一

      Сеул. За окном давно уже стемнело, и город утонул в холодном, почти безмолвном зимнем воздухе. Температура ниже нуля, и редкие снежинки кружатся в свете уличных фонарей, но, коснувшись земли, тут же исчезают, оставляя лишь влажные следы. Ветер слегка покачивает голые ветви деревьев, и тишина кажется особенно глубокой.       В гостиной мягкий свет торшера разливается по стенам, создавая уютный островок среди ночи. За столом, устало склонившись над учебниками, сидит девушка. Её глаза уже устают следить за строчками, буквы расплываются, а сознание затуманено сонливостью. Она лениво переводит взгляд на настенные часы и, чуть прищурившись, замечает, что уже три часа ночи.       Вздохнув, она медленно закрывает ноутбук и откладывает учебники в сторону. Когда она вытягивается в кресле, её поясница отзывается тупой болью — слишком долго сидела в одном положении. Она массирует ноющую спину, затем тянется к выключателю торшера, гася тёплый свет. Теперь единственное освещение в комнате — это мягкие огоньки гирлянды, развешенной на окне. Маленькие лампочки мигают в такт дуновению сквозняка, напоминая о том, что зима уже пришла.       Осторожно собирая учебники, девушка поднимается с места и направляется в свою комнату на втором этаже. Она старается ступать как можно тише, чтобы не разбудить мать и младших братьев, спящих в соседних комнатах. Когда проходит мимо дивана, её взгляд задерживается на отце — он устроился перед телевизором, но, кажется, уже дремлет.       — Спокойной ночи, — тихо говорит она, стараясь не нарушить сонного уюта ночи.       Отец лишь слегка шевелится в ответ, а девушка, подавив зевок, поднимается по лестнице. Завтра новый день, новые заботы, но сейчас, пока весь дом спит, наступает редкий момент тишины и покоя.       Утро в их доме редко бывает тихим. Стоит солнцу лишь начать пробиваться сквозь занавески, как покой Шиён нарушает звонкий смех её младших братьев — Юбин и Юонг, как всегда, поднимали на ноги весь дом. Их весёлый, ни с чем не сравнимый смех эхом разносится по коридорам, заполняя каждое помещение энергией нового дня.       Шиён лежит в постели, натянув одеяло до подбородка, надеясь продлить утреннюю дремоту хоть на пару минут, но это бесполезно. Она знает, что сопротивляться шуму близнецов — всё равно что пытаться спорить с самой природой. С тяжелым вздохом она наконец открывает глаза, тянется и, смирившись с неизбежным, встаёт с кровати.       Спустившись на первый этаж, она сразу направляется на кухню, откуда доносится запахи поджаренного тоста и чего-то сладкого. Там, разумеется, уже хозяйничают её младшие братья, занятые приготовлением завтрака.       — Вам давно пора было дверь гвоздями прибить, чтобы вы не могли с утра пораньше выходить из комнат, — устало бормочет Шиён, облокотившись о дверной косяк.       Близнецы тут же оборачиваются к ней, сияя улыбками.       — И пропустить возможность приготовить для всей семьи завтрак? — с притворным ужасом в голосе восклицает Юбин, театрально хватаясь за сердце.       — Да ты что, это же наша миссия! — подхватывает Юонг, энергично помешивая что-то на плите.       Шиён качает головой, но не может сдержать улыбку. Да, их дом всегда полон людей, шумный, суетливый, но в этом и вся его прелесть. Ближе к вечеру сюда заглянет её сестра со своим мужем и двумя детьми, а там и старший брат с женой подтянется. Это повторяется день за днём, и, кажется, можно устать от бесконечного движения и разговоров. Но Шиён не жалуется.       Иногда, в редкие минуты одиночества, она представляет, как бы выглядела её жизнь, если бы у родителей была только она. Но эти мысли кажутся чужими, какими-то неправильными. Нет, это точно не её жизнь. Она не может представить себя без всей этой суеты, без родных голосов, без их добродушных подначек, без этого тёплого уюта, сотканного из любви и бесконечного семейного шума.       В их доме давно сложилось правило: по выходным завтрак готовят Юбин и Юонг. Никто точно не помнит, когда и как эта традиция началась, но она прижилась, и теперь каждое субботнее и воскресное утро начинается с ароматов свежеприготовленной еды. Эти двое обожают готовить, и, что самое важное, у них это действительно здорово получается.       Возможно, всё дело в том, что днём мать категорически запрещает им занимать её кухню. Она хозяйка этого пространства и не терпит конкуренции. Поэтому близнецы нашли лазейку — поднимаются пораньше в выходные, пока родители спят, и с удовольствием берут на себя роль шеф-поваров. Родители, отключив будильники в надежде немного отдохнуть, не мешают этому маленькому заговору.       На самом деле, в их семье все любят ранние подъёмы. Никто не спит до обеда, и дом оживает с первыми лучами солнца. Шиён тоже всегда встаёт рано, но сегодня она предпочла бы поспать подольше — слишком поздно легла.       — Что на этот раз приготовили? — спрашивает Шиён, проходя мимо и открывая холодильник.       — Тосты в кляре, — гордо сообщает Юонг, не отвлекаясь от дела, — а Юбин сделал сырники.       — Я вчера видел этот рецепт в ТикТоке, — добавляет Юбин, протягивая сестре стакан, заметив её кивок в сторону чистой посуды у раковины.       