Между сном и реальностью

Оливер спит, и сознание снова проваливается в вязкую, непроглядную пустоту. Сон даётся с трудом – боль в измождённом теле не отпускает даже здесь, словно цепи, впивающиеся в каждую мышцу. Раны ноют, тянут вниз, не давая даже иллюзорной свободы движения. Воспоминание о том, как он, задыхаясь от гнева, набросился на врача с обвинениями, вспыхивает перед глазами. Тогда эмоции захлестнули, затопили разум, но теперь всё иначе. Сейчас тишина. Сейчас только холодная пустота. И в ней – мысли, от которых не скрыться. — «Почему… Почему Рили спасла?» Оливер парит в бесконечном мраке, распластавшись, словно выброшенный на волны обломок. Ответ ускользает, скользит между пальцами разума. Всегда относился к ней как к ничтожеству, недостойному даже взгляда. Не было ни уважения, ни признания – лишь равнодушие, граничащее с презрением. Но она… Она всё равно протянула руку. — «Любовь?» — Мысль режет острее лезвия. Как можно любить того, кто прогнил насквозь? Кто растаптывал, уничтожал, не задумываясь о боли других? Всё кажется нелепым. Нелогичным. И всё же… Что ещё могло удержать раненого человека рядом с врагом? Что, кроме любви, могло заставить рискнуть жизнью ради него? Тишина давит, пустота будто сгущается, сжимая грудь. Ответа нет. Но вопрос уже не отпускает. — Как долго он спит? — сквозь вязкую темноту доносится приглушённый голос мисс Циркуль. Сознание вспыхивает, словно уголёк, упрятанный под слои сна. Слова пробиваются сквозь тишину, будто капли воды, падающие в глубокий колодец. Оливер пытается оглядеться, но пространство вокруг остаётся пустым. Всё ещё здесь. Всё ещё внутри сна. — «Как она?» — Мысль рвётся к ответу, но тут же натыкается на нечто очевидное, слишком простое, чтобы не осознать сразу. — «Конечно… Сон подходит к концу. Реальный мир просачивается сквозь границы, вот почему слышны голоса.» —Словно в подтверждение догадки, окружающая пустота начинает трескаться, словно потрескавшийся лёд под ногами. Свет, резкий и нестерпимый, прорезает мрак, разрывая пространство сна. Всё рушится. В следующий миг сознание с грохотом возвращается в тело. Глаза распахиваются, встречая мягкий полумрак комнаты. Воздух тяжёлый, пропитан слабым запахом лекарств. Возле кровати сидит мисс Циркуль, руки сложены на коленях. Смотрит пристально, оценивающе, с лёгким прищуром, будто пытаясь прочесть мысли. — Очнулся наконец, — голос мисс Циркуль звучит с явным облегчением, но едва заметная улыбка исчезает так же быстро, как появилась. Выражение лица становится строгим, собранным, в глазах читается ожидание. Пауза затягивается. В воздухе висит что-то невысказанное, тяжёлое. — Что ты видел? — Голос ровный, но слишком внимательный. — Что там произошло? Слова, брошенные без лишней мягкости, заставляют сердце забиться быстрее. Взгляд учительницы прикован к нему, изучающий, почти пронизывающий. Оливер пробует выровнять дыхание, но попытка оказывается бесполезной. Воспоминания уже накатывают, тяжёлой волной, сдавливая грудь. Образы вспыхивают перед глазами: кровь, искажённые лица, безжалостная тьма. Губы дрожат. Голос срывается. — Х-хорошо... Я расскажу. *** Коридор тянулся вперёд, окутанный вязкой тишиной. Воздух стоял тяжёлый, пропитанный сыростью и слабым запахом пыли. Свет дрожащих фонарей создавал зыбкие тени, размытые и беспокойные. Из ниоткуда что-то вылетело, ударило в грудь с такой силой, что ноги мгновенно подломились. Спина глухо ударилась о холодный пол, а сверху навалилась чужая тяжесть, не оставляя пространства для движения. Резкая боль пронзила тело. Когти впились в кожу, рвали её, оставляя жгучие полосы. Дыхание сбилось, мир на мгновение сузился до этих нестерпимых ощущений. Взгляд лихорадочно метался. Глаза привыкали к темноте, и наконец удалось различить лицо нападавшего. Алиса. Грудь сдавило ледяным обручем. Всё внутри сжалось в комок – удивление, страх, предчувствие чего-то необратимого. Но время на осознание отсутствовало. Кулак сорвался с места, врезался в живот противницы. Её тело дёрнулось, хватка ослабла. Не теряя ни мгновения, ноги нашли опору, и вот уже пространство впереди разверзлось, появилась возможностью к бегству. Коридор мелькал размазанными пятнами. Шаги отдавались гулким эхом, сливаясь с бешеным ритмом сердца. Позади раздался скрежет когтей. За ним – смех. Ехидный. Тянущийся, будто что-то извивающееся в темноте. На короткий миг разум поколебался. Оглянуться или продолжать бежать? Мгновение решило за него. Голова дёрнулась вбок, взгляд выхватил из мрака клубящееся чёрное нечто, мчащееся следом. Холодные стены коридора давили со всех сторон, воздух был тяжёлым, пропитанным запахом сырости и чего-то металлического. Каждое движение давалось с трудом, словно что-то невидимое тянуло назад. Сердце пропустило удар. Может, даже два. Ноги сами сорвались с места, гнав тело вперёд, прочь от надвигающегося ужаса. Однако через несколько секунд что-то мощное ударило в спину, и тело отлетело в стену. Глухой удар, вспышка боли, секундное онемение. Сознание пошатнулось, и на миг в голову закралась мысль: умер? Зрение мутилось, но всё же удалось разглядеть её. Алиса. Её лицо искажала хищная улыбка, слишком широкая, слишком чужая. Гигантская рука с вытянутыми когтями занеслась для последнего удара. *** — А дальше… вы уже знаете... — Слова вырываются тяжело, словно через рваную ткань дыхания. Голос срывается, превращаясь в хриплый шёпот. Голова кружится, мысли вязнут в тумане усталости. Учитель смотрит внимательно, с едва заметной тенью жалости в глазах. Но выражение быстро меняется — оценивает, анализирует. — Спасибо за рассказ, Оливер. Всё обдумаю и попрошу врача найти тебе психолога. — Голос звучит ровно, но в нём есть мягкость, лёгкий оттенок заботы. Взгляд задерживается на мальчике, который едва держится на грани сознания. Дрожащие руки, напряжённые плечи, губы, сжатые так сильно, что белеют. — Отдыхай. Не буду тебя больше тревожить. — Учитель медленно поднимается со стула, бесшумно выходит из палаты, закрывая за собой дверь. В комнате становится тихо. Глухая тишина окутывает, давит, словно тяжёлая ткань. Боль в теле пульсирует, накатывает волнами. — «Нужно поспать... слишком слаб». — Веки тяжелеют, голова проваливается в подушку. Дыхание замедляется. Мысли путаются, распадаются на фрагменты. Надо... обдумать... всё... Но сознание уже ускользает. Мир растворяется в темноте.