Часть 8. Ингвар

Ингвар напевала песню и сидела за веретеном. Солнечные лучи, падающие из резного окна на пряжу делали её почти золотистой. На улице послышалась птичья трель, и девушка замерла, вслушиваясь в соловьиную песню. Ещё вчера они с Брандом гуляли вдоль горной реки и мечтали о совместном будущем. И когда, он обнимал её, птицы вокруг щебетали также заливисто и самозабвенно. Бранд был рунопевцем. Обладатель кучерявых каштановых волос и безмерно красивых тёмно-карих с кошачьим разрезом глаз. Ингвар нравилось в нём всё. Она и не знала, что можно так сильно полюбить человека. Одна только мысль о нём распространялась по телу приятным теплом и в груди сладко ныло в предвкушении новой встречи. Ещё два года назад, когда она не была знакома с любовью всей её жизни, её занимала только одна мысль. Стать Хранителем. В детстве, когда её спрашивали кем она хочет стать, она всегда отвечала, что Хранителем. От отца она слышала истории, как один из их далеких предков был удостоен этой чести и его изображение можно было видеть воочию в галереях Альвгарда. Её желание стало твёрже с тех пор, когда она впервые увидела величественный Иггдрасиль. Порывы лёгкого ветра приводили разлапистые ветви в движение и шум позолоченной листвы, будто бы шептал её имя и песни, которые могла слышать только она. Песни о том что было, о том что будет. О предыдущих Хранителях и рунопевцах. О войнах и примирениях. О рождениях, жизнях и смертях. Заворожённая услышанным и увиденным она и не заметила как с дерева оторвался один из листов и ветер понёс его прямо ей в руки. Золотой лепесток озарило синее пламя и на нём проявилось её имя. Отец тогда сказал ей, что дерево хочет, чтобы она бросила его в чашу Хранителей, которая находится на священной горе Альвфьель. И как и многие до нее она покорила эту вершину и бросила в каменную чашу свой лист. Череда воспоминаний прервалась. Ингвар услышала, что дверь её дома резко распахнулась и в комнату вбежала её младшая сестра. Взволнованная и счастливая. — Ингвар! Ингвар! Скорее! — серые глаза девочки горели. — Это случилось! К Бранду прилетел ворон! Старшая сестра на миг замерла. Бросив свое занятие, она медленно встала, пока её сестра весело прыгала рядом и хватала ту за руки. — Они уже объявили о начале турнира? — Нет! Сейчас все собираются на главной площади, пойдём! Ты просто обязана там быть! Возможно именно твой лист Иггдрасиля вылетит из Чаши Хранителей! Живот Ингвар резко скрутило. А сердце подскочило и начало отстукивать кульбит. Лицо побледнело. Её собеседница заметила это и тут же веселье сменилось обеспокоенностью. — Что такое? Разве ты не хотела стать Хранителем? Ты же мечтала об этом чуть ли ни с пелёнок! — Да но… — Бранд? Ингвар удручённо потупила взгляд в пол. — Сестра, — платиноволосая девочка попыталась поймать её взгляд. — Разве судьба не самая справедливая вещь? Почему ты её вдруг стала бояться? — А что если я погибну? Или стану Хранителем, тогда он… — Тогда он всё равно будет любить тебя! — Но в случае, если я стану Хранителем, я неизвестно насколько останусь молодой, а он состарится и умрёт, вероятнее всего раньше меня. Намного раньше. И… — У вас всё равно будет время, чтобы быть вместе. Я не думаю, что Бранда остановит твоя вечная молодость. — Подмигнула она сестре. — А смерть. Смерть же не частый случай на этом турнире, разве нет? — Никто не знает какие будут испытания. Они всегда разные. И не всегда миролюбивые. На этом турнире проверяется отвага, находчивость, сила и готовность пойти на жертвы ради достижения цели. — Ингвар! Всё будет хорошо, доверься Судьбе! Она всегда справедлива! Даже если кажется обратное. — Да, ты права, Анника. Иначе мы бы не были теми, кто мы есть, так? Если мой лист Иггдрасиля вылетит из чаши, я не могу отступать и нужно идти до конца. — Ингвар взяла сестру за руку и они вместе собрались отправится