Шиён, наполнив стакан апельсиновым соком, усмехается:       — У вас явно весь ТикТок в рецептах.       Близнецы синхронно кивают, даже не пытаясь отрицать. Шиён издаёт смешок, отпивая немного сока.       — Иди переоденься и волосы расчеши, Шиён. Ты знаешь, что в таком виде заходить на кухню неприемлемо, — с деланно серьёзным видом говорит Юбин, кидая на неё осуждающий взгляд.       Шиён резко поворачивается к нему, окидывая обоих близнецов оценивающим взглядом с ног до головы.       — А ты почему надел неглаженную футболку? — хмурится она, сложив руки на груди.       Юбин делает вид, что не понимает, в чём проблема, но она замечает, как он чуть передёргивает плечами.       — Сколько раз я говорила, чтобы ты не надевал такие вещи? Это выглядит ужасно неприятно, — слегка ругает его Шиён, хотя прекрасно знает, что он ни за что не вышел бы на улицу в таком виде.       — Я переоденусь позже. Эта всё равно грязная, — бурчит Юбин, но по глазам видно, что он принял её замечание.       Шиён закатывает глаза и, пробормотав что-то себе под нос, выходит из кухни.       Она всегда следит за их одеждой и стилем — это даже не обсуждается. Они должны выглядеть на миллион, и, впрочем, выглядят. Их кучерявые светлые волосы, голубые глаза и, несмотря на юный возраст, уже немного накачанные фигуры — они легко привлекают внимание.       Близнецы, впрочем, и не против такого контроля со стороны сестры. Наоборот, они сами частенько тянут её с собой, когда едут за одеждой, чтобы она помогла подобрать что-то стильное. Они знают, что у Шиён безупречный вкус, а значит, если она одобрит вещь — в ней можно идти хоть на модный показ.       Шиён двадцать два, но рядом с шестнадцатилетними близнецами она выглядит почти крошечной. Они стали выше неё уже несколько лет назад, и теперь, когда она стоит рядом с ними, ей кажется, что она — просто мошка на фоне этих двух гигантов. Да, с ростом не повезло — метр пятьдесят семь, и это единственное, что её действительно раздражает в себе. Но во всём остальном она не даёт себе поводов для недовольства.       Она тщательно следит за собой — спорт, диеты, уход за кожей и волосами. Абонемент в один из самых лучших спортзалов города — там же занимаются и близнецы. Постоянные тренировки. Ей важно поддерживать фигуру, и она гордится результатом.       Тонкая талия, подтянутое тело, вполне себе неплохая задница — нет, даже очень неплохая, как считает сама Шиён. Грудь третьего размера — не слишком много, не слишком мало, а в самый раз. Но особая гордость — это её волосы. Длинные, густые, чёрные, они уже почти достают до ягодиц, и уход за ними — отдельный ритуал. Бесконечные маски, масла, витамины, а раз в месяц — обязательный поход в салон.       Красота требует вложений, и Шиён готова тратить деньги, чтобы поддерживать естественное очарование. У неё есть вкус, чувство стиля, и она знает, как подчеркнуть свои достоинства. Её внешность — это её визитная карточка, и она не позволяет себе выглядеть неидеально.       Шиён, несмотря на то, что ей хотелось бы унаследовать мамины голубые глаза, как это случилось с близнецами, её карие глаза тоже вполне подойдут. Мама у них австралийка, и хотя это трудно объяснить, почему абсолютно все дети больше походят на азиатов, только близнецы унаследовали её внешность. Но даже несмотря на это, все они всё равно имеют сходство. Младшие братья, хотя и отличаются, всё же сохраняют общие черты, которые связаны с родительским наследием.       Самый старший в семье — Джихо, ему тридцать три. Он уже давно живёт отдельно, женат, но не так уж далеко ушёл от дома. Следом идёт Джиа, ей двадцать девять. У Джиа двое детей — Минхо, которому три года, и маленький Туён, который только-только начал делать свои первые шаги в этом мире.       Шиён появилась на свет немного позже, а затем, как бы вишенкой на торте, появились близнецы. Вот так и стала семья Ким огромной. Сколько их вообще? Да, целая армия. Причём родственники мужа Джиа и жены Джихо тоже входят в счёт, ведь все они невероятно дружные и всегда собираются вместе. Так что, когда собираются все, никто не посмеет сказать, что семейное гнездышко не переполнено.       Вот уже вечер, и вся семья собрана в гостиной. Джиа уютно разваливается на диване, только что опустив на пол Туёна, который тут же оказывается в объятиях бабушки. Женщина с улыбкой снимает с него огромный тёплый комбинезон, одновременно кидая на дочь якобы отчитывающий взгляд.       — Вы посмотрите на неё, — возмущённо произносит, почти с укором глядя на Джиа.       — Мам, дай хотя бы отдохнуть у вас дома! — сразу отвечает Джиа, в её голосе звучит смешанная усталость и раздражение.       — Ты каждый день у нас дома, ещё не отдохнула? — подшучивают близнецы, моментально падая рядом с Шиён, которая сидела напротив в кресле.       — Вот, — толкает она их, — другого места нет?! Вы меня сейчас раздавите…       — Джихо пришёл! — неожиданно кричит отец с другого конца дома. Шиён не может точно сказать, откуда именно, так как её младшие братья практически уселись ей на колени и не собираются вставать.       Затем раздаётся звук закрывающейся двери, и через несколько секунд слышится голос Мины, жены Джихо:       — Где мой малыш? — громко спрашивает она, проходя в гостиную и ища глазами Минхо.       