдей. – Значит, ты не против пункта.       — Ох, нет, – он усмехнулся. – Мне просто нравится, как ты всё преподносишь.       — Хорошо. Тогда в случае нарушения правил – обсуждение, будто это война миров.       — Ты понимаешь, что фраза «война миров» подразумевает очень масштабные разрушения?       — Именно, – кивнула она.       Тайлер задумчиво провёл пальцем по ободку своего бокала, потом вновь посмотрел на неё:       — С сексом понятно, это не останется незамеченным, но если вдруг один из нас внезапно, скажем, по какой-то загадочной причине возьмёт и влюбится?       Уэнсдей сделала вид, что обдумывает его слова, но ответила мгновенно:       — Тогда мы проведём срочный саммит, обговорим меры по сдерживанию кризиса, разработаем пошаговый план выхода из ситуации и, при необходимости, инициируем переговоры.       Тайлер моргнул:       — Это была шутка?              — Нет, – ответила Уэнсдей с каменным лицом.       Тайлер засмеялся, покачав головой:              — Ты прямо сейчас превратила романтические чувства в геополитический конфликт.       — Именно поэтому подобный сценарий лучше даже не допускать, – заключила Уэнсдей, чиркнув что-то в договоре. – Мы сэкономим массу времени и нервных клеток.              Тайлер покачал головой:       — Ладно, если это обеспечит твой покой, пусть будет так.       Уэнсдей изобразила легкое подобие улыбки и протянула ему ручку:              — Ваша подпись, мистер Галпин.       Тайлер хмыкнул и подписался :       — Надеюсь, что мне не придётся участвовать в саммите по разминированию наших чувств.       — У нас нет чувств, Тайлер, – спокойно напомнила она.              — Конечно, Док, - бросил ей через плечо Тайлер. И потянулся за бутылкой вина, наполнил бокалы и поднял свой:       — Ну, что ж… за профессиональный нейтрализатор эмоций.       Уэнсдей, к удивлению Тайлера, всё же коснулась своим бокалом его:       — За профилактику катастроф.       Она уже знала, что копию договора нужно будет передать Лорду Костелло. В конце концов, кому, как не ему, следить за соблюдением правил?

📜 ПРИЛОЖЕНИЕ К ДОГОВОРУ О ПРОЖИВАНИИ В КВАРТИРЕ 16В:

ПРАВИЛА ПРОЖИВАНИЯ В КВАРТИРЕ 16B

(финальная, наиболее юридически продвинутая версия правил)

📍 1. ОБЩИЕ ПРАВИЛА 🔹 Квартира – общее пространство, но спальни – личная территория каждого жильца. («Без приглашения – не входить.») 🔹 Громкая музыка, фильмы, звонки – только в наушниках после 22:00 и до 6.00. («Или, в случае необходимости, согласовать заранее.») 🔹 Если один из нас уходит на ночь, он обязан сообщить другому. («Чтобы не писать заявление о пропаже в полицию.») 📍 2. ВАННАЯ КОМНАТА 🔹 Очередность использования – по расписанию, закреплённому за Лордом Костелло. («График обсуждается, если экстренно – можно договариваться.») 🔹 Время душа – 20 минут максимум. («Если только кто-то не привёз в квартиру природный термальный источник.») 🔹 Ванну после использования нужно приводить в нормальный вид. («Особенно если кто-то экспериментирует с масками или тонной пены.») 🔹 Запрещены душевые концерты с вокалом, когда один из соседей дома («Надо молчать.») 📍 3. КУХНЯ И ПИТАНИЕ 🔹 Еда – личное дело каждого. («И если ты взял последнее, ты это же и докупаешь.») 🔹 Готовка = последующая уборка. («Включает в себя не только помыть кастрюлю, но и убрать всю муку с потолка.») 🔹 Запрещается использовать кухонные ножи не по назначению. («Особенно в целях запугивания.») 🔹 Если кто-то из нас решает завести хлебопечку или йогуртницу, второй имеет право на вето. («Чтобы не превратить квартиру в фабрику.») 📍 4. ГОСТИ И ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ 🔹 Гости возможны только при уведомлении за 24 часа. («И если никто не против.») 🔹 Продолжение свидания в спальне – только если второй жилец не дома. («И не вернётся внезапно.») 🔹 Запрещены случайные ночёвки незнакомцев. («Если это не экстренный случай, спасённый котёнок или человек, которому отказали в гостинице по причине внезапного зомби-апокалипсиса.») 🔹 Фильтрация информации – не выдавать гостям личные подробности о соседе. («Без письменного разрешения.») 📍 5. ЛИЧНОЕ ПРОСТРАНСТВО 🔹 Запрещено входить в спальню друг друга без стука. («Даже если там пожар. Особенно если там пожар.») 🔹 Если один из нас дома, но не хочет общения, мы это уважаем. («И не устраиваем беседы через закрытую дверь.») 🔹 Если кто-то работает, а второй шумит – используем безопасные методы мести. («Без ядов и психологического террора.») 📍 6. ЧИСТОТА И ПОРЯДОК 🔹 Уборка квартиры – раз в неделю. («Или чаще, если кто-то не выдерживает хаоса.») 🔹 Общий мусор – выносится по очереди. («И не копится до образования новой цивилизации.») 🔹 Если в холодильнике завелась жизнь – тот, у кого это случилось, занимается её ликвидацией. («И не просит второго жильца притвориться санитарной службой.») 🔹 Если что-то пролил – вытри. Если что-то разбил – признайся. Если что-то пропало – найди. («Или свали на полтергейста.») 📍 7. ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ СОСЕДЯМИ 🔹 Запрещено заниматься сексом друг с другом. («Потому что это разрушает любой соседский баланс.») 🔹 Запрещено влюбляться друг в друга. («Потому что это хуже, чем пожар и землетрясение одновременно.») 🔹 В случае нарушения вышеуказанных пунктов – рассматривается как форс-мажор. («И обсуждается, будто это война миров.») 📍 8. ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ПРАВИЛА 🔹 Лорд Костелло официально назначается Хранителем Договора. («Копия закрепляется между рёбрами.») 🔹 Договор может быть пересмотрен раз в месяц, но только если обе стороны согласны. («И если никто не пытается провернуть юридическую аферу.») 🔹 В случае явного нарушения договора – применяются санкции. Если кто-то нарушает пункт договора, другой жилец имеет право на одно требование или просьбу, которая должна быть выполнена. («И никаких махинаций.»)