в путь, как в комнату вбежал не менее взволнованный, чем Анника, парень лет двадцатипяти. — Ингвар! Не медля ни секунды она бросилась к нему в объятия. Он поцеловал её в лоб и прижал к себе, касаясь щекой её волос. — Милая. Ворон. — он рвано выдохнул. — он явился мне и поведал священную песнь. Ингвар начала бить дрожь. — Ты боишься? — Бранд. Я…Я не хочу. Что будет с нами после этого турнира? — В глазах предательски начали появляться слёзы. — Я…Я бросила свой лист ещё не зная о том, что мы… — Ингвар, милая. — он стал покрывать её лицо лёгкими поцелуями. — Где твоя вера? Всё что происходит никогда не случайно. Разве нет? Ты бросила свой лист в Чашу. Это произошло по зову твоего сердца и так было предначертано. Мы полюбили друг друга - это тоже Судьба. А что из этого выйдет, мы узнаем только следуя Пути, который проявит наше истинное предназначение в наших жизнях. — Ты прав. — девушка шмыгнув носом и уткнулась юноше в плечо. — Пойдём же и узнаем, что нам уготовил этот день! — ещё раз поцеловав Ингвар в волосы он перехватил её руку и потянул за собой. Анника вприпрыжку последовала за ними.

***

Когда Анника, Бранд и Ингвар добрались до площади, она уже была переполнена людьми. Альвы друиды, перевёртыши и драконы с нетерпением ждали, когда начнётся торжественная часть начала турнира. Старый друид в ситцевом балахоне величественно вынес каменную чашу и поставил её на специально сооруженный пьедестал, окутанный виноградными лозами. Рядом стоял небольшой хор и пел гимны старым и будущим героям. С другой стороны разместился аккомпанирующий им оркестр. Вокруг развивались невесомые ткани танцоров. Как только принесенная со священной горы Чаша оказалась на своем месте в ней полыхнуло синее пламя древней магии и толпа радостно загудела и зааплодировала. К кубку вышел высокий мужчина лет сорока с длинными платиновыми волосами и жестом поднятой руки призвал всех к молчанию. — Сегодня спустя сто пятьдесят восемь лет настал день, когда к рунопевцу явился ворон и поведал ему свою священную песню! — в ответ послышались восторженные голоса. — Для меня, Готтфрида Торсона, большая честь приветствовать сегодня здесь Вас всех! И очень волнительно будет оглашать имена избранных драконов, которые покажут нам в этом турнире свою ловкость, мастерство владения оружием, находчивость и удачливость. Что важно не только для будущего Хранителя, но и воина-защитника нашего Альвгарда. — серые глаза окинули притихшую толпу. — Бран, выйди, пожалуйста, ко мне, будь добр. Бран быстро сжал руку Ингвар и ободряюще посмотрел на нее прежде чем выполнить просьбу. Поравнявшись с Готтфридом он выставил руку и призывно свистнул, смотря куда-то в сторону растущей липы неподалёку. В тот же момент с нее сорвался ворон. На первый взгляд он был крупнее своих обычных сородичей. А его перья отливали синевой. Раскатисто каркнув, он кругом облетел толпу и приземлился на любезно предложенное ему предплечье. — Благодаря этому ворону! Будущий Хранитель сможет перенять от меня Дар. Давайте выкажем ему наше почтение и благодарность! В тот же миг со всех сторон на Готтфрида и Брана с вороном полетели разноцветные полевые цветы. Спустя какие-то секунды площадь оказалась устланной цветочным ковром, а затем все присутствующие положив правую руку на грудь склонились в поклоне со словами «hejss heliga korpenss”, после чего все сорванные цветы как по волшебству вросли в землю и засияли мягким светом. Ворон, в свою очередь, одобрительно каркнул ещё раз и взметнулся ввысь, облетая всех присутствующих. Сделав почётный круг он сел на плечо Готтфрида и тот продолжил. — Чаша Хранителей древний артефакт, данный Создателем первым альвам Оберону и Титании. Уже много тысячелетий она передаётся из поколения в поколение, как и наша миссия хранить знания о первородной магии и оберегать Иггдрасиль. Ингвар смотрела на происходящее