Мина без ума от этого мальчика, и он, похоже, любит её даже больше, чем родную тётю Шиён, хотя последняя часто пыталась завоевать его внимание. Но Минхо крепко привязан к Мине, и это видно.       — Мне кажется, Мина, ты к нам приходишь только из-за Минхо, — улыбается Юбин, открывая шоколадный батончик и смотря на Мину с хитрым прищуром.       — А ко мне не приходит, — дуется Джиа, сидя рядом и следя за их игрой с малышом.       — А ты ко мне приходишь? — отвечает Мина, не отрываясь от игры с Минхо. — Хоть раз бы привезла Минхо ко мне.       — Да отстаньте вы от меня! — возмущается Шиён, поджимая ноги и пытаясь отодвинуть близнецов, которые буквально заняли всё её пространство.       Не, ну они реально офигели. Она уже задыхается, а они всё устраиваются удобнее и повыше, почти сползая с подлокотников прямо к ней на ноги.       — Вы мне все ноги уже… Ай, чёртов Юонг! — с возмущением бьёт она его кулаком по руке, когда тот всё-таки решает сползти с подлокотника и усесться на её колени.       Юонг заливается смехом, как обычно, и тут же с лёгкостью сползает дальше, усаживаясь на мягкий ковёр на полу.       — Там и тебе место! — толкает она Юбина, не выдержав. Тот, цокнув и закатив глаза, встаёт и садится напротив, рядом с Джиа.       — Где Джин? — спрашивает Юбин, отправляя в рот последний кусочек батончика, не обращая внимания на продолжающийся хаос вокруг.       — Не знаю, у него появились дела, — отмахивается Джиа, чуть улыбаясь и замечая, как Туён тянется к Джихо.       — Ты никогда не знаешь, где твой муж, — наконец-то подаёт голос Джихо, забирая малыша у бабушки, когда видит, как тот тянется к нему с маленьким смешком.       И правда. Джиа, кажется, вообще не интересуется, где пропадает её муж. Её это просто не волнует. Ну, гуляет он с друзьями где-то — и что? Не обязательно ему каждый день сидеть дома с ней. Она же не ребёнок.       — Ты на такси приехала? — наконец-то Шиён может нормально произнести вопрос, устремляя взгляд на сестру.       Джиа кивает и встаёт, снимая с себя тёплую куртку.       — Мина, как твой отец? — в гостиную заходит папа и, заметив, что все уже в сборе, усаживается рядом с Джихо, который сидит на диване с Джиа и Юбин.       — Ему уже лучше. Вчера немного давление подскочило, но утром я с ним говорила, вроде нормально себя чувствует, — кивает Мина, всё ещё держась за Минхо, который мило вертится в её руках.       — Я его тебе отдам, — улыбается Джиа, подзывая малыша, но тот, наоборот, немного отодвигается в сторону, явно не готовый расставаться с Миной.       — Не хочешь к тёте? — подшучивает Шиён, наблюдая за сценой. Но Минхо, кажется, в своём мире и не обращает внимания на её подколы.       Ох, что только Шиён не покупала этому малышу! Дорогущие игрушки, брендовые вещи, а когда он только родился, она буквально выкупила весь детский магазин. Она даже не пыталась сдержаться. Но всё равно Минхо предпочитал Мину. Да, она не уступала Шиён в заботе — тоже постоянно покупала малышам различные игрушки, обвораживая их внимательностью и щедростью. Иногда, когда все собираются, Мина забирает Минхо и уходит с ним по магазинам, покупая ему всё, на что только он пальчиком покажет.       Шиён тоже так делала, но Минхо всё равно оставался как будто недоступным. Иногда, наблюдая за тем, как он с радостью тянется к Мине, она даже смеётся над этим. В конце концов, она оставляет бедного малыша в покое и переключается на Туёна, который, к слову, не так непреклонен. Он, на удивление, любит её и всегда радуется её присутствию.       Абсолютно все в семье отдают внимание детям Джиа. Для всех они — центр вселенной.       Через некоторое время Мина отправляется на кухню, оставив малыша на полу рядом с Юонг. Затем к ней присоединяется Джиа, следом Юбин и Шиён. Остальные же остаются на своих местах: Джихо что-то обсуждает с родителями, а Юонг играется с малышами на полу, редко вмешиваясь в разговор взрослых.       — Это мой салат! — хмурится Шиён, когда видит, что Мина достаёт тарелку из холодильника.       — Был твоим — стал моим, — поджимает Мина губы с хитрой улыбкой.       — Ты такая наглая, — издаёт смешок Шиён, глядя на невестку.       — Я не наглая, это ты жадная, — смеётся та, садясь за стол рядом с Джиа. — Что у тебя? — спрашивает она, отправляя кусочек листика в рот.       Шиён хмурится и садится напротив. Она сама заметила грусть в поведении сестры, но сначала подумала, что это просто усталость. Однако что-то в её взгляде заставило её присмотреться внимательнее.       — Джин… — начинает Джиа, её голос становится тише, — он снова, кажется, начал принимать, — тихо проговаривает она, сдвигая взгляд.       Шиён ощущает, как по спине пробегает холодок.       — Чёрт, — выдаёт Мина, с сожалением глядя на Джиа. Она протирает руки о джинсы, будто пытаясь избавиться от неприятного ощущения, которое возникает в груди. Действительно, тяжело услышать это, особенно когда Джиа всегда такая сильная, уверенная в себе женщина, мама, сестра. Но теперь её лицо, слегка осунувшееся и усталое, говорит о чём-то гораздо более глубоком и сложном, что не так легко выразить словами.       — Как ты это поняла? — спрашивает Шиён, её голос немного прерывается от беспокойства. В глазах сестры скрывается что-то большее, чем простая забота. Это чувство, которое возникает, когда ты видишь человека, для которого ты готова сделать всё, но ощущаешь, что он может быть на грани падения.       Джиа кивает за спину, на Юбина. Его фигура, стоящая у стола с чашкой чая, выглядит такой спокойной и собранной, в отличие от собственных тревог.       — Я ей рассказал, — говорит Юбин, поворачиваясь к ним и ставя чашку на стол. Его движения медленные, как будто он сам не совсем уверен, как именно стоит говорить об этом. — Я заметил это недавно. Где-то недели две назад… — хмурится он, будто пытаясь вспомнить что-то.       — Помните, когда все остались у нас на ночь?       Девочки кивают.       — Мы тогда с пацанами смотрели фильм ночью в гостиной, — начинает он, задумчиво нахмурившись. — Джин отвлёкся на звонок и вышел. Сначала я не обратил на это внимания, но когда его долго не было, стало как-то странно. В итоге мне пришлось выйти во двор, чтобы его найти… и тогда я увидел… — заканчивает Юбин, подходя к ним поближе. Его лицо, обычно такое радостное и счастливое, теперь искажает смесь тревоги и непонимания. Он не может забыть того, что видел, и Шиён ощущает, как его слова оставляют тяжёлую атмосферу в комнате.       — Капец, — тянет Мина, — что ему вообще еще надо? — качает она головой, отодвигая тарелку с салатом. Аппетит пропадает за секунду. Она чувствует, как её гнев и разочарование поднимаются до предела, но в глазах Мины скрывается и сочувствие.       — Я не знаю… — тихо говорит Джиа, её голос звучит как-то пусто, будто она и сама уже не верит в то, что происходит. — Вчера я окончательно убедилась в этом, когда нашла пакетик в машине. Видимо, он уронил его и забыл, — она проводит рукой по лицу, как будто пытается стереть воспоминания, но они не исчезают.       — Ты говорила с ним? — спрашивает Шиён, её взгляд полон тревоги. Она никогда не видела Джиа такой уставшей и потерянной.       Джиа кивает, но её движения неуверенные, будто она сама не уверена, что всё ещё может быть как раньше.       — Да, мы сильно поругались и он ушёл из дома, — она уходит в себя, снова и снова вспоминая ту сцену. Шиён чувствует, как нарастает боль в её словах. Это не просто ссора — это отчаяние.       — Боже, а он хоть что-то сказал? — Мина тоже не скрывает растерянности. Она смотрит на Джиа, но её глаза полны ярости.       — Сказал, что это часть его жизни, — Джиа отвечает с заметным уколом боли в голосе, как если бы слова её мужа отравили её душу.       — Ублюдок, — выпаливает Мина, её голос становится холодным и жёстким, как никогда раньше. Она протягивает руку и поглаживает Джиа по голове, словно маленькую девочку, которая потеряла что-то важное. — Ты еле вытащила его из этого, а он снова…       Мина появилась в их жизни около пятнадцати лет назад, когда начала встречаться с Джихо. Тогда она была ещё маленькой и совсем не понимала, что значит быть частью большой семьи. Но с годами, с каждым праздником, каждым собранием, каждым моментом, который они переживали вместе, она стала почти как родная. Она выросла рядом с ними — с Джиа, с Шиён. А близнецов она вообще нянчила, купала и кормила. И хотя она была просто невесткой, абсолютно все утвердили, что Мина — третья дочь. В доме Ким всегда есть место для неё, как для родной, и она чувствует это.       Мина встанет горой за каждого члена этой семьи, особенно учитывая её характер. И сейчас ей безумно больно наблюдать за тем, как страдает Джиа. Именно Мина помогла ей вытащить Джина из болота, сидела с месячным Минхо сутками, пока та бегала по реабилитационным центрам.       Но этот ублюдок снова наступает на те же грабли, будто не делает выводов из собственных ошибок и не думает о своей семье.       — Не говорите никому, — просит Джиа, её голос полон отчаяния, — пусть родители и Джихо пока не знают об этом.       Девочки молча кивают, понимая, что это правильное решение.       — Думаю, тебе стоит рассказать его родителям, — тихо произносит Юбин, — может, они поговорят с ним.       — И правда, — Шиён добавляет, — оставь его им и пусть делают с ним, что хотят. Сколько ещё ты будешь его вытаскивать из всего плохого? Когда он наконец поймёт, что пора брать ответственность за свои поступки?       Шиён видит, как Джиа сжимается в себе, и в её глазах отражается боль — не только за себя, но и за того, кто когда-то был её опорой, а теперь снова оказывается на грани.       — Я знаю, где он, но мне почему-то так не хочется идти туда и видеть то, что он делает… — проговаривает Джиа, её голос наполнен сомнением и страхом.       — Идем, — Шиён встаёт с места, её взгляд решительный, — я пойду с тобой. Давай надерем ему задницу прямо сейчас, — серьёзно говорит она, заставляя Джиа рассмеяться, хоть и немного сквозь слёзы.       — Шиён права. Иди и забери его оттуда, — поддерживает Мина, её тон твёрд.       — Думаете, стоит? — хмурится Юбин.       Джиа кивает и встаёт. Она чувствует, что, несмотря на всю боль, должна действовать.       — Я должна сделать хоть что-то, чтобы он увидел, что я не дам ему снова спокойно разрушать не только себя, но и нашу семью.