затаив дыхание. Мысли в голове путались. Спущенная с гор каменная чаша из которой струилось синее пламя. Готтфрид, хлопающий Брана по плечу, счастливые лица людей и этот ворон, который, она могла бы поклясться, смотрел прямо на неё и в какой-то момент его глаза полыхнули золотом. Ингвар сморгнула и перевела дыхание, вслушиваясь в речь Хранителя, который подошёл к чаше и провёл рукой над пламенем произнося заклинание. — avslöjass nammenss för oss. — из чёрно-синего огня полетели листья и осыпались золотистым дождём над толпой ниспадая на лица своих хозяев. Ингвар как и все подняла голову вверх, смотря на волшебный дождь и небо. Взгляд уловил листик, который кружась опускался прямо к ней и задержавшись на долю секунды, опустился ей прямо на середину лба. Прилипнув к нему лист Иггдрасиля въелся в белоснежную кожу. Девушку прошиб холодный пот. Чаша выбрала её в качестве участника турнира. Анника смотрела на сестру восторженным взглядом и не смела произнести ни слова, пока Ингвар в молчании пыталась принять свою судьбу. — Что ж, это случилось. Я - избранная. — прикрыв глаза и опустив голову сказала девушка немного обречённо. — О, Инги! Я так горжусь тобой! — с этими словами белокурая девочка бросилась к своей старшей сестре и крепко её обняла. Ингвар выдавив вымученную улыбку, погладила её в ответ по голове и встретилась взглядом с Браном, который хоть и был в отдалении, но уже всё понял, увидев золотой третий глаз на лбу своей возлюбленной. — Итак! Листья Иггдрасиля нашли своих драконов. Прошу всех избранных, выйти к Чаше. — из собравшихся вокруг площади людей медленно, с разными выражениями на лицах, начали выходить те, на чьих лбах сиял золотой отпечаток листа. Ингвар сделала глубокий вдох. Ее сердце колотилось, будто пытаясь вырваться из груди. Она чувствовала на себе сотни взглядов. Взгляд сестры, полный гордости и восхищения. Взгляд Бранда... она боялась на него посмотреть. Сделав шаг вперед, она все же рискнула поднять глаза. Бранд стоял рядом с Готтфридом, и его лицо было серьезным, но не печальным. Он смотрел на нее с таким пониманием и такой верой, что в ее груди что-то перевернулось. Он не кивал, не улыбался. Он просто смотрел, словно говоря: «Я здесь. И каким бы ни был твой путь, я на твоей стороне». Это придало ей сил. Она выпрямила плечи и присоединилась к другим избранным, выстроившимся полукругом перед Чашей. Их было семеро. Семеро молодых альвов с волосами цвета лунного света и стального серого, с бледной кожей и решительными, хоть и взволнованными, лицами. Все они, как и она, когда-то бросили свой лист в Чашу, мечтая об этом дне. И только она одна, кажется, теперь сомневалась. Готтфрид обходил их, вглядываясь в каждого. — Герида, дочь Торгрима! — объявил он, останавливаясь перед высокой девушкой с собранными в тугой пучок волосами. Та гордо вскинула подбородок. — Арнфинн, сын Бьярни! Молодой парень с широкими плечами и шрамом через бровь коротко кивнул, сцепив руки за спиной. — Сигрид, дочь Асгеира! Хрупкая на вид девушка с длинными вьющимися волосами улыбнулась, и ее глаза блестели от азарта. — Ульвгар, сын Рагнара! Суровый юноша скрестил руки на груди, его взгляд был холоден и сосредоточен. — Эйнар, сын Стурлы! Еще один участник, выглядевший почти мальчишкой, нервно провел рукой по своим коротко остриженным волосам. — Хельга, дочь Ингемунда! Девушка со строгими чертами лица и пронзительным взглядом стояла недвижимо, как статуя. И, наконец, Готтфрид остановился перед Ингвар. — Ингвар, дочь Сигтрюгга! Услышав свое имя, произнесенное так торжественно, она почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Это было официально. Отступать было некуда. — Семь самых достойных! — провозгласил Готтфрид, обращаясь к толпе. — Семь листьев с Древа Судеб указали на них! Но Путь Хранителя — один. Испытания покажут, чья воля окажется крепче, чья