* * *

      Шиён останавливает машину не так далеко от того места, где показывает навигатор. Она поворачивает голову к сестре и хмурится, пытаясь понять, где они вообще находятся. Это почти другой конец Сеула. Когда они открывают двери машины, на них сразу накатывает громкая музыка, доносившаяся с нескольких метров. Звуки басов режут воздух, и атмосфера вокруг напряжённая, энергичная.       Проходя немного дальше, Шиён начинает осознавать, что это то самое место, о котором ей рассказывала подруга из университета. Место, где собираются гонщики и те, кто любит отрываться. И теперь ей всё становится понятно. С каждым шагом этот мир становится всё более чуждым и диким для неё.       — Что, чёрт возьми, он тут забыл?! — выпаливает Джиа, когда они доходят до огромной стоянки, где припаркованы десятки дорогих машин и мотоциклов. В воздухе витает запах бензина и резины. Людей слишком много, и кажется, будет не так просто найти его среди этой массы. Стоянка гигантская, её края едва виднеются в ночной темноте.       Девочки глубоко вздыхают, обменявшись недоумёнными взглядами, и, издав смешок, направляются вглубь этого хаоса.       Где-то впереди, за спинами этой массы людей, открыты гаражи, и Шиён замечает, что там расположены диванчики. В нескольких из них даже есть телевизоры и приставки, создавая атмосферу некоего странного, полудомашнего уюта среди этого хаоса. Она проходит мимо девушек, с удивлением разглядывая их наряды, не понимая, как можно носить такую легкую одежду в такую холодную погоду. Поёжившись, она идёт дальше, стараясь не обращать внимания на происходящее вокруг.       Её лицо мрачно и хмуро, когда она замечает, как один мужчина усаживает девушку на капот своей машины, устремляясь между её ног, чтобы целовать её. Совсем рядом, пара друзей спокойно курит кальян, будто всё это — нормальная часть их повседневной жизни. Нет, она видела такое и раньше — в клубах, но там парочки прятались либо в туалете, либо в каком-нибудь тёмном уголке, подальше от посторонних глаз. А здесь всё происходит открыто, прямо на виду у десятков людей, словно это в порядке вещей.       Шиён в шоке от того, как люди могут так жить и вести себя. Она, конечно, знает, что такие места существуют, слышала истории, но никогда раньше не сталкивалась с этим лицом к лицу. Признаться честно, её тошнит от увиденного. Этот мир кажется таким далёким от её реальности, что ей даже трудно поверить, что это всё происходит буквально в нескольких шагах от неё.       Нет, она не святая и тоже любит оторваться, но не так же. Слишком дёшево выглядит.       Она укутывается в своё тёплое пальто, пытаясь не думать о том, что происходит вокруг, и смотрит под ноги, чтобы не подвернуть ногу, наступив на очередную банку из-под пива. Она прекрасно понимает, что её длинные сапоги на высоком каблуке не выдержат ещё одной такой банки. Каждый шаг требует внимания, но её единственная цель — не потерять из виду сестру.       И в какой-то момент, не понимая, как и когда это произошло, Шиён останавливается. Она осматривается и чувствует, как сердце сжимается от страха.       — Чёрт бы тебя побрал, Джин… — тихо шепчет она себе под нос, уходя немного влево, туда, где открыты гаражи, и где, кажется, всё происходит как в каком-то фильме, полном хаоса и беспорядка.       Шиён продолжает идти, её взгляд всё чаще задерживается на толпе, но она уже не ищет Джина. Теперь её цель — найти Джиа, и она делает это с тревогой в каждом шаге.       И вдруг слышит своё имя.       Поворачивается, а перед ней Джин, его лицо выражает полный шок, как будто он не верит своим глазам. Она мгновенно чувствует, как её нервы натягиваются, но остаётся сдержанной.       — Что ты тут делаешь? — он оставляет джойстик на диванчике и встаёт, словно пытаясь понять, как оказалась здесь именно она.       Шиён кидает взгляд на его друзей, которые сидят в стороне, не скрывая любопытства. Они смотрят на неё, не понимая, что происходит.       — Я потеряла Джиа, — с тревогой в голосе говорит она, надеясь на его помощь.       — Джиа? Она тоже тут? — Джин вскидывает брови, явно удивлённый.       — Да, она потерялась в толпе… — Шиён чувствует, как тревога усиливается, и её взгляд начинает метаться по лицам людей вокруг.       — Чёрт, — он запускает руку в свои волосы и тяжело вздыхает. — Стой здесь, я найду её.       Как бы сильно ей ни хочется пойти следом, она остаётся на месте.       Отходит немного в сторону, чтобы не стоять посередине этого хаоса, и прислоняется спиной к холодной кирпичной стене. Поджимает губы, стараясь сосредоточиться на чём-то, что может её успокоить.       Слева от неё из гаража выходит высокая фигура мужчины, и сердце её сжимается от непонятного страха. Она не может понять, что именно её пугает. Её же никто не съест, господи, но вот это чувство опасности внутри не уходит.       — Привет, — его голос низкий, хриплый, с нотками любопытства, и она сразу чувствует, как в груди что-то ёкает.       — Здравствуйте, — Шиён пытается выдавить улыбку, отталкиваясь от стены, стараясь скрыть внутреннюю тревогу, и слегка кланяется.       — Ты пришла с Джиа? — мужчина делает шаг вперёд, его взгляд оценивающий. Как будто не услышал, что она говорила Джину.       