мудрость — глубже, а чье сердце — преданнее нашей великой миссии! Он повернулся к избранным, и его голос стал тише, но от этого не менее весомым: — Завтра на рассвете вы соберетесь у Врат Пустоты. Не берите с собой ничего, кроме своей воли. Ваше первое испытание начнется там. Помните: турнир — это не только про силу. Он — про готовность отдать всего себя ради того, что важнее тебя самого. Готтфрид выдержал паузу, давая своим словам проникнуть в сознание каждого. — Цена неудачи — забвение. Награда за победу — вечность в служении. Да направит вас мудрость Предков! Толпа разразилась оглушительными овациями. Музыка вновь заиграла, и воздух наполнился ликующими криками. Участников турнира тут же окружили родные и друзья, хватая их за руки, хлопая по плечам, желая удачи. Ингвар на мгновение осталась одна в центре этого водоворота эмоций. Она поднесла пальцы ко лбу, касаясь теплого, пульсирующего золотого знака. Он казался живым. — Ингвар. Она обернулась. Перед ней стоял Бранд. Шум площади вдруг отступил на второй план, будто между ними возник невидимый купол тишины. — Ты... — он не знал, что сказать. Все слова казались пустыми. — Я боюсь, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза, больше не скрывая своего ужаса. — Я боюсь, что это разлучит нас. Боюсь, что я изменюсь. Боюсь не пройти испытания и подвести всех. И боюсь пройти их... и потерять тебя. Бранд медленно, давая ей время отстраниться, прикоснулся к ее щеке. — Мы не знаем, что нас ждет. Но я знаю одно. Моя песня, которую поведал мне ворон... — он замолчал, подбирая слова. — В ней были не только слова о долге и судьбе. В ней были строки о любви, что сильнее времени. О верности, что не знает границ. Я не знаю, что это значит, Ингвар. Но я верю, что наш путь не закончится завтра. Он только начинается. Он наклонился и поцеловал ее. Это был не страстный поцелуй влюбленных, а нежный, полный обещания и надежды поцелуй на прощание и... на удачу. — Иди, — тихо сказал он, отрываясь от ее губ. — Стань той, кем тебе предназначено быть. А я... я буду ждать. И писать для тебя песни. Ингвар сжала его руку, чувствуя, как ее страх отступает, сменяясь странным, горьким спокойствием. Судьба сделала свой выбор. Теперь ей предстояло сделать свой. Она кивнула, повернулась и пошла прочь от него, к группе других избранных, к своей сестре, которая махала ей, сияя от счастья. Она шла навстречу испытаниям, оставляя позади часть своей жизни, но неся в сердце его слова, ставшие ее самым мощным талисманом. Путь Хранителя начинался.

***

Врата Пустоты — одно из священных мест Альвленда. Это сооружение такое же величественное и древнее, как и древо Иггдрасиль. Говорят, эти врата впервые появились, когда сам Создатель Дагда вышел из них в эти места, которые стали домом для его детей. В обычные дни — это просто арка из потемневшего от времени камня посреди залитого солнцем поля. Но вот приходит час, и из врат вылетает священный ворон, несущий Песнь. И тогда они становятся порталом на время турнира. Порталом, который отправляет будущих Хранителей в совершенно непредсказуемые места, где они должны пройти свои испытания. И вот спустя полтора века. Врата Пустоты снова открыты, и у их подножия уже собрались семеро избранных во главе с Друидом, Хранителем Готтфридом, Рунопевцем Брандом и самым почитаемым альвом-перевёртышем, Леофриком. — Наконец-то этот день настал! — воскликнул Арнфинн, делая шаг ближе к арке и уперев кулаки в бока. — Не знаю как вам, но у меня уже чешутся кулаки в предвкушении отменной драки! Все присутствующие мигом окинули юношу укоряющим взглядом. Даже каменные лики на арке показались суровее. — Во имя Оберона, Арн, ты испортил всю торжественность момента, — торопливо зашептала, краснеющая Сигрид. Потупив взгляд в пол, она стыдливо одёргивала его за рукав, чтобы он встал в строй как полагается. — Сигрид, да посмотри на него, он просто храбрится. Ульвгар чего только не творит, когда нервничает! Это ожидаемо, — прикрыв рот рукой, чтобы слышно было только ей, прошелестел Эйнар, стоящий сбоку от Ингвар. — Он обещал мне, что будет вести себя пристойно! — возмущённо всплеснула руками Хельга, встряхнув вьющимися локонами. — Да что же я сделал такого ужасного, что вы так все на меня взъелись! — с искренним удивлением в голосе простонал объект всеобщего недовольства. В этот же миг на плечо молодого и амбициозного парня опустилась тяжёлая рука мужчины крупного телосложения, который стоял в полшага от него. — Тише, юноша, ты и правда уже не различаешь, что можно, а что нельзя в таком Священном месте? Хочешь, чтобы наш Создатель Дагда вышел из арки и сделал тебя менее удачливым и более трагично заканчивающим? Арнфинн от этих слов весь съёжился и нервно сглотнул. — Ах, если бы, Эйнар, его со времен Оберона и Титании никто не видел и не слышал, — облокотившись великану на плечо, промурлыкала Герида, её взгляд скользнул по древним рунам на арке. Хельга и Ингвар тем временем единственные воздержались от комментариев. Ингвар просто стояла, смотря сквозь арку в никуда, сжимая в кармане платья маленький гладкий камушек — подарок Бранда. Он был тёплым от прикосновения её кожи, и это тепло было единственной точкой опоры в подкатывающей волне страха. Она заставляла себя не смотреть на Бранда, боясь, что одно лишь встреченное понимание в его глазах заставит её сломаться. Хельга же хранила молчание, считая ниже своего достоинства ввязываться в подобные баталии. — Приятно слышать, что вы бодры духом и способны на разговоры, учитывая, что за этой аркой вас ждёт смертельная опасность, — прерывая будущих хранителей, усмехнулся Готтфрид. Его голос прозвучал как удар грома, заставляя всех вздрогнуть и выпрямиться. — För livssetss och dödssenss! — как один человек, отчеканили семеро избранных. И в тот же миг, будто в ответ на их клятву, каменная арка дрогнула. Лёгкая вибрация прошла по земле под ногами, а воздух под сенью Врат заструился и помутнел, словно над раскалённым камнем в знойный день. Бранд, до этого молча наблюдавший, сделал шаг вперёд. Он подошёл к самым Вратам и, обернувшись к участникам, его взгляд на мгновение задержался на Ингвар, полный тихой силы и веры. Затем он возложил ладонь на шершавый камень арки, и древние руны на мгновение вспыхнули тусклым золотым светом. И тогда из Врат Пустоты потянуло холодом. Но не тем, что обжигает кожу, а сосущим, внутренним холодом, который до этого почти не ощущался. Он был до жути знаком — того же свойства, что и леденящее дыхание дементоров. Та же пустота, вытягивающая из души всю радость, оставляя после себя лишь выжженную пустыню отчаяния. Разница была лишь в масштабе: если дементор — ручей, то Врата Пустоты — целый океан этой поглощающей силы. — Никто не знает, что вас ждёт по ту сторону Врат Пустоты, — голос Готтфрида вновь привлёк всеобщее внимание, звуча уже серьёзнее. — Каждый раз — это разные испытания. Когда-то их пытались записывать и хранить о них сведения, но вскоре быстро поняли, что это бесполезно. Ведь к тому, что там невозможно подготовиться. Исход всё равно будет таким, каким он должен быть по запечатлённой в струнах Иггдрасиля Судьбе. Готтфрид умолк. И в этой наступившей тишине пространство внутри каменной арки дрогнуло окончательно. Пейзаж из зелёных полей и далёких гор поплыл, как краска в воде, и исчез, сменившись непроглядной, звенящей пустотой. — Этот турнир — ваш путь самопознания и совершенствования, — заключил Хранитель. — Докажите самим себе, что вы достойный воин и что вы способны нести бремя Хранителя. Или же станьте тем, кто подготовит будущего Хранителя к его миссии. Врата Пустоты были открыты. Путь начинался. А в сердце каждого, пробираясь сквозь ледяной холод, начинал закрадываться настоящий ужас.