Шиён поднимает глаза на него, и в этот момент внутри неё всё сжимается. Она чувствует бабочек, но эти бабочки явно не добрые. Это скорее предчувствие чего-то плохого, но она старается не показывать тревоги.       — Да… — тянет она, поворачивая голову в сторону, куда ушёл Джин.       — Хочешь зайти сюда? — мужчина делает шаг назад, показывая жестом, что она может войти внутрь.       — Нет, спасибо, — отвечает Шиён, стараясь держаться как можно спокойнее, но ощущая, как напряжение нарастает.       Он кивает, но не сводит своего взгляда с неё. Его глаза проникают прямо в душу, и это заставляет её чувствовать себя некомфортно. Он достаёт сигарету и протягивает ей, но она, решительно покачав головой, отказывается.       — Ах, да, забыл… — смеётся он хрипло, его голос становится ещё более тяжёлым. — Ты же такая правильная.       Шиён снова смотрит на него, и её взгляд встречается с его. В его взгляде всё больше настойчивости, будто он что-то ищет в её глазах. И Шиён чувствует, как её руки начинают дрожать в карманах пальто. Она пытается держать себя в руках.       — Вы знаете меня? — хмурится она, не понимая, откуда ему известны её черты. Этот вопрос заставляет её нервничать ещё больше.       Он кивает, не сводя взгляда с её лица, и, чиркнув зажигалкой, прикуривает сигарету.       — Наслышан, — произносит он спокойно, с лёгким укором в голосе.       Нетрудно догадаться, откуда он столько наслышан, но она не уточняет и просто кивает, не зная, что сказать дальше.       Он щурится, нагло осматривая её с головы до ног, даже не пытаясь скрыть этот взгляд. Она чувствует себя неуютно, надеясь, что он наконец уйдёт, но он лишь молча стоит рядом, продолжая курить. Резкий запах табака буквально выворачивает её изнутри, заставляя сдерживать гримасу отвращения.       Позади раздаются знакомые голоса, и она резко поворачивается. Джин идёт к ней, крепко держа за руку Джиа. Внутри сразу становится легче, сердце успокаивается, и она на секунду прикрывает глаза, позволяя себе выдохнуть.       — Шиён, куда ты пропала? — Джиа быстро оказывается рядом, вырывая руку из ладони мужа.       — Это ты куда делась? В одну секунду просто испарилась, — тихо бросает Шиён, всё ещё приходя в себя.       Джиа ничего не отвечает, лишь смотрит на мужа и спокойно говорит:       — Джин, поехали домой.       Тот хмурится, явно собираясь возразить, но, взглянув на Шиён, молча кивает.       Мужчина, стоящий рядом, делает последний глубокий затяг, затем небрежно бросает окурок на землю и придавливает его носком ботинка. Он медленно поднимает глаза на Шиён, ухмыляется и подмигивает, прежде чем повернуться к другу. Похлопав того по плечу, он неспешно уходит вглубь гаража, плюхается на потрёпанный диван и, словно в ожидании, продолжает смотреть на неё.       Шиён делает вид, что не замечает этого взгляда, но ощущает его кожей, как неприятное липкое прикосновение.       Джин, попрощавшись с друзьями, молча идёт за девушками. Напряжённое молчание сопровождает их до машины. Шиён садится за руль отцовской машины, которую они с Джиа успели тихо увезти, чтобы отец не заметил. Джин садится в свою.       — Джиа, поезжай с ним. Я буду следом, — твёрдо говорит Шиён, заводя двигатель.       Сестра сначала протестует, явно не желая оказаться с мужем в замкнутом пространстве, но потом понимает — в себе держать всё это невозможно. Разочарование, злость, обида переполняют её, и, чтобы не задохнуться от них, она должна сказать хоть что-то. В конце концов, молчание никогда не решало проблем.       Тяжело выдохнув, Джиа открывает пассажирскую дверь и, не глядя на мужа, садится внутрь.       — Ты зачем привела сюда ещё и Шиён? — Джин хмурится, выруливая на дорогу. В голосе раздражение, но больше того — усталость. — Хотела показать ей, какой у тебя плохой муж?       — Ты ещё смеешь что-то мне говорить? — Джиа вскидывает брови, глядя прямо перед собой. Голос её дрожит, но не от страха, а от ярости. — Чёртов ты наркоман!       — Закрой рот, Джиа, — резко отвечает он, сжав руль до побелевших костяшек. — Если хочешь поговорить, говори нормально. Не ори.       Она с трудом сдерживается, глубоко вдыхает.       — В какой момент наши отношения стали такими? — спрашивает она уже тише, но от этого в её словах становится ещё больше боли.       Джин молчит. Не потому что ему нечего сказать — просто знает, что виноват.       — Джин… — голос её срывается, внутри всё рушится, словно карточный домик.       Он бросает на неё короткий тревожный взгляд, затем снова смотрит на дорогу. Проверяет зеркало заднего вида, следит за машиной Шиён.       — Если ты не перестанешь, мы разведёмся, — её голос звучит ровно, даже спокойно, но внутри будто пожар. — Мне хватит. Я уже вытащила тебя, отдала тебе все свои силы, поставила на ноги, но тебе, кажется, абсолютно плевать. Если так — тогда оставайся в этом дерьме и оставь в покое мою семью. Ты знаешь, что будет, если об этом узнает мой отец. Ты знаешь, как у нас к этому относятся. Завтра я позвоню твоим родителям и расскажу им всё.       Джин резко вдыхает, сжимает челюсти. Несколько секунд тишины, и только шум мотора заполняет пространство.       — Джиа… — выдыхает он, кивает, словно признавая поражение. — Хорошо… — пауза. — Обещаю, я постараюсь для нас. Я тебя понял.       Она закрывает глаза, откидываясь на спинку сиденья. Не потому что верит, а потому что больше не может говорить.

* * *

      Когда девушки возвращается, Джихо как раз покидает дом вместе с женой. Джиа быстро собирает детей, торопливо натягивая на них куртки, и выходит на улицу, где в машине ждёт Джин. Она заранее просит его не выходить — не хочет, чтобы кто-то увидел его в таком состоянии.       Когда вся семья разъезжается, в доме мгновенно становится тише. Только в гостиной слышатся голоса близнецов, которые оживлённо спорят о чём-то, не обращая внимания на всё вокруг.       Шиён идёт в душ, смывает с себя усталость, делает все свои привычные уходовые процедуры, высушивает волосы и наконец ложится в кровать. Кажется, всё — ночь, тишина, отдых. Но мысли не дают покоя. Джиа. Джин. Их разговор.       Она тянется за телефоном и открывает мессенджер. Как будто почувствовав это, сестра присылает сообщение первой.       «Всё хорошо. Он вроде бы дал слово, что перестанет. Извинился».       Шиён усмехается.       «Всё будет хорошо».       Она отправляет короткий ответ, кладёт телефон на тумбочку и уже хочет отвернуться, как экран мигает новым уведомлением. Сообщение. Но не от Джиа. От неизвестного номера.       Шиён хмурится, чувствуя, как неприятное предчувствие скользит по спине. Всё же разблокировывает телефон и открывает сообщение.       «Привет, правильная».       Шиён сразу понимает, кто это. Стоит только увидеть «Правильная», как внутри всё сжимается.       Первая мысль — ответить. Спросить, откуда у него её номер. Но уже через секунду приходит осознание: Джин. Конечно же, это он. Чёртов идиот! Мог хотя бы спросить, прежде чем раздавать её контакты, словно это ничего не значит.       Пальцы зависают над экраном, но вместо ответа она просто ставит телефон на беззвучный, выключает экран и закидывает устройство под подушку.       Закрывает глаза, глубже прячась в одеяло, пытаясь отгородиться не только от холода, но и от мыслей, которые теперь крутятся в голове.       Она не ответит. И надеется, что тот поймёт намёк.

* * *

      Шиён просыпается рано, но на этот раз не от шума близнецов. Просто легла спать раньше обычного и теперь, едва открыв глаза, чувствует себя вполне отдохнувшей.       Она лениво потягивается, зарываясь лицом в подушку, прежде чем нащупать под ней телефон. Достав его, она мельком смотрит на экран и замечает время — полвосьмого утра.       Странно. Обычно в это время дом уже наполнен звуками. Смехом или запахами вкусного завтрака.       Но вот, будто в ответ на её мысли, раздаётся грохот. Громкий, внезапный. За ним — приглушённый возмущённый голос, слишком далёкий, чтобы разобрать слова, но достаточно знакомый, чтобы понять: всё в порядке.       Шиён усмехается, покачав головой. Всё-таки без этих двоих дом не может быть по-настоящему тихим.       Разблокировав телефон, она открывает мессенджер и тут же замечает, что в списке диалогов появился новый, выделенный жирным — несколько непрочитанных сообщений от того самого номера. Её улыбка постепенно угасает.       В груди неприятно сжимается. Она помнит, что не ответила вчера. Специально проигнорировала. Надеялась, что он поймёт намёк. Но, судя по всему, он не понял.       На экране высвечивается короткий фрагмент одного из сообщений, но слов недостаточно, чтобы уловить суть.       Шиён нажимает на диалог, и перед её глазами появляются новые сообщения.       00:17 — «Ты ведь понимаешь, кто это?»       00:42 — «Шиён, почему молчишь?»       01:10 — «Я знаю, что ты прочитаешь. Просто ответь».       02:05 — «Ладно, не хочешь — не отвечай. Но ты же всё равно вспомнила меня, верно?»       Она невольно сжимает телефон в руке, чувствуя, как внутри зарождается неприятное чувство. Раздражение? Нет, скорее, что-то другое. Смешанное с настороженностью, лёгкой тревогой.       Голоса за дверью становятся громче. Кто-то проходит мимо её комнаты, но Шиён не обращает внимания. Она снова смотрит на экран, на эти короткие сообщения, на имя, которое так и не появляется — только неизвестный номер.       Что ему нужно? Почему он вдруг решил написать?       Ответить? Спросить, чего он добивается? Или снова проигнорировать?       Шиён делает глубокий вдох, затем быстро печатает:       «Что вам нужно?»       Она отправляет сообщение прежде, чем успевает передумать.       Сообщение не приходит сразу. Ни через минуту, ни через час. Оно появляется только ближе к вечеру, когда дом снова оживает: кто-то смеётся на кухне, кто-то спорит в гостиной, близнецы носятся по дому, играя с Минхо, а Туён наконец-то засыпает на руках у матери.       Шиён сидит в гостиной, притворяясь, что занята телефоном, но взгляд то и дело соскальзывает на Джина. Она знает, что именно он дал её номер, но хочет услышать это от него.       Подгадав момент, когда рядом никого нет, она садится на диван рядом с ним и, чуть подавшись вперёд, тихо спрашивает:       — Ты кому дал мой номер?       Джин даже не делает вид, что не понимает, о чём речь. Улыбается — слишком довольный собой — и так же тихо отвечает:       — Юнги. Он давно тобой интересуется.       Шиён закатывает глаза и со злостью толкает его локтем.       — Ты в своём уме, Джин? Почему ты даже не спросил меня?       — А почему нет? — он пожимает плечами, делая вид, что ничего страшного не случилось. — Он мой друг, и я желаю ему только лучшего.       — А мне, видимо, желаешь худшего, — усмехается она, но в её голосе нет веселья.       Разговор продолжается так же тихо, почти шёпотом, чтобы никто не услышал.       — Правда, нет, — Джин наконец перестаёт улыбаться, становится чуть серьёзнее. — Я много раз ему отказывал, говорил, что не стоит, но он всё равно спрашивал. В конце концов, решил, что этот выбор должна сделать ты, если, конечно, захочешь.       — Джин, я его даже не знаю! — раздражённо шипит Шиён, стараясь не привлекать внимание остальных.       — Вы виделись вчера и, как мне показалось, говорили друг с другом, и я подумал, что дальше ты уже сама будешь решать, — спокойно отвечает он. — Но если вдруг надумаешь, предупреждаю: он не такой уж и хороший мальчик. Он взрослый мужчина. Намного старше тебя. Если решишь что-то с ним, сначала сообщи мне. Я должен буду поговорить с ним.       Шиён недовольно закатывает глаза.       — А если я не хочу?       — Тогда просто скажи ему это. Не думаю, что он не поймёт.       — А если не поймёт?! — в её голосе звучит злость и доля тревоги.       Джин усмехается и затем спокойно произносит:       — Я сломаю ему челюсть.       Шиён хмурится, но всё равно чувствует себя чуть спокойнее.       — И да, он не употребляет, — добавляет Джин, словно это должно её утешить.       Она тяжело вздыхает. Конечно, нет!       Схватив телефон, она наконец открывает мессенджер и читает новое сообщение, которое пришло буквально пять минут назад.       «Ох, ты, оказывается, ещё и ранняя пташка. Я только проснулся».       Шиён переводит взгляд на часы. Без восьми минут семь.       Она морщит нос в отвращении. Кто вообще просыпается в такое время?       Шиён недолго думает. Она открывает отправленный утром текст «Что вам нужно?», нажимает на него и пересылает.       Сообщение уходит мгновенно, и почти сразу же появляется уведомление «Прочитано». Он был в сети всё это время? Просто ждал, когда она наконец-то ответит?       Она смотрит на экран, ожидая, что он напишет сразу же, но проходит несколько секунд, потом ещё… ничего.       Шиён уже хочет заблокировать его и забыть об этом разговоре, когда три точки внизу экрана начинают мигать, а потом исчезают. И снова, через пару секунд, появляются. Он явно что-то пишет.       Шиён сжимает телефон в руках, чувствуя, как напряжение нарастает. С каждым мгновением ей становится всё более неудобно. Зачем она вообще дала этому человеку шанс связаться с ней? Теперь она сидит, как на иголках, ожидая, что он наконец-то ответит, но при этом старается не показывать своего волнения.       Наконец сообщение приходит.       «Я понимаю, что ты не хочешь со мной общаться, но мне правда нужно было поговорить с тобой. Ты мне интересна. Не могу просто так это игнорировать уже столько лет».       Чёрт. Чёрт. Чёрт.       Пытаясь не поддаваться тревоге, она наклоняется к Джину, который всё ещё сидит рядом, но на мгновение её взгляд заливает неуверенность.       — Он меня откуда знает? — спрашивает она тише, чем хочется.       Джин, похоже, не удивлён её вопросом. Он спокойно, не поднимая глаз, отвечает:       — Видел на нашей с Джиа свадьбе.       И она вспоминает. Шиён продолжала держать телефон в руках, но мысли в голове путаются. Она вспоминает тот единственный раз, когда они пересеклись взглядом — на свадьбе Джиа и Джина. Да, это было так кратко, что она почти не запомнила.       Но странное чувство тревоги не покидает её. Почему она так сильно переживает из-за этого? В конце концов, это же не первый человек, который пишет ей вот так, не имея основания для серьёзных разговоров. В её жизни немало тех, кто начинал заигрывать, засыпать сообщениями, но не все имеют шанс на продолжение. Да и она всегда умеет расставлять границы. Почему сейчас так сложно? Почему она чувствует, что что-то в этой ситуации не так?       Шиён ещё раз проверяет сообщения. Вспоминает всё, что было вчера. Это просто человек, который был на свадьбе. Просто человек, с которым она встретилась вчера. Случайно. Не стоит так волноваться. Но почему-то внутри растёт неудовлетворённость, как будто всё это не случайно.       Не стоит переживать, не стоит обращать внимания.       «Что ты хочешь от меня?» — отправляет она.       Мгновенное уведомление. Прочитано. Три точки снова начинают мигать.       Она прикрывает глаза, медленно анализируя ситуацию и понимает, что успокаивается. Просто немного приходит в себя, понимая, что этот человек не может сделать ей ничего плохого. Он всё-таки друг Джина, а Джин, она уверена на все сто процентов, никогда не даст её в обиду.       Конечно, Шиён, прочитав его сообщение, не может не почувствовать лёгкое раздражение, но уже не так сильно переживает, как раньше. С каждой минутой напряжение немного спадает, и она начинает воспринимать ситуацию гораздо спокойнее.       «Я хочу узнать тебя получше».       Она читает его слова снова и снова, уже не чувствуя того внутреннего давления, которое охватывало её ранее. Возможно, это действительно не так серьёзно, как она сначала думала. Да, он проявил интерес, но это ещё не значит, что она должна сразу впадать в панику или излишне переживать.       Шиён решает, что не стоит тратить на это время и нервы. Она просто блокирует номер, закрывает телефон и оставляет его на диване, чувствуя, как напряжение отступает. Уже не чувствует ни злости, ни беспокойства, просто не хочет больше об этом думать. Отложив телефон, она встаёт и направляется на кухню.       Там она встречает Мину, которая что-то готовит, громко звеня посудой и игнорирует остальных, сидящих за столом — Юонг, Джихо и мама, поглощённые беседой. Джиа стоит у окна и слушает рассказ Джихо. В доме царит обычная суета.